Эрик эриксон и восемь стадий человеческой жизни

Эрик Г. Эриксон
ЭРИК ЭРИКСОН И ВОСЕМЬ СТАДИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
Теорию Эрика Эриксона о делении нашего жизненного
цикла на восемь стадий автор статьи называет одним
из крупнейших вкладов в психоанализ и вообще в
психологию. В отличие от Фревда, Эриксон полагает,
что характер человека хотя и формируется в детстве, но
/не раз и навсегна, а сохраняет способность значительно
изменяться и дальше на каждом этапе жизни. Эриксоновская
теория "кризиса идентификации" у подростков
получила широкое распространение и за пределами профессиональных
кругов*
Эрика Эриксона знают и читают сейчас в Соединенных
Штатах, пожалуй больше, чем любого другого
психоаналитика. В вузах всей страны на факультетах
психологии и психиатрии используются книги Эриксона,
и почти каждый учебник, имеющий дело с развитием
человека, воспитанием и патронажем, описывает восемь
стадий жизненного цикла человека, встречающегося на
каждой стадии все с новыми и новыми проблемами и
конфликтами. Выражение "кризис вдентификации", введенное
Эриксоном более чем четверть века тому назад,
вошло в повседневный обиход американцев. Внимание,
которое Эриксон уделял проблемам юности и зрелости,
помогло избавиться от одностороннего взгляда на детство
как на период необратимого формирования личности.Удостоились
похвал также психоисторические и
психосоциальные работы Эриксона. Его монография. "Лютер
в молодости" (1958 г.) послужила канвой для шедшей
на Бродвее пьесы, а "Правда Гаиди" (1969 г.) Получила
Пулицеровскую Премию и Премию Национальной
книги по отделу философии и религии. В последние годы
Ц^ГМ-МАО и общество
Никсон много пишет по вопросам общего хар^Р^
эриксон ми^1 и^иппи и мотивации" (1976 г.).
иых деятелей, ^пш^он отнюдь не отменяНужно
подчеркнуть, что Эриксон ^^ поинимампя^т
новые этажи, ^ппм ^yn^v ir^ur u
^ сторонников ^^^r^
Альфред Адлер, которые ^^^^ концепции.
^ положения и выдвинули ^^^^^
Стак ^^^^ ^его сказать о взаимоотношеГ^в^зии--
---J^:
н^пр^^ейст^в^^мо^^^^
-^-^^
В^д^ии однако Фрейд уделял ^^^
и теоретические "^^"^^^анняЯ. На^м
кугся психосоциальных аспектов формиро^ш
пути Эриксону и уцалось развить психоанализ, не (пьергаяинеигеорируяо1ромно1х)вкладафревда.
Необычная биография
Этому ведающемуся ученому уже 76 лег. Седые волосы
и усы, импозантаая внешность и мяп.остъТа1^
^ е^ похожим на таких а^ров старо^ко^
Жан Хершолт и Пол Муни. В дружеском к^угу Эр^
держит свободно и оп^о, но, вообще Д^и
- ^з^"^^^^ ^^ ^РО^О^и
известасть. "га его черта, усугубленная нежеланием

давать шасностидейс^и^льные случаи из своей прак.
тики (даже с вымышленными именами), отчасти обздс
^етто, чтоЭриксон дол1х) не опубликовывал свои на
блюдения и выводы его первая клип. "Детство и ^
^48"лТ^ " "" ^^ ^ испо^л^ь
oxJ^^^' ^ ^^ ^^ ^ кататься
охотнее, и книго его появляются все чаще и чаше До
настоящего времени он опуб.иковал шес^ра^с^
тая ранее упомянушх монофафий о Л^ и Га^з
^х книг наибольшее влияние на развитаГсовр^н^
психол^^ой мы^и оказала книга "ДеголюТ^
ство". Несмотря на признание и похвалы которые Эотс
сону принеси его раб^, он попрежнему о^е^
^ ин^сом к себе и побаивается, ч^еп^ ^
^ма^ " ^^^' ^ "Р^^ бы,^бы
внимание привлекали только его книга, а сам airrop оста.
^^ "' ^^ ^"^ н^-ивым ^.
пия^^тателеи, желавших знать больше о немеем
поп"^ ^"^ ^ Р^^Разной и необычной Он
РОДИЛСЯ в немецком городе Франкфурте-на-Майне, но
* ^юг- США, ^^ ^ USA), №1, 1979г., с.3.13.
^.Детство и общество
родителями его были датчане. Его отчим, сам врач, уговаривал
Эриксона учиться медицине, но Эриксон^поначалу
сделался художником и специализировался на детских
портретах. Он поселился в Вене, и в частной обстановке
познакомился с Фрейдом. В Вене же он стал изучать
психоанализ и успешно закончил курс. О направлений
и широте интересов Эриксона можно судить уже по
одному тому, что еще в самом начале своей деятельности
он изучал систему Монтессори и получил диплом педагогавоспитателя.
Не удивительно, что темами первых статей
Эриксона были связи психоанализа с педагогикой.
Североамериканские индейцы
и ветераны войны
В Вене Эриксон познакомился со своей будущей женой
американской художницей Джоан Мойват Серсон,
ставшей впоследствии консультантом и писательницей
по вопросам психогигиены. В 1933 году супруги переехали
в США: Эриксон был приглашен в Бостон в качестве
преподавателя и специалиста по детскому психоанализу.
В Бостоне оказался одним из пионеров в этой области. В
течение следующих двадцати лет Эриксон сочетал работу
в клинике с преподаванием в Гарвардском, Йельском и Калифорнийском
университетах. В 1951 году он присоединился
к группе психиатров и психологов, которые переехали
в Стокбрвдж (Массачусетс), чтобы в частной клинике
Центр Остин Ри1Тс проводить новую программу обучения и
воспитания детей с физическими и психическими недостатками.
Там Эриксон оставался до 1961 года, кота" он получил
место профессора по кафедре развития человека и преподавателя
психиатрии в Гарварде. В 1971 году он вышел
на пенсию и переселился в северную Калифорнию. Там он
много пишет и подлаживает связь с униберситетами и клиниками,
обращающимися к нему за консультацией.
Эрик Г. Эриксон
и общество
Эриксон никогаа не принадлежал к психоанадитикам
обычного типа, может быть потому" что жизнь свою
начал художником. Коша он, например, работал с детьми,
то всегца добивался возможности поведать их в домашней
обстановке и принять участие в семейных трапезах.

Необычный подход он проявил и 9 1930-х годах,
переселившись сперва в Южную Дакоту, а затем на север
Калифорнии, чтобы наблюдать жизнь индейцев в
резервациях и собрать фактический материал для научной
работы. Его очерки о жизни у иццейцев показывают,
как чуткой глубоко Эриксон способен воспринимать
чужой быт и нравы.
У индейцев Эриксон обнаружил сицдром невроза,
необъяснимого с точки зрения классического психоанализа.
Основным 'источником душевного смятения ивдейца,
видимо, служило ощущение беспочвенности, оторванности
от корней, разрыв между нынешним образом жизни
и тем, который сохранился в преданиях племени.
Индеец ощущал пропасть не только^за спиной у себя, но
и впереди, на пути ассимиляции. Психологические конфликты
такого рода, как догадался Эриксон, тесно связаны
с человеческим "Я" и с культурой, но имеют очень
мало отношения к сексуальным влечениям, которые ставил
во главу угла Фрейд.
Догадка, возникшая у Эриксона в индейских резер^
вациях, окрепла в годы Второй мировой войны" когда он
работал в Сан-францисском центре восстановления трудоспособности
инвалидов войны.
Многие инвалцды" с которыми Эриксону и его коллегам
приходилось иметь дело, не соответствовали классическому
представлению о жертвах контузии, сложившемуся
в Первую Мировую Войну. Они казались Эриксону
людьми, потерявшими представление о том, кто они
такие. Их чувства, мысли и действия в роли сомжт слишком
резко отличались от их образа жизни и мышления до
Даже если в психике этих солдат и возникали
кты в связи с подавленными сексуальными влечеглавное
их затруднение, по мнению Эриксона,
1алось в том, что он назвал тогда "идентификаци)й
спутанностью", то есть неспособностью индивида
[ать свое "Я".
Восемь стадий человека
Прошло почти десятилетие, прежде чем Эриксон
гематизировал свои клинические наблюдения и изло[
свою концепцию в книге ^детство и общество".
1мируя пятнадцать лет практической и теоретической
эты, он выдвинул три новые положения, ставшие тремя
ными вкладами в изучение человеческого "Я".
Во-первых, Эриксон предположил, что параду с опи1фанными
Фрейдом фазами психосексуального развития
"ной, анальной, фаллической и гениталыюй), в ходе
ого меняется направленность влечения (от аутоэрок
внешнему объекту), существуют и психологичесстадии
развития "Я", в ходе которого индивид устагивает
основные ориентиры по отношению к себе и
Асоциальной среде.
Во-вторых, Эриксон утверяздал" что становление личи
не заканчивается в подростковом возрасте, но расвается
на весь жизненный цикл.
И, наконец, Эриксон говорил, что каждой стадии прим
сври собственные параметры развития, способные
жиматьпоаожиткщше и отрицательные значения. ^
Домрие и недоверие* Первая стадия развития челосоответствует
оральной фазе классического психоиза
и обычно охватывает первь^ год жизни, В этот
од, считает Эриксои" развивается параметр социальвзанмопействия,
положительным полюсом которого
доверие, а отрицательным - недоверие.

II

Эрик Г. Эриксон

Детство и общество
Степень доверия, которым ребенок проникается к
окружающему миру, к другим людям и к самому себе, в
значительной степени зависит от проявляемой к нему
заботы. Младенец, который получает все, что хочет, потребности
которого быстро удовлетворяются, который
никотаа долго не испытывает недомогания, которого баюкают
и ласкают, с которым играют и разговаривают,
чувствуст.что мир,вобщем,местоуюпюе,алюци-существа
отзывчивые и услужливые. Бели же ребенок не получает
должного ухода, не встречает любовной заботы, то в нем
вырабатывается недоверие - боязливость и подозрительность
по отношению к миру вообще, а к людям в частности,
и недоверие это несет с собой в другие стадии своего
развития.
Необходимо подчеркнуть, однако, что вопрос о том,
какое начало одержит верх, не решается раз и навсегда в
первый год жизни, но возникает заново на каждой последующей
стадии развития. Это и несет надежду и таит
угрозу. Ребенок, который приходит в школу с чувством
настороженности, может постепенно проникнуться доверием
к какой-нибудь учительнице, не допускающей несправедливости
по отношению к детям. При этом он может
преодолеть первоначальную недоверчивость. Но зато
и ребенок, выработавший в младенчестве доверчивый
подход к жизни, может проникнуться к ней недоверием
на последующих стадиях развития, если, скажем" в случае
развода родителей в семье создается обстановка, переполненная
взаимными обвинениями и скаццалами*
Достижение равновесия
Самостмтельносгь и нерешительность" Вторая стадия
охватывает второй и третий год хязни, совпадая с
анальной фбой фрейдизма* В этот период, считает Эриксон,
у ребенка развивается самостоятельность на^основе
развития его моторных и психических способностей. На
этой стадии ребенок осваивает различные движения, учится
не только ходить, но и лазать, открывать и закрывать,
толкать и тянуть, держать, отпускать и бросать. Малыши
наслаждаются и гордятся своими новыми способностями
и стремятсявсе делать сами: разворачивать леденцы, доставать
витамины из пузырька, спускать в туалете воду и
т.д. Если родители предоставляют ребенку делать то, на
что он способен, а не торопят его, у ребенка вырабатывается
ощущение, что он владеет своими мышцами, своими
побуждениями, самим собой и в значительной мере
своей средой - то есть у него появляется самостоятельность.
Но если воспитатели проявляют нетерпение и спешат
сделать за ребенка то, на что он и сам способен, у
него развивается стыдливость и нерешительность. Конечно,
не бывает родителей, которые ни при каких условиях
не торопят ребенка, но не так уж неустойчива детская
психика, чтобы реагировать на редкие события. Только в
том случае, если в стремлении оградить ребенка от усилий
родители проявляют постоянное усердие, неразумно
и неустанно браня его за "несчастные случаи", будь то
мокрая постель, запачканные штанишки, разбитая чашка
или пролитое молоко, у ребенка закрепляется чувство
стыда перед другими людьми и неуверенность в своих
способностях управлять собой и окружением.
Есф1 из этой стадии ребенок выйдет с большой долей
неуверенности, то это неблагоприятно отзовется в
дальнейшем на самостоятельностц и подростка, и взрослого
человека* И наоборот, ребенок, вынесший из этой
стадии гораздо больше самостоятельности, чем стыда и
верешительности, окажется хорошо подготовлен к развитию
самостоятельности в дальнейшем. И опять-таки
соотношение между самостоятельностью с одной стороны
и стыдливостью и. неуверенностью с другой, устаноЭрик
Г. Эриксон

вившееся на этой стадии, может быть изменено в ту или
другую сторону последующими событиями.
Предприимчитость и чувство вины. Третья стадия
обычно приходится на возраст от четырех до пяти.
Дошкольник уже приобрел множество физических навыков,
он умеет и на трехколесном велосипеде ездить, и
бегать, и резать ножом, и камни швырять. Он начинает
с;ам придумывать себе занятия, а не просто отвечать на
действия других детей или подражать им. Изобретательность
его проявляет себя и в речи, и в способности фантазировать.
Социальный параметр этой стадии, говорит
Эриксои, развивается между предприимчивостью на одном
полюсе и чувством вины на другом-От того, как в
9той стадии реагируют родители на затеи ребенка, во
многом зависит" какое из этих качеств перевесит в его
характере* Дети, которым предоставлена инициатива в
выборы моторной деятельности, которые по своему желанию
бегеют, борются, возятся, катаются на велосипеде,
на сайках, на коньках, вырабатывают и закрепляют
предприимчивость. Закрепляет ее и готовность родителей
отмчятьиа вопросы ребенка (иителлекчуальная предпримчимсть)
и не мешать ему фантазировать и затевать
игры. Но еепя родители показывают ребенку, что его
моторим дмтельиоеть вредна и нежелатввьна, что вопросы
его назойливы, а игры бестолковы, он начинает
чувствовать себя виноватым и уносит это чувство вины в
дальнейшие стации жизни.
Уммостъ н имюлиоцениостъ* Четвертая стадия -
возраст от шести до одиннадцати лет, годы начальной
школы* Классический психоанализ называет их латентной
фазой* В этот период любовь сына к матери и ревность
к отцу (у девочек наоборот) еще находится в скрытом
состоянии" В "тот периоя у ребенка развивается способность
к мцукции, к органимпиным играм и регоаментированным
мшптям* Только тотр^ например, дети как
и общество
^'
.^педуБТ учатся играть в камешки и другие игры, хде надо
1еобпюдать очередность. Эриксон говорит, что психосоци11ЯЫ1ый
параметр этой стадии характеризуется умелостью с
14жной стороны и чувством неполноценности с другой,
1 В этот период у ребенка обостряется интерес к тому,
^как вещи устроены, как их можно освоить, приспособить
^к чему-нибудь. Этому возрасту понятен и близок Робин1зон
Крузо', в особенности отвечает пробуждающемуся
интересу ребенка к трудовым навыкам эн-тузиазм, с ко;
торым Робинзон описывает во всех подробностях свои
^ занятия. Когда детей поощряют мастерить что угодно,
^ строить шалаши и авиамодели, варить, готовить и руко1^дельничать,
когда им разрещают довести начатое дело до
конца, хвалят и награждают за результаты, тогда у ребенка
вырабатывается умелость и способности к техническому
творчеству. Напротив, родители, которые видят в
трудовой деятельности детей одно "баловство" и "пачкотню",
способствуют развитию у них чувства неполно-ценности.
В этом возрасте, однако окружение ребенка уже не
ограничивается домом. Наряду с семьей важную роль в
^ его возрастных кризисах начинают играть и другие об1.щественныс
институты^ Здесь Эриксон снова расширяет
1 рамки психоанализа, до сих пор учитывавшего лишь
i влияние родителей на развитие ребенка. Пребывание ре1^бенка
в школе и отношение, которое он там встречает,
доказывает большое влияние на уравновешенность его
1 психики. Ребенок, не отличающийся сметливостью, в
Г особенности может быть травмирован школой, даже если
^его усердие и поощряется дома. Он не так туп, чтобы
оопасть в школу дм умственно отсталых детей, но он
^^бмяваст учебный материал медлениее, чем сверстники,
119 ке может е ними сорфшомться* Непрерывное отставаI.Mie
в классе носораэ^врио развивает у него чувство неЭрик
Г. Эриксон

Детство и общество
Зато ребенок, склонность которого мастерить чтонибуць
залгохла из-за вечных насмешек дома, может оживить
ее в школе благодаря советам и помощи чуткого и
опытного учителя. Таким образом, развитие этого параметра
зависит не только от родителей, но и от отнощения
других взрослых.
Кризис подросткового возраста
Иденгификшци личности и путаница ролей. При
переходе в пятую ст^щю (12-18 лет) ребенок сталкивается,
как угверяада-ет классический психоанализ, с пробуждением
"любви и ревности" к родителям. Успешное
решение этой проблемы зависит от того, найдет ли он
предмет любви в собственном поколении. Эриксон не
отрицает вознийювения этой проблемы у подростков, но
указывает, что существуют и другие. Подросток созревает
(1хс1"сл(Х1пвсхиигкихичвски,ивдобав1БНИВК1К&1(а1фщжиями
желаниям, которые появляются в результате этого созревания,
ужгорошваюгсяинок1ева?вщынава1да,ношЙ11одхспкжижи.
^Важное место в новых особенностях психики подростказанимает
^гоинффккмьклям;фу1ихл1оцей,ктому,чгосамиооебе^фма1от.
Пс1фо(лким(]1у^ооздаватоебемысленньшздеалоемы1,релип1И,
общвс^а,1ЮфавнениюсноФорымвес1м^1фои11Х"]ваюгдапехонесодф11синые,нор^лыюс^хдес^ук"1ф1еоем11и,1х"]1ф1шиоб1цв-
спю.Псуфостокс1ЮОобснвьфвбя1ывап"ллипереяима1ьтео1Жии
мировоззрения, которые сутг примирил" все противоречия и
создать гармоническое целое. Короче говоря, подросток -
это нетерпеливый вдеалист, полагающий, что создать вдеал
на практике не труднее, чем вообразить его в теории.
Эриксон считает, что возникающий в этот период
параметр связи с окружающим колеблется меЖоу положительным
полюсом вдентификации "Я" и отрицатель1"М110ЛЮоампу1атф^{)аг1е11И1В"пзворя,ПБр(а.П9ф()отш"1,об-
pe'пllимcпoc"бнoc'lъкoбoбlцшиям,вcтаетзадnaoбгв9вgпъв(X!,
что он знает о себе самом как о школьнике, сыне,
спортсмене, друге, бойскауте, газетчике и так далее. Все
эти роли он должен собрать в единое целое, осмыслить
его, связать с прошлым и проецировать в будущее. Если
молодой человек успешно справится с этой задачей -
психосоциальной идентификацией, то у него появится
ощущение того, кто он есть, гае находится и куда вдет^
В отличие .от предыдущих стадий, где родители оказывали
более или менее прямое воздействие на исход
кризисов развития, влияние их теперь оказывается гораздо
более косвенным. Если благодаря родителям подросток
уже выработал доверие, самостоятельность, предприимчивость
и умелость, то шансы его на идентификацию,
то есть на опознание собственной ицдиввдуальности, значительно
увеличиваются.
Обратное справедливо для подростка недоверчивого,
стыдливого, неуверенного, исполненного чувства вины
и сознания своей неполноценности. Поэтому подготовка
к всесторонней психосоциальной идентификации в подростковом
возрасте должна начинаться, по сути, с моиента
рождения.
Если из-за неудачного' детства или тяжелого быта
Подросток не может решить задачу идентификации и
сделить свое "Я", то он начинает проявлять симптопутаницы
ролей и неуверенностп 9 понимании того,
он такой и к какой среде принадлежит.уТакая путанередко
наблюдается у малолетних преступников.
i, проявляющие в подростковом возрасте распугь,
очень часто обладают фрагментарным предием
о своей личности и свои беспорядочные посвязи
не соотносят ни со своим интеллектуальным
5м, ни с системой ценностей^В некоторых случаях
ежь стремите" ^"негативной идентификации", то
отождествляет свое "Я" с образом, противоположтому,
который хотели бы видеть родители и друзья.

^

17

^"
Эрик Г Эриксон
^Цемство и общество
Но иногаа лучше идентифицировать себя с "хиппи", с
"малолетним преступником", даже с "наркоманом", чем
вообще не обрести своего "Я".
Однако тот, кто в подростковом возрасте не приобретает
ясного представления о своей личности, еще не
обречен оставаться неприкаянным до конца жизни. А тот,
кто опознал свое "Я" еще подростком, обязательно будет
сталкиваться на жизненном пути с фактами, противоречащими
или даже угрожающими сложившемуся у него
/^представлению о себе.-Ложалуй, Эриксон больше всех
другах психологов-теоретиков подчеркивает, что жизнь
представляет собой непрерывную смену всех ее аспектов
и что успешное .решение проблем на одной стадии еще
не гарантирует человека от возникновения новых проблем
на других этапах жизни или появление новых решений
для старых, уже решенных, казалось, проблем*
Конфликты среднего возраста ^
Влизость и одиночество. Шестой стадией жизненного
цикла является начало зрелости - иначе говоря,
период ухаживания и ранние годы семейной жизни" то
есть от конца юности до начало среднего возраста. Об
этой стадии и следующей за ней классический психоанализ
не говорит ничего нового или, во всяком случае, ничего
важного. Но Эриксон, учитывая уже совершившееся
на предыдущем этапе опознание "Я" и включение человека
в трудовую деятельность, указывает на специфический
для этой стадии параметр, который заключен между
положительным полюсом близости и отрицательным -
одиночества.
Под близостью Эриксон понимает не только физическую
близость. В это понятие он включает способность
заботиться о другом человеке и делиться с нем всем существенным
без боязни погерять при это^Оебц. С близо^ты^дело
обстоит так же, как с идентификацией: успех
_^ш провал на этой стадии зависит не прямо от родитеУЮЙ"
но лишь от того, насколько успешно человек проkfaen
предьедущие стадии. Так же как в случае ц дентифи1"ации,
социальные условия M0iyr облегчать или затруд1яя1Ъ
достижение близости. Это понятие не обязательно
ввязано с сексуальным влечением, но распространяется и
l^a дружбу. Между однополчанами, сражавшимися бок о
1бок в тяжелых боях" очень часто образуются такие тесаные
связи, которые MQiyr служить образчиком близости
^а самом широком смысле этого понятия. Но если ни в
1браке, ни в дружбе человек не достигает близости, тогда,
Ую мнению Эриксона" уделом его становится одиноче1с1во-
состояние человека, которому не с кем разделить
^вою жизнь и не о ком заботиться.
Общечеловечиость и самопоглощеююсть* Седьмая
тадия - зрелый возраст, то есть уже тот период, когда
ети стали подростками, а родители прочно связали себя
определ.енным родом занятий. На этой стадии появли(
новый параметр личности с общечеловечностыо Она
ж конце шкалы и самопоглощенностью на другом.
Общечеловечностью Эриксои называет способность
ха интересоваться судьбами людей за .пределами
loro круга, задумываться над жизнью грядущих
1ний, формами будущего общества и устройством
"х) мира. Такой интерес к новым поколениям не
мьно связан с наличием собственных детей - он
существовать у каждого" кто активно заботится о
мки и о том, чтобы в будущем людям легче жилось^
талось. Тот же, у кого это чувство сопричастности ,
честву не выработалось, сосредоточивается на са- /
[мбе и гтвиоАего иботой становится уцовлетворе^"оих
потребнос^А К собственный комфорт. ^
^XftMUOCTi" и бианимаосп. На восьмую ипосле-
стмию в классификации Эриксона приходится

Эрик Г. Эриксон
Детство и общество
период, когаа основная работа жизни закончилась и для
человека наступает время размышлений и забав с внуками,
если они есть. Психосоциальный параметр этого периода
заключен между целостностью и безнадежностью.
^Ощущение цельности, осмысленности жизни возникает
L^y того, кто, оглядываясь на прожитое, ощущает удовлет'ворение.
Тот же, кому прожитая жизнь представляется
цепью упущенных возможностей и досадных промахов,
осознает, что начинать все сначала уже поздно и упущенного
не вернуть. Такого человека охватывает отчаяние
при мысли о том, как могла бы сложиться, но не
сложилась его жизнь.
Новый вклад в психоанализ
Таковы основные стадии жизненного цикла в классификации
Эриксона^Его^подход_вызывает далеко вду(;цие
измененияв_тр^и^[1онных^зглядахпсихоан,ализа,"&,
(формирование личности и эмоциональных-криэиеь" у
^взрослых.Распространяя^период формировациаличноста
на весь жизненный цикл, Эр^жсон говорит/что^каждому
возрасту, в том числе среднему и пожилому, присущи
свои эмоциональные кризисы. Это позволяет врачу-психиатру
видеть в эмоциональных проблемах взрослого человека
не просто (и уже, во всяком случае, не только)
неустранимые поеледстбия разочарований и потрясений
детства, но конфликты, типичные для зрелого возраста
и, может быть, поддающиеся лечению.
Кроме того, такой взгляд "а формирование личности
перекладывает часть ответственности с родителей на
самого индивида и на общество* И наконец" расширяя
классический психоанализ, Эриксон обнадеживает нас
тем, что у каждой стадии есть свои сильные, а не только
слабые стороны, и что неудача на одной стадии может
быть исправлена последующими удачами на других*
То новое, что Эриксон внес в психоанализ, яснее
всего проступает в его психоисторических очерках, соединяющих
глубину психологического анализа с широтой
исторической перспективы. Опубликовав в 1950 году
работу ^етство^ и^^щество", Эриксон приложил свою
.теорию, жизненного цикла к биографиям вьщающихся
^щдеи^Он напйсалтгескоЛБКо блестящих очерков о Максиме
1х)рьком, Джордже Бернарде Шоу и Фревде. В этих
психологических портретах отразился также проницательный
подход Эриксона к социальной и политической истории
Европы и знание европейской литературы. В каждом
очерке избранный деятель вырастает до размеров
исторической фигуры, которая несет на себе отпечаток
эпохи и накладывает на эпоху собственный отпечаток.
Как и последующие монографии, эти очерки Эриксона
вьщеляются из жанра психоаналитической биографии тем,
что совмещают изучение индивидуальной личности с историческим
анализом.
В этом жанре ^риксону особенно удались две монографии:
одна об основателе немецкого протестантизма
Мартине Лютере, другая о поборнике ненасильственного
сопротивления Махатме Ганди. Интересно отметить, что
в жизни самого Эриксона были моменты, сходные с кризисами
анализируемых деятелей: кризис идентификации
при выборе профессии, как у Лютера, и кризис общечеловечности
(заботы пожилого человека о судьбе младших
поколений), как у Гацци, который предпринял первый
ненасильственный протест в возрасте 48 лет, в том
самом возрасте, в котором Эриксон опубликовал свою
первую книгу "Детство и общество"". Заслуги Эриксона в
{ области психиатрии, психологии, педагогики и патронаIXB
получили широкое международное" признание, и тем
1"е менее' не все выводы его встречают безоговорочное
Психолога Дуван и Эделсон в книге "Опыт
утвераздают, что теория вдентификации ЭрикЭрик
Г. Эриксон

ь^* '
^Детство и общество
сона, может быть, справедлива для мужчин, но к женщинам
она неприложима. Их исследования показывают, что
у женщин окончательное представление о собственном
"Я" создается лишь после брака и достижения близости.
Задержку они объясняют тем, что женщина частично
отождествляет себя с мужчиной, за которого выходит замуж.
Критикуют Эриксона и за излишний оптимизм, с
которым он смотрит на человечество и на способность
человека залечивать психические травмы. Однако этим
критикам можно возразить, что взгляды Эриксона служат
необходимым противовесом высокомерному пессимизму
классических фрейдистов, ничего хорошего в человеке
не видящих. Теперь уже всем ясно, как теории
Эриксона омолодили психоанализ. Психоаналитики нового
поколения заявляют, что MOlyr свободно рассматривать
Фре^да в исторической перспективе и признавать
его великим ученым, но в то же время отвергать некоторые
положения Фрейдизма. Эрик Эриксоя оказал животворное
действие на несколько захиревший было психоанализ,
распространив его положения на формирование
личности в зрелом возрасте и приложив их к широкому
полотну истории человечества.
Дейвид Элкинд*
* Дейвцд Элкицц, профессор психодогни, псмичпрт и ждагогики
Рочестерского утперсигмт" в штетб Нью-Йорк рукомцит школой
для умствеюю отсталых детей при этом университете. Из книг
Элкицда спсяует отметять "Рхшитие и восгоп-кие ребеша", которм
богыдтйщфсхогоцсяхтопЖяш
опирмтсятост
Птхе, и "Очерки человеческого
Другие р^{(утЭякшо&"Р
бенок и общестюнСоборинк жое) и "Детски деЙствитеямость".

