Жанр: Политика
Современные международные отношения
...ктериологического оружия, а также ракет средней дальности, а в недалеком
будущем и межконтинентальных ракет рядом государств выдвигает в центр стратегического
мышления проблему защиты от такой опасности. США уже обозначили предпочтительное
для себя решение - создание "тонкой" противоракетной обороны страны, а также региональных
противоракетных комплексов театров военных действий, в частности, в АТР - против
северокорейских ракет, и на Ближнем Востоке - против ракет Ирана. Такие противоракетные
потенциалы, развернутые в одностороннем порядке, девальвировали бы ракетно-ядерные потенциалы
сдерживания РФ и Китая, что могло бы привести к стремлению последних компенсировать
изменение стратегического баланса наращиванием собственных ракетноядерных
вооружений с неизбежной дестабилизацией глобальной стратегической ситуации.
Другой актуальной проблемой является феномен локальных конфликтов. Окончание
холодной войны сопровождалось заметной активизацией локальных конфликтов. Большинство
из них были, скорее, внутригосударственными, чем международными, в том плане, что
вызвавшие их противоречия были связаны с сепаратизмом, борьбой за власть или территорию
в рамках одного государства. Большая часть конфликтов стала результатом распада Советского
Союза, Югославии, обострения национально-этнических противоречий, проявление
которых ранее сдерживалось авторитарными системами или блоковой дисциплиной холодной
войны. Другие конфликты, например в Африке, стали следствием ослабления государственности
и экономической разрухи. Третья категория - это длительные "традиционные"
конфликты на Ближнем Востоке, в Шри-Ланке, Афганистане, вокруг Кашмира, которые пережили
завершение холодной войны, или вспыхнули вновь, как это случилось в Камбодже.
При всем драматизме локальных конфликтов на рубеже 80 - 90-х годов с течением
времени острота большей их части несколько спала, как, например, в Нагорном Карабахе,
Южной Осетии, Приднестровье, Чечне, Абхазии, Боснии и Герцеговине, Албании, наконец, в
Таджикистане. Частично это объясняется постепенным осознанием конфликтующими сторонами
высокой цены и бесперспективности военного решения проблем, а во многих случаях
эта тенденция подкреплялась принуждением к миру (так было в Боснии и Герцеговине,
Приднестровье), другими миротворческими усилиями с участием международных организаций
- ООН, ОБСЕ, СНГ. Правда, в нескольких случаях, например в Сомали, Афганистане,
такие усилия не дали должных результатов. Эта тенденция подкрепляется серьезными подвижками
в сторону мирного урегулирования между израильтянами и палестинцами, а также
между Преторией и "прифронтовыми государствами". Соответствующие конфликты служили
питательной средой нестабильности на Ближнем Востоке и юге Африки.
Изменяется в целом и глобальная картина локальных вооруженных конфликтов. В
1989 г. имело место 36 крупных конфликтов в 32 районах, а в 1995 г. было зарегистрировано
30 таких конфликтов в 25 районах. Некоторые из них, например взаимное истребление народностей
тутси и хуту в Восточной Африке, приобретают характер геноцида. Реальной
оценке масштабов и динамики "новых" конфликтов мешает их эмоциональное восприятие.
Они вспыхнули в тех регионах, которые считались (без достаточных на то оснований) традиционно
стабильными. Кроме того, они возникли в тот момент, когда мировая общественность
уверовала в бесконфликтность мировой политики после завершения холодной войны.
Беспристрастное же сравнение "новых" конфликтов со "старыми", бушевавшими в годы холодной
войны в Азии, Африке, Центральной Америке, на Ближнем и Среднем Востоке, несмотря
даже на масштабность последнего конфликта на Балканах, позволяет сделать более
взвешенный вывод относительно долгосрочной тенденции.
