Жанр: Политика
Современные международные отношения
...ронних усилий в этой области.
Следует отметить и внерегиональные связи Группы Рио, в частности регулярные
встречи министров иностранных дел стран-членов с представителями Европейского союза.
Так, на встрече в феврале 1998 г. было принято решение о проведении в июне 1999 г. в Риоде-Жанейро
первой встречи глав государств и правительств Группы Рио и Европейского
союза, которая должна была поднять трансатлантический диалог на более высокую ступень.
В деятельности Группы Рио проявилась и еще одна весьма характерная черта. Испытывая
мощный нажим со стороны администрации Б. Клинтона по вопросу о поддержке силовой
акции НАТО против Югославии, представители Бразилии и Аргентины- на тот момент
непостоянных членов Совета Безопасности ООН - проголосовали против предложенной Россией
30 марта 1999 г. резолюции, требовавшей прекращения бомбардировок и возобновления
переговорного процесса. Тем не менее Группа Рио, где роль этих двух государств весьма
существенна, спустя неделю выступила с совместным заявлением по Косово, в котором отметила,
что НАТО действовала в обход ряда статей Устава ООН, и выразила озабоченность
по поводу воздушных налетов. Этот эпизод наглядно показал, насколько увереннее чувствуют
себя латиноамериканские государства, выступая совместно, чем оставаясь "один на
один" с Соединенными Штатами.
Отмеченная выше тенденция к расширению сферы внешнеполитической активности
латиноамериканских стран в середине 90-х годов нашла выражение в активизации связей с
бывшими метрополиями - Испанией и Португалией. С 1991 г. стали проводиться ежегодные
встречи глав государств и правительств стран Латинской Америки, Испании и Португалии.
Их повестка постоянно расширялась, включая в себя практически весь спектр проблем современных
международных отношений. В этом плане показательна шестая по счету встреча
в верхах в ноябре 1996 г. в Сантьяго и Винья дель Map (Чили). Она прошла под флагом необходимости
демократизации нового, постконфронтационного миропорядка. В заключительной
декларации, в частности, было отмечено, что в условиях глобализации мирового
развития, растущей взаимозависимости особое значение обретает приверженность государств
к демократическим ценностям.
Ибероамериканское взаимодействие не сводилось лишь к политическому диалогу. На
предшествовавшем пятом саммите в Барилоче (Аргентина, 1995 г.) страны сообщества учредили
постоянную систему сотрудничества, нацеленного на осуществление совместных программ
в области науки и техники, образования, проблем мегаполисов, поддержки индейских
народностей и др.
Особенностью ибероамериканских форумов стало участие в них Кубы. Это существенно
расширило сферу диалога с Ф. Кастро, в частности, по вопросам "реинтеграции" Кубы
с Латинской Америкой после окончания холодной войны. Одновременно в рамках встреч на
высшем уровне рядом государств ставился вопрос о необходимости политической либерализации
на острове. Вместе с тем на ибероамериканских саммитах неоднократно принимались
достаточно резкие по форме резолюции, осуждающие ужесточение Соединенными Штатами
торгово-экономических санкций против Кубы.
На очередной встрече в верхах в г. Порто (Португалия, октябрь 1998 г.) президенты
ибероамериканских стран приняли специальное обращение к "большой семерке", а также к
международным финансовым организациям взять на себя часть ответственности за финансово-экономический
кризис в Латинской Америке и обеспечить "прозрачность" механизмов
глобального финансового регулирования. Участники совещания вновь высказались против
практики дискриминационных мер, и в первую очередь Закона Хелмса-Бертона. Там же, в
Порто, Гавана была официально провозглашена в качестве места проведения ибероамериканского
саммита в 1999 г.
На встрече в Порто произошло еще одно знаменательное событие. Президент Перу А.
Фухимори и президент Эквадора X. Мауад официально провозгласили завершение длившегося
более полувека территориального спора между двумя странами по поводу прохождения
границы на участке протяженностью в почти 100 км. Напомним в этой связи, что перуаноэквадорский
спор, возникший после передела границы в результате войны между двумя государствами
в 1941 г., на протяжении всей второй половины XX в. неоднократно приводил к
вооруженным конфликтам между двумя странами и не без оснований считался одним их самых
трудноразрешимых в регионе.
