Жанр: Психология
Избранные работы по социальной психологии
...ается путем взаимного дополнения недостаточности двух или многих
личностей в том или другом отношениях на почве разделения труда.
Но полезность в данном случае является окончательным результатом
сближения, первоначальным же импульсом к сближению может быть только
развитие благоприятной мимико-соматической реакции при взаимных встречах,
о чем речь была выше.
Как известно, П. Кропоткин ^ полагал основу образования соединений
во взаимопомощи индивидов. Однако П. Сорокин признает последнюю за
один из факторов объединения, ничуть не более, но, развивая свои возражения,
он говорит, что как животные, так и люди входят в соприкосновение
не только для взаимной помощи, .но и для "взаимной или односторонней
борьбы и причинения вреда. Лев ищет добычи и входит с ней в соприкосновение,
паразиты взаимодействуют с организмом, которым они живут, и
взаимодействуют с ним временами весьма длительно. Люди общаются друг
с другом и взаимодействуют опять-таки не только на почве взаимопомощи,
но и взаимоистребления и взаимоугнетения (войны, драки, взаимодействие
капиталиста и рабочего рабовладельца и раба, угнетенного и угнетателя и
т. д.)"'^. Все это верно в отношении соприкосновения и взаимодействия,
но о единстве или сообществе в случаях драки, войн и т. п. в сущности не
может быть и речи. Ибо необходимо подчеркнуть, что взаимодействие и
единение далеко нс тождественные понятия.
"Нередко на почве антагонизма идей, - говорит П. Сорокин, - возникают
и более острые формы антагонистического взаимодействия, объединяющие
индивидов в продолжительное, антагонистическое коллективное единство.
Простейший пример такого рода явлений - спор двух противников, доходящий
до драки, свалка в парламенте междучленами различных партий. Более
широкими и продолжительными видами коллективных единств, образуемых
и поддерживаемых антагонизмом идей и убеждений, могут служить: коллективное
антагонистическое единство (взаимодействие) никониан и раскольников,
многолетняя борьба между ними, сопровождавшаяся заточением
раскольников в тюрьмы, их ссылкой и сожжением; вторым еще более широким
и весьма длительным взаимодействием, вызванным и поддерживаемым антагонизмом
идей и верований, служит коллективное единство католиков и
еретиков, преследовавшихся первыми (взаимодействие "святой инквизиции"
и ее верных с вальденистами, альбигойцами, катарами и др., выражавшееся
в войнах, преследованиях, сожжениях еретиков и т. д.), религиозные споры и
войны, объединявшие надолго противников в коллективное единство (например,
борьба католицизма с протестантством) и т. п. ^. В примечании к
этому тексту П. Сорокин поясняет: "Подчеркиваю, что с моей ненормативной
точки зрения, группа взаимодействующих раскольников и никониан - суть
коллективное единство, реальная совокупность, ассоциация "^
Из этого ясно, что П. Сорокин, с одной стороны, термин "единство"
заменяет термином взаимодействия, признавая их как бы однородными
понятиями в данном условном смысле, с другой стороны, под коллективным
единством он понимает реальную совокупность индивидов, ассоциацию антагонистического
характера, следовательно нечто такое, что не имеет ничего
общего с тем "духовным"^ * единством, которое мы понимаем, например,
в случае объединения толпы или какого-либо иного собрания.
"^ См.: Кропоткин П. Взаимная помощь как фактор эволюции. Харьков, 1919.
^" Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. С. 283.
^ Там же. С. 311-312.
"" Там же. С. 312.
98
Само собой разумеется, что в таком антагонистическом взаимодействии
имеется причинная зависимость поведения индивидов, и нельзя не согласиться
с П. Сорокиным, что они должны быть таким же объектом изучения
социологии, как и предметом изучения общественной или социальной рефлексологии.
Но мы все же будем различать коллективное единство от антагонизма
двух или многих взаимодействующих индивидов, ибо существо и последствия
этих взаимоотношений и там, и здесь коренным образом
отличны друг от друга: в одном случае - взаимопомощь, в другом случае
- борьба и взаимное истребление. Безусловно верно положение, что
"индивиды могут притягиваться к индивидам" не только "благожелательными"
отношениями, но и враждой. Но из этого все же не следует, что
согласие и антагонизм вмещаются в понятие "единство"^*. Устранение
этого смешивания избавит нас от тех неясностей, которые естественно
вытекают из него в различных случаях обсуждения коллективных проявлений.