22

(со-тор Д^Хетомь).
ШБЛсйиер), "PteЭРИК
ЭРИКСОН: эго-психология
И ФЕНОМЕН ЛИЧНОСТИ
Если бы американский психолог, Эрик Эриксон
^(1902-1994), написал только "Детство и общество", то и
l^roro было бы достаточно, чтобы войти в шеренгу вели^их
психологов ХХ-го столетия.
Его научное произведение может быть учебником по
истории, антропологии, этологии, детской психиатрии,
Социальной и возрастной психологии.
" Энциклопедический анализ генезиса ЭГО, проделанный
ученым, позволил обогатить фундаментальную теорию
психического развития личности. Мысль о единстве
Личности - главная мысль эриксоновского научного труца
1"Детство и общество", вьщержавшего несколько изданий
ш впервые полностью переведенного на русский язык A.A.
^Алексеевым.
Глубоко уважая идеи З.Фревда, разделяя его аргуированные
подходы и взгляды на природу бессознаloro,
Эрик Эриксон не оказался в плену царствую1
в психологической науке первой половины XX стоi
культа биологизаторского детерминизма в оценке
, оды активности и сущности психического.
Г^йксон считал, что развитие личности продолжает_"ск"
жизнь, а не первые 6 лет, как утверждал З.Фревда
Ц психоаналитик являет собой необычный, возможй^
1ый тип историка. "... психоанализ позволяет увидеть
^иетории человечества гигантский метаболизм ивдивиых
жизненных циклонов". Такой подход перекли.с
концепцией Л.С.Выготского, разработавшего
; о развитии психических функций в процессе опое)го
общения индивидом ценностей культуры.

1й указывал, что поведение личности надо
как историю поведения. Книга Эриксона
ДЕТЯМ НАШИХД ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 1. Релевантность и релятивность в истории болезни........................ ЕТЕЙ 49 51
1. Сэм: неврологический кризис у мапенькот мальчика ..............
2. Боевой кризис у морскою пехо-тинг^ . , .................... 69 81 l 81 95 : 113 113 -125 ^ 131 141 149

Глава 2. Теория инфальтийной сексуальности . . . 1 Два клинических эпизода .........

? Либидо и агрессия ,, ..........
3. Зоны, модули и модальности ....... А Рот и органы чувств .........
Б. Выделительные органы и i^fvrKylTaTVpa
В. Локомоция и генеталии ..:... Г. Прегенитальность и гениталь-ность ...................
4. Генитальные модусы и пространственные мопапьности ..............

Глава 1

^АНТНОСТЬ И РЕЛЯТИВНОСТЬ
В ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ
В каждой сфере деятельности есть несколько очень
но крайне неудобных вопросов, поскольку неиющиеся
вокруг них споры ведут лишь к несконнеудачам
и с завидным постоянством ставят в
положение большинство специалистов. В психои
такие вопросы всеща касались локализации .и
невротического нарушения. Имеет ли оно ввдииачало?
Находится ли его причина в теле или в дуще,
идиввдууме или в обществе?
1На протяжении веков этот вопрос помещался в цен1церковных
дискуссий о происхождении безумия. Было
ричиной безумия вселение дьявола или острое воспаic
мозга? Такое простое противоположение теперь
ггся давно устаревшим. В последние годы мы прик
выводу, что невроз оказывается психосоматичесгИсихосоциальным,
да еще и интерперсональным явЮднако
дискуссия чаще всего показывает, что эти
йе определения представляют собой всего лишь разЩяе
комбинации таких самостоятельных понятий, как
бка и сома, индивидуум и группа. Сейчас мы говоря"
вместо исключающего "или", но сохраняем, по
и мере, семантическое допущение, что душа есть
^ отделимая от тела, а общество - "вещь" вне
^патология - это порождение медицины, конмепо
своим знаменитым источником поиск мес49
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
тонахождения и причинной обусловленности болезни.
Наше ученое сообщество предано этому поиску, который
и в тех, кто страдает, и в тех, кто лечит, вселяет магическую
уверенность, происходящую от научной традиции и
престижа. Такой подход убеждает считать невроз болезнью,
так как невроз якобы причиняет боль. Действительно,
невроз часто сопровождается очерченным (поддающимся
локализации) телесным страданием, а мы располагаем
четко определенными подходами к болезням, как
на индивидном, так и на эпидемиологаческом уровне. И
эти подходы привели к резкому снижению одних заболеваний
и сокращению смертности от других.
Однако происходит что-то странное. Когда мы пытаемся
думать о неврозах как о болезнях, то постепенно
приходим к пересмотру проблемы болезни в целом. Вместо
приближения к более точному определению невроза
мы обнаруживаем, что некоторые широко распространенные
симптомы, такие как боли в сердце и желудке,
приобретают новое значение, когда их считают невротическими
симптомами или, по крайней мере, симптомами
центральных, а непериферических нарушений в изолированных
органах.
Здесь новейшее значение термина "клинический подход"
оказывается на удивление сходным с его древнейшим
значением. В далеком прошлом "клинической" называлась
функция священника у постели больного, когда,
казалось, силы покидают измученное тело и душа
нуждается в подготовке к уединенной встрече с ее Создателем.

В средневековой истории действительно было время,
когда врач был обязан позвать священника, если оказывалось,
что сам он не в состоянии вылечить пациента в
отведенные сроки. Предполагалось, что в таких случаях
болезнь относится к разряду недугов, которые сегодня
мы могли бы назвать духовно-телесными. Слово "клинический"
давным-давно сбросило свой клерикальный на;Но
оно вновь приобретает некоторые оттенки старовачеиия,
ибо мы узнаем, что у невротика (независимо
wo, где, как и почему у него болит) поражается са1
сердцевина, адро, и неважно, как вы называете такое
юванное или организующее адро. Возможно, неи
не остается один на один перед предельным
яством смерти, но он испытывает приводящее в
;ние одиночество, изоляцию и дезорганизацию
явного опыта, то есть то, что мы называем невроюй
тревогой.
Как бы ни хотелось психотерапевту воспользоваться
отеческими и физическими аналогиями, он имеет
преяоде всего с человеческой тревогой. И о ней он
сказать очень мало, почти ничего. Поэтому, Воз1,
еще не начав распространяться о более широких
[зиях, он открыто заявит, какую позицию занимает
А клиническом учении.
И поэтому книга начинается с клинического прим-
внезапного начала сильного соматического расойства
у ребенка. Мы не пытаемся вьзделить и удервьв
фокусе нашего прожектора какой-то один аспект
механизм этого случая; скорее мы умышленно играiCM,
наугад направляя его на многие связанные с
и случаем факторы, чтобы посмотреть способны
очертить зону подобного расстройства.
1. СЭМ:
НЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ КРИЗИС
У МАЛЕНЬКОГО МАЛЬЧИКА
l^ro произошло в одном из городков северной Кали:
Ранним утром мать трехлетнего мальчика прост
странных звуков, доносившихся из его комнаЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество
ты. Она поспешила к кроватке малыша и увидела, что с
ним случился страшный припадок. Ей он показался точьв-точь
похожим на сердечный приступ, от которого пятью
днями раньше умерла бабушка мальчика. Мать вызвала
врача и тот сказал, что у Сэма был эпилептический
припадок. Врач дал мальчику успокоительное и отвез в
больницу, находившуюся в более крупном городе штата.
Врачи больницы не согласились подтвердить или опровергнуть
диагноз вследствие малого возраста пациента и
его состояния, вызванного действием лекарств. Через
несколько дней мальчика выписали: он казался совершенно
здоровым, да и все его неврологические рефлексы
были в норме.
Однако месяц спустя Сэм нашел на заднем дворе
дохлого крота и пришел в нездоровое возбуждение. Мать
пыталась ответить на его весьма проницательные вопросы,
f продиктованные настойчивым стремлением узнать,
находится ли смерть повсюду^ Сэм неохотно отправился
спать, заявив матери, что и она, вцдно, ничего об этом не
знает. Ночью он. кричал, у него началась рвота и судорожные
подергивания глаз и рта. На этот раз врач приехал
достаточно быстро, чтобы самому наблюдать симптомы^
которые достигли кульминации в сильных судорогах
всей правой половины тела ребенка. Теперь и в больнице
подтвердили диагноз: эпилепсия, вызванная, вероятно,
повреждением в левом полушарии головного мозга.
Когла через два месяца случился третий припадок
после того, как мальчик случайно раздавил зажатую в
кулаке бабочку, больничные врачи внесли поправку в свой
диагноз: "провоцирующий фактор - психический стимул".

Другами словами, вследствие церебральной патологии
этот мальчик имел, вероятно, низкий порог компульсивной
вспышки; ^ю именно психический стимул
(идея смерти) стремительно перебрасывал его через этот
порог.. В остальном, ни течение родов, ни история млани
неврологическое состояние ребенка между
1ами болезни не указывали на какую-то опредепатологию.
Общее состояние здоровья малыша
io превосходным, питание - хорошим, а ЭЭГ в дан1
время свидетельствовала лишь о том, что эпилепсия
t могла быть полностью исключена".
Что же это за "психический стимул"? Он явно был
зан со смертью: мертвый крот, мертвая бабочка. . . И
нам на память приходит замечание матери Сэма, что
время первого припадка мальчик выглядел совсем как
умирающая бабушка.
Вот как развивались события, связанные со смертью
тки Сэма.
За несколько месяцев до случившегося с ребенком
1асгья мать его отца впервые приехала навестить эту
"ю на новом месте их жительства в X. Дом наполняло
юс-то скрытое возбуждение, которое нарушало душевЬ
равновесие хозяйки больше, чем она тоща сознавала.
1нее визит свекрови имел дополнительное значение
замена" : хорошо ли она справлялась собязакностяхозяйки
дома, так ли обращалась с мужем и ребени?
Была еще и тревога по поводу больного сердца бабки.
Мальчика, в то время получавшего удовольствие
^своеобразной игры - дразнить взрослых, поступая
рекор их требованиям, предупредили, что у бабушки
эе сердце. Он пообещал ее жалеть, и поначалу все
хорошо. Все же мать редко оставляла бабушку с
фм наедине, особенно с тех пор, как ей показалось,
для энергичного малыша слишком тяжело навязанему
дополнительное ограничение. По мнению мате^ои
терял свой цветущий вид и становился все более
жным. Однажды, коша она ускользнула на время
, оставив сына под присмотром свекрови, то верзастала
старую женщину лежащей на полу с
сердечного приступа. Как позже рассказала
Эрик Г, Эриксон. ДепЛамо и общество
бабушка, Сэм влез на кресло и упал. Были основания
подозревать, что он дразнил бабушку и умышленно одедал
что-то такое, против чего она возражала* Бабушка
проболела несколько месяцев, но поправиться ей так и
не удалось - она умерла за пять дней до первых) припадка
у внука. 1
Вывод очевиден: так называемы^ ^психический стимул"
в этом случае был связан со смертью бабушки мальчика.^
И действительно, мать теперь вспомнила то, что
раньше ей казалось не имеющим отношения к болезни
Сэма, а именно: в тот вечер перед приступом, укладываясь
спать, он сложил подушки горкой (как делала его
бабушка, чтобы предотвратить застой крови) и заснул
почти в сцдячем положении (так же как спала бабушка).
Довольно странно, но мать настаивала на том, что
мальчик не знал о смерти бабушки. На утро после того,
как это случилось, она сказала Сэму, что бабушка отправилась
в долгое путешествие на север, в Сиэтл. Он заплакали
спросил: "Почему она не попрощалась со мной?"
Ему объяснили: у нее не было времени. Потом, когда из
дома выносили таинственный большой ящик, мать сказала
Сэму, что в нем лежат бабушкины книги. Но он нико1да
не вц дел, чтобы бабушка приносила или пользовалась
таким количеством книг, и уж совсем не мог понять
причины всех слез, пролитых поспешно собравшимися
родственниками над ящиком с.*, книгами* Конечно, я сомневаюсь,
чтобы мальчик в самом деле поверил в эту
историю; и действительно, некоторые замечания маленького
^дразнилки" приводили мать в замешательство. Однажды,
когда она хотела, чтобы Сэм что-то нашел, а ему
явно не хотелось этого делать, он насмешливо сказал:
"Оно отправилось в до-о-лгое путешествие, до самого Сииэтла"*
В шровой 1?уппе, куда Сэм был включен согласно
алану лечения, этот обычно резвый мальчик мог в
мечтательной сосредоточенности сооружать из кубиков

варианты продолговатых ящиков, отверстия
он тщательно баррикадировал. Его вопросы время
времени оправдывали подозрение, что он эксперименс
определенной цдеей: каково быть запертым в
ватом ящике-Однако Сэм отказался слушать запризнание
матери (теперь уже почти умолявее
выслушать) в том, что бабушка на самом деле
ла. "Ты все врешь, - сказал он. - Она в Сиэтле. Я
о ее снова увижу".
Из того немногого, что сказано о мальчике до сих
^должно быть ясно: он был весьма своевольным, рези
не по годам смышленым малым, которого не легко
ти. Честолюбивые родители вынашивали большие
в отношении единственного сына: с его головой
1мог бы легко поступить в колледж, а там, гладишь, и
Медицинский или юридический факультет. Они поряли
у него совершенно свободное выражение рано
вившегося интеллекта и любознательности. Сэм все^был
упрямым и с первых дней напрочь отказывался
авать слова "нет" или "может быть" за ответ. Как
) ему удавалось дотянуться до кого-нибудь, он наудар;
стремление толкнуть или ударить другого не
{ось нездоровым в округе, гае Сэм родился и рос,
1" округе со смешанным населением, где у мальчика с
его возраста, должно быть, складывалось впечатлечто
хорошо бы научиться бить первым, на всякий
1й* Однако теперь семья Сэма, единственная еврейссемья,
жила в небольшом, но зажиточном городке.
мм пришлось приказать мальчику не бить детей,
вать дамам слишком много вопросов и ради всего
(впрочем, и ради процветания бизнеса) обращаться
елки вежливо. В прежней среде Сэма предлагавмальчику
идеальный образ состоял из двух частей:
крутого парня (на улице) и образа смышленого
(дома). Сейчас ему предстояло стать тем, про
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
кого неевреи из среднего класса сказали бы: "милый мальчик,
даром что еврей," И Сэм справился с этим нелегким
"шпионским" заданием, приспособив свою агрессивность
к требованиям новой среды. Так он стал остроумным
маленьким задарой. ^J
Здесь-то "психический стимул" и достигает своей
величины. Во-первых, Сэм всеща был раздражительным
и агрессивным ребенком. Попытки других обуздать его
нрав только злили малыша; собственные же усилия сдержать
себя приводили к нестерпимому напряжению. Мы
могли бы назвать это его конституциональной интолерампностью,
причем "конституциональной" лишь в том
смысле, что мы не способны найти ее источник в чем-то
более раннем: мальчик всегаа вел себя именно так. Хотя
я должен добавить, что он никотда долго не сердился и
был нежным, любящим сыном, неудержимым в выражении
любви тоже. То есть,. Сэм обладал чертами характера,
которые помогли ему усвоить роль добродушного озорника.
Но накануне приезда бабушки что-то лишило его
веселого расположения духа. Как теперь выяснилось, он
сильно, до крови, ударил ребенка и ему грозил остракизм.
Сэм, полный энергии экстраверт, был вынужден
сидеть дома с бабушкой, которую еще и не позволяли
дразнить.
Была ли агрессивность Сэма частью эпилептической
конституции? Я не знаю. Его энергия была лишена каких-либо
признаков лихорадочности или болезненного
беспокойства. Правда, его первые три больших припадка
имели связь с идеей смерти, а два более поздних - с
отъездом первого и второго лечащих врачей. Верно и то,
что гораздо более частые мелкие припадки (с такими типичными
составляющими, как остановившийся взглад, затруднение
глотания и кратковременная потеря сознания),
после которых он обычно приходил в себя, тревожно
спрашивая "Что случилось?", много раз происходили сразу

его неожиданными агрессивными действиями или сло[.
Сэм мог бросить камень в незнакомого человека,
" сказать: "Бог - вонючка", "Весь мир забит вонюч1"
или (матери) "Ты - мачеха". Были ли это вспышпримитивной
агрессии, вину за которые ему приходи!"
затем искупать в припадке? Или это были отчаянпопытки
разрядить насильственным действием пред;твие
надвигающегося припадка?
Все рассказанное выше - мои впечатления, котосложились
от знакомства с медицинской историей
Сэма и бесед с его матерью в то время, коша я
цственно занялся лечением мальчика спустя два
после начала заболевания. Скоро я стал свидетелем
" из его малых припадков. Мы играли в домино, и
определить порог терпимости моего пациента, я
)ывно выигрывал у tiero, что было отнюдь не легко.
сильно побледнел и как-то сни^. Внезапно он встал,
пил резиновую куклу и сильно ударил ею меня по
f. Его взглад бессмысленно застыл, он начал давить1как
будто его рвало, и на мпювение потерял сознаПридя
в себя, Сэм хрипло, но настойчиво произнес:
^олжим" - и собрал кости домино, разлетевшиеся
(ам. Детям свойственно выражать в пространконфитурациях
то, что они не мохут или не
отся сказать. Когда Сэм поспешно приводил в
свой набор костей домино, он построил удлипрямоугольную
конфигурацию - миниатюрную
больших ящиков, которые ему так нравилось со
до этого в детском саду. Все кости домино были
[ лицевой стороной внутрь. Теперь уже полнос1
в себя, он обнаружил, что построил, и едва
улыбнулся.
^почувствовал, что мальчик готов услышать то, о
мне казалось, я догадался, и сказал:
бы ты захотел видеть точки на своих костях
Эрик Г Эриксон. Детство и общество
домино, тебе пришлось бы находиться внутри того маленького
ящика, как покойнику в гробу".
"Да", - прошептал он. "А это значит, что ты боишься,
как бы тебе не пришлось умереть, поскольку ты
ударил меня".
"А я должен умереть?" - спросил он, затаив дыхание.
"Конечно, нет. Но кота выносили гроб с твоей бабушкой,
ты видно подумал, что она умерла из-за тебя и,
поэтому, должен умереть сам. Вот почему ты строил эти
большие ящики в детском саду, да и этот маленький сегодня.
И всякий раз, когда с тобой случался припадок,
ты, должно быть, думал, что приходит смерть".
"Да", - согласился Сэм немного растерянно, поскольку
никогда раньше не признавался мне, что видел
гроб бабушки и знал о ее смерти.
Кто-то, возможно, подумает, что теперь мы .располагаем
объяснением существа болезни мальчика. Между тем,
работая параллельно с матерью Сэма, я узнал и о ее роли
в этой истории, составившей существенную часть полного
объяснения болезни. Ибо каким бы труднопостижимым
"психическим стимулом" жизнь ни "наградила" маленького
ребенка, такой стимул, без сомнения, идентичен
главному невротическому конфликту его матери. Действительно,
мать нашего пациента вспомнила (на фоне
сильного эмоционального сопротивления) один случай,
когда в разгар лихорадочных приготовлений к приезду
свекрови, Сэм бросил ей в лицо куклу. Сделал ли он это
"умышленно" или нет, но прицелился точно; в результате
у мамы стал шататься один из передних зубов. Передний
зуб - драгоценное имущество во многих отношениях.
И мать ударила Сэма, с большей яростью и силой,
чем коща-либо раньше это делала. Она не взыскивала
зуб за зуб, но обнаружила такую ярость, о возможности
которой с ее стороны они оба - мать и сын - не могли
предположить.

Или мальчик еще раньше знал, на что способна мать?
- решающий вопрос. Ибо и так низкая, вследствие
явности, толерантность этого ребенка была, я поеще
больше снижева суммарным дополнительным
тем насилия в его семье. Над и вне ицдивцдуальконфликта,
вся среда этих детей прежних беженцев
мов и из гетто пропитана проблемой особой судьперед
лицом гнева и насилия. Все началось столь
цельно, с Бога - могущественного, гаевного, мсти",
но и ужасно беспокойного, который завещал
i качества всем последующим патриархам от
до дедушки и бабушки Сэма. И все закончилось
мцей даже шипов или колючек беспомощностью
юго, но рассеянного повсюду еврейского народа,
окружающим м^ром всегда готовых к насилию
гаков". Эта семья бросила вызов еврейской судьбе,
)овав себя в "языческом" городе; но ее члены некж)
судьбу с собой, как внутреннюю реальность,
гиеевреев, которые, впрочем, не отказывали им в
1" хотя и несколько шаткой безопасности.
1ёсь важно добавить, что наш пациент оказался
тымв этот конфликт родителей с их предками и
fDMDR В ХУДШИЙ ИЗ ВОЗМОЖНЫХ ДЛЯ НСГО ПСрИОДОВ BRC,ябо
проходил в своем развитии стадию, характери"
возрастнойдщтолерахтгностыо к ограничениям. Я
r о том быстром приросте локомоторноб энергии,
юстр ума и детской жестокости садистского свойхлорый
обычно наблюдается в возрасте 3-4 лет,
шсь сообразно различиям в обычаях и темпера^
Без сомнения, наш пациент был не по годам разtB
этих, так и в других отношениях. На данной же
развития любой ребенок склонен демонстрирофосшую
нетерпимость к попыткам ограничить
'опо передвижения и возможность постоянно заРезкий
рост инициативы в поступках и

59

Эрик Г, Эриксон, Детство и общество
фантазиях делает проходящего эту стадию ребенка особенно
уязвимым в отношении принципа талиона, - и
вот он уже неутешительно близок к расплате по правилу
"око за око, зуб за зуб". В таком возрасте маленькому
мальчику нравится притворяться великаном, ибо он боится
великанов, поскольку отлично знает, что его ноги
слишком малы для башмаков, которые он носит в своих
фантазиях. Кроме этого, раннее развитие всегда предполагает
относительную изоляцию и беспокойную неуравновешенность.
Значит, толерантность Сэма к тревогам и
заботам родителей была особенно низкой в то время, когда
приезд бабушки добавил латентные родовые конфликты
к социальным и экономическим проблемам дня.
В таком случае, это - наш первый "экземпляр" человеческого
кризиса. Но прежде чем продолжить его анализ,
позвольте сказать несколько слов о терапевтической
процедуре. Была предпринята попытка согласовать во
времени педиатрическую и психоаналитическую работу.
Дозы успокоительного постепенно снижались по мере
того, как психоаналитическое наблюдение стало различать,
а инсайт - укреплять слабые места в эмоциональном
пороге ребенка. Специфические для этих слабых зон
хппмулы обсуждались не только с ребенком, но и с родителями,
чтобы они тоже могли критически оценить (каждый
в отдельности) свою роль в заболевании сына и достичь
определенного проникновения в существо проблемы
еще до того, как не по годам развитый сын мог бы
догнать родителей в понимании им себя и их самих.
Как-то днем, вскоре после того случая, когда я заработал
удар в лицо, наш маленький пациент натолкнулся
на мать, которая отдыхала, лежа на кушетке. Он паложил
ей руку на грудную клетку и сказал: "Только очень
плохому мальчику хотелось бы вспрыгнуть на маму и
встать на нее ногами. Ведь только очень плохому мальчику
захотелось бы это сделать, да мама?" Мать рассме60