Относительно новым направлением внешнеполитической активности ведущих государств
континента стал Азиатско-тихоокеанский регион (АТР). Если в предшествовавшие
десятилетия деятельность латиноамериканских стран в этом регионе в основном сводилась к
борьбе за прекращение Францией ядерных испытаний в Южной части Тихого океана, а также
защите рыболовных ресурсов своих прибрежных вод, то в 90-е годы на первый план вышло
стремление подключиться к новому интеграционному полюсу, формирующемуся в АТР.
Своеобразным признанием растущего влияния ведущих латиноамериканских государств в
мировой политике в целом и расширения их связей со странами региона стал прием Мексики
и Чили в качестве полноправных членов в Ассоциацию азиатско-тихоокеанского экономического
сотрудничества (АТЭС). В 1997 г. в эту организацию была принята Перу. Напомним,
что АТЭС в последние годы превратилась в орган, координирующий создание в АТР открытой
многосторонней системы свободной торговли и инвестиций.
С начала 90-х годов происходило становление российско-латиноамериканских отношений.
В первые годы оно носило достаточно противоречивый характер. Провозглашенный
в тот период курс на "стратегическое партнерство" с Соединенными Штатами, а также поспешный
"уход с Кубы", выразившийся в свертывании экономических связей , голосовании
в 1992г. в ООН за резолюцию, осуждающую нарушение прав человека в этой стране, а также
ряде других недружественных акций по отношению к своему бывшему союзнику, интерпретировались
в регионе как утеря интереса России к Латинской Америке.
Однако были и объективные факторы, затруднявшие развитие отношений в те годы. К
ним в первую очередь следует отнести выявившуюся разнонаправленность в целом схожих
процессов внутренних реформ в России и ведущих государствах региона. В то время как
Россия во многом в результате примененной в 1992г. "шоковой терапии" все глубже погружалась
в беспрецедентный по масштабам социально-экономический кризис, такие государства,
как Мексика, Бразилия, Аргентина, Чили, успешно проводили масштабную
приватизацию, привлекали иностранный капитал. Более того, эти государства неоднократно
ставились в пример России. Так, на встрече "большой семерки" в 1992 г. Дж. Буш предложил
России "учиться" у Мексики. Все это порождало в регионе иллюзии не только быстрого
присоединения к Северу, но и изменения весовых категорий в отношениях с Россией.
Отдельные внешнеполитические акции, предпринятые в те годы, - визит в страны региона
вице-президента А. Руцкого (1992г.) и визит Председателя Федерального Собрания В.
Шумейко (1994 г.) - не дали ощутимых результатов, так как по сути свелись к ознакомительным
мероприятиям, а не к продвижению конкретных проектов сотрудничества.
И все же, несмотря на не слишком успешный старт и целый ряд факторов, объективно
ограничивавших активное начало в политике России в этом регионе, у российсколатиноамериканских
отношений уже к середине десятилетия обозначились перспективы, далеко
выходящие за рамки протокольных связей.
Речь идет о значительно расширившейся общности стратегических целей и интересов
России и ведущих государств Латинской Америки, вытекающей из того обстоятельства, что
и Россия, и большинство стран региона оказались в одной переходной фазе развития и в долгосрочной
перспективе решают однотипные задачи модернизации на основе формирования
гражданского общества и рыночных реформ. Общие парадигмы развития создают принципиально
иное поле для партнерства, тем более что исчез мощный идеологический барьер,
существенно осложнявший отношения между сверхдержавой Востока и хрупкими демократиями
Западного полушария.
Россия и такие латиноамериканские гиганты, как Бразилия, Аргентина, Мексика, приобрели
сходные позиции в системе мирохозяйственных связей. Более того, по своему реальном
весу в мировой экономике они оказались соизмеримыми величинами. Наряду с Китаем и
Индией они составляют группу стран-гигантов, идущих вслед за "большой семеркой". Отсюда
вытекают и общие вызовы безопасности, и, соответственно, новые возможности партнерства.