Несомненно далее, что антагонистические и абсолютно враждебные
друг другу группы могут образовывать одно солидарное единство, но это
может быть достигаемо путем насильственного подчинения одной группы
другою и путем насильственного введения мер наказания за сепаратизм и
мер поощрения при исполнении соответствующих мероприятий. Вообще
нередко устанавливается единство на основе соподчинения индивидов, которое
затем становится уже привычным, не возбуждая протеста со стороны
подчиненных, как бывает обыкновенно вначале. В другом случае долговременная
борьба приводит к истощению энергии борющихся, которые
поэтому мирятся друг с другом и затем солидаризуются. Здесь дело идет
о естественном внутреннем торможении, тогда как в первом случае для
одной группы мы имеем торможение внешнего характера. Но тем не менее
и там, и здесь имеется социальная связь между двумя группами,
которая с течением времени может привести и к единству более или менее
реальному или внутреннему, возникающему на почве единства кажущегося,
фиктивного или единства по принуждению.
Итак, единство может быть двух родов: единство внутреннее, или единство
в истинном смысле слова, и единство внешнее - по принуждению или
вынужденное ^*.
Первое может возникнуть на почве солидарности интересов и социального
сходства и на почве разделения труда в случае, если группы, входящие в
единство ^"*, представляются сами по себе самодостаточными, второе-в
силу борьбы и порабощения слабого сильным.
Если толпа предполагает непосредственное объединение преимущественно
мотивного, или, объективно выражаясь, мимико-соматического характера,
в силу чего чем однороднее индивиды по роду своей соотносительной
деятельности, тем скорее происходит объединение и достигается
переход толпы в действие, то собрание, от которого требуется
решение того или другого сложного вопроса, будучи объединено одной
общей задачей, часто даже выигрывает от присутствия разнородных
индивидов, ибо здесь дело заключается не столько в скорости, сколько в
отшлифовке самого решения, обычно многогранного содержания. Вот
почему прения идут оживленнее в том собрании, в котором имеются
представители разных школ и течений, где имеется большее или меньшее
разногласие в мнениях, нежели в том обществе, где все более или менее
солидарны друг с другом.
Как бы то ни было, всякий коллектив предполагает общность интересов
в том или ином отношении, которая и поддерживает единение между членами
7" 99
коллектива ^°. Одни коллективы связываются общим настроением,
развившимся на почве какого-либо события, как, например, толпа; другие
же коллективы связываются одним общим зрелищем, возбуждающим те
или другие эмоции, как театральная публика; третьи коллективы связываются
между собою общими занятиями, как профессиональные союзы; четвертые
коллективы связываются между собою теми или иными экономическими
интересами, каковы, например, банковские и другие кооперативы, синдикаты,
тресты и т. п.; пятые коллективы объединены религиозными целями, как
религиозные общины; шестые коллективы связаны одними и теми же
политическими взглядами, как политические партии, или общей опасностью,
как военные коллективы. Словом, без объединения группы людей в том или
ином отношении немыслим и самый коллектив.
Какие же условия ^* содействуют объединению в коллективе?
Наиболее важным и наиболее удобным способом общения или обмена
мнениями в человеческом обществе, без сомнения, является речь в широком
смысле слова, т. е. устное и печатное или писаное слово.
Бесспорно, что устная речь, дающая возможность личного, обмена
мнениями, сопутствуемого к тому же таким могущественным возбудителем
эмоций, как жесты и выразительные движения, является наиболее важным
средством обмена и общения между людьми. Но ее влияние сильно
ограничивается известными пространственными условиями. Тем не менее
устная речь в известных случаях может быть связующим звеном не только
при личном общении отдельных единиц данной большой группы, но и при
общении друг с другом отдельных общественных групп, так как благодаря
посредникам, послам или делегатам с помощью устной речи может устанавливаться
общение даже между пространственно-разъединенными группами
лиц.
