Жанр: Политика
Бандиты в белых воротничках
...мая 96-го ЧП
произошло с самим Борисом Федоровым, совмещавшим в тот период высшие посты в НФС
и в банке
“Национальный кредит”. Сообщение о том, что спортивный функционер арестован –
причем всего лишь за то,
что в “бардачке” его автомобиля обнаружили несколько грамм наркотиков, то есть
явно под надуманным
предлогом, – не могло не вызвать волны догадок и версий.
В СМИ одна за другой стали появляться утечки любопытной, даже интимной
информации из жизни бывшего
комсомольского вожака. Сначала сообщалось, что в крови президента НФС обнаружили
наркотики. Друзья и
близкие задержанного выступили с опровержениями, утверждая, что “травкой” Борис
сроду не баловался.
Тогда, со ссылкой на его “прежних коллег”, руководителя НФС публично представили
как законченного
алкоголика, правда, недавно “зашившегося”.
Все это походило на преднамеренную утечку информации с целью дискредитации и
смещения президента
НФС с его поста. Так и произошло. Буквально на следующий день после сообщения в
СМИ об аресте
функционера давний покровитель Федорова, основоположник НФС, министр спорта
Шамиль Тарпищев, не
только публично отмежевался от своего протеже, но тут же собрал чрезвычайную
конференцию правления
НФС, где подследственного единодушно из президентов уволили. Самым удивительным
было новое
назначение. Отныне руководителем спортивного фонда стал полковник
антикоррупционного отдела Службы
безопасности президента, бывший начальник одного из отделов Московского
уголовного розыска Валерий
Стрелецкий. Он же – ближайший сподвижник Александра Коржакова.
Одним словом, ветер явно дул из Кремля.
Позже выяснилось, что незадолго до ареста и Стрелецкий, и Коржаков встречались с
Федоровым и вели
“профилактические” беседы. Речь шла о миллионах долларов, которые Федоров якобы
задолжал
государству и которые было бы неплохо направить на нужды кампании по перевыборам
российского
президента.
По версии самого Стрелецкого, между его шефом и Федоровым состоялся примерно
следующий разговор:
– Деньги, которые государство давало тебе на спорт, распыляются, – сказал
Александр Коржаков. – Ты
прогоняешь их через коммерческие структуры, которые принадлежат твоим друзьям.
Эти деньги ты
должен вернуть. Хотя бы как минимум 300 миллионов долларов. Кроме того, мы
знаем, что 10
миллионов ты передал в предвыборный штаб безо всяких документов и платежек.
(Здесь и далее
цитирую по книге Валерия Стрелецкого “Мракобесие”.)
– Если у вас есть какие-то вопросы, обратитесь в штаб, – отвечал спортивный
функционер. –
Смоленский и Чубайс вам все объяснят. Я ничего не крал.
То, что целью ареста Федорова была рокировка в руководстве НФС и желание
прибрать к рукам СБП этот
весьма прибыльный бизнес, стало ясно уже на следующий день после назначения
Стрелецкого. Едва
состоялась отставка Федорова, как врата его узилища распахнулись. Правда,
уголовное дело по наркотикам
не закрыли, а это означало, что меру пресечения Федорову могут изменить в любой
момент. Если, например,
он окажется слишком болтлив. Но экс-президент НФС оказался человеком не робкого
десятка.
Журналистам, ожидавшим его выхода у ворот сизо, он тут же заявил: “Коржаков от
меня все равно не
отстанет”. Как в воду глядел...
Не прошло и двух недель, как на Федорова было совершено покушение. Правда, ему
относительно повезло.
Не слишком умелый киллер воспользовался несмазанным “люггером”. Он сумел
выпустить только одну
пулю – на второй пистолет заклинило. Тогда киллер выхватил нож и четыре раза
пырнул Федорова в шею и
грудь. Но у спортивного функционера оказалось поистине чемпионское здоровье. Он
не только выжил и
сумел восстановиться в клинике одной из западноевропейских стран, но, вернувшись
в Россию, продолжил
информационную войну с Коржаковым и Барсуковым. За что и был награжден
возвращением на
руководящую должность в родной НФС: к тому времени звезда президентских
фаворитов уже закатилась.
Одним из самых скандальных выступлений Федорова стало опубликование расшифровки
аудиозаписи его
весенней (незадолго до ареста) беседы с членами ельцинского избирательного
штаба, где он дает
исчерпывающую характеристику своему бывшему коллеге и покровителю, министру
физкультуры и спорта
Шамилю Тарпищеву, и его высокопоставленным друзьям.
Под диктофонную запись Федоров поведал о связях Шамиля Тарпищева (в публикации
именуемом
“Шамой”) и прочих президентских фаворитов с откровенными криминалами: с
Тайванчиком, с авторитетами
Измайловской группировки, с братьями Черными – известными теневыми дельцами,
оперирующими на
алюминиевом рынке, с подследственным нефтяным магнатом Петром Янчевым.