Речь идет, в первую очередь, об опасности маргинализации в нарождающемся мире
мегаблоков. В меньшей степени Мексика, а в большей - государства юга континента, так же
как и Россия, оказываются в геостратегическом плане вне трех основных полюсов мирового
развития - североамериканского, тихоокеанского и западноевропейского. Другой базисный
фактор, расширяющий поле для партнерства, - общая незаинтересованность в однополюсном
миропорядке и стремление к неконфронтационному сдерживанию гегемонистских устремлений
в политике Соединенных Штатов. Государствами Латинской Америки в этой области
накоплен большой опыт. Россия, как известно, в 90-е годы неоднократно испытывала на себе
"силовые приемы" Вашингтона.
Наконец, в 90-е годы выявилась, хотя пока недостаточно реализовалась на практике,
взаимодополняемость экономик России и ведущих государств Латинской Америки. Несмотря
на все сложности, связанные с периодом становления отношений в экономической области
и, в частности, с переходом на иные, соответствующие современному этапу формы
делового сотрудничества, Латинская Америка в 90-е годы оказалась тем регионом, где российский
экспорт рос наиболее динамично (в среднем на 30 % в год в 1994 - 1996 гг.; в 1996 г.
он превысил 4 млрд. долл.).
Немаловажную роль в использовании благоприятных условий для партнерства сыграла
происшедшая в середине десятилетия корректировка внешнеполитического курса российского
руководства, направленная на ликвидацию образовавшихся диспропорций и более
многопрофильную включенность России в международные отношения.
Важную роль в этом плане сыграл визит министра иностранных дел РФ Е.М. Примакова
в Мексику, на Кубу и в Венесуэлу в мае 1996 г. В ходе поездки не только состоялся
столь необходимый сегодня политический диалог, но и были подписаны важные пакеты соглашений,
существенно обновившие международную правовую базу сотрудничества.
В целом вторая половина десятилетия характеризовалась интенсификацией взаимных
обменов визитами, и главное - повышением их результативности, выражавшейся в расширении
сферы сотрудничества. Важную роль в этом отношении сыграл второй по счету визит Е.
М. Примакова в этот регион - на этот раз в Бразилию, Аргентину, Колумбию и Коста-Рику
(ноябрь 1997г.). В ходе визита в Бразилию двумя государствами были подписаны Декларация
о принципах взаимодействия между Россией и Бразилией, устремленного в XXI в., а
также ряд соглашений по сотрудничеству в конкретных областях. Среди последних следует
выделить соглашение о сотрудничестве в области исследования космического пространства.
Напомним в этой связи, что предшествовавшие попытки наладить сотрудничество в этой области
сталкивались с сильным сопротивлением американских и западноевропейских компаний,
нередко использовавших методы политического давления.
В 90-е годы появляются и новые перспективные формы сотрудничества России и Латинской
Америки на многосторонней основе. С 1992 г. Россия обрела статус постоянного
наблюдателя в ОАГ. В условиях, когда эта старейшая региональная организация с начала десятилетия
как бы обрела "второе дыхание" и играет все более значимую роль в процессах
политической и экономической интеграции Западного полушария, присутствие России на
этом форуме расширяет ее внешнеполитические возможности в этом районе мира. С 1995 г.
начались контакты между ОАГ и СНГ, в налаживании которых Россия также призвана сыграть
заметную роль.
Другой формой многосторонних отношений стал диалог России с Группой Рио, который
в основном разворачивался на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Так, 24 сентября
1997г. в рамках ежегодной сессии ООН состоялась встреча Е. М. Примакова с министрами
иностранных дел стран - членов "координационной тройки" Группы Рио: Боливии, Панамы
и Парагвая. В ходе 52-й сессии ГА ООН стороны подчеркнули близость подходов России и
Группы Рио к проблемам формирования многополярной структуры современного мира, приняли
решение о создании механизма регулярных консультаций министров иностранных дел
России и стран - членов "координационной тройки". Было признано полезным подключение
к диалогу других стран СНГ. Предусматривались также рабочие контакты представителей
Группы Рио при ОАГ и российского постоянного наблюдателя при этой организации.
С 1996 г. начались контакты между СНГ и МЕРКОСУР. В ходе этих контактов рассматривались
вопросы расширения торгово-экономических связей между двумя интеграционными
объединениями и создания для этого соответствующей организационной
инфраструктуры.
В целом вторая половина 90-х годов прошла под знаком активизации российсколатиноамериканских
связей, расширения сфер сотрудничества и поиска новых форм партнерства.