Более актуальными сегодня становятся вооруженные операции, которые предпринимаются
под руководством ведущих западных стран, в первую очередь США, против стран,
которые, как считается, нарушают международное право, демократические или гуманитарные
нормы. Наиболее наглядными примерами являются операции против Ирака с целью
пресечения агрессии против Кувейта, принуждение к миру на заключительном этапе внутреннего
конфликта в Боснии, восстановление законности на Гаити и в Сомали. Эти операции
проводились с санкции Совета безопасности ООН. Особое место занимает крупномасштабная
военная операция, предпринятая НАТО в одностороннем порядке без согласования с
ООН, против Югославии в связи с ситуацией, в которой оказалось албанское население в
Косово. Значимость последней заключается в том, что она ставит под вопрос принципы глобального
политико-правового режима, как он был зафиксирован в Уставе ООН.
Глобальное сокращение военных арсеналов более рельефно обозначило качественный
разрыв в вооружениях между ведущими военными державами и остальным миром. Фолклендский
конфликт на завершающем этапе холодной войны, а затем война в Персидском заливе
и операции в Боснии и Сербии наглядно продемонстрировали этот разрыв. Прогресс в
миниатюризации и повышении способности поражения обычных боезарядов, совершенствование
систем наведения, контроля, управления и разведки, средств ведения электронной
борьбы, повышение мобильности обоснованно считаются решающими факторами современной
войны. Выражаясь категориями холодной войны, баланс военных сил между Севером и
Югом еще больше изменился в пользу первого.
Несомненно на этом фоне возрастание материальных возможностей США влиять на
развитие ситуации в сфере военной безопасности большинства регионов мира. Абстрагируясь
от ядерного фактора, можно сказать: финансовые возможности, высокое качество вооружений,
способность быстрой переброски крупных контингентов войск и арсеналов вооружений
на большие расстояния, мощное присутствие в Мировом океане, сохранение основной
инфраструктуры баз и военных союзов - все это превратило США по имеющимся возможностям
в единственную глобальную державу в военном плане. Дробление военного потенциала
СССР при его распаде, глубокий и длительный экономический кризис, болезненно затронувший
армию и военно-промышленный комплекс, медленные темпы реформирования оружейных
сил, фактическое отсутствие надежных союзников ограничили военные
возможности Российской Федерации евразийским пространством. Систематическая, рассчитанная
на длительный срок модернизация вооруженных сил Китая дает основание предположить
в перспективе серьезное повышение его способности проецировать военную мощь в
Азиатско-тихоокеанском регионе. Несмотря на попытки некоторых западноевропейских
стран играть более активную военную роль за пределами зоны ответственности НАТО, как
это было в ходе войны в Персидском заливе или при проведении миротворческих операций в
Африке, на Балканах, и как это провозглашено на будущее в новой стратегической доктрине
НАТО, параметры военного потенциала собственно Западной Европы без американского
участия в основном остаются региональными. Все остальные страны мира по разным причинам
могут рассчитывать лишь на то, что военный потенциал каждой из них будет одним из
региональных факторов.
Новая ситуация в области глобальной военной безопасности в целом определяется
тенденцией к ограничению использования войны в классическом понимании. Но одновременно
возникают новые формы применения силы, например "операция по гуманитарным
причинам". В сочетании с изменениями в социально-политической и экономической областях
такие процессы в военной сфере оказывают серьезное влияние на формирование новой
системы международных отношений.
Космополитизация мировой политики
Изменение традиционной Вестфальской системы международных отношений затрагивает
сегодня не только содержание мировой политики, но и круг ее субъектов. Если на
протяжении трех с половиной веков государства были доминирующими участниками международных
отношений, а мировая политика в основном политикой межгосударственной, то
в последние годы их теснят транснациональные компании, международные частные финансовые
институты, неправительственные общественные организации, не имеющие определенной
национальности, во многом космополитичные.
