Жанр: Политика
Современные международные отношения
... размещенных не более чем на 62 современных подводных лодках. Для США - 710
пусковых установок и 44 подводные лодки. Второе - Договор об ограничении систем противоракетной
обороны. Согласно ему запрещалось развертывать системы противоракетной
обороны, способные защитить территорию соответствующих государств, а каждой из сторон
разрешалось иметь не более двух систем ПРО, способных защитить от ракетного нападения
ограниченные участки национальной территории вокруг столицы и одного из районов базирования
стратегических систем.
Появление этих соглашений во многом связано с тем, что к началу 70-х годов были
разработаны так называемые многозарядные головные части баллистических ракет наземного
или морского базирования. Иными словами, на каждую такую ракету оказалось возможным
поставить несколько боевых блоков, каждый из которых мог поражать свою
собственную цель. В этих условиях стало бессмысленным увеличивать количество ракетносителей
и особенно крайне дорогостоящих шахтных пусковых установок. Гораздо дешевле
было наращивать количественные возможности поражения целей на территории потенциального
противника, развертывая новые дополнительные боеголовки. Показательно в этой
связи, что во временном соглашении об ограничении стратегических наступательных вооружений
не было даже намека на возможное ограничение ядерных боезарядов для баллистических
ракет.
Стало также нецелесообразным строительство противоракетных систем, основанных
на поражении атакующей боеголовки при помощи так называемой противоракеты. Именно
на этом принципе были основаны создававшиеся и в СССР, и в США системы ПРО. Возможность
быстрого наращивания количества боеголовок путем развертывания многозарядных
головных частей потребовала бы соответствующего увеличения количества
противоракет, их пусковых установок, средств наведения и т. д. Причем для более или менее
надежного перехвата боеголовок потенциального противника, против каждой из них надо
было бы развернуть как минимум две противоракеты. С экономической и технической точек
зрения такая задача была непосильной. Наконец, системы ПРО, будучи крайне дорогими, не
в состоянии защитить страну от целого комплекса ядерных вооружений, не являющихся баллистическими
ракетами, но способных нанести неприемлемый ущерб. К их числу относятся,
например, крылатые ракеты воздушного и морского базирования, летящие на предельно низких
высотах.
Не допускались договором и создание, испытание и развертывание противоракетных
систем морского, воздушного, космического и мобильного базирования. Тем самым стороны,
заключая данный договор, ограничивали разработку будущих систем ПРО системами
наземного базирования, что, по-видимому, соответствовало тогдашним планам развития новых
систем оружия. Вместе с тем Договор по ПРО не запрещал научные исследования и
опытно-конструкторские работы в области ПРО, в том числе разработку систем, основанных
на так называемых новых физических принципах.
Договор по ПРО сохраняет свое значение до сих пор, причем не только потому, что он
самым существенным образом ограничивает бесперспективное направление гонки вооружений.
Это соглашение представляет собой принципиально важное средство стабилизации взаимного
ядерного сдерживания. Дело в том, что как разрабатывавшиеся в прошлом, так и
создаваемые сегодня системы ПРО, по оценкам большинства экспертов, не в состоянии с необходимой
степенью надежности перехватить несколько тысяч атакующих боеголовок, которые
могут быть использованы в первом массированном ударе по военным и гражданским
целям на территории СССР (а сейчас России) или США. Тем не менее они могут оказаться
достаточно эффективными в случае защиты территории инициатора стратегического ядерного
обмена от ответного удара. Последний наносится стратегическими средствами, в том числе
морскими и наземными баллистическими ракетами, уцелевшими после первого удара.
Если таких ракет окажется немного, например несколько десятков, то системы ПРО могут по
крайней мере гипотетически свести к некоему "приемлемому минимуму" ущерб от ответного
использования стратегических ядерных ракет. В этих условиях обе стороны потенциального
конфликта могут прийти к выводу, что в условиях эскалации вооруженной
конфронтации наиболее "рациональной" - в сугубо военном смысле - может стать стратегия
нанесения массированного ядерного удара первым. А это, в свою очередь, является фактором
дестабилизации стратегического баланса и разрушения взаимного ядерного сдерживания.