Федоров, к примеру, утверждал, что Коржаков познакомил Тарпищева с Тайванчиком и
измайловскими. “У
них появился эксклюзив на Шама. Что они говорили – то он и делал... Дошло до
того, что между ним и
мною разборками занялись бандиты. Я с женой приезжаю на Тур-де-Франс, ко мне
подходят Тайвань,
Самсон Миравский, Лева Черепов, все остальные и шесть часов мне устраивают
разбор: почему я
мешаю, почему я деньги не плачу?.. Раз в месяц он тянет меня на какие-то
разборки”.
Все это действительно походило на навязчивый бред, если бы многое из того, о чем
рассказывал Федоров,
впоследствии не подтвердилось. В частности, была доказана связь “фаворитов” с
братьями Черными и
протежирование последним в деле захвата алюминиевого рынка страны. Когда
Тарпищев уже был отстранен
от всех официальных постов (произошло это через полгода после скандальной
записи), фоторепортеры и
телеоператоры доказали и его связи с упомянутыми Тайванчиком и Антоном
Малевским.
Так попал под телеобъектив визит экс-министра физкультуры и спорта в Израиль,
где Шаму встречали в
аэропорту Бен-Гурион Михаил Черный и Измайловский авторитет Малевский.
Последний, находящийся,
между прочим, в федеральном розыске, толкал тележку с вещами Тарпищева. Еще
через некоторое время
была опубликована еще более любопытная фотография. Позируют: Шамиль Тарпищев,
Михаил Черный и
Тайванчик. Двое последних спонсировали участие российской сборной в теннисном
турнире в ЮАР – когда
Тарпищев уже лишился бюджетной подпитки, но капитаном российской теннисной
сборной еще оставался.
Любопытно, что, выйдя из ближайшего окружения президента, Тарпищев оказался в
ближайшем окружении
московского мэра. То есть занимается тем же самым – но уже в столичных
правительственных структурах.
На самом престижном спортивном мероприятии московского бомонда – теннисном
“Кубке Кремля” – вы
всегда можете увидеть на трибуне для почетных гостей Шаму, восседающего по
правую руку от Юрия
Михайловича...
Однако вернемся к НФС. Еще при Михаиле Барсукове в ФСБ была составлена подробная
аналитическая
справка о деятельности фонда. По данным спецслужбы, к тому времени фонд нанес
государству урон в 1
миллиард 800 миллионов долларов США. Одна лишь афера со строительством на
проспекте Вернадского
жилищно-оздоровительного комплекса “Самородинки” – деньги, выделенные Минфином,
осели неведомо на
каких счетах – обошлась госказне в 45 миллионов долларов. Стоит ли после таких
выкладок удивляться,
отчего возникают в бюджете огромные дыры, которые нечем латать?
Стоит ли удивляться – если все дела, возбужденные по фактам махинаций в НФС,
были похоронены в
пыльных ящиках прокурорских делопроизводителей. Никто не ответил – ни за 45
миллионов долларов, ни за
1 миллион, ни за 1 тысячу.
Впрочем, после всех скандалов и разоблачений эту “кормушку” не то чтобы совсем
прихлопнули, но
потихоньку прикрыли.
Такова хрестоматийная линия жизни не только спортивного фонда – но большинства
подобных
“общественных” организаций.
Вот судьба еще одного детища кремлевского бомонда. Об этой организации известно
гораздо меньше, чем
об НФС. Постараемся восполнить этот пробел.
КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ НА СТАРОЙ ПЛОЩАДИ
Взаимоотношения бюрократической и бизнес-элиты можно свести к двум связанным
между собой схемам:
власть – деньги – власть; деньги – власть – деньги. Чиновники, пытающиеся
действовать вне этих цепочек,
немедленно выкидываются из государственной машины как лишние и бракованные
детали. Как правило, это
происходит бесшумно. Но не всегда.
Исключением, подтверждающим правило, стали два иска к Администрации президента
России, поданных
бывшим сотрудником аппарата Кремля Сафаром Джафаровым. Он опротестовывал приказ
о своем
увольнении, а также жаловался на то, что сообщения, посланные непосредственно
президенту России, не
доходят до адресата. В том, о чем он пытался проинформировать главу государства,
интересны были даже не
сами факты коррупции на Старой площади – но попытка анатомировать механизм
власти в нашей стране,
выявить ее технологию.
Речь шла о вышеупомянутой схеме. Всегда ли она верна? Бывают ли исключения?