Экономические гиганты, которые раньше легко было отнести к экономическим структурам
конкретной страны, потеряли эту привязку, поскольку их финансовый капитал -
транснациональный, менеджеры - представители разных национальностей, предприятия,
штаб-квартиры и системы маркетинга часто находятся на разных континентах. Многие из
них могут поднять на флагштоке не национальный, а только собственный флаг корпорации.
В большей или меньшей степени процесс космополитизации, или "оффшоризации", затронул
все крупные корпорации мира Соответственно уменьшился их патриотизм по отношению
к тому или иному государству. Поведение транснационального сообщества мировых
финансовых центров нередко оказывается столь же влиятельным, как и решения МВФ,
"большой семерки".
Сегодня международная негосударственная организация "Гринпис" эффективно выполняет
роль "глобального экологического полицейского" и часто определяет приоритеты в
этой области, которые вынуждено принимать большинство государств. Общественная организация
"Международная амнистия" обладает значительно большим влиянием, чем межгосударственный
центр ООН по правам человека. Телевизионная компания Си-эн-эн
отказалась от употребления в своих передачах термина "иностранный", поскольку "отечественными"
для нее являются большинство стран мира. Значительно расширяется и растет авторитет
мировых церквей и религиозных объединений. Все больше число людей,
родившихся в одной стране, имеющих гражданство другой, а живущих и работающих в
третьей. Человеку часто легче общаться через Интернет с людьми, живущими на других континентах,
чем с соседями по дому. Космополитизация затронула и худшую часть человеческого
сообщества - организации международного терроризма, преступности, наркомафии не
знают отечества, а их влияние на мировые дела остается на небывало высоком уровне.
Все это расшатывает одну из важнейших основ Вестфальской системы - суверенитет,
право государства выступать высшим судьей в национальных границах и единственным
представителем нации в международных делах. Добровольная передача части суверенитета
межгосударственным институтам в процессе региональной интеграции или в рамках таких
международных организаций, как ОБСЕ, Совет Европы и др., дополнилась в последние годы
стихийным процессом его "диффузии" в глобальном масштабе.
Существует точка зрения, согласно которой международное сообщество выходит на
более высокий уровень мировой политики, с долгосрочной перспективой формирования Соединенных
Штатов Мира. Или, выражаясь современным языком, движется к системе, схожей
по стихийным и демократическим принципам построения и функционирования с Интернет.
Очевидно, это слишком фантастический прогноз. В качестве прообраза будущей системы
мировой политики, вероятно, следовало бы рассматривать Европейский союз. Как бы то ни
было, с полной уверенностью можно утверждать, что глобализация мировой политики, рост
в ней удельного веса космополитического компонента уже в ближайшее время потребуют от
государств серьезного пересмотра их места и роли в деятельности мирового сообщества.
Увеличение прозрачности границ, усиление интенсификации транснационального
общения, технологические возможности информационной революции ведут к глобализации
процессов в духовной сфере жизни мирового сообщества. Глобализация в других областях
привела к определенному стиранию национальных особенностей повседневного образа жизни,
вкусов, моды. Новое качество международных политических, экономических процессов,
ситуации в области военной безопасности открывает дополнительные возможности и стимулирует
поиск нового качества жизни и в духовной области. Уже сегодня можно считать универсальной,
за редкими исключениями, доктрину приоритета прав человека над
национальным суверенитетом. Завершение глобальной идеологической борьбы между капитализмом
и коммунизмом позволило по-новому взглянуть на доминирующие в мире духовные
ценности, соотношение между правами отдельного человека и благосостоянием
общества, национальными и глобальной идеями. В последнее время на Западе нарастает критика
негативных черт потребительского общества, культуры гедонизма, ведется поиск путей
сочетания индивидуализма и новой модели морального возрождения. О направлениях поиска
новой морали мирового сообщества свидетельствует, например, призыв президента Чехии
Вацлава Гавела возродить "естественное, уникальное и неповторимое ощущение мира, элементарное
чувство справедливости, способность понимать вещи так же, как другие, чувство
повышенной ответственности, мудрость, хороший вкус, мужество, сострадание и веру в
важность простых действий, которые не претендуют быть универсальным ключом к спасению".