Несмотря на бесперспективность создания систем ПРО "традиционного типа", т.е.
основанных на использовании противоракет, поражающих атакующие боеголовки, в Советском
Союзе продолжалось разрешенное Договором по ПРО строительство противоракетной
системы вокруг Москвы, состоящей из 100 пусковых установок противоракет и нескольких
радиолокационных станций, предназначенных для определения траектории приближающихся
боеголовок и наведения на них противоракет. Что касается США, то соответствующие работы
были прекращены и строительство противоракетной обороны, предназначенной для
обороны района базирования МБР, было свернуто.
Это типичный пример иррациональности военно-промышленной политики СССР, поскольку
система ПРО вокруг Москвы могла защитить столицу лишь от нескольких десятков
ядерных боезарядов, причем вероятность ее эффективной работы в реальных боевых условиях
принципиально не могла быть проверена. Никто не мог гарантировать, что против Москвы
не будет использовано большее количество атакующих боеголовок, чем может быть
перехвачено противоракетной системой. Более того, входящие в ее состав ракеты оснащены
ядерными боевыми частями. Это означает, что при ее использовании на относительно небольшом
расстоянии от Москвы произойдут сто ядерных взрывов, последствия которых
трудно себе представить.
Помимо Договора по ПРО принципиально значимым явился подписанный 1 июля
1967 г. многосторонний Договор о нераспространении ядерного оружия. Фактически он содержит
два важнейших обязательства. Подписавшие его ядерные государства обязались не
передавать неядерным государствам ядерное оружие или другие ядерные взрывные устройства,
контроль над этим оружием, не содействовать каким-либо образом тому, чтобы неядерные
государства приобретали это оружие. Со своей стороны неядерные государства
обязались не производить и не приобретать каким-либо иным образом ядерное оружие. Данный
договор зафиксировал монопольное положение ядерных держав и одновременно существенно
ограничил возможность распространения ядерного оружия, хотя, как показали
действия Индии и Пакистана, и не перекрыл ее полностью. В настоящее время несколько государств
- Индия, Израиль, Пакистан, Северная Корея и другие либо приобрели такое оружие,
либо вплотную подошли к его созданию.
В 60 - 70-е годы было заключено также несколько многосторонних соглашений, перекрывающих
те или иные направления гонки ядерного и иных видов оружия массового уничтожения,
выводящих из нее либо отдельные географические регионы, либо такие сферы, как
космос и дно морей и океанов. Так, в декабре 1959 г. был подписан Договор об Антарктике,
согласно которому данный континент может использоваться исключительно в мирных целях.
Согласно двум договорам - Договору Тлателолко (подписан в феврале 1967 г.) и Договору
Раротонга (подписан в августе 1985 г.) Латинская Америка, Карибский регион и южная
часть Тихого океана были объявлены безъядерными зонами. В начале 1967 г. был подписан
Договор о принципах, определяющих деятельность государств в целях изучения и использования
космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, согласно которому
в космическом пространстве запрещалось размещение оружия массового уничтожения, создание
военных баз, укреплений и т.д. В феврале 1971 г. был заключен договор, запретивший
размещать ядерное и другие виды оружия массового уничтожения на дне морей и океанов.
Несколько других договоров перекрывали разработку некоторых принципиально новых
средств ведения войны либо запрещали давно разрабатываемые, но малоэффективные,
особенно применительно к гипотетическому советско-американскому конфликту, средства
массового поражения. Так, в апреле 1975 г. была заключена многосторонняя конвенция, запрещающая
создание, производство, хранение бактериологического и токсинного оружия и
требующая уничтожения уже накопленных запасов такого оружия и средств его доставки.
Через два года, в мае 1977 г. была подписана конвенция, запрещающая воздействие на окружающую
природную среду в военных и иных враждебных целях.