Этот способ посредственного устного общения, бывший в обычае в
старину, применяемый впрочем в известных случаях и ныне (например,
при посылке представителей одной группы к другой), в значительной мере
уступает место в отношении своей практичности писаному или печатному
слову, которое, правда, лишено таких важных сопровождающих элементов,
как жесты и выразительные движения, но которое, имея возможность вызывать
их в читателе, обладает удобствами передачи на громадные расстояния.
Но не одно слово может служить посредником для объединения социальных
групп. Выразительные движения и жесты, несомненно, в этом отношении
имеют немаловажное значение. Действуя непосредственно на человека и
возбуждая подражание, язык жестов в смысле общения иногда оказывается
даже сильнее самого слова, как это можно видеть, например, в возбужденной
толпе.
Несомненно также, что имеются формы объединения социальных групп,
где средством объединения является не столько слово, сколько действие,
возбуждающее эффективное состояние, как это мы имеем, например, в
публике, созерцающей театральное зрелище. Аналогичное явление мы имеем
в молитвенных местах, а иногда и в толпе, где действие нередко является
стимулом для подражания.
Равным образом и в профессиональных группах объединяющим условием
до известной степени является однородная деятельность большинства членов
одной и той же группы.
Сложные согласованные формы движения, как гимнастика, выполняемая
множеством индивидов, или хоровое пение, дающее согласованный голосовой
^° По словам Токвиля, нет общества, которое могло бы процветать, даже просто существовать
без одинаковых верований, потому что без общих идей нет и общего действия, а без
общего действия могут существовать люди, но не общественное тело.
эффект, как известно, уже служат важными средствами социального
объединения^*. Не менее важную объединяющую роль имеют те сложные
формы движений, где разделение различных двигательных ролей как при
игре в театре или разделение труда в производстве преследует определенную
цель - выявить цельное содержание в первом случае и достичь общего
результата труда во втором случае.
Нет надобности говорить, что имеются тысячи других форм движений
как раздражителей, с помощью которых устанавливается взаимодействие
двух и более лиц. Когда это взаимодействие оказывается полезным, оно,
само собой разумеется, взаимно объединяет взаимодействующих лиц, тогда
как взаимодействие, оказывающееся для одной стороны, а тем более для
обеих сторон, вредным, приводит к разъединению или отталкиванию и, если
то или другое из этих взаимодействий удерживается в течение того или
другого времени, то этим оно обязано той или иной форме принуждения.
Вследствие этого с устранением последнего естественно распадается и
объединение. Пример из государственных отношений: Россия и Финляндия
или Россия и Польша, Англия и Ирландия и т. п.
К числу раздражителей, устанавливающих взаимодействие между людьми,
а часто и объединение, относятся также предметы, которые могут иметь
эмблематическое, а нередко и символическое значение. Сюда относятся,
например, мундир, знаменующий принадлежность к определенной чиновной
касте, тот или другой знак, обозначающий принадлежность к определенному
кругу лиц и т. п. Но и другие предметы материальной культуры, как
памятники, дворцы, храмы, даже предметы домашнего быта и обстановки,
короче, все предметы материальной культуры, все, что является результатом
творческой деятельности человека, служат посредниками взаимодействия и
объединения людей. Они "являются настоящими посредниками между
людьми: одним они дают возможность запечатлеть, закрепить результаты
своей работы, своих актов; другим, для которых они являются раздражителями,
воспринять эти результаты и реагировать на них. С этой точки зрения
к предметным проводникам могут быть причислены и люди посредники,
передающие раздражение одних людей другим. Отличие их от других предметов
в том, что они являются самодвижущимися предметами. Поэтому их
можно называть двигательно-предметными проводниками" ^. Вряд ли нужно
говорить здесь, что посредническая роль людей является много большей,
нежели просто "двигательно-предметных проводников". Не говоря о неподходящей
терминологии проводника для раздражителя, несомненно, что человеческий
язык в отношении посредничества между людьми делает гораздо
больше, нежели роль самого человека как самодвижущегося предмета. П.
Сорокин, говоря о людях как контактных звеньях цепи проводников, дает
яркие примеры посреднической роли людей в отношении взаимодействия.