Задачи морального ренессанса стоят одними из первых в повестке дня мировых церквей, политики
ряда ведущих государств. Огромное значение имеет результат поиска новой национальной
идеи, сочетающей специфические и общечеловеческие ценности, процесс,который
идет, по существу, во всех посткоммунистических обществах. Высказываются предположения,
что в XXI в. способность того или иного государства обеспечить духовный расцвет своего
общества будет иметь не меньшее значение для определения его места и роли в мировом
сообществе, чем материальное благополучие и военная мощь.
Глобализация и космополитизация мирового сообщества обусловлены не только возможностями,
связанными с новыми процессами в его жизнедеятельности, но и вызовами последних
десятилетий. Речь прежде всего идет о таких общепланетарных задачах, как защита
мировой экологической системы, регулирование глобальных миграционных потоков, напряженности,
периодически возникающей в связи с ростом народонаселения и ограниченностью
природных ресурсов земного шара. Очевидно - и это подтвердила практика, - что решение
таких проблем требует адекватного их масштабам планетарного подхода, мобилизации усилий
не только национальных правительств, но и негосударственных транснациональных организаций
мирового сообщества.
Подводя итог, можно сказать, что процесс формирования единого мирового сообщества,
глобальная волна демократизации, новое качество мировой экономики, радикальная
демилитаризация и изменение вектора применения силы, появление новых, негосударственных,
субъектов мировой политики, интернационализация духовной сферы жизнедеятельности
человечества и вызовов мировому сообществу дают основания для предположения о
формировании новой системы международных отношений, отличной не только от существовавшей
в период холодной войны, но во многом и от традиционной Вестфальской системы.
Судя по всему, не окончание холодной войны породило новые тенденции в мировой политике
- оно только усилило их. Скорее, именно новые, трансцендентные, процессы в области
политики, экономики, безопасности и духовной сфере, зародившиеся в период холодной
войны, взорвали прежнюю систему международных отношений и формируют ее новое качество.
В мировой науке о международных отношениях в настоящее время нет единства относительно
сути и движущих сил новой системы международных отношений. Это, видимо,
объясняется тем, что сегодня для мировой политики характерно столкновение традиционных
и новых, доселе неизвестных факторов. Национализм борется с интернационализмом, геополитика
- с глобальным универсализмом. Трансформируются такие основополагающие понятия,
как "сила", "влияние", "национальные интересы". Расширяется круг субъектов
международных отношений и меняется мотивация их поведения. Новое содержание мировой
политики требует новых организационных форм. Сейчас еще преждевременно говорить о
рождении новой системы международных отношений как о завершенном процессе. Реалистичнее,
пожалуй, вести речь об основных тенденциях формирования будущего мирового
порядка, вырастания его из прежней системы международных отношений.
Как и при любом анализе, в данном случае важно соблюсти меру в оценке соотношения
традиционного и только появляющегося. Крен в любую сторону искажает перспективу.
Тем не менее даже несколько утрированное подчеркивание новых тенденций формирующегося
сегодня будущего методологически сейчас более оправданно, чем зацикленность на попытках
объяснять возникающие неизвестные явления исключительно с помощью
традиционных понятий. Несомненно, что за этапом принципиального размежевания между
новыми и старыми подходами должен последовать этап синтеза нового и неизменного в современной
международной жизни. Важно правильно определить соотношение национального
и глобального факторов, новое место государства в мировом сообществе, соразмерить
такие традиционные категории, как геополитика, национализм, сила, национальные интересы,
с новыми транснациональными процессами и режимами. Государства, правильно определившие
долгосрочную перспективу становления новой системы международных
отношений, могут рассчитывать на большую эффективность своих усилий, а те, кто продолжает
действовать исходя из традиционных представлений, рискуют оказаться в хвосте мирового
прогресса.