Чистым экспериментом
можно считать создание президентским указом весной 96-го года государственнообщественного
фонда
поддержки соотечественников “Россияне”. У этой организации была ясная цель –
помощь россиянам, волею
судеб оказавшимся по ту сторону границы. У нее были реальные средства и все
условия для нормальной
работы. В руководство фонда вошли известные и уважаемые люди, в помощь были
приданы сотрудники
президентской администрации (г-н Джафаров был назначен ответственным
секретарем), а президентом
новообразования стал шеф кремлевского аппарата Николай Егоров.
Но фонд имел врожденный дефект: он появился на свет не от любви президента к
соотечественникам, а из
желания в разгар президентских выборов привлечь голоса россиян из ближнего
зарубежья. Потому так легко
и нашлись 5 млрд. рублей, которые в мае 96-го Ельцин распорядился выделить новой
организации. Выборы
прошли – о фонде забыли.
И вспомнили, лишь когда чиновники сообразили, как использовать его с наибольшей
выгодой для себя. А в
том, что это была карманная организация для служебного пользования, они не
сомневались. Смущал лишь ее
президентский статус. Но ситуация изменилась, когда на фонд (точнее, на 5 млрд.)
положило глаз
Министерство по делам национальностей, глава которого Вячеслав Михайлов также
входил в руководство
фонда. В августе 96-го на собрании в Миннаце гендиректором был избран земляк и
ближайший сподвижник
министра Виктор Порохня. Выходец с Украины, он был известен своими проруховскими
взглядами и почти
откровенной поддержкой украинских националистов.
Его основной функцией в Миннаце России была, напротив, поддержка русскоязычного
населения Украины –
то есть тех самых соотечественников, ради которых и создавался фонд “Россияне”.
И то, что во главе фонда
встал именно представитель Миннаца, на первый взгляд было вполне логично. Но
когда я связался с
директорами русских культурных центров на Украине, выяснилось, что у г-на
Порохни весьма своеобразное
видение национальной политики.
Руководитель всеукраинского общества “Русь” – крупнейшего русскоязычного
культурного центра Украины
с 28 региональными отделениями – Валентина Ермолова рассказала мне, что опыт ее
общения с г-ном
Порохней – крайне отрицательный. На все ее просьбы г-н Порохня отвечал
категорическим отказом, причем
в довольно резкой, а порой и оскорбительной форме. Его многократно приглашали на
конференции по
проблемам русских на Украине, однако г-н Порохня, вроде бы отвечающий в Миннаце
именно за эти
вопросы, ни разу не приехал.
Когда же г-жа Ермолова побывала в Москве на совещании по проблемам
соотечественников за рубежом, то
выяснила, что из всех русскоязычных культурных центров материальная помощь
оказывалась лишь одному –
“Русскому собранию”. Когда это выяснилось, в Киеве разразился скандал. Это
маленькое (клубного типа)
общество, возникшее на базе инспирированного РУХом движения “Русские за
независимость Украины”,
известно как проруховское, пытающееся доказать, что у русскоязычного населения
проблем на Украине нет.
Именно об этом заявила руководитель “Русского собрания” Алла Потапова во время
визита в Киев
представителей Европарламента. Она высказалась в том духе, что, мол, надо
благодарить украинцев за то,
что они приютили русских на своей земле. У представителей русских общин это
заявление вызвало шок.
Общеизвестно и участие г-жи Потаповой в Мовном совете при президенте Украины,
который оказался в
эпицентре еще одного скандала. Мовный совет единогласно одобрил проект закона,
вводящего ограничения
на использование русского языка.
Г-жа Потапова поддержала и программу, направленную на закрытие русских школ с
заменой их на школы
воскресные.
Так вот, именно “Русскому собранию” – единственному из всех – оказывал
материальную и моральную
поддержку Виктор Порохня, что подтвердила в беседе со мной сама г-жа Потапова.
Не то чтобы она по
собственной инициативе обращалась к нему за помощью, к нему не обращалась –
скорее наоборот: он сам
вышел на нее. (Остается только догадываться, кто ему порекомендовал эту
организацию.) Например,
дважды была оказана помощь газете общества “Русское собрание” – малотиражке,
имевшей всего
несколько выпусков.
Итак, этот неординарный деятель оказался во главе фонда “Россияне”. Кому он
собирался помогать на сей
раз – уже используя ресурсы фонда, – выяснить так и не удалось, поскольку в
должности гендиректора г-н
Порохня пробыл всего два месяца. Однако успел все средства фонда положить на
счет малоизвестного
Минмашбанка. Считалось, что деньги были размещены на депозите с весьма крупными
годовыми
процентами, но позже выяснилось, что на 5 млрд. рублей выписали простой вексель,
который и был
торжественно вручен г-ну Порохне (говорят, в тот день в том же банке был открыт
еще один счет – личный).
После этой операции г-н Порохня отбыл в неизвестном направлении (как поясняли
его помощники, на курорт)
и в течение двух месяцев не объявлялся...