и ответила: "Спорю, что тебе хотелось бы этого
Я думаю, и хорошему мальчику могло бы прийти
у, что ему хочется сделать такое, но он бы знал,
ца самом деле не хочет этого делать". Неизвестно,
{есла ли она именно эту фразу или нечто похожее;
хый разговор трудно воспроизвести точно и форовки
здесь не столь уж важны. Принимается в расдух
и определенный подтекст, а именно: есть два
ных способа чего-то хотеть, которые можно раздепосредством
самонаблюдения и сообщить другим.
^- согласился Сэм, - но я этого не оделаю". Ц
i: "Мистер Э. всегда спрашивает меня, почему я
сь вещами. Он все отбирает". Мгновение спустя:
сегодня вечером не будет никакой сцены".
гам образом, мальчик научился делиться резульсамонаблюдения
с матерью - тем самым челове^яротив
которого, вероятно, были направлены его
^упы сильного гнева - и, следовательно, превра1^ев
союзника своего инсайта. Было крайне важно
лить этому начало, ибо тако^ опыт давал мальчику
Цжность предупреждать мать и предостерегаться саЫ^який
раз, когда он чувствовал приближение осою
на что не похожей космической ярости, или
1л (часто очень слабые) соматические симптомы
цжающегося припадка. Мать немедленно связывадечащим
ребенка врачом, распологавшим полной
ией и тесно сотрудничавшим с семьей. А он, в
едь, прописывал определенные профилактичесТаким
способом малые припадки удалось свеям
и скоротечным случаям, с которыми мальICHHO
научился обращаться при минимуме смяБольше
припадки не повторялись.
рвсь читатель может справедливо возразить, ч^о
ые припадки у маленького ребенка могли прекра1"ами
собой, во всяком случае без таких сложных
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
процедур. Вполне возможно. Впрочем, речь и не идет о
притязании вылечивать эпилепсию психоанализом. Мы
претендуем на меньшее, хотя стремимся, в определенном
смысле, к большему.
Мы исследовали "психический стимул", который в
особый период жизненного цикла родителей помог выявить
скрытую потенциальность эпилептических припадков.
Наша форма исследования увеличивает знание, так
как служит источником инсайта у пациента; а инсайт
исправляет последнего, поскольку становится частью его
жизни^Независимо от возраста пациента мы обращаемся
к его опособности исследовать себя, понимать и планировать.
Поступая так, мы, возможно, совершаем исцеление
или ускоряем спонтанное выздоровлений величина
вклада не имеет значения, когоа принимаешь' во внимание
ущерб, наносимый сильными неврологическими грозами,
периодически повторяющимися и ставшими уже
привычными. Но не претендуя на вылечивание эпилепсии,
нам хотелось бы в принципе думать, что терапевтическими
разысканиями в отрезке истории одного ребенка
мы помогаем всей семье признать кризис в ее среде
кризисом в истории данной семьи Либо психосоматический
кризис - это эмоциональный ^кризис в той степени,
в какой больной человек особым образом реагируют на
скрытый кризис у значимых лиц в его окружении, f
Конечно, это не имеет ничего общего с возложением
или принятием вины за нарушение здоровья. В действительности,
наоборот, самообвинения матери в том,
что она могла повредить мозг ребенка тем. самым сильным
ударом, составляли значительную часть "психического
стимула", поиском которого мы занимались. Поскольку
эти самообвинения увеличивали и подкрепляли
общую боязнь насилия, служившую отличительным признаком
истории данной семьи^В особенности страх матери,
что, возможно, именно она причинила вред сыну,

62

10Й копией и, поэтому, эмоциональным поддействительно
господствующего патогенноского
стимула", найти который от нас требо^"рачи
Сэма и который мы наконец-то установили.
жзался страх мальчика, что и мать тоже могла уме^
виза того, что он повредил ей зуб, и из-за его более
садистских действий и желаний.
r, обвинение не помогает. Как только появляется
вины, так сразу возникают безрассудные попыттить
нанесенный ущерб; а такое виноватое возчасто
заканчивается еще большим ущербом.
смирение перед управляющими нами процессасобность
выносить их с большей непритязательи
честностью — вот что пациент и его семья
'бы, как мы надеемся, извлечь из нашего изучения
[.Каковы же эти процессы?
интересующего нас заболевания предлотюбы
мы начали с процессов, свойственных оргаГЗдОсь
пойдет речь об организме как процессе', а
1, ибо мы имеем дело с особенностями гомеостаза
организма, а не с патологическим материалом,
R можно было бы продемонстрировать, сделав
ШБИЛИ приготовив срез для анализа^Наш пациент
соматическим нарушением, ввд и сила которого
г возможность патологического раздражения
и)го, токсического или иного происхождего
мозга. Такое повреждение мозга не было
), однако мы должны спросить себя, каким
его наличие легло бы на жизнь этого ребенка?
бы удалось доказать существование подобного
, оно составляло бы лишь потенциальное,
щимое условие судорожного припадка. Врад
считать причиной конвульсий, ибо, мы долмногие
живут с подобной церебральной
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
патологией безо всяких припадков. Тогда, повреждение
мозга, вероятно, просто способствует разрадке напряжения
(независимо от его источника) в мощных судорожных
припадках. В то же время, мозговая травма служит
непрерывно существующим напоминанием о пункте внутренней
угрозы - низкой толерантности к напряжению.
Такая внутренняя угроза, можно сказать.снижает порог
ребенка относительно внешних воздействий, особенно тех,
что кроются в раздражительности и тревогах родителей,
защита которых так нужна ему именно вследствие внутренней
угрозы. Тогц^ послужило ли поражение мозга
причиной изменения темперамента мальчика в сторону
большей нетерпимости и раздражительности, или его раздражительность
(разделяемая с другами родственниками
по принципу маятника) сделала повреждение мозга более^значимым,
чем оно могло быть у мальчика иного типа,
жившего среди других людей - это лишь один из многих
полезных вопросов, ответа на который нет.
^бсе, что мы можем сказать, сводится поэтому к следующему.
В период кризиса "конституция" Сэма, так же
как его темперамент и возрастная стадия развития обладали
общностью своих специфических тенденций - все
они конвергировали в направлении интолерантности к
ограничениям локомоторной свободы и агрессивной экспрессии.
Но в таком случае, потребности Сэма в мышечной и
психической активности не носили исключительно физиологического
характера. Они составляли важную часть
развития его личности и поэтому относились к его защитному
снаряжению. В опасных ситуациях Сэм прибегал
к тому, что мы называем механизмом "контрфобической"
защиты; когда он пугался, то нападал, а когда
сталкивался с известием, от которого другие предпочли
бы уклониться (чтобы лишний раз не расстраиваться), то
с тревожной настойчивостью задавал вопросы. Эти спозащиты,
в свою очередь, основательно подкреплясанкциями
его раннего социального окружения, где
цзывал наибольшее восхищение, когда бывал пре90
груб и ловок.

^Тогда, при некотором смещении фокуса оказываетI^ITO
многое из первоначально занесенного в перечень
"ых частей его физиологического и психического
относится ко вторичному процессу организации,
[и мы назовем организацией жизненного опыта в
^Индивидуума, Как будет видно из дальнейшего подобсуждения,
этот центральный процесс охраняздтность
и индивидуальность опыта тем, что: (а)
ливает индивидуума к ударам, грозящим ему от
i непрерывности как в организме, так и в среде;
возможность предвидеть как внутренние, так и
? опасности, и (в) интегрирует его дарования и
дые возможности.
Гаким образом, этот процесс, обеспечивает конкретУчеловеку
чувство когерентной индивидуации и иден1рсти,
а именно, ощущение, что он является собой,
1-него все хорошо и он на пути к тому, чтобы стать
, каким другие люди, при всей их доброте, требуют
) быть. Наш малены^ий мальчик явно старался стать
еным задирой и приставалой, то есть принять роль,
l прежде имела успех перед лицом опасности (в
убедился сам), а теперь (как он опять-таки сам
ил) провоцировала угрозу. Мы уже показали, как
в округе и дома временно обесценили эту роль
готовившую его к взрослой роли еврейского
ктуала). Такое обесценивание приводит к
аям контрфобической защитной системы: в тех
" когда "контрофобик" не может нападать, он чув"я
открытым для нападения и ожидает, или даже
^ет его. В случае Сэма "атака" велась из сомаисточника.
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
"Роли" однако вырастают из третьего принципа организации
-социального. Человек всю жизнь, от первого
толчка in utero до последнего вздоха, формируется в обладающих
географической и исторической когерентностью
группировках: семье, классе, общине, нации. Будучи
всегда организмом, эго и членом общества, он постоянно
включен во все три процесса организации. Его тело подвержено
действию боли и напряжения, эго - действию
тревога, а как член общества, он чувствителен к страху,
исходящему от группы.
Тут мы подходим к нашим первым клиническим постулатам.
То, что не существует тревога без соматического
напряжения, кажется очевидным сразу; но мы также
должны усвоить, что не существует индивидуальной
тревога, которая не отражала бы скрытого беспокойства,
общего для непосредственного и расширенного окружения.
Индивидуум чувствует себя изолированным и отлученным
от источника коллективной силы, когда он, даже
в тайне от других, принимает роль, считаемую особенно
порочной (будь это роль пьяницы, убийцы, маменькиного
сынка, простофили или любая другая роль, какими бы
нелитературными словами, используемыми в его окружении
для обозначения неполноценности, она ни называлась).
В случае Сэма смерть бабушки лишь подтвердила
то, на что указывали нееврейские дети (или, скорее, их
родители), а именно, что он был очень плохим мальчиком.
Конечно, за всем этим стояло одно обстоятельство:
Сэм был другим, был евреем - проблема, к которой его
внимание привлекли не только и даже не столько соседи,
сколько родители. Именно родители настойчиво давали
ему понять, что маленький еврей должен быть особенно
хорошим, чтобы не оказаться особенно плохим. И здесь
наше расследование, пожелай мы отдать должное релевантным
фактам, пришлось бы повести в направлении,
обратном ходу общей истории - просто-напросто просудьбу
этой семьи от Главной улицы до гетто в
российской провинции и всех зверств в истории

ведем речь о трех процессах: соматическом, эго&
и социальном. В истории науки эти три пробыли
связаны с тремя научными дисциплинами:
гией, психологией и социальными науками. Каж1йих
изучала то, что могла изолировать, сосчитать
тенить: одиночные организмы, отдельные души
5) н социальные агрегаты. Получаемое таким путем
" -это знание фактов и цифр, местоположения и
l. Оно привело к обоснованию привязки изучаемо!жта
к тому или другому процессу. Эта трихотомия
(ртвует в нашем мышлении, ибо только благодаря
тательным методологиям данных дисциплин мы
p что-то знаем. Однако к сожалению, подобное
ограничено условиями его получения: организм
1ается вивисекции или вскрытию, душа- эксперу
или допросу, а социальные агрегаты расклады:до
статистическим таблицам. Во всех этих случайная
дисциплина наносит ушерб предмету наблюрвптано
расчленяя его целостное состояние жизITOTO,
чтобы сделать изолированную часть податпримснению
некоторого набора инструментов
клиническая проблема и наше пристрастие -
{ка. Мы изучаем индивидуальные человечес1,
вовлекаясь в них как терапевты. При этом
иваем, что упомянутые выше три процесса,
УГ собой три стороны человеческой жизни.
гичсское напряжение, тревога индивидуума и
fcoc настроение группы - это три разных образа,
ЙЖ человеческая тревога являет себя различным
1Кспедования. Клиническая подготовка должна
в себя все три метода - идеал, к которому
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
ощупью приходят исследования в этой книге. Когца мы
критически рассматриваем каждый релевантный пункт в
определенной истории болезни, то не в силах отделаться
от убеждения, что значение пункта, который можно "локализовать"
в одном из трех процессов, соопределяется
его значением в двух оставшихся. Пункт в одном процессе
приобретает релевантность посредством придания значимости
пунктам в других процессах и, в свою очередь,
через получение значимости от них. Постепенно, я надеюсь,
мы сможем найти более подходящие слова для описания
такой релятивности в человеческом существовании,
"Причину" катастрофы, описанной в нашем первом
примере кризиса, нам не дано узнать. Вместо нее мы
обнаруживаем конвергенцию у всех трех процессов специфической
интолерантности, что делает эту катастрофу
ретроспективно понятной и вероятной. Ее правдоподобие,
установленное таким образом, не позволяет вернуться
назад и устранить причины; оно лишь дает нам возможность
предполагать некий континуум, на котором эта
катастрофа отметила событие, отбрасывающее сейчас
свою тень назад, на те самые пункты - факторы, которые,
по-видимому, и вызвали его. Катастрофа произошла,
и мы должны теперь ввести себя в качестве исцеляющего
фактора в посткатастрофическую ситуацию. Мы
никогда не узнаем, какой была эта жизнь до ее нарушения
и какой - после нее, но до нашего вмешательства.
Таковы условия, в которых нам приходится проводить
терапевтическое исследование.
Для сравнения и подтверждения наших выводов рассмотрим
другой кризис, на этот раз у взрослого. И опять
налицо соматический симптом: сильные хронические
головные боли, обязанные своим появлением одной из
крайностей взрослой социальной жизни - военному сражению.
2. БОЕВОЙ КРИЗИС
У МОРСКОГО ПЕХОТИНЦА

человек тридцати с небольшим лет (по гражпрофессии
учитель) был уволен в отставку из
(них сил как получивший "психоневротическую
Симптомы, прежде всего -лишающая трудод
головная боль - преследовали его и в перработе.
В клинике для ветеранов войны ему
рассказать, как это началось. Вот что он сообморских
пехотинцев только что высадилась
у самой воды, в зоне досягаемости огня передощов
противника, ничего не различая в ночной
оокеанского берегового плацдарма. Еще до служит
эти ребята входили в компанию крутых и
парней, уверенных в том, что способны "спрасо
всем"; такими они оставались и сейчас. Они
умали, что могли рассчитывать на "начальство":
их сменят после первой атаки, а уж там пусть
пехота закрепляется и удерживает захваченные
Находиться в положении "принимающего чтодо"
было глубоко противно духу морской пехо?
же такое случалось в этой войне. А когна слу,то
морские пехотинцы оказывались незащищентолько
от ужасных, летящих ниоткуда пуль снайю
и от непривычной смеси отвращения, гнева и
де-то внизу живота.
и опять им представился такой случай. "ПодМ"орской
артиллерии не очень-то поддерживала.
и правда "начальство" решило списать их в
этих солдат находился и наш пациент. Возон
меньше всего думал о том, что сам когЭрик
Г. Эриксон, Детство и общество
да-нибудь мог стать пациентом. Дело в том, что он был
рядовым медицинской службы. Безоружный, согласно
конвенции, санитар видимо не чувствовал медленно поднимающейся
волны ярости и паники среди солдат, как
если бы она просто не могла докатиться до него. Почемуто
он ощущал себя на своем месте в роли санитара. Досада
солдат лишь вызвала у него мысль, что они походили
на детей. Ему всегда нравилось работать с детьми и считалось,
что он особенно хорош в работе с трудными подростками.
Сам-то он не был таким. Фактически, с самого
начала войны он потому и выбрал медицинскую службу,
что не мог заставить себя носить оружие. И не испытывал
никакой ненависти к кому-либо. (По тому, как он
теперь говорил о своих благородных мотивах, стало ясно,
что этот человек, вероятно, слишком добродетелен, чтобы
годиться для военной службы, во всяком случае, в
морской пехоте; ибо, как выяснилось, он никогаа не пил,
не курил и даже не сквернословил!) Сейчас было хорошо
видно, что он мог бы справиться и с большим, че^ то их
отчаянное положение на берету, мог бы помочь ^гим ребятам
вьшугаться из него и оказать помощь, коща их
агрессивная миссия закончилась бы. В армий' он сблизился
со своим непосредственным командиром, похожим
на него человеком, к которому питал уважение и даже
восхищался им.
Наш санитар никогда не помнил всего, что происходило
в течение остатка той ночи. Сохранились лишь отрывочные
воспоминания, скорее призрачные, чем реальные.
Он утверждает, что медикам приказали разгружать
боеприпасы вместо того, чтобы разворачивать полевой
госпиталь; что командир медиков почему-то страшно разозлился
и и грубо ругался; что кто-то сунул ему (санитару)
в руки автомат. Больше он ничего не помнит.
Утром наш пациент (ибо теперь он был пациентом)
обнаружил, что находится в наспех развернутом, накоНеожцданно
у него развилась тяжелая
и весь день он провел в полусне от действия
[ьного. С наступлением сумерек противник
их с воздуха. Все здоровые солдаты искали укм
помогали бальным и раненым укрываться от
,С^ был лежачим больным: не мог передвигаться
отельно и, что еще хуже, не мог помогать другим.

9 первый раз испытал страх, какой многим храб^инам
доводилось испытывать в тот миг, коща
уоянли в сознание лежа на спине, не в силах
ш малейшего движения.
Зимующий день его эвакуировали. В тылу, не под
^ктвовал себя спокойнее, или думал так, пока
ражосить завтрак. Металический звук столовой
paoxwi ему голову подобно автоматной очереди.
фомршенно невозможно защититься от этих звуйо
были настолько непереносимы, что он укрыкжхй
одеялом всякий раз, пока другие ели.
рор свирепая головная боль сделала его жизнь
1 Котаа боль временно уходила, он нервничал,
м ожидая вероятных металических звуков, и
"ярость, коща они раздавались. Лихорадка (или
'вызывало) прошла, но головные боли и нервозвукили
его вернуться в Америку и уволиться в
l9o корпуса морской пехоты.
лш должны спросить о чем-то на первый взгляд
сом от головной боли, а именно: почему этот
l таким добропорядочным? Ибо даже теперь,
осажденный раздражающими послевоеннымьствами,
он, казалось, не способен вырах
и излить свое раздражение. К тому же, он
именно оскорбительный гнев его командира
разрушив иллюзии, разбудил в нем тревогу.
пациент был так добропорадочен и так погнева?
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
Я попросил его постараться преодолеть отвращение
к гневу и перечислить то, что раздражало его, пусть даже
немного, в течение всего времени, предшествовавшего
нашей беседе. Он назвал: звуки звонких поцелуев; высокие
голоса, такие как у детей в школе; визг покрышек;
воспоминание о стрелковой ячейке, полной муравьев и
ящериц; плохую еду на флоте США; последнюю бомбу,
которая разорвалась довольно близко; недоверчивых, подозрительных
людей; ворующих людей; самодовольных
людей, "независимо от национальности, цвета кожи и
вероисповедания"; воспоминание о матери. Ассоциации
пациента привели от металлических звуков и других военных
(в узком смысле слова) воспоминаний к воровству,
недоверию и к... матери.
Как выяснилось, он не видел мать с четырнадцати
лет. Тоща их семья находилась на грани экономического
и морального падения. Он порвал с семьей внезапно, когда
мать, в припадке пьяного гнева, навела на него револьвер.
Вырвав револьвер, он сломал его и выбросил в окно.
А затем ушел из дома, навсеща. Добился тайной помощи
по-отечески относившегося к нему человека, в действительности,
своего патрона. В обмен на покровительство
и руководство дал обещание не пить, не ругаться, не позволять
себе сексуальной распущенности и... никогда не
прикасаться к оружию. Стал хорошим студентом, затем
- хорошим учителем и притом исключительно спокойным
человеком, по крайней мере внешне. Так было до
той ночи на тихоокеанском береговом плацдарме, когда
среди нарастающей ярости и паники солдат командир,
бывший для нашего санитара отеческой фигурой, разразился
грубой бранью, и когда вслед за этим кто-то сунул
нашему будущему пациенту в руки автомат.
Существовало множество такого рода военных неврозов.
Их жертвы находились в постоянном состоянии
потенциальной паники. Они чувствовали себя атакован1дибо
ожидающими атаки со стороны внезапных
ких звуков, а также симптомов, вспыхивавших в
(сильных сердцебиений, волн лихорадки, голов1).
Однако столь же беззащитными оказывались
1я^ред лицом собственных эмоций; по-детски исгнев
и безосновательная тревога провоцировачто
было слишком неожиданным или слишJM:
восприятием и чувством, мыслью и воспо1.

Значит, у этих людей поражена система скри1^0
есть способность не обращать внимание на
стимулов, которые мы воспринимаем в кажхленный
момент, но умеем не замечать ради
чем сосредоточены. Что еще хуже, эти мужчины
глубоко заснуть и видеть здоровые сны. Долгиони
застревали между Сциллой раздражаюи
Харибдой тревожных сновидений, которые
щили их из наступавшего в конце концов со:гпубокого
сна. В дневное время они обнаруживаю
могут вспомнить некоторых вещей; могли заб"в
своем районе или заметить вдруг, что в разгоаугоми
невольно исказили факты. Иначе говоря,
гйолагаться на те типичные процессы функциоIR
эго, посредством которых организуются проk
и время и проверяется истинность.
Ixe случилось с ними? Были ли это симптомы
ослабленной, соматически поврежденной не^мы?
В некоторых случаях такое состояние,
начиналось с подобных повреждений или, по
с кратковременной травматизации. Чаще
вызвать действительный кризис и придать
пъ, требовалось сочетание нескольких факчтр
изложенная история морского пехо1Т
в себе все эти факторы, именно: падение
отрада пехотинцев и постепенный рост непаники
у них вследствие сомнений в коЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество
мандовании; полная скованность огнем невидимого противника,
которому они не могли ответить; стимул "сдаться"
больничной койке и, наконец, спешная эвакуация и
продолжительный конфликт двух внутренних голосов,
один из которых твердил: "Не будь простофилей, дай им
доставить тебя домой", тоща как другой возражал: "Не
подводи ребят. Раз они могут справиться с этим, то. и ты
можешь".
/^ Что меня больше всего поражало, так это утрата такими
больными чувства идентичности. Они знали, кто
они, т. е. обладали личной идентичностью. Но дело обстояло
так, как если бы, субъективно, жизнь каждого из
них больше нс была (и никота не стала бы снова) связной.
У них имело место серьезное нарушение того, что я
начал тогда называть идентичностыо эго^ Здесь достаточно
будет сказать, что чувство идентичности обеспечивает
способность ощущать себя обладающим непрерывностью
и тождественностью, и поступать соответственно. Во
многих случаях, в истории нервного расстройства в решающий
момент происходила безобидная на вид вещь,
такая как появление автомата в нежелающих этого руках
нашего санитара. В данном случае автомат оказался символом
зла, угрожавшего принципам, с помощью которых
данный конкретный человек пытался охранять личную
целостность (personal integrity) и социальное положение
в своей мирной жизни. Кроме того, тревога часто вспыхивала
от внезапной мысли, что сейчас следовало бы быть
дома, покрасить крышу или оплатить тот счет, встретиться
с этим боссом или позвонить той девушке; и от
приводящего в отчаяние чувства, что всего этого, чему
следовало бы быть, уже никогда не будет. А это, по-видимому,
в свою очередь существенно переплетается с одной
стороной американской жизни, которая будет полностью
рассмотрена позднее. Имеется в виду, что многие
наши молодые мужчины сохраняют жизненные планы и
идентичность опытным путем, следуя принподсказанному
ранним периодом американской
ий- Согласно этому принципу, мужчина должен
, сохранять и защищать свободу следующего шага,
сделать выбор и воспользоваться случаем. Разуме^цмсриканцы
тоже остепеняются и, каждый занимасоциальную
"нишу" в полном смысле слова.
и такая оседлость по убеждению предполагает
ость в том, что люди могли бы переместиться,
[ захотели, в географическом, социальном или в
^измерениях сразу. Имеет значение именно свобода
(и убежденность, что никто не властен тебя огранли
помыкать тобой. Поэтому контрастируююлы
- владения, положения, одинаковости и
изменения, вызова - становятся для всех важВ
зависимости от непосредственной обстановки
190ЛЫ могут обернуться благом или злом. Для на{Омского
пехотинца оружие сделалось символом па1419
семьи и представляло все те скверные, совер9
гневе поступки, которых он решил себе не
i* Таким образом, снова три одновременных провсто
того, чтобы поддерживать друг друга, по^
9заимоусу1убили присущие им опасности.

i. Эти солдаты как группа с определенной
в вооруженных силах США испытывали
успешно овладеть положением. Вместо
[е командованию вызвало панический роЕ
санитар сопротивлялся панике, на которую врад
^обратить внимания, благодаря защитной позиЬ
часто занимаемой им в жизни - позиции спо^
терпимого руководителя детей.
WUU3M нашего пациента боролся за сохране"эа
под воздействием подпороговой паники и
острой инфекции, но был внезапно выведен
лихорадкой. Вопреки этому, морской
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
пехотинец держался из последних сил благодаря "убеждению",
что мог "справиться со всем".
(3) Эго пациента. Под тяжким бременем групповой
паники и нарастающей лихорадки,которым садитар вначале
не собирался уступать, его душевное равновесие было
нарушено из-за утраты внешней поддержки внутреннего
идеала; те самые командиры, которым он доверял, приказали
ему (или он так думал) нарушить символическую
клятву, служившую весьма ненадежной основой самоуважения.
Несомненно, случившееся открыло шлюзы инфантильным
побуждениям, которые он так строго удерживал
в состоянии напряженного ожидания. Ибо при всей его
стойкости только часть личности этого человека была
подлинно зрелой, тогда как другая часть поддерживалась
рухнувшими теперь подпорками. В таких условиях он не
мог вынести бездеятельности под бомбежкой, и что-то в
нем слишком легко уступило предложению эвакуироваться.
В этот момент ситуация изменилась, поскольку появились
новые осложнения. Будучи эвакуированными
солдаты чувствовали себя как бы бессознательно обязанными
продолжать страдать, причем телесно, чтобы оправдать
собственную эвакуацию, не говоря уже о последующем
увольнении в отставку, которую часть из них
никогда не могла бы себе простить под предлогом "какого-то
там невроза".
После первой мировой войны резко возросло значение
невроза компенсации, то есть невроза, бессознательно
затягиваемого с целью обеспечить непрерывную финансовую
помощь. Опыт второй мировой войны потребовал
понимания того, что можно было бы назвать неврозом
сверхкомпенсации, то есть бессознательным желанием
продолжать страдать, чтобы психологически с
избытком компенсировать свою слабость, вынудившую
подвести других; ибо многие из тех, кто стремился уйти
от действительности, были более преданными людьми,
сами о том подозревали. Наш совестливый санитар
е неоднократно испытывал как его голову "прошивамучительная
боль всякий раз, когда он выглядел рпано
лучше, или точнее, когда он сознавал, что кавремя
чувствовал себя хорошо, не обращая на это
^Мы с достаточной уверенностью могли бы сказать:
БХОЙ пехотинец не подорвал бы здоровье таким спе1ческим
образом, если бы за этим не стояли извест1обстоятельства
войны и боя; так же, как большинi^KTOpOB
не сомневалось бы в том, что у маленького
нс могло быть судорожных припадков такой тяже"соматической
податливости". Однако в обоих
главной психологической и терапевтической заостается
понять, как эти комбинированные обстоослабили
центральную защиту и какое специзначение
репрезентирует наступившее в резульгройство.
наваемые нами комбинированные обстоятельсовокупность
симультанных изменений в орга(изнурение
и лихорадка), эго (нарушение идентично)
и окружающей среде (групповая паника). Таюнения
усугубляют друг друга, когда травматичесзапность
в одном ряду изменений выставляет неимые
требования уравновешивающей силе двух
или когда конвергенция главных тем придает всем
1ям выраженную общую специфичность. Мы наподобную
конвергенцию в истории болезни Сэма,
тема враждебности поднялась до критической
одновременно в его окружении, стадии созревагеском
состоянии и защитных механизмах
"" Сэма, и болезнь морского пехотинца провали
еще одну опасную тенденцию, а иментность
изменений - состояния, встречаюl^x
случаях, когда слишком многим опорам гроЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество

зит опасность во всех трех сферах одновременно.
Мы показали два человеческих кризиса, чтобы проиллюстрировать
в общем и целом клиническую точку
зрения. Обсуждение связанных с ними закономерностей
и механизмов займет большую часть этой книги. Представленные
выше истории болезни нельзя назвать типичными;
в повседневной работе клинициста очень мало заболеваний
демонстрируют столь драматические и ясно
очерченные "истоки". Но дэже эти "истоки" фактически
не обозначали начало расстройства наших пациентов. Они
обозначали только важные моменты концентрированного
и репрезентативного случая. Однако мы не слишком
отступили от клинической, да и исторической традиции,
когда в целях демонстрации выбрали истории болезни,
которые ярко высвечивают принципы, управляющие ходом
собьттий в рядовых случаях.
Эти принципы можно выразить в дццакти^еской
формулировке. Релевантность данного пункта в истории
болезни (факторе " заболевании) производна от релевантности
других пунктов (факторов), которым он придает
релевантность и из которых, благодаря этому вкладу, черпает
дополнительное значение. Чтобы понять конкретный
случай психопатологии, вы принимаетесь изучать
любое множество наблюдаемых изменений, кажущихся
самыми податливыми либо потому, что они имеют влияние
на обнаруженный симптом, либо потому, что вы уже
усвоили методологический подход именно к этому определенному
набору факторов, - будь они соматическими
изменениями, трансформациями личности или сопряженными
социальными сдвигами. Откуда бы вы ни начали,
вам крадется еще двахзды начинать заново. Если начнете
с организма, то будет необходимо узнать, какое значение
изменения в организме имеют в других процессах и насколько
отягчающим это значение (в разных процессах)
оказывается для стремления организма к восстановлению.
действительно разобраться в этом, нужно будет,
опасаясь излишнего дублирования, заново ознакомиться
1еющимися данными и начать, скажем, с отклонений
оцессе эго, соотнося каждый пункт со стадией развии
состоянием организма, а также с историей социсвязей
пациента. Это, в свою очередь, неизбежно
за собой третью форму реконструкции, именно,
грукцию истории семьи пациента и тех перемен в
ьной жизни, которые с одной стороны получают
ю В результате соматических изменений и разви1го,
а с другой - придают значение двум последним
иксам. Иначе говоря, кота невозможно достичь проупорядоченной
последовательности и причиной цепи
локализованным и ограниченным началом, лишь
кя бухгалтерия" (или, если хотите, методичное
ве) постепенно может прояснить релевантность и
ность всех известных данных. И то, что даже таНуть
не всегда заканчивается ясной патогенетичесэнструкцией
и обоснованным прогнозом, прискортолько
для эффективности нашего послужного
но и для наших терапевтических усилий; ибо мы
быть подготовлены к тому, чтобы не тодько лоно
и влиять на все три процесса одновременно.
значит, что в нашей лучшей клинической работе
лучшие ее моменты) нам не до усердных размышнад
всеми имеющими место соотношениями, и не
мых формулировок, в каких мы, вероятно, могли
представить на научной конференции или в меди[
заключении. Мы должны воздействовать на них
того, как присоединяемся к ним. сами.
ь этой книги не в том, чтобы показать терапево
сторону нашей работы. Только в заключении
бмся к проблеме психотерапии как взаимоотно-особого
рода. Наша формула клинического мышпредставлена
здесь главным образом в качеЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество

стве логического обоснования организации этой книги.
Остаток 1 части я использую для обсуждения биологической
основы психоаналитической теории -составленного
Фрейдом графика развития либидо - и соотнесения
его с тем, что мы теперь знаем об эго и начинаем
узнавать об обществе.
Во П части рассматривается соодетальная (общественная)
дилемма, именно, воспитание детей американских
индейцев в наше время и в родовом прошлом и его значение
для культурной адаптации.
Часть Ш будет посвящена законам эго в том виде,
дсак они обнаруживаются в паталогии эго и в нормальной
детской игре. Мы представим схему ступеней психосоциального
роста как результата успешного посредничества
эго между стадиями физического развития и социальными
институтами.
В свете такого прозрения мы рассмотрим в IV части
избранные аспекты окончания детства и вступления во
взрослость при варьирующих условиях индустриализации
в США, Германии и России. Это обеспечивает историческое
обоснование наших научных занятий, ибо сегодня
человек должен решать, может ли он позволить себе
продолжать эксплуатацию детства как арсенала иррациональных
страхов, или же взаимоотношения взрослого и
ребенка, подобно другим видам неравентсва, могут быть
подняты, при более разумной организации жизни до позиции
партнерства.

Глава 2

ТЕОРИЯ ИНФАНТИЛЬНОЙ
СЕКСУАЛЬНОСТИ
ДВА КЛИНИЧЕСКИХ ЭПИЗОДА
качестве введения к критическому обзору теорий
рассматривающих детский организм как генераьной
и агрессивной энергии, позвольте мне
наблюдения над двумя детьми, казалось, неообразом
зашедшими в тупик в единоборстве с
IM кишечником. Поскольку мы пытаемся поый
социальный смысл выделительного (здесь
ого) и других отверстий тела, необходимо зарагь
позицию относительно изучаемых детей и
х симптомов. Симптомы кажутся странныже
- нет. По вполне физиологическим причи?чник
находится дальше в^сго от -юны лица -
главного интерперсонального медиатора. Воспивзрослые
отстраняют от себя кишечник если он
"но функционирует, как "невхожую в общество"
сторону вещей. Но по этой же причине дисфунадечника
подходит для смущенного порицания и
реагирования. У взрослых эта проблема скрываэматическими
жалобами; у детей она, похоже,
просто упрямой привычкой.
девочка четырех лет, входит в кабинет вместе с
матерью, которая то осторожно тянет, то
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
решительно тащит ее за собой. Хотя девочка не сопротивляется
и не возражает, она бледна, угрюма и с бессмысленным
и отрешенным взглядом энергично сосет
большой палец.
Я уже осведомлен о проблеме Энн. По-видимому,
малышка теряет свою обычную эластичность: в одном
состоянии она ведет себя подобно ребенку меньшего возраста,
в другом - излишне, не по-детски серье"но. Когда
она дает выход избытку энергии, то реакция носит
экскплозивный характер и скоро заканчивается глупостью.
Но более всего Энн досаждает тем, что имеет обыкновение
задерживать стул, когда сажают на горшок, а
затем упорно опорожнять кишечник ночью в постель, а
точнее, ранним утром, прежде чем сонная мать в состоянии
застать ее. Выговоры сносятся молча, в задумчивости,
за которой таится очевидное отчаяние. Это отчаяние,
по-видимому, было недавно усилено несчастным случаем:
девочку сбила машина. К счастью, телесные повреждения
сказались только внешними, но Энн еще больше
удалилась от пределов досягаемости родительских средств.

связи и власти.
Однажды в приемной она отпустила руку матери и
сама вошла в мой кабинет с машинальной покорностью
лишенного последней воли узника. Пройдя в игровую
комнату, девочка останавливается в углу и напряженно
сосет большой палец, почти не обращая на меня внимания.
В главе 6 я буду подробно рассматривать динамику
такой встречи ребенка с психотерапевтом и покажу конкретно,
что, по-моему, происходит в душе ребенка, и что
происходит со мной в течение этих первых мгновений
составления мнений друг о. друге. Затем я обсужу роль
наблюдения за игрой в нашей работе. Здесь же я просто
стремлюсь зарегистрировать клинический "образец" как
плацдарм для теоретического обсуждения.
В данном случае ребенок ясно показывает, что мне у
ничего не выведать. Однако к растущему удивлению
егчению Энн, я не задаю ей никаких вопросов. Даже
верю, что я ее друг и что ей следует доверять мне.
го этого я начинаю строить на полу простой дом из
сов. Вот гостинная, кухня, спальня с маленькой
кой в кровати и женщиной, стоящей радом; ванная
ата с открытой дверью и гараж с мужчиной, сто:
около машины. Этот монтаж намекает, конечно, на
яые утренние часы, когда мать пытается собрать
д"кую девочку "вовремя", когда отец уже готов ехать.
^Наша пациентка, все башне и больше увлекаясь этим
"ювесным изложением проблемы, неожиданно всту'
в игру. Она вынимает палец изо рта, чтобы ничто не
о ее широкой и зубастой ухмылке. Лицо Энн вспыот
возбуждения. Девочка быстро подходит к игруй
сцене, мощным пинком избавляется от куклы1ны,
шумно захлопывает дверь ванной и спешит к
t с игрушками, чтобы взять три блестящих машинки
гавить их в гараж около мужчины. Эни ответила на
йвопрос": ей очень не хочется, чтобы игрушечная
'А отдавала матери даже то, что и так принадлежит
мей, но она страстно желает дать отцу гораздо больм
тот мог бы попросить.
еще размышлял над силой ее агрессивного буйкогда
Энн неожиданно одолели эмоции совершенЮго
круга. Она заливается слезами и хнычет в отча!
"Где моя мама?" В панической спешке хватает хваlopcib
каравдашей с моего стола и выбегает в ком^ожцдания.
Впихнув карандаши в руку матери, сарвдом
с ней. Большой палец возвращается в рот,
;бенка станов)я^я замкнутым, и я вижу, что игра
аа. Мать^очет вернуть карандаши, но я даю ей
что стадия они мне не понадобятся. Мать и реи?ходят.
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
Спустя полчаса звонит телефон. Бцва они добрались
до дома, а Энн уже спрашивает у матери, можно ли ей
повидаться со мной еще раз, сегодня. Завтра, мол,^е
скоро. Энн с отчаянием просит мать немедленно позвонить
мне и договориться о встрече, чтобы она могла вернуть
карандаши. Я вынужден заверить девочку по телефону,
будто очень ценю ее намерение, но охотно разрешаю
подержать карандаши до завтра.
На следующий день, в назначенное время, Энн сидит
с матерью в приемной. В одной руке она держит карандаши
(не в силах расстаться с ними!); в другой сжимает
какой-то маленький предмет. Идти со мной она явно не
собирается. Вдруг становится совершенно ясно, что девочка
обмаралась. Когда ее забирают, чтобы обмыть в
ванной, карандаши падают на пол, а с ними и тот предмет,
который был в другой руке. Он оказывается крошечной
собачкой с одной отломанной лапой.

Здесь я должен дать дополнительное разъяснение. В
этот период соседская собака играла существенную роль
в жизни ребенка. Собака тоже пачкала в доме, но ее за
это били, а девочку нет. Собаку также недавно сбила
машина, и по этой причине она лишилась лапы. Очевидно,
с другом Энн в мире животных происходило во многом
то же самое, что и с ней самой, только с более тяжелыми
последствиями. Ведь собаке было намного хуже.
Ожидала (или, возможно даже, хотела) ли Энн подобного
наказания?
Итак, я изложил детали игрового эпизода и детского
симптома. Но я не буду здесь подробно разбирать те релятивности
и релевантности, которые постепенно подготовили
описанную ситуацию; не стану рассказывать и о
том, как удалось разрешить тупиковую ситуацию, работая
с родителями и ребенком. Понимаю и разделяю сожаления
читателей в связи с тем, что мы не можем последовать
за ходом терапевтического процесса до, факти1,
полного прекращения этого детского кризиса. Вза1,
я должен попросить читателей принять эту истоо
в качестве "образца" и проанализировать вместе
мной.
Маленькая девочка стала такой не по собственной
i. Она лишь дала возможность довести себя до подобсостояния,
и не кому-нибудь, а матери, против коft,
по всем признакам, была направлена ее угрюмая
нутость. Однажды, у меня в кабинете, моя спокойигра,
видимо, заставила ребенка забыть на какое-то
овение, что мать находилась за дверью. То, что девочнс
сумела бы передать в течение многих часов, она
па выразить за несколько минут невербальной комкации:
она "ненавидела" мать и "любила" отца. Одсдел^в
это, Энн, должно быть, испытала то же, что
ам, когда он услышал голос Бога: "Адам, где ты?"*.
1'была поставлена перед необходимостью искупить свой
упок, ибо любила мать тоже, да и нуждалась в ней.
страхе компульсивно поступила так, как анбивален^
люди: пытаясь возместить убытки одному лицу, они
Ндшленно" наносят ущерб другому. Поэтому Энн
Мои карандаши, чтобы ублажить мать, а потом ей
бовалось принуждать мать помочь в возмещении
синого мне "ущерба".
1а следующий день ее горячее желание успокоить
^Хйрализуется. Думаю, в данном случае я стал иску1"
который побуждает детей, когда они на мгнове"ачивают
осторожность, сознаваться в том, о чем
нс следует знать или говорить. У детей часто натакая
реакция после первоначального признамыслях.
А что если бы я рассказал ее матег3:9.
См.также экзегетический комментарий к Быт.3:8-10 в
1Тоякоюя Библия- В 12-та т- Т.1.-Л.,1990-- С.277.-
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
ри? Что если бы мать отказалась привезти ее ко мне еще
раз, чтобы Энн могла частично изменить и смягчить свои
неосмотрительные действия? Поэтому девочка вообще
отказалась действовать и позволила вместо себя "говорить"
своему симптому.
Недержание представляет конфликт сфинктера, то
есть "анальную" и "уретральную" проблему. Эту сторону
предмета будем называть зональным аспектом, так как
она касается зоны тела. Однако при ближайшем рассмотрении
становится ясно, что поведение Энн, даже когаа
оно не относится к анальному в зональном смысле, обладает
характерной особенностью "сфинктерной" проблемы.
Так и напрашивается сравнение, что эта девочка целиком,
с головы долят, действует как множественный
сфинктер. И в лицевой экспрессии, и в эмоциональной
коммуникации большую часть времени Энн закрыта; раскрывается
же редко и нерегулярно. Когда мы предлагаем
ей игрушечную модель ситуации, с тем, чтобы она могла
раскрыться и "скомпрометировать" себя в нереальной
ситуации, девочка совершает два действия: захлопывает
с явным вызовом дверь ванной комнаты игрушечного дома
и с маниакальным ликованием отдает три блестящих
машинки кукле-отцу* Все глубже и глубже вовлекаясь в
оппозицию простых модальностей "берущего" и сдающего",
она сначала дает матери то, что забрала у меня, а
затем отчаянно хочет вернуть. Маленькие ручки крепко
держат карандаши и игрушку, но вдруг роняют их, так
же, как сфинктеры в узком смысле слова внезапно выпускают
свое содержимое.

Откуда следует, что маленькая девочка, не способная
справиться с тем, как давать, не забирая (возможно,
как любить отца, не обкрадывая мать), отступает назад к
автоматическому чередованию удерживающих и выделительных
актов* Такую смену удерживания и отпускания,
отказа и уступки, раскрытия и запирания будем называть

86

модуса*, в дополнение к зональному аспекту
дого здесь предмета. Тогда, анально-уретральсфинктеры
- это анатомические модели ретентиви
элиминативных модусов^, характеризующих, в свою
)едь, огромное множество видов поведения, которое,
соответствии с широко распространенной ныне клиникой
традицией (чем и сам грешу), именовалось бы
хльным". .
Сходное отношение между зоной и модусом можно
эдать у этой девочки в движениях, наиболее ХаракIX
для стадии младенчества. Она полностью превра:я
в рот и палец, как если бы молоко утешения
благодаря соприкосновению частей ее же собствентела.
Согласно бытующей традиции, Энн следовало
тогаа отнести к "оральному" типу. Но раскручиваясь,
подобие пружины, из состояния ухода в себя, маленьледи
способна оживиться, пнуть куклу и с раскрасшимся
лицом, гортанно смеясь, завладеть машинкаВ
таком случае из ретентивно-элиминативной пози^луть
регресии, по-видимому, ведет дальше внутрь
щия) и назад (регрессия), тогда как прогрессивный
ссивный путь ведет наружу и вперед, к инициатигорая.
Однако немедленно вызывает чувство вины.
обозначены пределы той разновидности отягченВ
оригинале mode (метод, способ', образ действий; форма, вид;
^"бычай). Дпя перевода мы использовали философский термин
^с", копорый, на наш взгляд, лучше всего подходит для компакiltaKOBKH
развиваемой здесь Эрнксоном идеи. С одной стороны,
^-- 9Го способ чего-либо, обладающий некоторой степенью норбммго,
а с другой - преходящее свойство, присущее объекту
& ")пределеиных состояниях, в отличие от постоянных свойств
^Мв). - Прим,пер.
^Обрюсжаиные от лат. retentio (задержка) и eliminare (изгонять)
та (и других) модусов мы просто калькируем, чтобы избе"ной
привязки мовусов к каким-то конкретным оргак
анальному сфинктеру. - Прим, мр.
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
ного кризиса, когаа ребенку и семье может потребоваться
помощь.
Пути такой регрессии и прогрессии составляют предмет
данной главы. Чтобы показать подробнее систематические
взаимоотношения между зонами и модусами, я
опишу второй эпизод, касающийся маленького мальчика.
Мне сообщили, что Питер задерживал стул сначала
на несколько дней, а совсем недавно время задержки увеличилось
до недели. Я был вынужден спешить, когда к
недельному запасу фекалий Питер присоединил и удерживал
содержимое большой клизмы в своем маленьком
четырехлетнем теле. Ребенок имел жалкий ввд. Котаа он
думал, что за ним никто не наблюдает, то для подцержки
прислонял раздутый живот к стене.
Его лечащий врач пришел к заключению, что этот
"подвиг" вряд ли мог быть совершен без энергичной поддержки
с эмоциональной стороны; в то же время он подозревая
( и его подозрения позднее были подтверждены
результаю^и рентгеноскопии), что у мальчика имелось
растяжеги? ободочной кишки. Хотя тенденция к растяжению
ободочной кишки, возможно, внесла в начальной
стадии свой вклад в образование симптома, сейчас ребенок
несомненно был парализован конфликтом, который
он не мог вербализировать. О локальном физиологическом
состоянии можно было позаботиться позднее с помощью
диеты и моциона. В первую очередь казалось необходимым
наладить общение с ребенком, чтобы добиться
его сотрудничества.

У меня уже вошло в привычку обедать с семьей в ее
доме, прежде чем я решусь взяться за ее проблему. Моему
будущему пациенту я был представлен знакомым его
родителей, пожелавшим прийти познакомиться со всей
семьей. Маленький мальчик оказался одним из тех детей,
что заставляют меня сомневаться в мудрости любой
укрыться под маской. "Вьщумки замечательны,
г?" - деланно сказал он мне, когда мы сели за
[. Тем временем, как его старшие братья с аппетитом
быстро ели, а затем сбежали из-за стола играть в рощу
доцом, Питер почти лихорадочно импровизировал в
манере на тему, которая, как сейчас станет ясно,
господствующие и вызывающие у него беспофантазии.
Типичный амбивалентный аспект
?рной" проблематики состоит в том, что пацичуть
ли не с одержимостью отказываются от той
i тайны, которую с такими усилиями сохраняют в
i кишечнике. Ниже я перечислю несколько вербальфантазий
Питера вместе с моими безмолвными мыся,
возникшими в ответ на них.
"Я хочу, чтобы у меня был слоненок прямо здесь, в
5. А потом он бы рос-рос и разорвал бы дом". (В этот
ект мальчик ест. Его кишечная масса приближается
чке разрыва).
"Посмотрите на ту пчелу - она хочет добраться до
у меня в животе". (Слово "сахар" кажется эвфе(еским,
но оно передает мысль, что у Питера есть
" ценное в животе, и что кто-то хочет добраться
х) "нечто". )
1"Мне приснился плохой сон. Какие-то обезьяны зана
дом, слезали и пытались войти ко мне". (Пче1
добраться до сахара у него в животе; теперь
хотят добраться до мальчика в его же доме.
е объема пищи в желудке мальчика - пчелы
в живот мальчика - обезьяны за мальчиком в
обеда кофе подали в сад. Питер сел под садо^
подтащил к себе стулья, как если бы соби"^баррикадироваться,
и сказал: "Теперь я в своем
я пчелам до меня не добраться". (Опять он внутпространства
и опять подвергается опасЭрик
Г. Эриксон, Детство и общество
ности со стороны назойливо стремящихся проникнуть к
нему живых существ. )
Потом он вылез из убежища и показал мне свою комнату.
Я полюбовался его книгами и попросил: "Покажи
мне самую любимую картинку в твоей самой любимой
книжке". Без колебаний Питер показал иллюстрацию,
изображавшую пряничного человечка, которого вода несла
прямо в открытую пасть плывущего волка. И возбужденно
сказал: "Волк собирается съесть пряничного человечка,
но он не сделает ему больно, потому что (громко)
пряничный человечек не живой\ пища не йожет чувствовать
боль, когаа ее ешь!" Я полностью согласился, размышляя
над тем, что игровые чербализации Питера сходились
на идее, будто все накопленное им p желудке было
живым и грозило либо "разорвать" его, ли^о оказаться
поврежденным. Я попросил мальчика показать картинку,
которая нравится ему сразу после любимой в любой из
других книжек. Он тут же отыскал книгу под названием
"The Little Engine That Could" и открыл на странице, тае
был нарисован пускавший клубы дыма и тащивший за
собой в туннель хвост вагонов паровоз; на следующей
странице паровоз выезжал из туннеля, но его труба. . . не
дымила, "Видите,- сказал Питер, - поезд вошел в туннель
и в темном туннеле умер" Что-то живое вошло в
темный проход и вышло мертвым. Я больше не сомневался:
этот мальчик фантазировал, будто наполнен чемто
драгоценным и живым, и если бы он удерживал это в
себе, оно разорвало бы его, а если бы выпустил, оно могло
бы выйти поврежденным или мертвым. Другими словами,
мальчик был беременным!).

Пациенту требовалось оказать немедленную помощь
посредством интерпретации. Я сразу хочу пояснить, что
не одобряю полового просвещения, производящего сильное
впечатление на неподозревающих об этой сфере детей,
до того как с ними будут установлены прочные, доьные
отношения. Однако в данном случае я по"ал
необходимость "хирургического" вмешательВспомнив
о любви Питера к слонятам, предложил
порисовать слонов. После того, как мы приобрели
в рисовании всех внешних - основных и дополнимх
- частей у слонихи и двух слонят, я спросил,
ли х)н, откуда появляются слонята. С напряжением
p ответил, что не знает, хотя создавалось впечатлебудто
он хотел спровоцировать меня. Поэтому я нап,
как мог, тело слонихи в разрезе, с внутренними
ями и двумя отдельными "выходами": для экскреи
для детенышей. Затем сказал: "Некоторые дети
нс знают. Они думают, что "кака" и детеныши вы
из одного и того же отверстия как у животных, так
Ценщин". Только я собрался рассказать об опасное^которые
ребенок мог бы вывести для себя из подоб,
ошибочно понятых обстоятельств, как Питер возИбино
перебил меня, сообщив, что когда мать носила
jk животе, ей приходилось надевать пояс, чтобы не
^мувыпастьпри посещении туалета; и что он окаслишком
большим, чтобы пройти в ее отверстие, и
у ей пришлось сделать разрез в животе, чтобы его
ить. Мать Питера ничего не говорила мне об осотях
беременности и кесаревом сечении. Как бы
было, я нарисовал схему женщины, сосредотачимание
мальчика на том, что он запомнил из объяс[матери.
Мой заключительный монолог звучал притак:
мне, мол, показалось, что он считал, будто
г иметь детей, и хотя в действительности это Hern,
важно понять причины его фантазии; может
слышал, что моя обязанность - понимать мысR"
и если бы он захотел, то завтра я бы опять
, чтобы продолжить нашу беседу. Питер не заходя
первая встреча закончилась результативно -
стулом мальчика (после моего ухода).
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
Тогда, есть все основания полагать, что однажды
раздав живот удерживаемой фекальной массой, Питер
подумал, будто он забеременел, и испугался выпускать
эту массу, дабы не нанести вреда себе или "ребеночку".
Однако что заставило его задерживать стул сначала? Что
вызвало у ребенка эмоциональный конфликт, который
нашел свое выражение в задержке стула и фантазии беременности?
Отец мальчика дал мне ключ к одной ближайшей
"причине" сложившейся тупиковой ситуации. "Знаете,
- сказал он" - сын становится очень похожим на Мертл".
- "Кто эта Мертл?" - "Она два года была его няней и
ушла от нас три месяца назад". - "Незадолго до того,
как его симптомы резко обострились?" - "Да". .
Итак, Питер потерял важного в своей жизни человека
- няню. Восточная девушка с приятным, тихим голосом,
нежная и осторожная в обращении с ребенком, она
была его главным утешением и опорой в эти годы, поскольку
родители часто отсутствовали, занятые профессиональной
карьерой. За несколько месяцев до расставания
с ней мальчик приобрел привычку довольно грубо
нападать на няню, но девушка, казалось, принимала спокойно
и даже с удовольствием его явно "мужской" подход.
На ее родине такое поведение не только не было
редким, но являлось нормой. Хотя, конечно, оно имеет
смысл лишь как часть целой культуры. Мать Питера, как
она призналась, не могла полностью подавить чувство, что
во внезапной мужской ориентации малыша и в поощряемой
няней манере ее проявления есть что-то по существу
неправильное. Действительно, происходящее не вполне соответствовало
культуре матери" Она насторожилась в отношении
реальной опасности иметь сына, воспитанного
чужеземкой, и решила сама заняться его воспитанием.