Рекомендованная литература
Гаджиев К. С. Введение в геополитику. - М., 1997.
Глобальные социальные и политические перемены в мире. Материалы российскоамериканского
семинара (Москва, 23 - 24 октября /Отв. ред. А. Ю. Мельвиль. - М., 1997.
Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. - М., 1997.
Киссинджер Г. Дипломатия. - М., 1997. Поздняков Э. А. Геополитика. - М., 1995.
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис. - 1994. - № 1.
Цыганков П. А. Международные отношения. - М., 1996.
Глава 3. Политико-правовой режим современных международных отношений
Если согласиться с тем, что в мировой политике сегодня происходят изменения качественного
характера, то логично предположить, что это влечет за собой не менее радикальные
изменения и свода правил, регулирующих поведение участников политического
взаимодействия, образующего определенный политико-правовой режим современных международных
отношений.
Со времени выхода в свет работ основоположника международного права голландского
юриста Гуго Гроция, т.е. на протяжении 350 лет существования Вестфальской системы,
и вплоть до наших дней ведется дискуссия об эффективности или даже самом
существовании международного права как такового. Крайние позиции выражаются в утверждении
одного крыла исследователей, что международное право должно играть определяющую
роль в поведении государств в международных делах, и в утверждении другого, что это
лишь набор легалистских аргументов для обоснования любой акции государства, к которой
оно считает необходимым прибегнуть.
Нередко международное право сравнивают с правилами дорожного движения, которые
принимаются всеми его участниками для общего удобства и безопасности. В государственном
(внутреннем) праве установленные нормы права соблюдаются благодаря наличию
общего "инспектора дорожного движения" - государства. Весьма высока степень подчинения
правилам в международном частном праве, регулирующем отношения между негосударственными
субъектами транснациональных отношений - отдельными гражданами,
компаниями, организациями и т.д. в таких, например, областях, как торговля, связь, туризм.
Здесь эффективность обеспечивается высокой вероятностью исключения нарушителя правил
из международного общения со всеми вытекающими отсюда экономическими и иными последствиями
для компаний, юридических и физических лиц.
Что касается публичного международного права, сфера применения которого - межгосударственные
отношения, то оно характеризуется меньшей степенью исполнения. Во
многом это объясняют отсутствием "верховного судьи и исполнителя" над государствами.
Действительно, основное ядро международного публичного права составляет вытекающий
из обычая и заключенных договоров свод правил, призванных исключить вооруженную
борьбу между государствами. Тем не менее систематические военные конфликты и крупномасштабные
войны являлись такой же неотъемлемой чертой истории международных отношений
на всем ее протяжении, как и периоды мирных отношений между ними. Это вело к
формированию довольно скептического или даже циничного отношения к международному
публичному праву. Широко известно, например, высказывание бывшего министра иностранных
дел Израиля Абба Эбана: "Международное право - это право, которое злонамеренные
не выполняют, а праведные не принуждают исполнять". Однако большинство
государств в большинстве случаев все-таки придерживаются обычных и договорных норм
международного права. Но беда в том, что исключением из этого правила являются войны,
часто перечеркивающие все то позитивное, что накоплено в практике международного права
в мирное время.