"Раздражение, исходящее от одного индивида, сначала передает один проводник,
в дальнейшем это раздражение переходит к другому проводнику, от
этого к третьему и т. д., пока... не дойдет до человека-адресата^.
Нельзя при этом не принять во внимание, что самое действие раздражителя
в этих случаях в значительной мере зависит от личности, служащей
посредником, от личного опыта в прошлом, от его воззрений и склонностей,
благодаря чему и воспринимание и отношение к предметным раздражителям
у каждого посредника может оказаться совершенно особым, "своим". Отсюда
являются всевозможные искажения первоначального факта раздражителя до
неузнаваемости. Эти искажения объясняют нам генеалогию слухов и легенд,
^ Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. С. 139.
^ Там же. С. 142.
приобретающих нередко поистине фантастический и даже чудовищный хпрактер^*.
Из всех предметов обихода наиболее деятельными раздражителями,
приводящими к взаимодействию и объединению между людьми, без всякого
сомнения являются деньги как установленная мера ценности различных
предметов и, когда нужно, замещающая их, а, когда нужно, их вновь восстанавливающая
путем покупки. Но П. Сорокин прав, когда он подчеркивает
особую рельефность семейных, религиозных и государственных реликвий:
"семейная реликвия, например, локон матери, это священный предмет;
передавая его из поколения в поколение, тем самым передают раздражитель,
который будет говорить: и о славе семьи и о ее чести, будет вызывать
упреки в душе недостойного потомка, гордость в душе достойного: короче,
этот локон является подлинным проводником, соединяющим прошлое с
настоящим, настоящее с будущим. Тоже mutatos mutandums можно применить
и ко всем остальным предметным проводникам"^.
Взаимодействие и общение между людьми может быть непосредственное
и опосредованное^*. Когда люди взаимодействуют без какого-либо посредника
при участии своих органов движения, с одной стороны, и
воспринимающих органов, с другой стороны, мы можем говорить о непосредственном
взаимодействии и общении "°*. Во всех других случаях мы
имеем взаимодействие и общение опосредованное. Последнее может осуществляться
при посредстве писем, телеграмм и каких-либо знаков, пальцевой
азбуки глухонемых, например, при посредстве передачи цветов, тех или
других предметов и т.п. Не менее важным посредником взаимодействия и
общения являются звуковые аппараты в виде, например, телефона, музыкальных
инструментов и т. п. Осязательными посредниками являются: азбука
слепых, разные формы прикосновения, поцелуи и другие формы ласки,
половое общение, побои и другие механические воздействия, тепловые и
электрические раздражения и т. п. Обонятельными посредниками являются
разного рода душистые вещества, вкусовыми - пищевые продукты и другие
вкусовые вещества ^*.
Заслуживает внимания, что посредники могут объединять людей, не
только находящихся на огромном расстоянии друг от друга, но и живущих
в разных эпохи. Папирусы, памятники древности, археологические находки
разве не объединяют нас с людьми, жившими в древние века и даже в
доисторическое время? Точно также памятники искусства и даже всякого
рода сооружения могут быть посредниками взаимодействия и общения между
людьми, принадлежащими разным народам и разным эпохам ^*.
Вообще пределы взаимодействия между людьми и объединения их при
участии посредников раздвигаются до необычайных пределов: "я взаимодействую
с моим другом, живущим в Америке, - говорит П. Сорокин. -
Сегодня я получил от него письмо; этот "раздражитель" заставил меня
выполнить ряд актов: написать ответ, сходить в магазин и купить для него
нужную книгу, идти на почту. Письмо его, кроме того, меня "страшно
обрадовало". Короче, мой друг, живущий в Америке, определенным образом
обусловил мои переживания и поступки... Таких фактов, как известно,
ежечасно совершается бесконечное множество. Ученые, журналисты, газетчики,
промышленники, правители и т. д., сплошь и рядом разделенные
громадным пространством, общаются и взаимодействуют друг с другом. Из
тех же фактов обыденной жизни известно, что люди могут находиться в
процессе взаимодействия, несмотря на время, лежащее между ними. Вчера
ко мне заходил дворник и, не застав меня дома, передал прислуге, чтобы
я представил карточку об явке на учет. Сегодня мне пришлось почти целый
^ Там же. С. 140
день провести в хлопотах по этому делу. Это значит, дворник обусловил
мое поведение и переживания несмотря на то, что я его не видел и пришел
к себе несколько часов спустя после его посещения.