Таким образом, няня ушла как раз во время пускающей
первые ростки, провоцируемой и. . . неодобряемой
Ушла она сама или ее уволили - едва
имело значение для ребенка. Важным было друмальчик
принадлежал к социальному классу, испольпему
наемного заменителя матери из числа лиц иной
нальности или представителей иного класса. Это с
зрения ребенка вызывает ряд проблем. Если тебе
гся эрзац-мама, тогда собственная мать будет осъ
тебя чаще и с более чистой совестью. Если ты
обливаешь няню, мать все равно будет оставлять
i с ней, хотя и с легким сожалением. Если ты очень
дюбишь няню и можешь спровоцировать убедитель^пщвденты,
мать уволит ее, правда лишь для того,
^ нанять новую, похожую на прежнюю или еще хуже.
IBM случится так, что по той или иной причине няня
l очень понравится, мать обязательно уволит ее раньиди
позже.
^ случае Питера дополнительная (к уже имевшейся
О обвда была нанесена письмом от няни, которая
{ о его состоянии и пыталась как можно убедительГьяснить
ему причину своего ухода. В первый раз,
м их семью, она сказала мальчику, что выходит
и у нее будет свой ребенок. Это было довольно
t объяснение, если принять во внимание его чувIX
вей. Теперь бывшая няня сообщала, что просто
им на другую работу. "Видишь ли, - объясняла
- я всетаа переезжаю из одной семьи в другую,
1.ребенок, за которым я присматриваю, подрастает.
^45ольше всего нравится заботиться о малышах". Имен&
что-то и произошло с Питером. Он попробовал
пылим мальчиком. Отец мало чем мог ему помочь,
часто отсутствовал, занимаясь бизнесом, слишком
м, чтобы посвящать в него сына. Мать дала ему
^что мужское поведение в той форме, которую няня
или с которой она просто мирилась, было
Няня же больше любила малышей.
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
Поэтому Питер "регрессировал": стал "более маленьким"
и зависимым. И в отчаянии от того, как бы не потерять
большего, он остановился. Такое с ним бывало и
раньше. Еще младенцем он впервые продемонстрировал
свое упорство, задерживая пищу во рту. Позднее, когда
его сажали на горшок и приказывали не вставать, он безрезультатно
сидел до тех пор, пока мать не сдавалась.
Теперь Питер дошел до продолжительной задержки стула,
а возможно, и гораздо большего, ибо стал молчаливым,
утратил экспрессивность и гибкость. Конечно, все
это - один симптом с множеством связанных значений.
Самое простое из них таково: я удерживаю то, что имею,
и не собираюсь продвигаться ни вперед, ни назад. Но как
видно из игры Питера, удерживаемый им объект можно
было бы интерпретировать по-разному. Сначала, видимо
еще веря в беременность няни, Питер пытался удержать
ее, становясь няней и симулируя собственную беременность.
В то же время, его общая регрессия показывала,
что он стал еще и младенцем, и поэтому к нему, как к
любому маленькому ребенку, няня могла бы вернуться.
Фрейд называл это сверхдетерминацией значения симптома.
Однако эти сверхдетерминированные пункты всегда
оказываются систематически связанными; мальчик
идентифицируется с обоими партнерами утраченного
взаимоотношения: он и няня, которая теперь беременна
(букв. - с ребенком), и малыш, за которым ей нравится
ухаживать. Подобные этой идентификации возникают в
результате утрат. Скорбя по умершему, мы одновременно
становимся покинувшим нас навсегла человеком и
собой тех времен, когда наши с ним взаимоотношения
находились в расцвете. Это способствует внешне весьма
противоречивой симптоматике.

Тем не менее, можно увидеть, что здесь ретенция
(задержка) - модус, а элиминативный (вьщелительный)
тракт - образцовая зона для того, чтобы драматизиро"
трехчастный процесс: задержать (остановить) - уперся
(вцепиться) - удерживать (не выпускать). Но как
^0 'все это стало выглядеть и ощущаться Питером
FIUIK если бы он на самом деле носил в себе эквиваыладенца,
мальчик вспомнил, что говорила его мать
и их опасности для матери и ребенка. И не мог
гься ни от тревожных мыслей, ни от "ребенка".
лкование ему этого страха имело результатом
ioe улучшение, которое ослабило беспокойство
сть, а также вызвало к жизни заторможенную
(ию Питера и его мальчишескую инициативу. Одlleniib
объединение диетологической и гимнастичес1аботы,
наряду с беседами (с матерью и ребенком),
1^о, в конце концов, преодолеть рядне столь ост1адержек.
2. ЛИБИДО И АГРЕССИЯ
мы познакомились с двумя патологическими
: одним - из жизни девочки, другим - из
мальчика. Эти случаи были выбраны вследствие
ой и доступной наблюдению структуры. Однако
рода законами можно объяснить эти случаи?
б^д и ранние психоаналитики первыми заговориотмеченных
на психологической карте областях
тела как о зонах первостепенной важности для
1ыюго здоровья и нездоровья. Разумеется, их
^основываются на наблюдениях за взрослыми паMoi
и, вероятно, стоит хотя бы кратко показать, в
^тиошении наблюдаемый в психоанализе взросHk-J.
^ ^ 
* бы обнаружить сходство с тем, что мы видели у
детей.
кая "анальность" взрослого может, к при;я
в ритуальной сверхозабоченности фунЭрик
Г. Эриксон, Детство и общество
кционированием кишечника под маской тщательной гигиены
или общей потребности в абсолютном порядке,
чистоте и точности. Другими словами, такой взрослый
показался бы нам скорее антианальным, чем анальным,
поскольку питал бы одинаковое отвращение как к длительной
ретенции, так и к беспечной элиминации. Однако
сами эти антианальные избегания заставили бы его в
конечном счете тратить на анальные вопросы больше
внимания и энергии, чем, скажем, обычного человека с
умеренной склонностью к получению или отверганию
удовольствия от физиологических отправлений организма.
Конфликт относительно модусов ретенции и элиминации
у анального пациента мог бы выразиться и в общей
сверхсдержанности, в последующем твердо укоренившейся
в его характере. Тогда бы он не в силах был
раскрепоститься и раздавал бы свое время, деньга и привязанности
(неважно, в каком порядке) только при бережном
соблюдении ритуалов и в установленные сроки.
Но психоанализ открыл бы, что такой человек, более или
менее сознательно, лелеет особенно грязные фантазии и
крайне враждебные желания полного устранения избранных
лиц, прежде всего тех, кто близок к нему и по необходимости
вынужден предъявлять требования на его внутренние
сокровища. Иначе говоря, он бы показал себя
исключительно амбивалентным в привязанностях и часто
совершенно не подозревающим о том, что многие самочинные
правды и неправды, которые стоят на страже
его личных ограничений, составляют в то же самое время
автократические попытки контролировать других. Хотя
деяния его пассивной и ретентивной враждебности нередко
остгцотся неузнаваемыми как для него, так и для
намеченных жертв, его постоянно тянуло бы уничтожать,
исправлять или искупать содеянное в действительности
или в фантазии. Однако подобно нашей маленькой пациентке
после ее попыток уравновесить забранное и отдан,")и
каждый раз обнаруживал бы себя в еще более
гах конфликтах. И так же как она, такой компуль[й
взрослый в глубине души упорно желал бы нака,
поскольку для его совести (а она у него очень
О, по-видимому, легче быть наказанным, чем пианую
ненависть и действовать свободно. Легче,
что эгоцентрическая ненависть сделала его не
в исправляющие свойства обоюдности. Таким
что у ребенка еще допустимо разнообразному
1Ю и улучшению, у взрослого стало твердым ха^реконструированной
ранней истории таких больФрейд
регулярно обнаруживал кризисы, подоб(емонстрированным
in statu nascendi' нашими маи
пациентами. Мы обязаны ему первой последой
теорией, которая систематически учитывала все
и комедии, разыгрывающиеся вокруг "отверстий"/

создавал эту теорию, пробиваясь сквозь лицемепритворную
забывчивость того времени, не выпусвсе
"низшие" функции из области срамц, сомниI
острот и больной фантазии. Фрейд был вынуждать
вывод о сексуальной природе этих трагедий
ни и решил описывать их именно как сексуальустановил,
что невротики и перверты не только
шьны в своем отношении к ближним, но к тому
1но ослаблены в генитальной сексуальности и
II получению явного или тайного удовлетворегешения
от других телесных зон, помимо гени^Кроме
того, их сексуальное недоразвитие и соинфантильность
вполне систематически связа1М
детством и, в частности, со столкновением
их незрелых тел и непреклонных родительсзарождения,
возникновения (лат.). - Прим. пер.

97

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
ких методов воспитания. Фрейд пришел к заключению,
что в течение следующих одна за другой стадий детства
зоны, обеспечивающие особое удовлетворение, наделялись
либидо -стремящейся к удовольствию энергией, которая
до этого получала официальное и научное признание
в качестве сексуальной лишь с окончанием детства,
когда становилась генитальной. Зрелая генитальная сексуальность,
по Фрейду, есть конечный продукт детского
сексуального развития, названного им поэтому прегенитальностью.
Таким образом, только что описанный-нами
тип компульсивного невротика Фрейду представлялся
человеком, который несмотря на откровенно антианальнос
поведение, был бессознательно фиксирован на (или
частично регрессировал к) стадии детской сексуальности,
названной анально-садистической^.
Аналогично этому, другие эмоциональные бедствия
оказываются фиксациями на других инфантильных зонах
и стадиях, или регрессиями к ним.
Например наркоманы, в широком смысле слова
(addicts), зависят от инкорпорации через рот или кожу
веществ (как когда-то в начале младенчества), которые
Срывают у них чувство физического насыщения и эмоционального
восстановления. Однако они не сознакуг,что
отчаянно рвутся назад, в младенчество. Лишь когда они
хнычат, хвастаются и вызывающе ведут^ебя, обнаруживаются
их разочарованные и инфантильные души.
Маниакально-депрессивные больные чувствуют себя
безнадежно опустошенными, лишенными какого бы то
ни было содержимого, либо наполненными чем-то плохим
и враждебным, что необходимо уничтожить; или же
настолько пропитаны внезапным великодушием, что их
ощущение могущества и богатства не знает границ и не
Sigmund Freud "Three Contribuaons to thc Theory of Sex", in
Thc Basic Wriangs of Sigmund Freud, The Modem Library, New York,
1938.
жий. Но им не известны не источник, ни
всех этих внутренних ценностей и неполноценхые
истерией, если это женщины, ведут себя
любовные связи странным образом мучат, бесотталкивают
и, все же, пленяют их. Генитально
Ые, они озабочены событиями, драматизирующиt
ближайшем рассмотрении, инцептивную
&) роль женщины. Очевидно, они бессознательсимы
своей половой ролью, несмотря на то (или
что эта роль сделалась неприемлемой в далеком
(агубно^
всем этим людям, страдающим от п"'
r, депрессии или подавления, почему-то не
)ировать ту или иную детскую стадию, и^
ся от соответствующих инфантильных пат-1
упорно, расточительно и безуспешно. ""'
л стороны, на каждое несовершение путем
приходится совершение посредством извран
взрослых есть такие, кто отнюдь не скрыальный
младенческий паттерн, получает са(на
какое только способен) сексуальное удовот
стимуляции рта (или ртом). Есть и такие,
читает anus други отверстиям, пригодным для
[сношений. Встречаются перверты, которым
" нужно пристально смотреть на чьи-то гепоказывать
собственные. И есть перверты,
(ем использовать гениталии, импульсивчтобы
садистически "делать" других

1ваконец, систематическую связь между полобессознательно
желаемыми невротиками и
паемыми первертами, Фрецд принялся возсвоёй
теории либидо. Выходило, что это
энергия, какой телесные зоны, помимо
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
генитальной, наделяются в детстве, и которая увеличивает
специфические удовольствия таких жизненных функций
как поглощение пищи, опорожнение кишечника и
движения конечностей. Только после того, как определенный
график прегенитальных назначений либидо успешно
выполняется, сексуальность ребенка постепенно
изменяется, переходя в недолговечную детскую гениталь1
ность, которая должна тотчас же стать более или менее
\ "латентной", преобразованной и отклоненной от прямой
цели. Ибо детородные органы еще не созрели, а первые
объекты незрелого полового желания навсеща закрыты
всеобщим табу инцеста.
Что касается следов прегенитальных желаний, все
культуры в известной степени позволяют те или иные
виды негенитальной сексуальной игры, и назвать их пер'
верзиями следовало бы лишь в том случае, если бы они
имели тенденцию замещать или вытеснять собой господство
настоящей генитальности. Однако значительное количество
прегенитального либидо сублимируется, то
есть отводится от сексуальных к несексуальным целям.
Так, доза детского любопытства, касающегося "событий"
в теле матери, может усилить рвение мужчины понять
действие механизмов и химических реакций. Или он может
жадно впитывать "молоко мудрости" в тех случаях,
когца прежде желал более осязаемой жидкости из более
чувственных сосудов. Или же может собирать разные вещи
во все возможные коробки и ящики, а не перегружать
^обиздочную кишку. В преге^итальных тенденциях, подав1
ляемых вместо того, чтобы перерастать, сублимировать
' или допускать их в сексуальную игру, Фреид усматривал
^самый важный источник невротического напряжения.
Конечно, наиболее успешные сублимации составляют
неотьемлимую часть культурных тенденций и становятся
неузнаваемыми в качестве сексуальных дериватов.
Лишь тогда, когда какое-то занятие оказывается слиш(,
крайне эксцентричным, подлинно манивi,
его "сексуальное" начало можно распознать и
ых. Но здесь сублимация находится на грани расв,
вероятно, была неправильной с самого начала.
в этом врач Фрейд стал критиком своей виктоi
эпохи. Его вывод : общество безрассудно десв
требовании невозможных подвигов сублимасвоих
детей. Верно, какое-то количество сексуэнергии
может и должно сублимироваться, - об
на него рассчитывает. Поэтому, пожалуйста, отобществу
то, что ему принадлежит, но сначала перебенку
ту либидинозную витальность, которая
стоящие сублимации возможными.
ко тот, кому приходится осваивать сложнейший
психических нарушений и ординарных душевков,
может сполна оценить, какой ясный и объесвет
был пролит на темные, глухие места тео(о,
или мобильной сексуальной энергии, соБЙ
как "возвышенным", так и "низменным"
Человеческих стремлений, а часто - тем и друеменно.
) широкие теоретические и терминологичес;мы
остаются еще неразрешенными. Решив
гься на истинно релевантных для психолоL,
Фрецд пришел к заключению, что открыть
гь заново - было самой важной работой, когояло
сделать. И здесь исторический пробел
заполнять с помощью терминологии, неожи^образом
смешивающей древнюю мудрость и соttoe
мышление. Возьмем термин "истерия". Древки
полагали (или 90 всяком случае выразили свои
похения в формулировке, гласившей, что у жен.

фбрия вызывалась сорвавшейся в бешенстве с цепи
^она рыскала по телу, сдавливая одно и блокируя
Фрейда матка, конечно, была генитальной

100

101

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
идеей (а не детородным органом), которая оказавшись
отделенной от своей цели, вызывает блокировку подачи
либидо к гениталиям (фригидность). Этот приток либидо
мог быть обращен и перемещен по траектории какойнибудь
символической ассоциации с детскими зонами и
модусами. Тогда, позывы на рвоту, возможно, выражают
защитное извержение наверху, отвращающее взрыв подавленного
полового желания внизу. Для выражения того,
что поток либидо (libidinization), отведенный от гениталий,
проявляется тем самым в другом месте, Фрейд воспользовался
языком современной ему термодинамики, то
есть терминами сохранения и преобразования энергии. В
результате, многие положения, имевшие статус рабочей
гипотезы, становились незыблимыми истинами, на подтверждение
которых с помощью наблюдения или эксперимента,
казалось, не стоило даже тратить силы и время.
Великие новаторы всегда говорят на языке аналогий
и притч своей эпохи. Фрейду тоже пришлось проявить
мужество, чтобы широко применять в работе собственную
(как он сам ее называл) "мифологию". Истинное
прозрение переживает свою первую формулировку.
По-моему, отношение Фревда к либидо до некоторой
степени сходно с трактовкой темы бури Джорджем
Стюартом. Стюарт делает главный природный катаклизм
центральным героем своей повести*. Он описывает жизненный
цикл и индивидуальность природного события.
И это выгладит так, как если бы мир и населяющие его
люди существовали только ради торжества бури, которая
оказывается мощным средством обогащения нашего видения
превосходящих обычные масштабы событий вокруг
и внутри нас. Аналогично, ранний психоанализ описывает
человеческую мотивацию таким образом, как если
бы либидо было первичной субстанцией, а отдельные эго
George R.Stowart, Storm, Random House* New York, 1941.

102

лишь защитными буферами и уязвимыми про[
между этой субстанцией и неясным окружаюшним
миром" произвольных и враждебных соци^условностей.
здесь врач идет дальше писателя, ибо учится ись
и укрощать клиническими средствами те бури,
сначала идентифицировал и описал. Изобретеш
либидо Фрейд увеличил нашу теоретичесщательность
и терапевтическую эффективность
ьно всех ухудшений индивидуальной и группо[,
происходящих от бессмысленной порчи чув"
Ему было ясно, да и нам, имеющим дело с
областями души (эго), другими типами пациенв,
психотиками) и новыми приложениями пси(общество),
становится йсе яснее, что мы дол1ть
должное место теории либидо во всей полсческой
жизни. И хотя мы должны продолib
жизненные циклы индивидуумов, описывая
превратности их либидо, нам необходимо стать
иными к опасности навязывания живым люНарионеток
мифического Эроса, что,невыгодно
ни теории.
"атель Фрейд, в свою очередь, пошел дальсйда.
Он делал больше, чем только объяснял
паталогию. Обладая профессиональной под1ебласти
эволюционной физиологии, Фрейд
сексуальность развивается стадиально, и этот
юги он прочно связал со всем эпигенстиФрейд
приступил к изучению проблемы
^жил, что как популярная, так и научная
по-видимому, считала секс новой реальнос
с наступлением половой зрелости внезапно
знь в результате недавно начавшихся физиоэменений.

Сексология тогда находилась на

103

Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
уровне развития средневековой эмбриологии, когаа понятие
гомункулюса — микроскопического, но полностью
сформировавшегося человечка, ожидающего в семени
мужчины своей доставки в матку женщины, чтобы
там увеличиться в размерах и впрыгнуть оттуда в жизнь
- было общепринятым. Современная эмбриология предполагает
эпигенетическое развитие - пошаговый прирост
органов эмбриона* Я полагаю, что фрейдистские
законы психосексуального развития в раннем детстве можно
лучше всего понять посредством аналогии с физиологическим
развитием in utero.
В этой последовательности эпизодов развития каждый
орган имеет свое время возникновения. Фактор времени
столь же важен, как и место зарождения* Если глаз,
например, не возникнет в назначенное время, "он никогда
не сможет сформировать полностью, так как уже подошел
срок для быстрого вырастания какого-то другого
органа, и этот орган будет стремиться к господству над
менее активной частью тела и подавлять запоздалую тенденцию
к образованию глаза"'.
После того, как орган начал возникать в должное
время, еще один временный фактор определяет границы
наиболее критической фазы его развития* "Чтобы полностью
подавить или грубо видоизменить развитие определенного
органа, нужно воздействовать на него н^ ранней
стадии развития... После того, как орган успешно
появился из Anlage', его можно изуродовать или остановить
в росте, но уже нельзя прерыванием роста уничтожить
его сущность и актуальное существование"'.
' C.H.Stockard, The Physical Basis of Personality, W.W.Norton &
Co., Inc., New York, 1931
' Anlage (нем.) - задаток; предрасположение; план; замысел. -
Прим.мр.
^ Ibid.
упускающий свое время доминирующего влитолько
обрекается на гибель в качестве отдельюсти;
одновременно он подвергает опасности
"хию органов. "Следовательно, не только приl
быстро растущего органа имеет тенденцию
подавлять его развитие, но и преждевременная
Аовенства над каким-то другим органом делает
ным для подавленной части тела возвратить свое
с тем, чтобы постоянно видоизменяться. . . "'.
нормального развития -правильное соотношеа
и функции органов тела: печень пригоняется
к желудку и кишечнику, сердце и легкие урав;я
должным образом, а возможности сосуди1
точно соразмеряются с целым телом. Из-за
а развития, один или несколько органов монепропорционально
маленькими, что наруюнальную
гармонию и создает дефектного
1ие "правильного темпа" и "обычной послеи"
может иметь результатом "monstrum in
или "monstrum m defectu": "То обстоятельство,
"льный индивидуум находится между такими
Ровными категориями уродств, не означает ничетого,
что эти ненормальные отклонения являыми
видоизменениями нормального состояния,
мцими из необычного снижения темпов разICHHC
определенных критических периодов"^.
критический, с точки зрения возможных орга.уродств,
период приходится на несколько мерождением.
Как только ребенок родился, или
ами, его тело "успешно появилось из "Aniaбыстро
установить, что оно еще слишком

105

Эрик Г, Эриксон, Детство и общество
несовершенно для' интегрированного созревания.' Попрежнему
"доцеребральный" комок плоти, приспособленный
лишь для медленного прироста стимуляции 01?аничен"
ных видов и инте^сивностей, младенец уже оставил химический
обмен с маткой ради материнской заботы в
рамках характерной для данного общества системы воспитания.
Как такой созревающий организм продолжает
развертываться, развивая не новые органы, а предписанную
последовательность локомоторных, сенсорных и социальных
способностей, описано в литературе по развитию
ребенка. Психоанализ добавил к этому понимание
" ^олее идиосинкразических переживаний (experiences) и
Конфликтов, через посредство которых индивид становится
отличным от других лицом. Независимо от того,
имеем ли мы дело с формальными, признанными в обществе
характеристиками ребенка, измеряемыми с помощью
специально разработанных тестов (поскольку они
являются очевидными шагами к определенным умениям),
или с его неформальными особенностями/становящимися
предметом открытого восхищения или тайного беспокойства
матерей, прежде всего важно сознавать следующее.
В этой последовательности приобретений важного
жизненного опыта (expriences) здоровый ребенок, хотя
бы при частично правильном руководстве, просто подчи/
няется и, в целом, можно быть уверенным, будет подчиняться
внутренним законам развития, именно, тем законам,
которые^п^енатапьном периоде формировали один
орган после другого, а теперь' создают непрерывный ряд
потенциальных возможностей для значимого взаимодействия
с окружающими его людьми. Хотя такое взаимодействие
широко варьирует в способах от культуры к
культуре (что мы покажем немного погодя), правильный
темп и правильная последовательность остаются решающими
факторами, направляющими и ограничивающими
всю изменчивость.
1йЬак, с точки зрения "экономии либидо" отдельного
я, можно, вероятно, сказать, что у двух наших паю
темп и последовательность дающих начало раз- *
импульсов были нарушены. Эти дети застряли на \
хльной ретенции и элиминации подобно граммопластинке
с поврежденной дорожкой. Они неоно
.регрессировали к младенческим темам и не
[ели неудачу в попытках продвинуться к следуюljreMe
-умению справляться с'любовыо к значимым
i противоположного пола. О любви Энн к отцу по^
1 предположить мощный выброс маниакальной рав
тот момент, когда она отдала три блестящих маигрушечному
отцу; в истории же Питера его фалБ
поведение в отношении няни непосредственно
твовало патогенным событиям. Теория либидо
возможность предположить, что ректальное выi
кала в одном случае и его накапливание в
кишке в другом случае одно время доставляло
( сексуальное удовольствие, которого они те1ись
снова достичь, но из-за несовершенства
юзной системы вынуждены былирегрессиро[е
и прочнее, чем ожидалось. Однако не являс
невинными младенцами, получающими наот
еще невымуштрованного кишечника, Энн
по-видимому, доставляют себе удовольствие в
изгнания ненавистных персон (вспомните, как
ырнула игрушечную мать) и удержания любицелью
того, что они делали, при всех пугаюIX,
было садистическое торжество над родитевшими
управлять ими. Без сомнения, в глазах
"кой девочки наряду со страхом читалось и
когда она ранним утром, перепачканная, сий
кроватке и настороженно ждала появления
1"в отсутствующем выражении лица мальчика
тихое, скрьггое-удовлетворение даже тогда,

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
когда ему было явно не по себе от раздувшегося живота.
Но бедные матери знали из кратковременного и весьма
неприятного опыта, что реагировать на тиранию ребенка
методами, продиктованными раздражением и гневом, означало
бы лишь ухудшить положение. Ибо что ни говори,
а эти дети любили и хотели быть любимыми, несравнимо
предпочитая радость достижения торжеству ненавистной
неудачи. Не принимайте ошибочно ребенка за
его симптом.
Кто-то, возможно, скажет, что дети, испытывающие
такие переживания (experiences), находятся во власти
второй первобытной силы, которая предполагается в психоаналитической
системе вслед за либидо, именно, во
власти инстинкта разрушения, инстинкта смерти. Здесь
я не смогу обсудить эту проблему, так как по существу
она носит философский характер и имеет под собой изначальную
привязанность Фрейда к мифологии первобытных
инстинктов. Введенная им терминология и развернувшиеся
вокруг нее долгие споры затмили собой клиническое
изучение силы, которая, как можно увидеть,
наполняет собой большую часть нашего материала, не
обретая необходимого прояснения. Я- говорю о ярости,
вызываемой всякий раз, когаа действие, важное для ощущения
конкретным человеком собственной власти, наталкивается
на препятствие или сдерживается. Что происходит
с такой яростью, когда се, в свою очередь, необходимо
подавить, и каков ее вклад в иррациональную
враждебность и жажоу разрушения у человека, -очевидно,
один из самых важных по своим последствиям вопросов,
обращенных к психологии.
Чтобы более конкретно определить, какого рода силы
задействованы в данной клинической ситуации, возможно,
полезнее было бы спросить о том, чего же именно мы
вынуждены добиваться. Может быть, посредством прояснения
нашей функции в конкретной ситуации, нам удас1М
в схватку с теми силами, которые мы пытаЯ
бы сказал, что наша задача- восстано(ость
функционирования между больным реи
его родителями, с тем чтобы вместо множества
ых, мучительных и разрушительных попыток конюния
друг друга установилось взаимное регуливозвращающее
самоконтроль и ребенку, и родирецепт
не оправдывает диагноза. Взрослея одно,
члены семьи склонны утрачивать определенное
регулирование как группа. В результате этого
член семьи каким-то образом утрачивал самоь,
соответствующий его возрасту и семейному
Вместо того, чтобы контролировать себя и по'1заимному
регулированию группы, каждый ее член
1^ находил суррогаты управления - области автойсключающие
других. Родители обретали их в лиой
работе и общественной жизни, дети - в единпринадлежащей
им области с виду абсолютной
(.именно, в собственных телах. Аутоэротизм
оружие в этой партизанской войне, поскольку
1ку кажущуюся независимость от утраченной
и с другими. Однако подобная эгоцентричная ^
скрывает истинное положение. Ибо, по-види- )
/чая удовольствие от зон своего тела, ребенок ^
г модусы органа во враждебных фантазиях конния
других посредством полной узурпации с саили
мазохистским акцентом. Единственно этот
от невольный поворот против себя или других,
г орган стать средством выражения и распрост1"грессии
в более обычном и враждебном смысго,
как он происходит, модусы органа являются
х" то есть довраждебными образцами (patteros),
предметов, способами приближения, способавзаимоотношений:
таково значение адгЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество

рессии (ad-gression) до ее превращения в агрессию (aggression).
Родители, которые имеют дело с развитием нескольких
детей, должны жить в постоянной готовности принять
вызов и должны развиваться вместе с ними. Мы
исказим ситуацию, если резюмируем ее таким образом,
будто считаем, что родитель "обладает" такой-то личностью
в момент рождения ребенка и далее пребывает в
статическом состоянии, сталкиваясь с бедным маленьким
созданием. Ибо это слабое и изменяющееся крохотное
существо заставляет расти вместе с собой всю^ семью.
Малютки контролируют и воспитывают свои семьи
не меньше, чем сами подвергаются контролю с их стороны.
Фактически, можно сказать: семья воспитывает малыша
благодаря тому, что воспитывается им. Какие бы
образцы реакций ни задавались биологически и какой
бы график ни предопределялся эволюционно, мы должны
считаться с тем, что существует ряд потенциальных
возможностей для изменения характера взаимного регулирования,
Возможно кому-то покажется, будто я оставляю эту
позицию, так как сейчас приступаю к обзору всей области
того, что Фрейд называл прегенитальными стадиями и
эрогенными зонами в детстве, и попытаюсь перекинуть
мостик от клинического опыта к результатам научных
наблюдений за обществами. Ибо снова намереваюсь говорить
о биологически обусловленных потенциальных возможностях,
которые создаются организмом ребенка. Я
не думаю, что психоанализ способен оставаться работающей
системой глубинного анализа души без его основных
биологических формулировок, как бы часто они,
возможно, ни нуждались в периодическом пересмотре.
В таком случае, по семантическим и концептуальным
причинам, следующий раздел будет самым трудным
как для читателей, так и для меня. Я указал место, тае мы
на этой, клинической стороне берега. Теперь нужюсти
мост, предполагаемый конец которого на дру6epeiy
пока еще не виден читателю.
^ Чтобы облегчить себе задачу, я буду по мере продвивперед
воссоздавать последнюю версию карты пре1льности,
впервые представленную мною на суд
яей более десяти лет назад. Возможно, это также
ит и труд сегодняшнего читателя. Карты, перефраЛинкольна,
- это особая вещь, которая помогает
км людям, которым помогают такие особые вещи.
предоставить читателю полную возможность быть
особой, я постараюсь излагать эту тему так, чтобы
х) вообще доступно пониманию, можно было бы
ь как с картой, так и без нее. Под словом "понять"
ю ввиду, что читатель сможет проверить свои зна-лексикон
на моей фразировке данной проблемы.
самой природе этой проблемы ее описание и оценкны
различаться от наблюдателя к наблюдателю и
иода к периоду. Исходя из наших собственных
№ний и мы пытаемся составить карту-схему пом
хода релевантных событий.
лгия какого рода мы хотим нанести на карту?
ю "нормативны" (в статистическом смысле) эти
? Насколько диагаостичны и прогностичны наши
рассмотрим нормативное поведение маленька
перед зеркалом, изучаемое Гезеллом'. Иснамеревающийся
изучить "перцептуальное,
пьное и приспособительное поведение" ревозрасте
56 недель, поднимает ("умеренно решидвижением")
занавеску с настенного, в полный
перед которым помещен ребенок.
Gesell "An AUas of Infant Behavior", V.l, Yalc university.
Haven, 1934.

Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
Отмечается, что обнаженный маленький мальчик
попеременно рассматривает свое изображение и изобра'
жение исследователя, наклоняется вперед, шлепает ладошкой
по зеркалу, становится на колени, приближается
и отодвигается от зеркала, "прикасается к зеркалу ртом",
резко отстраняется и т.д. Арнольд Гезеял однажды показал
мне серию оригинальных фотографий, не включенных
в "Атлас", где было ясно видно, что пенис мальчика
находился в состоянии эрекции. Однако этот эпизод сексуального
поведения, хотя и отнюдь не анормальный, не
имеет ничего общего с последовательностью эпизодов,
снятых в качестве нормативных. Такое поведение "не
приглашалось" на этот тест, или если можно так выразиться,
явилось без приглашения в чистую и непорочную
компанию. Оно кажется неуместным по культурным соображениям,
потому что к тому времени, когда зоологи
вторглись в сферу человеческой сексуальности, мы не
экспериментировали с сексуальностью. Оно кажется неуместным
и по соображениям систематичности, так как
такое сексуальное поведение случается, но не по графику.
В определенной ситуации оно может появиться, а
может и не появиться; следовательно, оно не "нормативно".
Но, если такое поведение все же случается, да еще в
неподходящий момент, когда кто-то поблизости (мать,
гувернантка) считает, что такого не должно быть, то оно
может (а может и не) вызвать у наблю-давшего сильнодействующую
реакцию, состоящую, возможно, просто в
необычном или смущенном изменении голоса, либо в
обычном, распространенном отношении. Это может (а
может и не) коснуться человека или совпасть с циклом
жизни, который придаст данному событию решающее
значение в отношении ребенка к себе, сексу, миру. И
если такое случится, то психоаналитику могут потребоваться
многие месяцы на реконструкцию, дня которой
любые нормативные схемы оказываются бесполезными.
этот пункт поведения касается области тела, богато
ленной нервными окончаниями и снабжаемой посто"
усложняющимися коннотациями через реакции обой
связи со стороны окружающей среды.
В таком случае то, что мы должны попытаться нанена
карту, представляет собой примерную последовалгость
стадий, во время которых, согласно клиничеси
обьщенным знаниям, нервная возбудимость, атак1
координация "эрогенных" органов и избирательной
{ктивности значимых людей в окружении ребенка легlnoiyr
вызывать решающие (по последствиям) столк130НЫ,
МОДУСЫ И МОДАЛЬНОСТИ
А. РОТ И ОРГАНЫ ЧУВСТВ
Первое такое столкновение случается, когда новоценного,
лишившегося теперь симбиоза с материнотелом,
прикладывают к груди. Его врожденная и боменее
координированная способность регулярно прийъ
пищу через рот отвечает более-менее координияной
способности и интенции груди, матери и общекормить
и заботиться о нем. На этой стадии младеluffler
и любит посредством рта, тогда как его мать
и любит посредством 1руди. У нее это сильно зави*
любви других, в которой она может не сомневатьсамооценки,
сопровождающей акт кормления, и -
ции новорожденного. Для него же оральная зона
ко центр первого и генерального модуса приблиименно,
инкорпорации^ Сейчас младенец зависит
ня (AOT.incorporatio) - включение в свой состав,
Прим. пер.
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
от доставки всех видов "материи" к рецептивным входам
своего организма. По меньшей мере в течение нескольких
недель он способен реагировать лишь там и тогда,
тае и когда вещество вводится в его поле действия. Так
же как теперь малыш расположен и способен сосать подходящие
объекты и глотать любую подходящую жидкость,
ими вьщеляемую, вскоре он оказывается готовым и способным
"вбирать" ("take in") глазами то, что попадает в
его зрительное поле. (Как если бы он был почти готов
удерживать предметы, младенец разжимает и сжимает
кулачок, когда его правильно стимулируют.) Его тактильные
рецепторы также, по-видимому, воспринимают приятное
на ощупь.

Однако все эти готовности весьма уязвимы. Чтобы
его первый личный опыт (experience) мог не только поддерживать,
но и содействовать координации его чувствительного
дыхания и метаболических и циркулярных ритмов,
питание его органов чувств должно иметь правильную
интенсивность и происходить в надлежащее время.
В противном случае его открытость мгновенно сменяется
диффузной защитой. Тоща, хотя и совершенно ясно, что
должно происходить для поддержания жизни малыша
(необходимый минимум питания) и что не должно происходить,
дабы он не умер или не получил сильной задержки
в росте (допустимый максимум фрустрации), существует
увеличивающаяся зона свободы в отношении
того, что может происходить. Различные культуры широко
используют свои прерогативы решать, что считать
рентабельным, а что - совершенно необходимым. Некоторые
народы считают, что малыша, дабы он не выцарапал
себе глаза, обязательно нужно туго пеленать в течение
большей части суток на протяжении большей части
первого года жизни, а также, что его следует качать или
кормить всякий раз когда он захнычет. Другие полагают,
что малыш должен почувствовать свободу своих стропконечностей
как можно раньше, и уж "конечно"
следует заставлять ждать кормления до тех пор, пока
буквально не побагровеет от крика. Все это зависит
главной цели и устройства культуры. Как будет пока[о
в следующей главе, в произвольном с виду многооби
культурного обусловливания есть, по-видимому,
ренняя мудрость или, по крайней мере, неосознаваеспланированность;
фактически, гомогенные культуобеспечиваютв
более поздней жизни противовесы тем
[ым желаниям, страхам и вспышкам ярости, которые
[ провоцировали в детстве. Тоща то, что "хорошо для
енка"гчто может происходить с ним, будет зависеть
того, кем он обязан стать и где.
Однако хотя модус инкорпорации и господствует на
[ стадии, не лишне знать о том, что функционировалюбых
телесных зон с впускно-выпускными отвер[и
требует наличия всех модусов в роли вспомогаых
способов. Поэтому на первой инкорпоративной
и имеет место сжимание челюстей и десен (второй
"поративный модус), отрыгивайте и сплевывание
инативный модус), а также - смыкание губ (ровный
модус). У энергичных малышей можно даже
ить общую интрузивную' тенденцию всего шейноного
отдела - стремление прикрепиться к соску и
бы вжаться в материнскую грудь (орально-интрузивмодус).
Любой из этих вспомогательных модусов
т быть особенно ясно выраженным у одних и окая
едва заметным у других детей; значит, и здесь тамодусы
имеют возможность перерасти в практичессподствующие
из-за недостатка или утраты взаимрегулирования
с источниками пищи и орального
ия.
Интрузия (от nar.intnisus - втолкнутый) - активное внедреЬ
что-либо. - Прим. пер.
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
первая
Взаимодействие одной зоны со всеми модусами схематически
изображено в первом слое нашей карты (рис. 1).
Каждый большой круг символизирует целый организм.
Внутри него мы различаем три зоны: (а) - "оральносенсорную",
которая включает лицевые отверстия и верхний
отдел органов питания; (Ь) - "анальную", то есть
выделительные органы, и (с) - гениталии. Особое значение
здесь придается неврологической связности, а не
анатомической близости: уретральный тракт, например,
- это и часть анальной, и часть генитальной зоны, в
зависимости от задействованных иннервации).

Каждый маленький .кружок символизирует модус
органа:
1 = инкорпоративный 1
2 = инкорпоративный 2
3 = ретентивный
4 = элиминативный
5 = интрузивный
lo О ОС) о
Рис. 1
На первой оральной стадии (1) первый инкорпоративный
модус доминирует в оральной зоне. Однако мы
предпочитаем называть эту стадию орально-респираторно-сенсорной,
потому что первый инкорпоративный модус
в данное время преобладает в поведении всех этих
зон, включая кожный покров в целом. Органы чувств и
кожа восприимчивы и все более требуют подходящей
стимуляции. Генерализация инкорпоративного модуса из
его центра в оральной зоне на все чувствительные зоны
тела изображена обводкой контура большов
квадрате II.
Остальные окружности (2,3,4,5) символизируют вспопельные
модусы: второй орально-инкорпоративный
(сание), орально-ретентивный, орально-э^гаминативи
орально-интрузивный. Эти модусы становятся в
-яли иной мере важными в соответствии с темперагом
.индивидуума. Но они остаются подчиненными
кту инкорпоративному модусу, если только совместс
кормящей матерью регулирование этой зоны не
^цается утратой внутреннего контроля у малыша или
уикциональным поведением со стороны матери.
Примером недостатка внутреннего контроля мог бы
ть пилорический спазм, выталкивающий пищу обвскоре
после всасывания. В таких случаях ораль1ТИВНЫЙ
модус занимает место радом с предано
господствующим инкорпоративным модуиони
вместе систематически входят в опыт грудного
бенца, что при тяжелых формах нарушения и непраиом
отношении к нему может раз и навсеща опредеосновную
ориентацию индивидуума. Возможное поие
- раннее чрезмерное развитие ретентивного
приводящее к смыканию рта, которое превращав
генерализированной недоверие ко всему ^ходящеюскольку
оно не склонно оставаться.
^Примером утраты взаимного регулирования с матем
источником питания служит привычка матери
1вать сосок 1руди, потому что ребенок слишком
его сжал или из-за боязни, что он это сделает. В
случаях оральный механизм вместо того, чтобленно
сосать, может преждевременно развить
кусания. Наш клинический материал часто гоо
том, что такая ситуация служит моделью для
из самых радикальных нарушений межличност16
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
ных отношений. Некто надеется получить - источник
отнимают; в ответ некто пытается рефлекторно задержать
его и потребить; но чем сильнее он его удерживает,
тем решительнее источник удаляется. Однако давайте
оставим клинику и вернемся к нормативному поведению.
По мере расширения пределов сознавания, координации
и отзывчивости (responsiveness) младенец знакомится
с воспитательными шаблонами своей культуры и
тем самым узнает основные модальности человеческого
существования, каждую - в лично и культурно значимых
отношениях. Эти основные модальности прекрасно
выражаются в "бейсикинглиш", который предельно ясен
и точен, когда на его долю выпадает определение интерперсональных
связей. Поэтом^, к великому нашему облегчению,
мы можем воспользоваться здесь запасом простейших
английских слов вместо того, чтобы изобретать
новые латинские комбинации.

Получать (to get) - когда это не значит "достигать,
добиваться" (to fetch) - означает воспринимать и принимать
то, что дают. Получение - первая социальная
модальность, постигаемая в жизни; и она звучит проще,
чем есть на самом деле. Ибо действующий на ощупь и
неустойчивый организм новорожденного узнает эту модальность
только тогда, котаа научается регулировать системы
своих органов в соответствии с той манерой, в
какой материнская среда интегрирует свои методы ухода
за ребенком. Тогда ясно, что оптимальная совокупная
ситуация, подразумеваемая готовностью малыша получать
то, что дают, состоит в его взаимном регулировании
с матерью, которая будет позволять ему развивать и координировать
способы получать по мере того, как она
развивает и координирует способы давать. За эту координацию
существует высшая награда либидального удовольствия-
удовольствия, весьма неполно передаваемог
термином "оральное". По-видимому, рот и сосок -
его лишь центры общей ауры сердечного тепла и взашости,
которой наслаждаются и на которую отзывают;
релаксацией не только эти центральные органы, но и
)в целых организма. Развиваемая таким образом взаимють
релаксации имеет важнейшее значение для первоо1илта(ехрепепсе)
дружественной непохожести. Можно
зать (разумеется, с известной дозой таинственности),
получая то, что дают, и научаясь заставлять дру'
делать для него то, что хотелось бы иметь сделан"
малыш кроме того развивает необходимую основу \
чтобы самому стать тем, кто дает. Когда этого не^ \
1СХОДИТ, ситуация взаимного регулирования распада-\1
на множество разобщенных попыток контролиродруг
друга путем принуждения или фантазии (вмес^"заимодействия).
Малыш будет пытаться посредством
юрадочной активности получить то, что не в состояполучить
главным способом - сосанием. Он станет
ъ себя или считать палец и соску вселенной. Мать,
расслабиться во время болезненной поначалу прокормления
грудью, тоже может пытаться силой
проблемы, упорно вталкивая сосок в рот маили
нервно меняя часы кормления и питательсмеси.
Разумеется, существуют методы облегчения таковооложения.
Можно поддерживать взаимодействие, дамалышу
то, что он способен получить, посредством
ях искусственных сосок, и компенсировать упу?
орально путем насыщения других рецепторов,
) оральных, то есть удовольствием малыша от того,
" держат на руках, согревают, улыбаются и говорят
укачивают и т. д. Мы не вправе позволять себе
пъ нашу коррективную изобретательность. Однанном
случае (как, впрочем, и в любом другом)
l, что если мы потратим совсем немного нашей
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
целительной энергии на продуманные превентивные
меры, то сможем содействовать лечению и сделать егопроще.
Перейдем теперь ко второй стадии, в течение которой
способность приближатъ(ся) более активно и направленно,
а также получаемое от этого удовольствие, растет
и обретает более зрелый характер. Прорезаются зубы, а с
ними - удовольствие кусать за что-нибудь твердое, прокусывать
и откусывать кусочки от чего-либо. В случае
короткой конфигурационной игры (configurational play)
можно увидеть, что модус кусания способствует объединению
ряда других активностей (как это делал первый
инкорпоративный модус). Глаза -поначалу относительно
пассивная система, принимающая впечатления по мере
того, как они поступают - научились к этому времени
сосредотачиваться на объекте, отделять и "выхватывать"
предметы из неясного фона и прослеживать их движение.

Органы слуха так же научились различать значимые
звуки, относить их к определенному месту и направлять
соответствующее изменение позы (подъем и поворачивание
головы, подъем и поворачивание верхней части тела).
Руки научились тянуться, а кисти - схватывать более
целенаправленно.
Вместе со всем этим устанавливается ряд интерперсональных
паттернов, сосредоточенных на социальной
модальности взятия (taking) и удерживания (hoMing оп
to) разных предметов - и тех, что предлагаются и отдаются
более-менее свободно, и тех, которые имеют более
или менее выраженную тенденцию ускользать. По мере
того, как малыш научается менять позы, перекатываться
со спины на живот, приподниматься и садиться в кроватке,
он должен совершенствовать механизмы схватывания,
исследования и присваивания всего, что находится в пределах
досягаемости.
Итак, дополним нашу карту этой второй стадией
:. 2)".
О о OO о
о (^ 0^) о
Рис. 2
На стадии П в оральной зоне доминирует модус 2
юрация посредством кусания). Прогресс при пеот
стадии 1 к стадии П (и затем к последующим
i) представлен на карте движением по диагонали
) и вверх. В данном случае прогресс означает, что
ребенка в подходящее время идет дальше, чтобы
ъ силой второй модус органа, который, в свою
, поведет к интеграции новой социальной модаль-
взятия (taking). Таким образом, новая стадия
ст не зарождение новой зоны или модуса, а лишь
ость узнать их больше на собственном опыте, упъ
ими более координированно и усвоить их соци1
значение с определенной законченностью.
^то если этому прогрессу мешать, ускоряя или заивая
его? Тогда отклонения должны наноситься в
'В первом издании эта карта была организована таким обраобы
ее можно было читать сверху вниз, как печатный текст.
"спин я согласился с многочисленными рекомендациями иэее
строение так" "ггобы карта развмия стала восходящей, полным
деревьям и иллюстрациям эволюционного пронс(ЭТ.Э.)
Эрик Г, Эриксон. Детство и общество
горизонтальном или вертикальном направлениях. Горизонтальное
отклонение (11-12) соответствует преждевременному
продвижению к модусу следуюп^й стадии (рот
малыша вместо того, чтобы сосать без напряжения, крепко
сжимается). Вертикальное отклонение (^-П^ означает
"прилипание" к модусу, который оказался приносящим
удовлетворение. Горизонтальное отклонение приводит
к фиксации зоны, когаа индивидуум держится за получение
оральных удовольствий от особенностей различных
модусов. Вертикальная фиксация - это фиксация
модуса, когда индивидуум склонен чрезмерно проявлять
модус 1 в различных зонах; он всегда хочет получать (to
get), независимо от того, участвуют ли в этом рот и органы
чувств, либо другие отве^ггия, рецепторы или формы
поведения* Данный вид фиксации позже перемещается к
другим зонам.
Однако на этой стадии даже самое доброжелательное
окружение не способно уберечь малыша от травматического
изменения - одного из самых жестоких изменений,
поскольку ребенок еще так мал, а встающие на
его пути трудности обширны. Я говорю об общем развитии
импульсов и механизмов активного хватания, прорезывания
зубов и близости этого процесса к процессу отнятия
от груди и отделения от матери, которая может
вернуться к работе или снова забеременеть.

Ибо именно здесь "добро" и "зло" входят в мир ребенка,
если его базисное доверие к себе и другим уже не
было поколеблено на первой стадии чрезмерно провоцируемыми
или затягиваемыми параксизмами ярости и изнеможения.
Конечно, невозможно знать, что чувствует
младенец, когда его зубы "с трудом пробиваются изнутри",
причем в той самой ротовой полости, которая до
этого времени была главным местонахождением удовольствия
и, к тому же главным образом удовольствия. Невозможно
также узнать, какого рода мазохистская дилемма

122

в результате того, что напряжение и боль, прирежущимися
зубами (этими внутренними дии!),
можно облегчить только кусая еще сильв
свою очередь, добавляет к телесной социдилемму.
Ибо если кормление грудью продолжастадии
кусания (что, в общем, всегда было нормалышу
необходимо научиться сосать не кусая, с
робы у матери не было повода отдергивать сосок от
или раздражения. Наша клиническая работа пока^
что этот момент в ранней истории индивидуума
^быть началом злосчастной разделенности, когда
^обращенный на мучающие ребенка зубы, направпротив
лишающей матери, и ярость, вызванная
А собственного гнева, сливаясь вместе, ведут к
1нию сильного смятения (садомазохистского
О, оставляющего общее впечатление, что когдачеловек
разрушил единство с материнской сресамая
ранняя катастрофа в отношении ицдивисебе
и к миру, вероятно, служит онтогенетичесадом
в библейское сказание о рае, где первые
земле навсегда потеряли право срывать без усииоды,
что были отданы в их распоряжение; они
от запретного яблока и тем самым прогневили
ы должны понять, что огромная глубина, равно
виверсальность этого сюжета, свидетельствуют,
кому, о большей (чем принять считать) важности
Отрезка истории ивдиввдуума. Следует стремиться
такое раннее единство младенца с матерью
4 и приносящим удовлетворение, чтобы маялся
действию этого неизбежного "зла" в
природе умеренно и, по возможности, без
обстоятельств, да еще получая соответствуая
первую оральную стадию, мы говорирегулировании
паттерна ребенка приниЭрик
Г. Эриксон, Детство и общество
мать то, в чем он нуждается, и способов матери (культуры)
давать ему это. Однако есть стадии, отмеченные таким
неминуемым проявлением ярости и гнева, что взаимное
регулирование Ьосредством дополняюшего поведения
не может служить подходящей для них моделью.
Приступы ярости от режущихся зубов, вспышки раздражения
от мышечного и анального бессилия, неудачи падения
и т.д.-все это ситуации, в которых интенсивность
импульса приводит к его собственному поражению.
Родители и культуры используют и даже эксплуатируют
эти инфантильные схватки с внутренними гремлинами
для подкрепления своих внешних требований. Но родители
и культуры должны также отвечать требованиям этих
стадий и заботиться о том, чтобы первоначальная взаимность
как можно меньше терялась в процессе продвижения
от фазы к фазе. Поэтому отнятие от груди не должно
означать внезапной утраты груди и лишения успокаивающего
присутствия матери, если, конечно, культурная ситуация
не является гомогенной, когда можно быть уверенным,
что другие женщины в ощущениях ребенка будут
практически неотличимы от родной матери. Резкая
утрата любви матери, к которой ребенок уже привык, без
подходящей замены, в это время может привести (при
прочих отягчающих условия^ к острой младенческой
депрессии или к неострому, но хроническому состоянию
печали, способному придать депрессивный оттенок все_му
остатку жизни'. Но даже при самых благоприятных
обстоятельствах эта стадия оставляет эмоциональный
осадок первородного прегрешения и осуждения и всеобщей
ностальгии по потерянному раю.

^ В таком случае, оральные стадии формируют у младенца
родники базисного чувства доверия и базисного
'* Рене Спетц (Rene* Spitz) назвал это "анаклитичесхой депрессией".
См. его статьи в The Psychoanolytic Study ofthe Child, Vols. 1IV,
International Univeroty Press, New York, 1945-49.