Несмотря на эти соглашения и конвенции, гонка вооружений в 60 - 70-е годы продолжалась
на самых перспективных ее направлениях и привела к возникновению нескольких
весьма опасных ситуаций. Первая была порождена разработкой и принятием на вооружение
новых образцов ядерных ракет средней дальности. Суть этой проблемы состояла в том, что
во второй половине 70-х годов Советский Союз стал развертывать в массовом порядке как в
западной, так и в восточной частях страны новые баллистические ракеты, названные на Западе
СС-20, оснащенные каждая тремя разделяющимися боеголовками индивидуального наведения.
Это было весьма совершенное оружие, способное доставлять ядерные боевые блоки
к целям на расстояние до 4 тыс. км с весьма высокой точностью. Как на Западе, так и в Китае
развертывание этих вооружений вызвало самую серьезную озабоченность, было расценено
как свидетельство подготовки СССР к началу ограниченной ядерной войны.
Логика рассуждений военных и политических экспертов государств НАТО была
весьма простой. Она состояла в том, что, развертывая в больших количествах СС-20, Советский
Союз обретает возможность "одним ударом" уничтожить несколько сот, а может быть,
и больше важнейших военных целей на территории Западной Европы - командные пункты,
узлы связи, средоточия коммуникаций и войск, аэродромы, склады вооружений и т.д. Если
такой удар действительно будет нанесен, то он самьм существенным образом ослабит вооруженные
силы НАТО, и страны Западной Европы окажутся практически беззащитными. В
таких условиях Соединенные Штаты окажутся перед исключительно сложной дилеммой -
либо смириться с разгромом союзников по НАТО, либо ввести в действие свои стратегические
ядерные силы, ставя тем самым под угрозу опустошающего ответного стратегического
удара собственную территорию. Такая оценка подтверждалась, с западной точки зрения, тем,
что, несмотря на интенсивное политическое давление со стороны Запада, тогдашнее советское
руководство категорически отказывалось прекратить развертывание СС-20.
После долгих и напряженных переговоров выход из этой ситуации государства НАТО
нашли в развертывании на территории нескольких западноевропейских стран новых американских
средств средней дальности - баллистических ракет "Першинг-2" и крылатых ракет,
способных поразить важнейшие военные и политические цели на большей части европейской
территории СССР. Решение о развертывании таких систем было принято высшими органами
НАТО в начале 80-х годов, и с 1983 г. новые американские ракетные системы стали
развертываться в Западной Европе. Вначале тогдашнее советское руководство попыталось
остановить развертывание новых американских ракет путем нагнетания международной напряженности.
Так, в заявлении Ю. В. Андропова от 24 ноября 1983 г. говорилось о том, что
СССР прекращает переговоры по ядерным средствам средней дальности в Европе, будет
размещать свои оперативно-тактические ракеты повышенной дальности на территории Чехословакии
и ГДР и развертывать дополнительные ядерные средства морского базирования.
Однако жесткие меры, объявленные советским руководством, не достигли своих целей.
При этом развертывание американских ракет в Западной Европе кардинально изменило
положение дел. Теперь уже Советский Союз оказался под угрозой массированного ядерного
удара с территории Западной Европы, способного уничтожить не только значительную часть
инфраструктуры, но и центры партийно-политического руководства СССР, в том числе командные
бункеры, находящиеся на европейской территории Советского Союза. Особую тревогу
советского военно-политического истэблишмента вызывало то, что подлетное время
американских ракет "Першинг-2" составляло около 15 минут, что практически лишало советское
военное командование и политическое руководство возможности принять ответные
меры в случае неожиданного нападения со стороны НАТО.
В этих условиях горбачевское руководство было вынуждено изменить позицию и после
очень тяжелых переговоров с США согласиться на полное запрещение на взаимной основе
всех ракет средней и меньшей дальности. Договор об этом, подписанный в Вашингтоне
в декабре 1987 г., обязывал стороны уничтожить все ракетные системы, как баллистические,
так и крылатые наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 км. По сути, этот договор
означал переход к новой парадигме контроля над вооружениями. Вместо отсечения малоперспективных
направлений гонки вооружений, что давало возможность концентрировать
усилия на "прорывных" направлениях, впервые удалось договориться об уничтожении целого
класса новых, весьма эффективных вооружений, что реально приводило к улучшению
стратегической ситуации в Европе и на Дальнем Востоке и, таким образом, во всем мире.