Перспективность этого региона для российских интересов во все большей степени
начинала определяться его растущей ролью в мировой политике и экономике, стремлением
за счет внерегиональных связей укрепить свой "переговорный потенциал" в мировом сообществе
и получить дополнительные источники внутреннего развития. Россия на пороге XXI
в. решала аналогичные задачи.
Рекомендованная литература
Давыдов В.М. Россия поворачивается к Латинской Америке // Латинская Америка. -
1998. - № 2.
Латинская Америка в международных отношениях. XX век / Отв. ред. А.Н. Глинкин -
М., 1988.
Россия и Латинская Америка: к новому партнерству / Отв. ред. В.В Вольский.-М.,
1992.
Сударев В.П. Организация американских государств обретает авторитет. // Международная
жизнь - 1998. - № 6.
Центральноамериканский конфликт: от противоборства к урегулированию / Отв. ред.
А.Н. Глинкин, В.П. Сударев. - М., 1992.
Foreign Policy and Regionalism in the Americas. - Boulder - London, 1996.
Глава 7. Африка в современных международных отношениях
С окончанием холодной войны радикально изменилась роль Африки в международных
отношениях. Перестав быть ареной конфронтации Востока и Запада, этот регион утратил
свое стратегическое значение в системе внешнеполитических координат ведущих
держав, а опыт их политического и экономического сотрудничества с африканскими странами
подвергся критической переоценке. Были предприняты шаги с целью преодоления чрезвычайно
затратного характера помощи, оказываемой африканским государствам на
двусторонней и многосторонней основе.
В этой связи к началу 90-х годов как в Африке, так и за ее пределами стали распространяться
крайне пессимистические настроения в отношении не только отдаленных, но и
ближайших перспектив региона, предлагаться сценарии развития обстановки, имевшие апокалиптическую
тональность. В международный политический лексикон прочно вошло понятие
"афропессимизм", которое подкреплялось и подкрепляется многими серьезными
аргументами.
Источником "афропессимизма" стало прежде всего бедственное экономическое положение
подавляющего большинства стран региона. Сегодня на долю континента, где проживает
более 11% населения Земли (600 млн. человек), приходится лишь около 5% мирового
производства. Из 53 африканских стран 33 относятся к группе наименее развитых стран мира
(НРС). Если в 1960 г. Африка обеспечивала себя продовольствием, то с 1980 г. треть африканцев
выживает только за счет международной помощи. Вместе с тем население Африки
возрастало быстрее, чем население других развивающихся стран. При сохранении нынешних
темпов рождаемости в 2025 г. каждый пятый человек в мире будет африканцем.
Особое беспокойство вызывает то, что, хотя доля Африки в получении международной
экономической помощи развивающимся странам составляла в начале 90-х годов 38%
(17% в 1970 г.) и колеблется на современном этапе между 15 и 20 млрд. долл. в год, падение
ВВП на душу населения на континенте за период 1980 - 1992гг. достигло 15%. Существенное
снижение уровня жизни населения происходило даже в тех государствах, где внешняя помощь
составляла очень большую долю по отношению к размерам их бюджетов. Например, в
конце 80-х годов за счет внешнего финансирования исполнялось 12% госбюджета в Сенегале,
23% в Нигере, 28% в Мавритании, 34% в Мали, а в Кабо Верде (РОЗМ) - 70%. В среднем
в странах к югу от Сахары внешнее финансирование госбюджетов осуществлялось в 90-е годы
примерно в размере 11% их ВВП, в то время как в странах Северной Африки и Ближнего
Востока этот показатель составлял только 1,2%, в странах Азии - 0,7%, в странах Латинской
Америки-0,4%.
Таким образом, несмотря на массированную экономическую помощь, к началу 90-х
годов Африка отстала не только от развитых индустриальных государств, но и от большинства
развивающихся стран, переживавших период бурного экономического подъема. Если в
60-е годы основные показатели экономического развития Ганы и Южной Кореи были одинаковыми,
а доход на душу населения в Нигерии был выше, чем в Индонезии, то к концу 80-х
годов любые сравнения стали бесполезны.
Представляют угрозу для Африканского континента и другие серьезные проблемы.