124

недоверия, которые остаются эндогенным источ:ом
примитивной надежды и обреченности на всем
Протяжении жизни. Они будут рассмотрены позднее в
первого нуклеарного конфликта развивающейся
Б. ВЫДЕЛИТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ
И МУСКУЛАТУРА
При обсуждении самосохранения Фрейд предпола"
что в самом начале жизни либидо связывается с
эебностыо поддерживать жизнь посредством сосания
", что подходит для питья, и кусания того, что годится
1иищу. Но вряд ли простому поглощению шйци есть
 до этой либцдальной потребности. Леви в своих извых
экспериментах со щенками и цыплятами покачто
у этих групп детенышей, помимо простого попения
пищи, существует самостоетельная потребность
ределенном количестве сосания и клевания. Улюживущих
в большей степени благодаря обучению,
инстинкту, предполагается и большая культурная
ячивость в отношении врожденных и приобретенвеличин
потребности. Потенциальные паттерны,
ше не могут быть проигнорированы или сокращены
определенного минимума без риска вызвать неполпюсть,
и которые, с другой стороны, должны осо1фбразом
провоцироваться посредством средовых проф,
чтобы получить полное развитие, есть именно то,
1ш обсуждаем в данный момент. Тем не менее ясно,
тральный эротизм и развитие социальных модально^яполучения"
и "взятия" опирается на потребность
пить, есть и расти за счет всасывания.
:ова же самосохраняющая функция анального
? Прежде всего, вся процедура опорожнения
и мочевого пузыря делается как можно более

125

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
приятной благодаря чувству благополучия (в словесной
форме: "отлично!"). Это чувство с самого начала ^изни
должно компенсировать весьма частый дискомфорт и
напряжения, испытываемые по ходу того, как кишечник
учится выполнять свою повседневную работу. Два усовершенствования
постепенно придают анальному опыту
(experitnces) необходимую полноту, а именно, наступление
более регулярного стула и общее развитие мышечной
системы, которое добавляет ось (dimension) произвольного
расслабления, выпускания и сбрасывания к оси
жадного присвоения. Эти два усовершенствования вместе
говорят о большей способности чередовать удерживание
и выталкивание по желанию. Поскольку речь идет об
анальности в узком смысле слова, на этой стадии очень
многое зависит от того, стремится ли культурная среда
сколько-нибудь серьезно относится к анальной функции.
Как мы увидим, есть культуры, где родители игнорируют
анальное поведение и предоставляют старшим детям отводить
в кусты начинающего ходить малыша, с тем чтобы
его желание соблюдать нормы в этом вопросе постепенно
совпало с желание подражать его старшим провожатым.
Однако наша западная цивилизация предпочла
отнестись к данному вопросу более серьезно, и степень
ее давления на индивидуума зависит от распространенности
нравов среднего класса и идеального образа механизированного
тела. Ибо подобные нравы предполагают, что
раннее и строгое приучение к туалету не только сохраняет
приятной домашнюю атмосферу, но совершенно необходимо
для развития аккуратности. Так это или нет, мы
обсудим позднее. Но, несомненно, среди невротиков нашего
времени есть и компульсивный тип, отличающийся
более механической аккуратностью, пунктуальностью и
бережливостью (в любви так же, как и в испражнениях),
чем это было бы полезно для него, а в долгосрочной перспективе^
и для общества. Дрессура кишечника и моче126

пузыря стала, пожалуй бесспорно травмирующим
игом воспитания ребенка в широких кругах нашего
Что в таком случае, делает анальную проблему столь
хной?
Анальная зона больше любой другой приспособлена
китлению стойкой приверженности противоречивым
)01ьсам, потому что прежде всего она - модальная
(для двух конфликтующих модусов подхода, которые
ны стать сменяющими друг друга, именно, модусов
щии и элиминации. Кроме того, сфинктеры- это
часть мышечной системы с ее общей дуальностью
ста и релаксации, флексии и экстензии. Развитие
юй системы дает ребенку гораздо большую власть
хой в виде умения доставать и держать, бросать и
, приближать к себе и удерживать предметы на
нии. Вся эта стадия, которую немцы назвали ста1
упрямства, становится сражением за автономию. Ибо
ре того, как малыш готовится обрести большую
самость, он описывает свой мир .в категориях "я"
^ "мне" и "мое". Любая мать знает, сколь сговорможет
быть ребенок на этой стадии, если он ре^"по
хочет делать то, что ему вменяют в обязанносЦиако
весьма трудно найти правильный рецепт зась
малыша захотеть сделать именно это. Всем матеиакомо,
как нежно ребенок (находящийся на этой
и развития) прижимается к взрослому и как жесто^ЗДруг
пытается eh) оттолкнуть. В том же возрасте
кдонны копить (тайно хранить) различные предмеибрасывать
их, цепко держаться за свое имущевышвыривать
свои вещи из окна. Все эти на вид
фечивые склонности мы охватываем формулиров^втивно-элиминативных
модусов.
^касается развиваемых на этой стадии новых сомодальностей,
то особое значение придается

127

Эрик Л Эриксон. Детство и общество
простой антитезе отпускания (letting go) и удерживания
(Holding оп)\ их пропорция и последовательность представляют
исключительную важность для развития как
отдельной личности, так и коллективных аттитюдов.
Дело взаимного ре1улирования теперь сталкивается
с самым суровым испытанием. Если внешний контроль
вследствие жесткой или слишком ранней дрессуры будет
требовать лишения ребенка возможности постепенно и
без принуждения освоить управление кишечником и другими
амбивалентными функциями, ^алыш снова окажется
перед необходимостью двойного бунта и двойного поражения.
Лишенный власти в собственном ^теле (часто
боящийся своих фекалий, как если бы они были враждебными
чудовищами, обитающими в его внутренностях)
и бессильным во внешнем мире, он снова .будет вынужден
искать удовлетворения и контроля либо посредством
регрессии, либо посредством фальшивой прогрессии.
Другими словами, ребенок вернется к более раннему,
оральному контролю, т. е. контролю путем сосания пальца
и превращения в хнычащее и требующее заботы существо;
или станет враждебным и назойливым, использующим
свои фекалии в качестве боеприпасов и симулирующим
автономию - способность действовать ни на кого
не опираясь, которую он на самом-то деле не приобрел.
(В двух наших "образцах" патологии мы наблюдали регрессию
к этому положению).
Добавляя анально-уретрально-мышечную стадию к
нашей карте, мы приходим к варианту, изображенному
на рис. 3.
Диагональ протянулась до установления ретентивного
(3) и элиминативного (4) модусов в анально-уретральной
зоне (нижняя часть кругов) на новой стадии Ш. Обводкой
контуров кругов опять показана генерализация на
всю развивающуюся мышечную систему, этих модусов,
которые, прежде чем служить более сложным и разнообР
Q (о)(ф) о
^ о (о)(о) о
^ о OO о
Рис.з

целям, должно быть, приобрели определенную
самоконтроля в отношении дуальной экспрессии,
как отпускание и удерживание. Там, где такой
^_яь нарушен недоразвитиями в анально-уретраль1фере,
создаются прочные акценты на ретенции и/
номинации в самой зоне (спастическая прямая или
эшвая кишка), в мышечной системе (общая вялость
^игадность), в навязчивой фантазии (параноидный
&1раждебных субстанций внутри собственного тела)
ьных сферах (попытки контролирования срелъом
компульсивной систематизации).
уже можно проиллюстрировать клиническое
ЕС этой пока еще незаконченной карты. Выше
1ли, что наш анально-ретентивный пациент
) в раннем младенчестве какое-то время сопрокормлению,
задерживая пищу во рту и вообще
рот. Такое "девиантное" развитие, которое, коt
Могло бы не оставить того серьезного следа, каместо
в данном случае, можно отметить на наобводкой
(П^ ). Мальчик, отказываясь от ломать
(П^), пытался контролировать ситу129
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
ацию посредством ретенции - фиксации модуса, которая
предопределила ему трудный период на стадии Ш,
где в его обязанности входило научиться "отпускать" (to
let go). Однако подлинный кризис возник в то время,
когда мальчик собирался покинуть эту стадию: он регрессировал
и держался изо всех сил.
На карте указаны и другие пути к отступлению, имеющиеся
в распоряжении детей. Модусы Ш^ и Ш, (анально-уретрально-инкорпоративные)
хорошо известны педиатрам,
вынужденным избавлять детей от мелких объектов,
которые они воткнули в анальное отверстие. В уретральной
копии такого поведения в мочеиспускательный
канал вводятся соломинки и тонкие веточки. Подобные
буквальные выражения модуса встречаются, но все же
редко. Более обычны фантазии в этом роде; они могут
подготавливать перверзии. Любая анальная фиксация на
одном из этих модусов особо предрэсположена подготавливать
к гомосексуальному аттитюду с пощ)азумеваемой
идеей достижения вечной любви и контроля путем анальной
инкорпорации. У девочек все обстоит иначе благодаря
тому, что их "хваткости" (graspiness) нет нужды оставаться
фиксированной в пределах рта или извращенной в
области ануса; она вполне способна переместиться к вагине
и господствовать в генитальном поведении. Мы вернемся
к этому вопросу при обсуждении генитальности.
Другой возможный уход "в сторону" - чрезмерное
акцентирование модуса 111^, то есть использование фекалий
в качестве боеприпасов для стрельбы по людям. Это
может принять форму агрессивного испражнения или
скрытого выпускания фекальных масс. Искушение поступать
подобным образом сохраняется и у взрослых в
виде склонности употреблять ругательства, имеющие отношение
к фекалиям - магический способ нападения на
вашего врага и, к тому же, легкий, если вы способны при
этом выйти сухим из воды.

130

Какие прочные качества имеют корни в этой мыо-анальной
стадии? Из ощущения внутренней добюственности
(goodness) вырастает автономия и гор^из
ощущения недоброкачественности (badness) -
и стьщ* Для развития автономии необходимо
проявляемое и уверенно сохраняемое состояо
доверия. Младенцу нужно почувствовать, что
ое доверие к себе и миру (это сохраняющееся
:, спасенное от конфликтов оральной стадии)
поставлено под угрозу внезапным страстным жеиметь
выбор, требовательно присваивать и упрявнять.

Устойчивость должна защищать малыша
потенциальной анархии его пока еще невоспирассудительности,
неспособности удерживать и
ть с разбором. Окружение ребенка должно подать
его в желании "встать на ноги", чтобы малыш
_.ался во власти ощущения, будто он поспешно и
выставил себя на показ (что мы называем стыдом),
p попал в капкан того вторичного недоверия, огля&ия
на прошлое, которое мы зовем сомнением.
^ким образом, автономия против стыда и сомневторой
нуклеарный конфликт, разрешение коготавляет
одну из основных задач эго. .
В.ЛОКОМОЦИЯ И ГЕНЕТАЛИИ
сих пор я не упоминал ни о каких возрастных
х. Сейчас мы приближаемся к концу третьего года
хоща ходьба приобретает легкость и энергичность.
х утверждается, что ребенок "может ходить" знаио
раньше этого срока; но для нас он не вполне
на своих ногах, пока способен лишь в течение ковремени,
с большим или меньшим реквизитом,
ьно хорошо справляться с ходьбой. Мы пола*
только тогаа включило ходьбу и бег в сферу
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
владения, когаа ощущение тяжести остается в разумных
пределах, когаа ребенок способен забыть, что он "делает
ходьбу", и, вместо этого, заняться выяснением того,
что он может делать с ходьбой. Только тогда ноги становятся
интегральной частью его самого вместо того, чтобы
быть приспособленным для ходьбы придатком,
Оглянемся назад: первой промежуточной станцией
была лежачая релаксация. Основанное на опыте младенца
доверие у тому, что основные механизмы дыхания,
пищеварения, сна и т. д. имеют закономерную и привычную
связь с предлагаемой пищей и заботой, предает вкус
развитию умения садиться и вставать на нога. Вторая
промежуточная станция (достигаемая лишь к концу второго
года жизни) - способность сидеть не только уверенно,
не падая, но и не уставая: проявления большой
ловкости, позволяющей постепенно использовать мышечную
систему для более тонкого различения и более автономных
способов отбора и отбрасывания, нагромождения
различных предметов (pilling things up) и разбрасывания
их с силой и меткостью.
Третья промежуточная станция обеспечивает ребенка
умением самостоятельно и энергично передвигаться.
Ребенок не только готов к обнаружению своей половой
роли, но и начинает постигать свою роль в хозяйстве
(economy) или, по крайней мере, понимать, каким ролям
стоить подражать. Еще немного, и он уже может вступать
в *9ПюшеншГсо сверстниками и под руководством
старших детей или специально присматривающих за ним
женщин постепенно включается в детскую политику детского
сада, улицы и двора* Учение носит теперь интрузивный
характер и увлекает его всякий раз новыми событиями
и занятиями. Ребенок начинает остро сознавать
различия между полами. Все это создает сцену для инфантильной
генитальности и первого развития интрузивного
и инклюзивного модусов.

132

о же, инфантильной генитальности суждено
рудиментарной, или перспективой того, что
ярадет. Если ее преждевременное проявление сце&во
не провоцируется особыми фрустрациями или
ыми обычаями (такими, как сексуальные игры в груп,^етская
генитальность, вероятно, оборачивается всего
серией пленительных переживаний, которые досо
пугающи и бессмысленны, чтобы подавляться в
е стадии, названной Фревдом периодом "латент,
то есть длительной отсрочки физического полоэтой
стадии сексуальная ориентация мальчика
[фаллической. Хотя эрекции, бесспорно, случараньше
(либо рефлекторно, либо как явно сексуреакции
на вещи и людей, которые заставляют
испытывать сильные чувства), теперь развивает
шный интерес к гениталиям обоих полов, вместе
[UM, ненаправленным побуждением к совершеовых
актов. Наблюдения за жизнью "примитивнародов
обнаруживают сцены половых сношений
"грех-четырехлетними детьми - сцены, судя по
дующему хохоту, прежде всего игровой имитации.

суткровенные и шутливые действия, вероятно, поР
ослабить напряжение потенциально опасного разконцентрацию
ранних сексуальных импульсов испьно
на родителях, особенно там, где существует
запрет на сообщение подобного желания. Ибо
локомоторному мастерству ребенка и его чув,
вызванному тем, что он теперь большой и
же умелый, как Отец и Мать, наносится
удар очевидным фактом: в половой сфере
ю уступает родителям. И более того: даже в
будущем ему никогда не занять место этого
Зальных отношениях с этой матерью (или
матери в сексуальных отношениях с этим

133

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
отцом). Самые глубокие следствия такого прозрения и
составляют, если воспользоваться термином Фрейда, ЭдиiroB
комплексКонечно,
этот термин запугал дело, поскольку уравнивает
то, что можно предполагать в детстве, с тем, что
можно вывести из истории царя Эдила, Иначе говоря, он
устанавливает сходство между двумя неопределенностями.
Сама же идея заключается в том, что Эдил, по незнанию
убивший отца и женившийся на матери, стал мифологоческим
героем и вызывает сильное сострадание и
ужас у театральных зрителей потому, что занять место
отца и обладать матерью - всем присущее, но запретное
желание*
В повседневной работе психоанализ подтверхздает тот
простой вывод, что мальчики адресуют свою первую половую
любовь взрослым материнским фшурам, которые
иным способом утешали их тела, и что мальчики обнаруживают
первое сексуальпое соперничество с теми, кто
оказывается половым собственником этих материнских
фюур. Другой вывод (к которому ко1да-то пришел Дидро):
если бы маленький мальчик обладал возможностями
мужчины, он бы силой взял мать и убил отца, - свидетельствует
об интуиции и, все-таки, нелогичен. Если бы
мальчик обладал такими возможностями, то не был бы
ребенком и не испытывал бы нужды оставаться с родителями,
а значит, мог бы предпочесть иные сексуальные
объекты. Фактически, инфантильная генитальность находится
под арестом защитников детства и его идеалов и,
отсюда, испытывает серьезные осложнения.
Импрузивный модус, господствующий в большей части
поведения на этой стадии, служит характерным признаком
целого рада конфигурационно "подобных" активностей
и фантазий* Все они включают интрузию (вторжение)
в другие тела посредством физической атаки: вторжение
в уши и умы других людей с помощью агрессивно134
говорения; вторжение в пространство
энергичной локомоции; вторжение в неизблагодаря
неуемному любопытству. В общем, до9
очевидно, что детям на этой стадии половы^
рослых видятся опасными актами взаимной аг^Даже
в тех случаях, когла идет групповая сексу-inpa,
ребенок, по-видимому, интерпретирует поJBCIU
старших членов семьи как интрузивные со
1 мужчины и как инкорпоративные, в паучьей
l ф0 стороны женщины; и это чаще случается тог1"1рослую
половую жизнь окружает темнота, котаа
"дающие се звуки истолковываются как-выражеft,
1огда дети тайком наблюдают менструальную
^тда оии ощущают неприязнь и раздражение у
" удовлетворенных родителей.
приобретают на этой стадии важный опыт в
что должны понять непреложность следуюхота
их локомоторная, умственная и социЮпруэивяость
равным образом увеличивается и
рщскватиа, как.интрузивность мальчиков, у них
ииуки: пениса. Тоща как мальчики имеют этот.

способный напрягаться и понятный орган, у
гор не в состоянии поддерживать мечты о^
равенстве. И груди, как сопоставимо заметих
будущего, у них пока еще не развиты, а
инстинкты переводятся в игровую фанта^ход
за малышами. Там, где нужды хозяйственен
и мудрость ее социального устройства делают
роль и ее особые полномочия и вознаграждения
"и, конечно, все это легче интегрируется и совлекая
сплоченность. В противном случае девоина
развивать, яараду с основными модусайи
яицепции и материнской инклюзии, либо дразую,
цепкую позицию, либо прилипчнзависимую
детскость.

135

Эрик Г. Эриксол Детство и общество
Итак, наша карта близка к завершению (рис. 4 и 5).
На рис. 4 (для мальчиков) и рис. 5 (для девочек) мы добавляем
IV слой -локомоторно-генитальную стадию, на
протяжении которой модус интрузии (5) обнаруживается
в изобилии ходьбы, агрессивном умонастроении и сексуальных
фантазиях и действиях. Оба пола участвуют в
общем развитии локомоторных и интрузивных паттернов,
хотя у девочек паттерны требующей и ласкающей
инцепции (1,2) развиваются в пропорции, определяемой
предшествующим опытом, темпераментом и культурным
акцентом* -
1^ ^ ^ ("К^ 0 ^
IV Ш П 1 ^ (^ С^ 0
Q Q (о)(ф) Я
о О OO о
0 (^ 0^) 0
Рис.4
Рис. 5 показывает психосексуальный прогресс девочки
на IV стадии как частичное возвращение к инкорпоративным
модусам, первоначально развиваемым на оральном
и сенсорном уровнях. Я полагаю, это не случайный
результат нашего метода картирования* Ибо девочка на
IV стадии противопоставляет потенциально более энермышечной
жизни мальчика потенциальность боэго
сенсорного различения и воспринимающих
ающих черт будущего материнства. Она склонеще
более зависимой и более требующей; и,
и, ей позволяют это сделать, за исключением
в, когда культура предпочитает развивать всполй
модус интрузивного и явно локомоторного
(1Уд). Позднее мы вернемся к той общей экспюти,
которая стала уделом женщины вследствие
се генитальных модусов (инцепции, инклюзии)
дальности (инкорпорации).
I^IQOOQI

10100101

^(^O^o
1 2
Рис.5
генитальная стадия добавляет к инвенсоциальных
модальностей обоих полов
^делания" ("roaking") в смысле "занятия чемительно
с целью достижения личного успепреимущества
и т.д.". Нет более простого и

137

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
выразительного слова, которое бы так подходило к набору
перечисленных ранее социальных модальностей. Оно
наводит на мысль о лобовой атаке, наслаждении состязанием,
упорстве в достижении цели, радости победы. У
мальчика сохраняется акцент на "делании" фаллическиинтрузивными
способами; у девочек он раньше или позже
смещается к "деланию" либо посредством приставания
и провоцирования, либо с "помощью" более мяпшх
форм "заманивания в ловушку", то есть посредством делания
себя привлекательной и внушающей любовь. Таким
образом, ребенок развивает предпосылки инициативы,
или необходимые условия отбора целей и упорства в
их достижении*

Однако эта общая готовность к инициативе сразу
встречает своего заклятого врага в неизбежности отсрочивания
и замещения ее сексуального здра; ибо оно оказывается
и биологически незрелым, и культурно отвергаемым
вследствие табу инцеста* "Эдиповы" желания (столь
просто и доверчиво выражаемые в заверениях мальчика,
что он женится на матери и заставит ее гордиться им,
равно как и в заверениях девочки, что она выждет замуж
за отца и будет гораздо лучше о нем заботиться) ведут к
неотчетливым, смутным фантазиям, граничащим с убийством
и насилием. Следствием этого является глубокое
чувство вины - странное чувство, поскольку оно вероятно,
постоянно подразумевает, что ивдиввдуум совершил
преступление, которое, в конце концов, не только
не совершалось, но было в принципе невозможным по
биологическим причинам* Тем не менее, такая затаенная
вина также помогает направить всю силу инициативы и
энергию любопытства на подходящие идеалы и ближайшие
практические цели, на познание мира фактов и методов
делания вещей (а не ^делания" людей).
Все это предполатяст, что вдет поиск устойчивого
разрешения третьего нуклеарного конфликта, именно^

138

между инициативой и чувством вины (мы
его в главе, посвященной эго).
этом заканчивается наше переложение теории
иыюй сексуальности, которая на самом деле явтеорией
прегенитальных ступеней, ведущих к рурной
генитальности. Но мы должны дополнить и
карпу описанием дальнейшего развития* Рбчь пойггарном
генеративном модусе, представляюпредчувствие
того обстоятельства, что геимеет
прокреативную функцию* В четверггельном)
разделе этой главы мы приведем
\"е том, что мальчики отличаются от девочек не
"орпшами, возможностями (capacities) и ролями,
ффичностью субъективного опыта (о чем кли"звестно
и с чем он работает, даже если не всеГ"
как это концептуализировать)* Такая специ^^пыта
- результат работы эго по организации
^ ITC человек имеет, чувствует, предвидит* Тогтаюстаточно
характеризовать пол, указывая лишь
6м различаются мужчина и женщина, хотя такое
"дополнительно подчеркивается культурными
Скорее каждый пол характеризуется уникальнорая
включает и его отличия от противоположно
не складывается из них* В ее основе лежат
виные функции будущего осеменителя и бумцы,
независимо от системы разделения труда
стиля* Здесь модусы интрузии и инклюзии
а, обслуживая произведение и рождение поеное
ка^ты (рис* 4 и 5) предвосхищается руди"гваитальная
стадия"* Дополнительный маленьвнутри
мужского и женского организмов обоновых
модуса: женский генеративный (УЖ)
генеретивный (VM); и передает ту истину,

139

Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
что женская инклюзия и мужская гаг Грузия все больше и
больше ориентируются на смутно угадываемую внутреннюю
потенциальность, именно, на объединение яйцеклетки
и спермы в акте произведения потомства.
Несмотря на то, что наш метод развертывания карты
был аддитивным, как если бы на каадой стадии появлялось
что-то совершенно новое, получивщуюся теперь
полную карту следует рассматривать как репрезентацию
последовательной дифференциации Частей, каждая из
которых существует в некоторой форме с самого начала
и до конца, причем всегоа внутри органического целого
- созревающего организма* В этом смысле правомерно
допустить, что добавленные последними модусы (мужской
и женский генеративный) были центральным, хотя и
рудиментарным фактором на всем протяжении более раннего
развития*.

Итак, наша карта составлена. Многом (и мне в том числе) она
временами будет, вероятно, казаться непривлекательно стереотипным,
шаблонным способом объяснения феноменов развития. Такая стереотипность
до некоторой степени вызвана происхождением этой карты
из клинического наблюдения. Но ведь именно из клинического наблюдения
берет начало и наша книга; и нам не следует слишком
легко отказываться от того, *гго однажды доказало свою полезность
при упорядочивании данных наблюдения.
Если, например, карта изображает инцептивный и инклюзивный
модусы как реставрацию мнюрпортиммых модусов, было бы хорошо
поразмышлять как над социальным, так и над клиническим полгекстом
этого. Ибо подобная реставрация говорит о тенденции к соответствующей
рекапитуляции темы младенческой жмисимостм, как в смысле
(регрессивной) потребности быть зависимым, так и в смысле (прогрессивной)
способности к производящей заботе об иждивенцах. В
некоторых системах культуры эта тенденция, в свою очередь, может
создавапь основу для особенной эксплуатируемости женщины как существа,
которое остается иждивенцем (сохраняет зависимость) и имеет
дело главным образом с иждивенцами; тогда как у мужчины соответствующий
страх регрессивной зависимости может вести к саерхкомпенсации
в неумеренно интрузивных стремлениях. Должно бызгь,
необходимо понять, что это происходит в несознаваемой дифференГ.ПРЕГЕНИТАЛЬНОСТЬ
И ГЕНИТАЛЬНОСТЬ
система должна иметь свою утопию.
психоанализа такой утопией является "гениталь"
Сначала под ней понимали интеграцию прегениl
стадий до точки совершенства- высшей ступеорая
позднее (после пубертата) обеспечивала бы
кных примирения: (1) примирение генитального
иэкстрагенитальных сексуальных потребностей;
мирение любви и сексуальности; (3) примирение
ьных, прокреативных и связанных с продуктивдаом
паттернов.
стически, при близком рассмотрении оказываетвсе
невротики испытывают затруднения в сексу*
диклах: половые расстройства возникают у них,
^оии только делают предложения потенциальным
1р9М,когца начинают, совершают, либо завершают
фЙ акт или когда отворачиваются от соответственlfMrofiOB"
и от партнера. Здесь следы прегениталь^сказываются
наиболее очевидными, хотя и редко
емыми. Невротичцые люди" вместо наслаждения'
зстью генитальных паттернов, в глубине души, вепредпочли
бы инкорпорацию или ретенцию, зли1или
интрузию. Многие другие скорее предпоч1^бпъ
зависимыми или ставить кого-то в зависиить
или погибать, чем зрело любить, - и это
ввдимых невротических нарушений, поддаююй-либо
классификации, диагностике и лече'[.фпместяой
ндентификации* прежде чс^ освобождение от
умости и от потребности эксплуатиросять окажете)* дейюможным.
Насколько применимо понятие выразитель(mode-emphasis)
к неклиническим данным* станет ясно
это раздела этой главы, топи как r его применимоефеноменам
говорится во второй части книги.

141

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
ник). Бесспорно, забавная сексуальная игра лучше всего
подходит для того, чтобы уделить внимание прегенитальным
остаткам. Но взаимоотношения секса и игры^ игры
и работы, работы и секса требуют более позднего и более
обстоятельного обсуждения.
Здесь же нашей картой можно воспользоваться для
классификации направлений нарушения генитальности,
вызываемого прегенитальной девиацией. На рис. 4 модус
фемининной прокреации (УЖ), а также модусы V и V
не следует понимать слишком буквально. Руци менты желания
произвести на свет потомство (= родить) утилизируются
в вдентификации с женщиной и в поддержке
женщины, а также поглощаются в творчестве.-Что касается
рецептивных тенденций, то мужской орган не имеет
морфологцческого сходства со ртом, хотя вокруг и позади
корня полового члена находятся рудименты женского
органа; именно эта зона эротизирована у пассивно-рецептивных
мужчин. В противном случае, вступить во владение
сексуальными остатками инкорпоротивных желаний
мужчины должны рот и анус. Моду^ У" окажись он
доминирующим или столь же влиятельным, как и V^
означал бы акцентирование генитальной рецептивности
- желание получать, но не давать. Тогда как доминирование
V^ указывало бы на "самку" мужского пела (male
"bitch") - например, гомосексуалиста, стремящегося к
половым сношениям с мужчинами с целью (более или
менее сознательной) поймать в ловушку их энергию (poweг).