Более того, может быть взаимодействие между живыми и мертвыми
^""*. Спенсера и Маркса уже нет в живых. Между тем они продолжают
влиять на множество людей нашего времени и влияние их едва ли
скоро прекратится и в дальнейшем. Своими работами, дошедшими до нас
в виде книг, они вызывают ряд переживаний и действий у многих лиц.
Умерший т. Х своим завещанием обусловливает ряд переживаний и
действий у многих индивидов: наследников, душеприказчиков, нотариусов,
судей, членов университета, которому он завещал свою библиотеку, членов
приюта, в пользу которого он сделал отказ и т.д. Из этих фактов ясно,
что фактически ни пространство, ни время не являются препятствием
для взаимодействия между людьми ^ и все это благодаря участию тех
или других посредников, которые П. Сорокин, с нашей точки зрения, как
упомянуто, не совсем удачно называет проводниками. Письмо, книга, телеграммы,
завещательный акт, древняя статуя как передатчик жизни
древних, те или иные символические знаки и т. п.- все это суть посредники
взаимодействия, а не проводники его, к каковым можно
относить среду вообще или ту или иную энергию, в частности, например,
звуковую, электрическую и т. п.^*.
В процессе объединения народных масс в одну социальную группу играют
роль три главных воспринимающих органов: осязание, зрение и слух*.
По словам Гюйо, "прикосновение есть самое первобытное и самое верное
средство, чтобы привести в общение, в гармонию и социализировать две
нервные системы, два сознания, две жизни" ^.
Точно так же Тард придает в толпе большое значение взаимному прикосновению
или трению (сталкиванию по Сидису), которое действует взаимно
электризующим образом. Объединяющее значение прикосновения известно
и из состояний взаимной любви, которая неизбежно требует при своем
проявлении взаимного прикосновения. Точно так же взаимное прикосновение
действует ободряюще при нападении, связанном с опасностью, поощряет к
обороне в случаях нерешительности и действует успокаивающе в случаях
несчастия или бедствия. С другой стороны, взаимное соприкосновение содействует
однородным движениям, в чем легко убедиться при ходьбе или
беге, при держании друг друга за руку, а также в танцах и акробатических
упражнениях. Отсюда ясно, что чем теснее толпа, тем легче она объединяется,
что проявляется в однородных движениях и криках. Даже стоячее положение,
дающее возможность более тесного сплочения и большего соприкосновения,
при относительной свободе движения способствует большему объединению
народных масс.
Зрение также является верным пособником объединения народных масс.
По Гюйо, восприятие движения или чувства у других вызывают отзвук в
нас самих. Здесь выдвигается принцип подражания во всей силе. Мимика
эффекта одного вызывает такой же эффект в другом. Жест вожака в известных
случаях может иметь магическое влияние. Наконец, всем известно заражающее
влияние движений. Многие ли из танцоров в состоянии воздержаться
при виде увлекающего танца кого-либо из толпы.
Всякому известно как мерные маршевые движения войск увлекают за
собою часть зевак и мальчишек, идущих вслед за ними с тем же темпом
движений. Наконец, движения капельмейстера, как известно, имеют руководящее
значение для всего оркестра или хора.
"" Там же. С. 116-117.
^ Гюйо Ж. М. Искусство с точки зрения социологии. СЦб., 1891. С. 3.
Даже в мире животных проявляется руководящая роль движения для
всего стада, ибо те или другие движения вожака вызывают путем подражания
подобные же движения в других представителях стада. Общеизвестна
также семейная передача друг другу характера, жестов, почерка, привычек
и т. п.
Наконец, движение привлекает сосредоточение, а это обостряет впечатлительность.
Возьмите молодого котенка и посмотрите, как он сосредотачивается
и следит за каждым движением свернутой бумажки и как безразлично
он относится к той же бумажке, коль скоро она остается неподвижной.