Новые установки в области контроля над вооружениями позволили заключить в 1991
г. принципиально важное соглашение о сокращении стратегических наступательных вооружений,
известное как Договор СНВ-1 . Впервые удалось договориться о реальном значительном
сокращении боезарядов, имевшихся в распоряжении СССР и США, охватить
сокращениями не только баллистические ракеты, но и авиационную компоненту стратегической
триады а также ввести ограничения на некоторые типы межконтинентальных баллистических
ракет. Так, согласно Договору СНВ-1 общее количество стратегических боезарядов
на каждой стороне должно быть сокращено до 6000 единиц, при этом количество боезарядов
на баллистических ракетах морского и наземного базирования не должно превышать 4900
единиц, максимальное количество боезарядов на мобильных ракетах было ограничено потолком
в 1100 единиц, а максимальное количество "тяжелых ракет" - пределом 154 единицы,
притом, что общее количество развернутых на них боеголовок не должно превышать 1540
единиц .
Не менее важным было заключение в 1990 г. Договора об обычных вооруженных силах
в Европе (ОВСЕ). Этот договор разрабатывался для того, чтобы снизить уровень и опасность
вооруженной конфронтации двух военно-политических блоков в Европе, которые
(особенно Организация Варшавского договора) сосредоточили в зоне соприкосновения друг
с другом колоссальные группировки обычных вооруженных сил. Согласно оценкам авторитетного
Международного института стратегических исследований в Лондоне, соотношение
сил в Европе в середине 80-х годов выглядело следующим образом.
Таблица 1
ОВД
НАТО
Боеготовые дивизии
107
Танки
Артиллерия (включая минометы и системы залпового
огня)
Цель Договора об ОВСЕ состояла в том, чтобы устранить возможность неожиданного
нападения и проведения крупномасштабных наступательных операций. Для этого было решено
выровнять количества наступательных вооружений - танков, боевых бронированных
машин (ББМ) и артиллерийских систем в масштабах Европейского континента в целом и
применительно к нескольким географическим регионам, так или иначе соотносящимся с зоной
непосредственного соприкосновения НАТО и ОВД. Последнее было необходимо для того,
чтобы не только выровнять боевые возможности войск "первых стратегических
эшелонов", которые должны были вступить в действие сразу по получении приказа, но и
устранить дисбалансы "вторых стратегических эшелонов", которые могли быть введены в
бой в течение относительно короткого времени. Что касается авиации, т.е. боевых самолетов
и ударных вертолетов, то их способность к переброске за считанные дни на большие расстояния
сделала региональные ограничения бессмысленными.
Весь Европейский регион "от Атлантики до Урала" с включением основной части
Турции был разделен на четыре зоны. К первой, получившей название "Центральная Европа",
были отнесены Германия, страны Бенилюкса, Польша, Венгрия, Чехия и Словакия.
Именно в этой зоне концентрировались ударные группировки ОВД и соответствующие войска
НАТО и могли развернуться первые сражения третьей мировой войны.
Ко второй зоне, названной "расширенная Центральная Европа", относились Центральная
Европа, а также Дания, Великобритания, Франция, Италия и территории западных
военных округов бывшего СССР - Прикарпатского, Белорусского, Прибалтийского и Киевского.
Во входящих во вторую зону военных округах бывшего СССР были сосредоточены
крупные боеготовые группировки сухопутных войск и авиации, составлявшие "второй стратегический
эшелон". Они должны были вступить в действие, когда силы "первого эшелона"
будут уничтожены или измотаны. В НАТО эту роль могли (теоретически) выполнять французские
войска. Но, учитывая тогдашнюю позицию Франции относительно военной организации
НАТО, трудно сказать, какие конкретно планы использования ее войск в сражениях в
Центральной Европе могли существовать в годы холодной войны.