Сохраняя определенные принципы неизменными, международное право развивалось
и адаптировалось к специфике конкретных этапов международных отношений. В последнее
время, особенно после окончания холодной войны, начинается переосмысление ряда базовых
подходов к вопросу о своде правил, которые должны регулировать международную
жизнь в новых условиях. Все большее число ученых, ссылаясь на тенденции глобализации
мировой политики, определенное уменьшение в ней удельного веса межгосударственных
отношений за счет возрастания роли негосударственных субъектов, изменения ее повестки
дня в результате возрастания приоритетности экономических, технологических и духовных
областей, достигающих уровня традиционной области "высокой политики" - вопросов войны
и мира, предлагают новый подход. Они считают правомерным рассматривать традиционную
область международного права в более широком контексте "режимов" мировой
политики. Под режимами понимаются наборы явно выраженных и подразумевающихся
принципов, норм, правил и процедур принятия решений, вокруг которых концентрируются
ожидания участников в конкретной области международных отношений. Совокупность этих
режимов в различных сферах мировой политики и составляет, по их мнению, еще довольно
аморфный организм "мирового менеджмента". Можно спорить о том, какой из режимов -
например, в сфере торговли и тарифов, или, скажем, сокращения стратегических наступательных
вооружений - оказывает большее влияние на повседневную жизнь людей в различных
уголках земного шара, а следовательно, и на всю мировую политику.
Ограниченное пространство главы вынуждает все же сконцентрироваться на более
узком круге формирующегося режима "мирового менеджмента" - сохраняющих остроту
проблемах безопасности, в частности вопросах суверенитета и вмешательства, войны и мира,
которые в большой степени определяют и политико-правовой режим новой системы международных
отношений, по крайней мере, на уровне межгосударственных отношений. Актуальность
и значимость этой области ярко высветил последний конфликт на Балканах. При
этом следует подчеркнуть, что обозначенная проблема анализируется не в строгих рамках
юриспруденции, а в более широком контексте взаимодействия политики, права и морали.
Принцип суверенитета, т.е. неподчиненности государства какой-то высшей власти,
традиционно рассматривался в качестве основополагающего в международном публичном
праве. Действие международного права заканчивалось на границах суверенного государства,
в пределах которого все подчинялось исключительно его юрисдикции. Из высшего принципа
суверенитета вытекал и принцип невмешательства как обязательства других субъектов не
вовлекаться во внутренние дела государства без согласия последнего. Разумеется, абсолютного
суверенитета не существовало. Государства, вступая в договоры или руководствуясь
обычаем, могли идти на отказ от части своего суверенитета. Например, принцип экстерриториальности
дипломатических представительств иностранных государств или, скажем, обязательство
большого числа государств выполнять решения Европейского Суда по правам
человека по искам собственных граждан, естественно, ограничивают суверенитет. Глобальное
радио- и телевещание, Интернет "вторгаются" на территории суверенных государств, по
существу, без их согласия. Глобализация мира делает границы более прозрачными. Но в целом
уважение суверенитета и невмешательство на протяжении длительного времени оставались
краеугольными принципами международного права.
Поскольку в международных отношениях нет высшего авторитета и все государства в
принципе равны и свободны в своих действиях, до начала XX в. внешним проявлением суверенитета
считалось и право любого государства прибегать к военной силе в отношениях с
другими государствами. Но в 1928 г. в пакте Кел-лога-Бриана, который до начала Второй
мировой войны подписали 62 государства, впервые в истории была кодифицирована норма,
запрещающая применение силы как инструмента национальной политики. Позже она была
подтверждена Нюрнбергским трибуналом, объявившим войну "тягчайшим международным
преступлением". Тем не менее было очевидно, что одно юридическое объявление войны вне
закона не гарантирует ее предотвращения.
При подготовке Устава Организации Объединенных Наций была предпринята попытка
разработать более действенный механизм обеспечения одной из главных целей этой организации
- механизм "поддержания международного мира и безопасности". Общие
положения об отказе от вмешательства в дела другого государства с применением силы были
зафиксированы в статье 2 (4): "Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются
в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной
неприкосновенности или политической независимости любого государства,
так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Объединенных Наций".
С другой стороны, Устав предусматривал поддержание или восстановление международного
мира и безопасности в индивидуальном или коллективном порядке, т. е. допускал в
определенныx случаях вмешательство, в том числе и с использованием военной силы. Статья
51 закрепляла право на самооборону. А глава
...Закладка в соц.сетях