По словам Моргана, и новорожденные птенцы "инстинктивно хватают
червя не потому, что это червь, а потому, что это маленький движущийся
предмет", ибо, по словам того же автора, "если двигать пищу перед новорожденными
птенцами, то они скорее обратят на нее внимание".
Отсюда ясно, какая роль в толпе выпадает на роль движения, жестов,
мимики и действий ее вожаков и героев, возбуждающих сосредоточение и
тем обостряющих впечатлительность, с одной стороны, а с другой - побуждающих
в других случаях к слепому подражанию.
Заразительная сила действий в толпе общеизвестна. Человек, возбуждающий
против себя злобу толпы, мог бы спастись, если бы стоящий вблизи
его сосед не ударил его. Это служит сигналом - на него тотчас же набрасываются
и самосуд толпы имеет свою жертву ^"*.
Еще большую роль в объединении народных масс играет орган слуха.
Прежде всего при посредстве слуха устанавливается однородность движения
массы лиц. Достаточно указать на роль музыки в маршах, танцах и массовых
гимнастических упражнениях. Такое же значение имеет пение в рабочих
артелях.
Значение музыки в объединении индивидов сказывается и там, где
толпа в ней активно не участвует, а только ее слушает. Когда артист
играет Мусоргского или Скрябина, с физической стороны дело сводится к
тому, что его пальцы, двигая смычком по разным струнам скрипки, вызывают
в них колебание, которое посредством колебаний воздуха достигает
органа слуха и возбуждает здесь колебания в форме нервной волны,
направляющейся к слуховым областям коры. Последние же посылают
обратные волны к периферии и внутренним органам, приводящие к определенной
мимико-соматической реакции и возбуждают ряд других умственных
сочетаний. Эти-то нервные волны у слушателей, будучи вызываемы
одинаковым посредником, и объединяют массу лиц, слушающих
артиста. Они получают один и тот же заряд физической энергии и, хотя
эффекты этого заряда в силу различия индивидуальностей не вполне
одинаковы, но то обстоятельство, что имеется нечто общее в мимико-соматической
реакции у всех индивидов, служит к общему объединению и
приводит к взаимодействию при помощи того же посредника как между
собою, так и с давно умершими композиторами.
С другой стороны, голос имеет значение средства, возбуждающего сосредоточение
в наибольшей мере. Достаточно, чтобы во время полной тишины
раздался шорох, чтобы глаза всех были направлены в его сторону.
Также и крик или возглас среди массы даже шумно говорящих людей
привлекает общее сосредоточение и тем самым обостряет впечатлительность
толпы.
С другой стороны, голос возбуждает подражание, действуя наподобие
заразы. Всем известно, как трудно удержаться человеку от присоединения к
общей хоровой песне. Также и в толпе при нарастающем настроении выкрики
или лозунги действуют наподобие заразы и их начинают произносить все
или многие из присутствующих.
Особенно важным нам представляется заражающее влияние голоса на
толпу, способствующее ее объединению. Даже интонация в голосе вожака
играет большую роль в смысле влияния на толпу.
Но гораздо более важное влияние в смысле объединяющего фактора
имеет все же слово, внушающая роль которого подробно оценена мною в
книге "Роль внушения в общественной жизни" (СПб., 1898) ^. Всем известно,
что в человеческом обществе главным образом путем слова и
организуются собрания. С другой стороны, в самих собраниях так называемые
зажигательные речи вожаков действуют не только возбуждающе на
состояние толпы, но и объединяюще, ибо в общем настроении и заключается
объединяющий фактор. О роли слова в этом отношении речь будет
еще впереди.
Помимо того и организация народных масс, приводящая к сплочению
и правильной организации их деятельности, происходит опять-таки при
посредстве словесной или письменной речи*.
В связи с вышеизложенным становится понятным, почему общая жизнь,
общая работа, общая деятельность и совместно перенесенные невзгоды или
радости жизни все своим существом служат к объединению коллектива. Так,
известно, какое огромное значение имеют в этом отношении школы учреждения,
общежития и пр.
Нельзя не от
...Закладка в соц.сетях