К третьей зоне были отнесены "расширенная Центральная Европа", а также так называемый
тыловой район - Испания, Португалия, территории Московского и ПриволжскоУральского
военных округов бывшего СССР. Наконец, была введена "фланговая зона", в
которую входили Исландия, Норвегия, Греция и Турция, а также территории Ленинградского,
Одесского, Северо-Кавказского и Закавказского военных округов бывшего СССР.
Суть договора заключалась в том, что для каждой группы государств-участников,
представлявших, соответственно, членов НАТО и ОВД, были введены количественные потолки
на ограничиваемые договором вооружения в каждой географической зоне. Для вооружений
регулярных частей они даны в табл. 2.
Таблица 2
Танки
ББМ
Артиллерия
Боевые самолеты
Ударные вертолеты
Зона 1
-
-
Зона 2
-
-
Зона З
-
-
Зона 4
-
-
Район применения
Помимо этого, каждой группе государств-участников разрешалось иметь на складском
хранении 3 500 танков, 2 700 боевых бронированных машин и 3 000 артиллерийских
установок. Далее, в рамках каждой группы государств-участников были распределены квоты
для вооружений входящих в них государств.
Подписание этого договора имело большое значение для европейской безопасности,
поскольку реально подлежали уничтожению десятки тысяч единиц вооружений, выравнивались
боевые потенциалы войск противостоящих коалиций. Но события развивались таким
образом, что практически сразу после подписания Договора ОВСЕ распалась Организация
Варшавского договора, а затем рухнул и Советский Союз, проигравший холодную войну.
Стратегическая ситуация в Европе радикальным образом изменилась, и возникла весьма
сложная проблема приспособления Договора об ОВСЕ к новым военно-политическим реальностям.
Однако решать эту проблему начали только в 1997 г. Одной из причин этого было
согласие участников договора с тем, что сначала надо выполнить его положения и, соответственно,
сократить национальные вооруженные силы, а затем уже искать пути адаптации к
новой обстановке. Другая причина состояла в том, что вопрос об изменениях договора оказался
самым тесным образом переплетенным с проблемой расширения НАТО на восток.
Роль военной силы в мировой политике после краха коммунистической системы
в Европе
Развитие событий после Второй мировой войны показало, что роль военной силы в
международных отношениях не является чем-то раз и навсегда заданным. Она зависит как от
ее собственных качественных и количественных характеристик (пример тому - появление
ядерного оружия с его иррациональной разрушительной силой), так и от системы международных
отношений. И потому в 90-е годы, после того как рухнули тоталитарные режимы левого
толка в странах Центральной и Восточной Европы и распался Советский Союз, встали
принципиально важные вопросы: какова может быть роль военной силы в новой формирующейся
системе международных отношений и какова природа самой этой системы? Произойдет
ли возвращение к прежним моделям и стратегиям внешнеполитического поведения,
основанным на военной силе, или же возникнет некоторая отличная как от биполярной, так и
от предшествовавшей ей система, где военная сила приобретет во многом новые измерения и
функции? Эти вопросы стали предметом научного анализа и острых политических дискуссий
в России и во всем мире. При этом зачастую академические разработки оказались тесно
связанными с теми или иными политическими доктринами, отражающими как прямо, так и
косвенно интересы различных социальных групп и лобби.
В самом общем плане сложились два принципиально разных представления о формирующейся
в 90-е годы системе международных отношений и, соответственно, роли в ней военной
силы. Первое исходит из того, что после краха биполярной системы мир распадается
на некие крупные образования или общности, которые в цивилизационном, культурном и
политическом отношениях все больше расходятся друг с другом и потому рано или поздно
столкнутся в ожесточенных противоречиях и конфликтах. Наиболее известная концепция
такого рода принадлежит крупному американскому ученому С. Хантингтону. Он охарактеризовал
будущую мировую политику как столкновение цивилизаций, отличающихся друг от
друга языком, историей, религией, традициями, институтами и субъективной самоидентификацией
людей. "Мировая политика, - писал Хантингтон, - вступает в новую фазу... основной
источник конфликтов в новом мире будет порожден не идеологией или экономикой, а главным
образом различиями в культуре. Национальные государства останутся самыми мощными
силами в мировых делах, и наиболее важные конфликты будут происходить между
нациями или их группами, принадлежащими к различным цивилизациям. Линии разлома
между цивилизациями станут в будущем горячими точками". Если эта версия справедлива,
то тогда военная сила, может быть, не только вернется к своей традиционной роли, но, возможно,
даже приобретет новое, более важное значение.