Во всех странах южнее Сахары крайне остро стоит проблема СПИДа. Несмотря на усилия
мирового сообщества, не удается решить проблему голода. Периодически нехватка продовольствия
приобретала драматический характер в Эфиопии, Сомали, Судане, Анголе, Руанде,
Заире, Сьерра-Леоне. Чрезвычайные масштабы приняла и проблема беженцев. В Африке
насчитывается почти 50% от общемирового количества беженцев (более 7 млн. человек) и
60% перемещенных лиц (20 млн. человек).
Крайне неблагоприятные последствия для интересов международной безопасности
имеют многочисленные внутренние и межгосударственные конфликты в различных районах
Африки. За постколониальный период на континенте было зафиксировано 35 вооруженных
конфликтов, в ходе которых погибло около 10 млн. человек, большая часть из которых -
гражданское население. Ослабление военно-политического вмешательства в дела Африки со
стороны сверхдержав первоначально привело к снижению числа и интенсивности конфликтов
в регионе, однако вскоре возобновились старые и вспыхнули новые распри, в которых
борьба различных политических сил уже не маскировалась противостоянием Востока и Запада,
а широко подпитывалась традиционными этническими, конфессиональными и клановыми
противоречиями, социальными издержками реформ.
В 90-е годы военные действия велись на территории более чем полутора десятков африканских
государств. Особенно большие разрушения войны и вооруженные этнические
конфликты принесли в Анголе, Эфиопии, Либерии, Мозамбике, Сомали, Чаде, Мавритании,
Сенегале, Западной Сахаре, Судане, Уганде, Мали, Бурунди и Руанде. Преодоление их последствий
потребует нескольких десятилетий, причем вероятность рецидивов конфронтации
пока остается высокой.
В этой связи "афропессимисты" полагают, что социально-экономические и политические
характеристики Африканского континента обрекают подавляющее большинство стран
региона на постоянную нестабильность, а высокая вероятность нового витка кризисного развития
блокирует и международные усилия по преодолению этой ситуации. В общем, по их
мнению, Африка была, есть и будет "источником повышенной опасности" в системе международных
отношений.
Однако, несмотря на серьезность угроз регионального и глобального масштаба, отмечаемых
на Африканском континенте, мировой порядок, складывающийся на рубеже третьего
тысячелетия, будет определяться не только теми факторами, которые вполне очевидны сегодня,
но и новыми перспективными тенденциями. Хотя 90-е годы были трудным и противоречивым
периодом эволюции африканских стран, ко второй половине текущего десятилетия
в подавляющем большинстве государств наметились положительные сдвиги. Внутриполитические
и международные отношения в Африке постепенно входят в нормальное русло.
Позитивные изменения стали возможны прежде всего благодаря урегулированию
крупных вооруженных конфликтов в Африке. Ликвидация режима апартеида в ЮАР благотворно
сказалась на обстановке в южной части континента. Прекратилась затяжная политическая
борьба в Намибии, Мозамбике и Анголе. Нормализовались отношения между
Угандой, Кенией и Танзанией. С предоставлением независимости Эритрее завершилась многолетняя
гражданская война в Эфиопии, но теперь столкновения между Эфиопией и Эритреей
происходят уже на межгосударственном уровне.
Решение проблем, из-за которых долгое время существовали главные очаги напряженности
на Африканском континенте и вокруг него, оказалось частичным, недостаточным
для создания атмосферы региональной безопасности. К середине 90-х годов обстановка во
многих районах, которые ранее рассматривались лишь как потенциальные зоны локальной
конфронтации, резко обострилась.
Особенно драматично развивалась ситуация в районе Великих озер. Уходящие в глубь
колониальной истории противоречия между хуту и тутси выплеснулись за пределы Руанды и
Бурунди, где проживают эти народы. В конфликт оказались вовлечены в той или иной степени
многие государства субрегиона.
Сложной является политическая ситуация во втором по величине африканском государстве
- Заире (ДРК), который с осени 1996 г. переживает серьезные внутренние потрясения.
Эти потрясения сказываются и на положении соседних стран. Некоторые из них
оказались вовлеченными в гражданский и военный конфликт в ДРК.
Сохраняется напряженность в Сомали, где на фоне фактического распада государства
противоборствующие группировки продолжают попытки достичь военно-политического
превосходства. Посреднические усилия соседних государств в ряде случаев помогали снизить
уровень конфронтации, однако неоднократно достигавшиеся мирные договоренности
участниками конфликта не соблюдались.