Модус V^ подразумевал бы ретентивную, a V^ - элимикативную
акцентуацию генитального поведения мужчины^
откуда берут начало такие формы эякуляции, как
задержанная и неполная, преждевременная и "текучая"
("flowing"). Модус V^ уже был охарактеризован нами как
фаллически-агрессивный аггипод. Кроме того, эти девиации
можно проследить в обратном направлении вдоль

142

путей фиксации модуса до других зон, из
они берут начало, и к которым они имеют тенрегрессировать.
Конечно, в зрелой мужской секн
Все эти модусы должны интегрироваться и
господство мужского прокреативного модуса
слой на рис. 5 имеет двойное применеволовой
жизни и к деторождению (и уходу за ре1).
Модус УЖ был сформулирован как господству^опечная
позиция. Модусы V"V^ рассматривались
i наиболее распространенная девиация: относифригидность
в сочетании либо с сексуальной
о (в ее худшем варианте - неспособности от^нитально,
а значит и вознаграждать действия
(, которых, тем не менее, такая женщина требудразня
и провоцируя "избранника"). V^ - это
иость расслабиться настолько, чтобы позволить
качать, дать ему возможность почувствовать увепроявить
всю силу чувств. V^ - элиминативьность
- выражается в частых оргастичес,
которые не складываются в одно адекватйние
(experience). V^ - неперестраиваемая
[ позиция, выражающаяся в исключительно
м эротизме и во всевозможных формах интпринуждения.
VM у женщины -это такая
[ъ вдентифицироваться с прокреативной ролью
и участвовать в ней, которая делает женщину
гим товарищем и уверенным наставником сыIL
тому же у женщин, как и у мужчин, творчество
"деленной пропорции VM и УЖ.
для мужской и женской карт правило гласит:
и, при условии подчинения господствующему
i& же нормальны, сколь и часты. В тех случа^Бвиации
замещают собой нормальный господКояус,
они приводят к несоответствиям в со143
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
вокупном либвдиналыюм хозяйстве, что не может продолжаться
сколько-нибуць долго без существенного искажения
социальных модальностей индивидуума. Это, в
свою очередь, не может происходить слишком часто без
искажения социальной жизни группы, если только группа
не способна, на время, справиться с проблемой посредством
образования организованных подгрупп девиантов.
Однако только ли ради генитальности существует
прегенитальность? По-ввдимому, нет. Фактически, истинной
сущностью прегенитальности, видимо, выступает абсорбция
либвдинальных интересов в раннем столкновении
созревающего организма с иццивидуальным стилем
ухода за ребенком и в преобразовании его врожденных
форм достижения (агрессии) в социальные модальности
определенной культуры.
Давайте снова начнем с того, что, казалось бы, служит
биологическим началом. Когца мы говорим, что животные
обладают "инстинктами", то подразумеваем, что
по крайней мере более низкие в эволюционном отношении
виды располагают относительно ранними, относительно
врожденными и готовыми к употреблению способами
взаимодействия с тем сегментом природы, в качестве
части которого они выжили. Эти паттерны широко
варьируют от вида к виду, но внутри одного вида остаются
чрезвычайно негибкими; животные способны научаться
очень немногому. Здесь приходит на ум история с ласточками
из Англии, которые были завезены в Новую
Зеландию тоскующими по родине эксангличанами. С
наступлением зимы все они улетели на юг и больше не
возвращались, ибо их инстинкты указывали южное, а не
теплое направление. Давайте не забывать, что наши прирученные
животные и домашние питомцы, кого мы так
легко принимаем за мерило животного мира, - это тщательно
отобранные и чистопородные существа, которые

144

служить нашим практическим и эмоциональяуждам
в той мере, в какой мы заботимся о них. То,
они научаются от нас, не увеличивает их шансы
в любом сегменте природы или во всяком взаи
с себе подобными. В данном контексте нас
не столько то, чему может научиться отдель'^ювотное,
сколько то, чему вид способен обучать
молодняк из поколения в поколение.
высших видов животных мы наблюдает разделестинкта
(используемый термин аналогичен тер"разделение
труда"). Здесь речь идет о совместном
вании инстинктивного стремления детеныша к
и инстинктивного предоставления контакта рокоторое
завершает приспособительное функци',
у детеныша. Было замечено, например, что
млекопитающие мотуг научиться дефекации
если мать вылизывает ректальное отверстие своео
было бы предположить, что человеческое
и обучение человеческого детеныша есть просто
форма такой инстинктивной реципрокности.
влечения, с которыми человек появляется на свет,
не инстинкты; равно как и комплементарные влеФ1Х)
матери нельзя считать всецело инстинктивныприроде.
Ни те, ни другие не ::^суг в себе паттеряпения,
самосохранения, взаимодействия с ка"
сегментом природы; их должны еще организодадая
и совесть.
животное, человек ничего не значит. Бессмысюрить
о ребенке так, как если бы это было жив
процессе приручения; или говорить о его инL
как о наборе паттернов, подверженных вторже(мокированию
со стороны автократической среиые
инстишпъ11"_дбдовека^- это фрагменкоторые
собираются, наделяются значениЭрик
Г. Эриксон. Детство и общество
ем и организуются в течение длительного детства методами
ухода за ребенком и его дисциплинирования, варьирующими
от культуры к культуре и определяемыми традицией.
В этом кроется его шанс как организма, как члена
общества и как индивидуума. В этом же заключается и
его ограниченность. Ибо, если животное выживает в тех
случаях, когда его сегмент природы остается достаточно
предсказуемым, чтобы соответствовать врожденным паттернам
его инстинктивной реакции, или коща эти реакции
содержат в себе основы для необходимой мутации,
человек выживает только тогаа, когаа традиционное детское
воспитание снабжает его совестью, которая будет
руководить им, не подавляя, и которая настолько тверда
и одновременно гибка, чтобы приспосабливаться к превратностям
исторической эпохи. Для достижения этой
цели детское воспитание утилизирует те темные инстин'
ктуальные (сексуальные и ахрессивные) силы, которые
наделяют энергией инстинктивные паттерны (животных),
а у человека, именно вследствие его минимального инстинктивного
оснащения, оказываются высокомобильными
и чрезвычайно пластичными^
Здесь мы просто хотим достичь начального понимания
(и согласования) графика прегенитальности и систематической
взаимосвязи ее модусов органа, создающих
ту, базисную ориентацию, которую организм или его части
могут испытывать к другому организму или его частям
и к миру вещей. Наделенное органами существо может
вбирать в себя объекты или другие существа, может
удерживать их или выпускать, а может и само проникать
в них. Существа с органами способны также Выполнять
такие модальные действия с частями другого существа.
Что касается попыток пересмоп?а н прояснения психоаналитической
теории инстинктов, см.: H.Hartman" E.Kris and R.Loewenstein.
The Psychoanalytic Study ofthe Quk^ V. MV. Interoational Universities
Press, New York. 1945.- C.49.

146

дитя за свое долгое детство усваивает эти
физического подхода, а с ними - и модальности
ной жизни. Ребенок научается жить в простран1
в времени, так же как он научается быть организпространстве
- времени его культуры. Каждая
мая таким образом частная функция базируется
рации всех модусов органа друг с другом и с
мира соответствующей культуры.
в качестве частной функции мы возьмем ин[ьную
деятельность, то обнаружим, что она либо
г целое с модусами органа, либо будет искаими.
Мы воспринимаем информационное сообпо
мере того, как мы его принимаем (= инкорпо),
мы интуитивно схватываем то, что кажется засприсвоения;
усваивая такую информацию,
понять ее по-своему, сравнивая с другими
информации; удерживаем одни части сообще(угбрасываем
(= элиминируем) другае; наконец, мы
сообщение другому лицу, в интеллектуальном
которого соответствующее усвоение или оплоповторяется.
И так же как модусы взрослой
ти MOlyr нести более или менее искажающий
ранних опытов модуса органа, так и интеллек"
человека - к радости или к огорчению -
характеризоваться недоразвитием или сверхразвиили
иного из основных модусов. Кто-то набрана
знания столь же жадно, как та коза (персоюов),
которую другая спрашивала, удалось ли
за последнее время свежую книгу. Кто-то засвои
знания в угол и грызет их там, как кость.
превращает себя в склад информации, вообкогоа-либо
переварить ее. Некоторые же
источать и расточать информацию, кото,
и неусваиваема. А интеллектуальные наупорствуют
в том, чтобы их мнения считались

147

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
обязательными, пробивая защичу невосприимчивых слушателей.
Однако все это - карикатуры, лишь иллюстрирующие
тот факт, что не только зрелые половые сношения,
но и любой другой тип связей развивается на основе правильной
(или неправильной) пропорции прегенитальных
модусов органа, и что каждую форму связи можно охарактеризовать
относительной взаимностью модусов подхода
или односторонними формами агрессии. Чтобы установить
конкретную пропорцию, социетальный процесс
использует раннюю сексуальную энергию, так же как
ранние модусы подхода. Он доводит дело до конца благодаря
традиционному воспитанию фрагментарных влечений,
с которыми человеческое дитя появляется на свет.
Другими словами, там 1де фрагменты инстинкта у детеныша
млекопитающих животных собираются (относительно)
более полно за (относительно) более короткое время
посредством инстинктивной заботы со стороны его родителей,
гораздо более фрагментарные паттерны человеческого
дитя находятся в зависимости от предписаний традиции,
которая направляет и наделяет значением родительские
реакции. Исход этого более вариабельного завершения
паттернов влечения посредством традиции (знаменитого
как раз совместными достижениями и изобретательными
специализациями и усовершенствованиями)
навсегаа привязывает ицдиввдуума к традициям и институтам
социального окружения его детства и оставляет незащищенным
перед (не всегда логичной и справедливой)
автократией его внутреннего правителя - совести.
4. ГЕНИТАЛЬНЫЕ МОДУСЫ И
АНСТВЕННЫЕ МОДАЛЬНОСТИ

Эта глава начиналась двумя клиническими эпизодагде
было показано, что зоны и модусы имеют влияна
игру, а также на симптомы и поведение двух ма"ких
пациентов. Я намерен закончить ее результатанаблюдений,
полученных на большой выборке детей
^йс пациентов, а испытуемых, участвовавших в генетиом
исследовании, выполненном в Калифорнийском
ерситете*. К тому же, эти дети вышли из возраста
Десяти-, одиннадцати- и двенадцатилетних, их уже
шивали и наблюдали регулярно в течение десятиле,а
все различные аспекты роста и развития их тел,
ю и личностей тщательно протоколировались. Когаа
рясоединился к проводившей это исследование групчтобы
проанализировать их записи, мы сочли интейым
проверить на большой выборке клиническое ут1Аение,
служащее основанием для таких наблюдений,
^наблюдение игры Питера и Энн, а именно, что на(ение
игры может добавить важные указания (poinк
доступным из других источников данным. Снабдит
ня имеющаяся в распоряжении процедура образцары,
которые могли бы служить реальными ключами
ным, накопленным в отчетах по этому исследоваМожет
быть то, о чем я узнал из историй болезни,
удалось бы применить к продолжающимся истори1зни?
Я установил игровой стол со случайным набором
ек и приглашал участвующих в исследовании мальи
девочек подойти к нему и вообразить что стол -
"W.Macfarlane "Studies in Child Guidance": l. Methodology of
Uection and Organization. Sodety for Research in Child DeveMoMgraphs.
У.Ш, № 6. 1938

149

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
это киностудия, а игрушки - актеры и декорации. Затем
просил их "создать на столе захватывающую сцену из
воображаемого кинофильма". (Каждый выполнял мое задание
в одиночку, т. е. игра была индивидуальной.) Такая
инструкция давалась с целью избавить этих детей,
большинству которых уже исполнилось одиннадцать лет,
от "оскорбительного" предложения играть с ^детским барахлом";
в тоже время предполагалось, что инструкция
такого рода будет достаточно безличным "стимулом" для
нестесненного самосознанием использования воображения.
Но^здесьнас сразу ждал сюрприз: хотя за полтора с
лишним года около 150 детей построили примерно 450
сцен, лишь полдюжины из них оказались киносценами и
только несколько кукол были названы именами конкретных
актеров. Вместо этого дети выстраивали свои сцены
так, как если бы руководствовались внутренним замыслом,
рассказывали короткую историю с более илл менее
увлекательным сюжетом и оставляли меня перед задачей
раскрьпъ, что (если вообще что-то) эти конструкции мопта
"значить". Я помнил однако, что за несколько лет до
исследования детей, коща я испытывал аналогичный метод
на меньшей группе специализировавшихся по английскому
языку и литературе стуцентов Гарварда и Рэдклиффа,
просив их придумать "драматическую" сцену, ни
одна сцена не напоминала творений Шекспира или какого-то
другого драматурга. Судя по всему, такие неопределенные
инструкции действительно совершают то, что поощрение
"свободно ассоциировать" (то есть позволять
мыслям блуждать, а словам течь без самоцензуры) производит
в психоаналитическом интервью, так же как и 'предложение
поиграть - в интервью с детьми" а именно, -
создают тенденцию к появлению с виду произвольных
тем, которые при более тщательном изучении оказываются
тесно связанными с движущими силами истории
жизни конкретного человека. И то, что я стал называть

150

элементами", в данном исследовании часслужило
ключом к искомому значению. Например, один
немногих участвовавших в исследовании цветных маль(к
тому же, самый маленький из них) оказался
венным ребенком, построившим свою сцену под
. Тем самым мальчик представляет полное и оттовриводящее
в уныние доказательство значения своей
бчивой кротости: он "знает свое место". Или возьмем
дственную сцену, в которой стул задвинут под рояль,
что совершенно ясно- никто не играет. Поскольку
роившая эту сцену девочка - единственная испыту,
чья мать была музыкантом, предположение о том,
функциональное значение громких музыкальных звув
се детстве (при подтверждении другими данными)
хуживает нашего внимания, становится праедоподобf.

Наконец, упомянем об одном из главных случаев,
ребенок (девочка) выдает в игре осведомленность в
-то таком, чего, как предполагалось, она не знает. Об
девочке, которая тогца страдала злокачественным
юванием крови и, увы, теперь уже умерла, нам было
ио, будто ей неизвестно, что ее жизнь поддерживатолько
благодаря новому медицинскому препарату,
время еще проходившему испытания. Она оказалась
тгвенной девочкой, построившей руины и поместивв
центре развалин игрушечную "девочку, которая
" ожила после того, как ее принесли в жертву бо
Приведенные примеры не затрагивают трудной проJ
интерпретации бессознательного содержания; они
:о показывают, что подобные сцены достаточно часазываются
тесно связанными с жизнью. Но и это
не будет предметом ближайшего обсуждения. Здесь
юрен рассмотреть лишь проявления силы модусов
а в пространственных модальностях.
Чтобы передать степень моего удивления при обнамодусов
органа среди того, что (в противопоЭрик
Г. Эриксон, Детство и общество
ложность уникальным элементам) я стал называть общими
элементами в конструкциях этих детей, нужно признаться
в том, во что, вероятно, трудно поверить: я ни на
что особенное не рассчитывал и, фактически, был движим
удовольствием от свежести опыта работы с таким
количеством детей, к тому же здоровых. Готовность удивляться
относится к профессиональным качествам клинициста;
ибо без нее клинические "данные" вскоре утратили
бы поучительное качество новых (или правдиво подтверждающих)
находок.
По мере того, как дети - один за другом - сосредоточивались
с ответственностью мастера на своих конфигурациях,
которые должны были стать "совершенно
правильными", прежде чем можно было бы объявить о
выполнении задания, я постепенно начал сознавать, что
приучаюсь ожидать различных конфигураций от мальчиков
и девочек соответственно.
В качестве примера^риводящего нас непосредственно
к модус^ женской инклюзии (IV,), укажем, что девочки
гораздо ::^е мальчиков устраивали комнату в виде расставленной
по кругу мебели, без стен. Иногда такая круглая
конфигурация из мебели подавалась так, будто в нее
вторгается что-то угрожающее (хотя бы и смешное), например,
поросенок (см. рис. 6) или "отец, возвращающийся
домой верхом на льве". Однажды мальчик выстроил
такую "фемининную" сцену с дикими зверями в роли
незванных гостей, и я ощутил неудобство, которое, как
полагаю, часто выдает экспериментатору наличие у него
сокровенных ожиданий. И на самом деле, уходя, уже у
самой двери, мальчик воскликнул: "Здесь что-то не так",
вернулся и с видом облегчения расположил зверей по
касательной к окружности из мебели. Только один мальчик
построил и оставил без изменений такую конфшурацию,
причем дважды* Он страдал ожирением и имел женоподобное
сложение. Когца гормональная терапия на152
^.
-ув
Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
оказываются не требующими слов средством, легко поддаются
подсчету, измерению и сравнению там, где дело
касается пространственной оранжировки. В тоже время,
кубики кажутся настолько безлично-геометричсскими, что
(вероятно) в наименьшей степени подвергаются влиянию
смыслов. Кубик есть кубик и почти ничего, кроме кубика.
Тем более поразительно (если не считать это просто
функцией различия в темах), что мальчики и девочки
отличались друг от друга и по количеству используемых
кубиков, и по создаваемым конфигурациям^

Итак, я решил обозначить эти конфитурации такими
простейшими терминами, как башни, здания, улицы и
переулки, сложные и простые ограды, интерьеры в стенах
и без стен. Затем я дал фотографии игровых сцен
двум объективным наблюдателям', чтобы посмотреть,
смогут ли они согласиться с наличием или отсутствием
таких конфигураций (или их комбинаций). Совпадение
их мнений действительно оказалось "значимым", после
чего, опираясь на оценки наблюдателей (не знавших о
моих ожиданиях), можно было установить, как часто эти
конфигурации встречались в конструкциях мальчиков и
девочек. Здесь я резюмирую в общих словах их выводы
Читатель может принять к сведению, что каждая
упомянутая конфигурация в принадлежащих определенному
полу конструкциях отнимает больше (и часто -
значительно больше) двух третей рабочего времени ребенка,
а оставшаяся треть обычно отводится на особые
обстоятельства, которые нередко демонстрируются, чтобы
"подтвердить правило".
Самым существенным половым различием оказалась
склонность мальчиков сооружать различные строения,
M.P.Hoozik "Sex Differeoott m the Оосштемх of Materials in "e
Play Constluctmu of Pteadotescents", Qud DevetopiMM, ХХП, 15-35.
' Frances Orr and Alex ShemfTs
154 ^
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
кую и прочно сложенную башню, чтобы выстроить окончательную
конфигурацию в виде простого к низкого сооружения
без какого-либо "волнующего" содержания;
другой весьма ненадежно сбалансировал свою башню и
указал на то, что прямая угроза падения и есть "захватывающий"
элемент в его истории (на самом-то деле именно
в этом падении состояла его история). Третий мальчик,
построивший особенно высокую башню, положил у
ее основания игрушечного мальчика и пояснил, что тот
упал с ее вершины; четвертый оставил кукольного мальчика
сидящим высоко на одной из нескольких искусно
сделанных сложных башен, но заявил, что этот " мальчик"
страдал психическим расстройством (рис. 7). Самую
высокую башню построил самый низенький мальчик; а
цветной мальчик, как уже отмечалось, построил свою
сцену под столом. Все эти вариации бесспорно указывают
на то, что переменная "высокое -низкое" является
маскулинной переменной. Изучив рад историей участвовавший
в нашем исследовании детей, я осмелюсь дополнить
этот основной вывод клиническим суждением: крайняя
высота (в сочетании с элементом разборки или падения)
отражает потребность ребенка в сверхкомпенсации
сомнения в собственной маскулинности или страха за
свою маскулинность.
Сооружения мальчиков заключали меньше людей и
животных внутри домов. Скорее они направляли в определенное
русло движение автомобилей, животных и индейцев.
И еще они блокировали дорожное движение: единственный
игрушечный полицейский был как раз той куклой,
которую чаще юего использовали мальчики! (Рис. 8.)
Девочки редко строили башни. А когда строили, то
ставили их на заднем плане, вблизи стены или прямо
прислонив к ней. Самая высокая башня, построенная
девочкой, вообще находилась не на столе, а на полке,
помещавшейся в нише за столом.

156

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
примеру, собака, то это определенно собака мальчика.
Довольно странно Однако что идея вторгающегося живого
существа не приводит к защитному возведению стен или
запиранию дверей. Скорее, большая часть подобных вторжений
содержит алемент юмора и приятного возбуждения.

Простые огороженные места, с низкими стенами и
безо всяких украшений, были самыми многочисленными
среди построенных девочками конфигураций. Однако
такие примитивно огороженные места часто имел^ искусно
сделанные входы-выходы (рис. 9), и это единственный
элемент, который девочки заботливо строят и богато
украшают. Блокирование входа или укрепление (наращивание)
стен, как можно было обнаружить при дополнительном
исследовании, отражает острую Tpeaoly относительной
женской роли.
Самые существенные половые различия в использовании
игрового пространства суммировались в следующих
модальностях. У мальчиков характерными переменоказались
высота, падение, интенсивное движение
животные, автомобили) и его направление по
руслу или задержка (полицейский); у девочек
;кие интерьеры, незатейливо огороженные, от^
отличающиеся мирным характером или подвергся
вторжению. Мальчики украшали высокие стродевочки
- входы (выходы)*
Теперь уже ясно, что пространственные тенденции,
равляющие эти конструкции, напоминают о генитальмодусах
(обсуждавшихся в этой главе) и фактически
одятся в тесном соответствии с морфологией полоорганов.
У мужчины - это наружные половые оргапо
своей природе способные к напряжению и втори
проводящие высоко подвижные сперматозовды;
хины - внутренние органы с вестибулярным про'
ведущим к неподвижно ожидающей яйцеклетке.
г ли это отражением острого и временного акценгва
модальностях половых органов, который возникает
Бствие переживания надвигающегося полового созреi?
Моя клиническая позиция (и недолгое изучение
датических постановок" студентов колледжа) скломеня
считать, что господство генитальных модусов
модальностями пространственной организации отра
тоубокое различие в чувстве пространства у двух
в, и что половая дифференциация как раз и обеспечинаиболее
убедительное различие в принципиальной
с человеческого тела, а оно (различие), в свою очередь,
редаляет биологический опыт и социальные роли.
Конструктивную И1?у можно также рассматривать и
пространственное выражение множества социальных
ещий* В таком случае, склонность мальчика изобнаправленное
наружу и вверх движение - это,
но, лишь иное выражение сознаваемой им обяи
показать себя сильным и ахрессивным, тюдвиж"
везависимым в нашем мире, достичь "положения

158

Эрик Г. Эриксон, Детство и общество
в обществе". Репрезентация интерьеров дома у девочек
(которая имеет ясный антецедент в их ранней игре с
куклами} означала бы тоща, что они сконцентрированы
на предвосхищаемой заботе о домашнем очаге и воспитании
детей.
Однако эта распространенная интерпретация ставит
больше вопросов, чем разрешает. Если сооружая эти сцены,
мальчики думают главным образом, о своих теперешних
и предвосхищаемых ролях, почему кукольные фигурки
мальчиков чаще всего не используются ими? Полицейский
- вот их любимая фигура; хотя можно с уверенностью
сказать: мало кто из них видит себя в будущем
полицейским или считает, что мы ожидаем от них
подобного выбора. Почему мальчики не сооружают никаких
спортивных площадок в своих конструктивных
играх? При той изобретательности, рождаемой сильной
мотивацией, это могло быть посильной задачей, в чем
можно убедиться на примере постройки одного футбольного
поля с трибунами для зрителей и всем прочим. Но
оно было построено девочкой, которая в то время страдала
ожирением, обладала мальчишескими ухватками и
носила "неестественно короткую стрижку", что говорит
об уникальной детерминации в ее случае.

Как уже упоминалось, во время начальных этапов
нашего исследования мир вплотную подошел ко второй
мировой войне, и она вспыхнула. Быть летчиком стало
одной и^ самых сильных надехщ многих мальчишек. Тем
не менее, игрушечному пилоту они отдавали предпочтение
лишь по сравнению с куклой-монахом, да еще пупсом;
тогда как полицейский встречается в их игровых
сюжетах в два раза чаще, чем ковбой - определенно
более близкий ролевой идеал мальчишек американского
запада, ибо именно ему они более всего подражают в
манере одеваться и в привлекательных аттитюдах.
Если главная мотивация девочек состоит в любви и
к их нынешним семьям и в ожидании пособственных
семей в будущем, помимо всех тех
шй, которые, возможно, одинаковы у них с мальто
этим еще не удается прямо объяснить, почему
обносят свои дома редкими и низкими стенами.
к домашней жизни могла бы, предположительно,
результатом как раз прирост высоких стен и заL
дверей в качестве гарантов интимности и безоти.
Большинство кукол-девочек в этих мирных
.играют на фортепьяно или спокойно сидят со свохашними
в гостинной. Действительно ли это можматривать
как репрезентацию желаемого ими по:?
И можно ли считать, что они стали бы делать
нм хочется, когда их просили построить захватыГююосцену?
фортепьянная игра маленькой девочки выгляже
характерной для репрезентации мирного
в конструкциях девочек, как и перекрываемое
им дорожное движение в уличных сценах маль^о
можно предположить, что первая выражает блаWf
внутри ^?.^fli а второе - осторожность на
^Гакой акцент на благополучии и осторожности в
ясную инструкцию придумать "захватываюхену"
наводит на мысль, что в этих реакциях
i динамические переменные и острые конф:хоторые
не объяснить теорией простого соответльтурным
и сознательным идеалам.
ЕЩ мы можем принять признаки модусов органа в
конструкциях как напоминание о том, что наш
1ЫЙ опыт прочно связывается с основной схемой
модусами органа и их анатомическими моделями
&" намек на мужской и женский опыт пространperience
of space). Его основные принципы ста"
если вместо простых конфигураций мы отмеяифахтерные
функции, которые акцентируются в

161

Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
различных способах использования (или не использования)
кубиков. Одни конструкции дороги, туннели, перекрестки)
служат канализации движения. Другие структуры
являются выражением возводящей (поднимающей),
конструирующей и совершенствующей (перерабатывающей)
тенденции. С противоположной стороны, простые
стены включают и огораживают, тогаа как открытые
интерьеры безопасно содержат в себе без необходимости
исключать внешний мир,
Взятые вместе, структуированное пространство и
описанные темы, говорят о том, что именно взаимопроникновение
биологического, культурного и психологического
составляет предмет этой книги. Если психоанализ
и по сей день разграничивает психосексуальное и
психосоциальное, я попытался в данной главе связать мостом
эти два берега.
Культуры, как мы постараемся показать, развивают
биологически данное и стремятся к разделению функций
между полами таким образом, чтобы оно одновременно
было осуществимо в рамкахсхемы тела, значимо для конкретного
общества и выполнимо для ивдиввдуального эго'*

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
'СТВО У ДВУХ ПЛЕМЕН
АМЕРИКАНСКИХ
ИНДЕЙЦЕВ
' Что касается других результатов нашего исследования, то они
освещены в "Sex Differences in the Play Configurations of Pre-Adolescents",
Anurican Journal of Orthopsychiatry, XXI, N4 (1951) [Переработанные
варианты этой статьи опубликованы в "Childhood in Соntemporary
Cultures", Margaret Mead and Martha Wolfenstein, editors,
University ofChicano Press, 1955 и в "Discussions ofChild Development",
V.lll; Tavistock Publications, London, 1958, International Universitics
Press, New York. 1958].
Совсем недавно я имел возможность наблюдать начальные стадии
исследования конструктивной игры у младших школьников в
Индии. Первые впечатления показывают, что хотя общие характеристики
их мира игры заметно отличаются от игрового мира американских
детей (соответственно различиям в социальном мире), половые
различия выражаются пространственными модальностями, описанными
в этой главе. Однако, окончательный ответ должны дать дальнейшие
исследования К.Сарабхаи (Kamalini Sarabhai) и ее коллег в В.М.
Institute (г.Ахмадабад)- (Э.Г.Э.)

162

Закладка в соц.сетях