В России концепция "столкновения цивилизаций" обрела немало сторонников. Она
также перекликается с идеей многополюсного мира. Фактически там речь идет о том, что
формируются несколько самостоятельных "центров силы" - США, Европа, Россия, Китай и
Япония, а также несколько иных, более низкого уровня - Бразилия, Индия и др., отношения
которых будут определять мировую политику. Последняя может воспроизводить, разумеется,
применительно к новым условиям, модель баланса сил, существовавшую в Европе в
XVIII - XIX вв. Для этой системы были характерны неустойчивые коалиции, а главный мотив
внешней политики - недопущение военного доминирования какого-либо одного "центра
силы". При этом, однако, в данной системе периодически возникали вооруженные конфликты
и войны, в результате которых устанавливалось неустойчивое равновесие, таившее опасность
новых столкновений и войн.
Другое видение будущих международных отношений основано на концепции американского
философа Ф. Фукуямы. По его мнению, возникает универсальная цивилизация, охватывающая
важнейшие регионы земного шара, основанная на торжестве либеральных
ценностей, присущих западному обществу. "...Трудно избавиться от ощущения, - писал
Фукуяма в своей знаменитой статье "Конец истории", - что во всемирной истории
происходит нечто фундаментальное... На наших глазах в двадцатом веке мир был охвачен
пароксизмом идеологического насилия, когда либерализму пришлось бороться сначала с
остатками абсолютизма, затем с большевизмом и фашизмом и, наконец, с новейшим
марксизмом, грозившим втянуть нас в апокалипсис ядерной войны. Но этот век, вначале
столь уверенный в триумфе западной либеральной демократии, возвращается теперь, под
конец, к тому, с чего начал: не к предсказывавшемуся еще столь недавно "концу идеологии"
или конвергенции капитализма и социализма, а к неоспоримой победе экономического и
политического либерализма". Если прав Фукуяма, то военная сила неизбежно будет терять
свое значение - она будет применяться лишь за пределами "либерального мира", в тех частях
планеты, которые остаются вне зоны торжества цивилизации, основанной на либеральных
принципах.
Возникают естественные вопросы: какая концепция - столкновения цивилизаций,
многополярного мира или конца истории - адекватна реальностям мирового развития? Будет
ли в мире в XXI в. воспроизводиться европейский баланс сил XVIII -XIX вв.? Эти вопросы
отнюдь не просты, и пока на них вряд ли можно дать однозначные ответы. В самом общем
плане проблема состоит в том, можно ли действительно имеющее место разнообразие или,
точнее, многообразие современного и будущего мира, прежде всего многообразие цивилизационное
и культурное, рассматривать как многополярность в ее традиционной интерпретации,
в какой мере культурные различия будут порождать военную конфронтацию. При этом
развитие событий для России может зависеть от того, будет ли она ориентироваться на адаптацию
к доминирующим в мире процессам, ассоциировать себя с либеральной цивилизацией,
по крайней мере в политическом и экономическом планах, или же противопоставит себя
как Западу, так и Востоку.
Происходящие в современном мире процессы, как уже говорилось, не дают пока возможности
уверенно утверждать, что военная сила вытесняется из мировой политики. Локальные
и региональные вооруженные конфликты, во многих из которых внутреннее
противоборство переплетается с межгосударственными столкновениями, остаются характерной
чертой зоны развивающегося ми
...Закладка в соц.сетях