Затягивается урегулирование конфликтной ситуации в зоне Африканского Рога. Она
обострилась в начале 1997 г. в связи с выступлением на юге Судана оппозиционных сил, которые
ведут борьбу с центральными властями. Суданское правительство обвиняет своих соседей
- Эфиопию, Эритрею и Уганду в агрессии. Эти страны заявляют о своей
непричастности к выступлениям южно-суданских сепаратистов, но конфликт далек от завершения.
Кроме того, в 1998г. между Эритреей и Эфиопией неожиданно возник острый пограничный
конфликт.
К концу 90-х годов обострились территориальные проблемы и в отношениях между
Камеруном и Нигерией, Экваториальной Гвинеей и Нигерией, Намибией и Ботсваной. К сожалению,
список потенциальных очагов напряженности в связи территориальными спорами
в Африке может быть продолжен.
Пробуксовывает урегулирование вооруженного конфликта в Западной Сахаре, где
ООН пока не удается организовать референдум о самоопределении народа этой территории.
Осложнилось после военного переворота 1997 г. развитие мирного процесса в Сьерра-Леоне.
Конфликты, продолжающиеся в ряде точек Африканского континента, приобрели во
многом региональный характер. События второй половины и конца 90-х годов в ГвинееБисау,
ДРК, Сьерра-Леоне, Бурунди, Руанде, Сенегале, Лесото, Сомали привели к вмешательству
как отдельных стран, так и субрегиональных группировок. В Республику Конго вошли
ангольские войска. В Гвинею-Бисау и Сьерра-Леоне были введены войска
Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС). В ДРК по разные стороны
линии фронта оказались армии Уганды, Бурунди, Анголы, Зимбабве, Намибии, Чада.
Необходимо отметить, что сохранение военно-политической конфронтации тесно связано
с гонкой вооружений на Африканском континенте, которая усиливает нестабильность
во внутренней политике и межгосударственных отношениях. Среди развивающихся стран
Африки наибольшей военной мощью к концу 80-х годов обладали Египет, Ливия, Алжир,
Марокко, Эфиопия, Ангола и Нигерия. В армиях этих стран была сосредоточена основная
часть бронетанковых сил континента, большая часть военной авиации и флота. Еще в девяти
странах (Сомали, Кения, Судан, Тунис, Танзания, Мозамбик, Замбия, Зимбабве и Заир) военный
потенциал достигал субрегионального уровня, позволяющего вести активные боевые
действия за пределами своих границ. По имевшимся на тот период прогнозам, некоторые
страны Африки могли бы к 2000 г. стать обладателями ядерного оружия (Ливия, Алжир, Нигерия)
и возможными производителями химического оружия (Египет, Эфиопия, Ливия, Ангола,
Сомали и ЮАР). Предполагается, что биологическое оружие разрабатывается в Ливии
и Египте. Одновременно Алжир, Египет и Ливия располагают баллистическими ракетами
класса "земля-земля", причем в двух последних странах власти стремятся наладить их собственное
производство.
Картину высокой нестабильности военно-политической обстановки во многих районах
Африки дополняют практически повсеместная неурегулированность положения национальных
меньшинств, сепаратистские тенденции, проявления религиозной нетерпимости,
межгосударственные разногласия, питаемые планами субрегиональной гегемонии некоторых
африканских лидеров. Поэтому практически во всех частях континента существуют не только
реальные, но и потенциальные "горячие точки", которые могут стать самым серьезным
препятствием на пути экономического возрождения и преодоления отсталости африканских
стран.
Однако положение в "горячих точках" Африканского континента в последние годы
не оставалось неизменным. Благодаря действиям ООН, усилиям ОАЕ, отдельных государств
в ряде случаев удалось добиться позитивных сдвигов.
Была успешно завершена масштабная операция по поддержанию мира в Мозамбике.
Без существенных осложнений шел процесс национального примирения в ЮАР. Были найдены
мирные решения территориального спора между Чадом и Ливией о полосе Аузу, вопроса
о статусе Уолфиш-Бея. Удалось предотвратить разрастание внутренни
...Закладка в соц.сетях