Если представитель Миннаца реализовывал схему “власть – деньги”, то для главы
Минмашбанка Владимира
Васнева актуальнее была формула “деньги – власть”. Финансы фонда открыли двери в
Кремль. Банкир развил
бурную деятельность, подружился с сотрудниками президентской администрации. И в
итоге добился, что в
ноябре 96-го представители аппарата Кремля предложили его кандидатуру на
должность гендиректора фонда.
Произошло это на заседании у вице-премьера Серова: к тому времени фонд вышел изпод
влияния Миннаца,
а инициативу перехватило Минсотрудничества. Когда зашла речь о кандидатуре
Васнева, молчавший с начала
заседания Вячеслав Михайлов (глава Миннаца) неожиданно произнес: “Не делите
шкуру неубитого медведя”.
Эти его слова вспомнили через пару дней, когда в Минмашбанк ворвался ОМОН и
арестовал г-н Васнева. На
Старой площади стали срочно разрабатывать план вызволения. Джафаров
рассказывает, что и ему пришлось
организовать несколько звонков “нужным людям”. Телефонное право сработало: через
три дня банкир из
узилища вышел, дело против него прекратили.
Но и этой осечки хватило: в фонде вновь сменилась власть. В декабре 96-го
гендиректором становится
главный редактор “Делового мира” Иван Клименко. После избрания он сообщил, что с
деньгами,
хранящимися в Минмашбанке, все в порядке, они уже дали хороший навар. Сделав это
оптимистичное
заявление, новый руководитель отбыл на курорт во Францию.
Тем временем в деятельность многострадального фонда решил вмешаться числящийся
его президентом (с
момента отставки Егорова) замглавы кремлевской администрации Александр Казаков.
Будущий соавтор
вышеупомянутой книги о приватизации вызвал г-на Клименко и распорядился
перевести деньги “Россиян” на
счет еще одного фонда – “Восхождение”. Номер счета должен был указать депутат
Государственной думы
Валерий Гребенников (казначей НДР).
По сути, речь снова шла все о той же схеме “власть – деньги – власть”:
высокопоставленный кремлевский
чиновник считал, что имеет право распоряжаться средствами общественной
организации во имя еще
большего укрепления позиций партии власти.
Но гендиректор неожиданно воспротивился. Мотивируя тем, что решение о переводе
средств может
принимать только общее собрание соучредителей. На самом деле у г-на Клименко
были свои соображения
по поводу применения этих денег: он посчитал, что большую пользу
соотечественникам они принесут, если
окажутся в Национальном космическом банке (по некоторым данным, эта
малоизвестная структура
находилась в зоне влияния команды Коржакова). Однако вытащить деньги из
Минмашбанка ему не удалось,
хотя он даже пытался доказать свои права в арбитраже. Суд был проигран.
5 февраля 97-го года в кабинете г-на Казакова собирается президиум фонда.
Присутствуют: Михайлов,
Джафаров, Клименко и Кутафьев (председатель Комиссии по гражданству, он же –
ректор Юридической
академии). “Иван Федорович, вы несерьезный человек, – обращается замглавы
администрации к
гендиректору фонда, – пишите заявление об уходе”. И Клименко послушно пишет.
Сразу же после этого
Казаков назначает и.о. гендиректора вышеупомянутого казначея НДР Гребенникова.
Что было незаконно как
минимум по двум причинам. Во-первых, вопросы о назначении главы фонда может
решать только общее
собрание – а вовсе не чиновник со Старой площади. Во-вторых, депутат Госдумы не
имеет права на работу
по совместительству.
Как бы там ни было, уставные документы и злосчастный вексель перекочевали в сейф
казначея НДР, откуда
их не удавалось извлечь в течение многих-многих месяцев. Даже после того, как
общее собрание утвердило
на должности гендиректора Сергея Комкова.
С этого момента началось противостояние представителей двух вышеописанных
моделей: тех, кто пытался
трансформировать свои высокие должности в реальные капиталы, – и тех, кто хотел
с помощью денег
укрепить политические позиции. “Шефство” над фондом взял непосредственный
начальник Джафарова в
президентской администрации Александр Серегин. Группа Серегина вступила в
открытую борьбу с командой
Казакова – Гребенникова. Так, по крайней мере, утверждает сам Джафаров,
рассказавший мне, что у них с
Серегиным состоялся разговор следующего содержания. “Юмашев скоро уйдет, –
объяснял Серегин
Джафарову свою тактику. – Казакова надо скомпрометировать. Тогда руководителем
администрации и
президентом фонда станет Юрий Федорович [Яров]”. (Справедливости ради надо
заметить, что Серегин, в
чьем кабинете на Старой площади побывал автор этих строк, категорически отрицал,
что вел с Джафаровым
подобные беседы, как и свое участие в нижеописанном бизнес-проекте.)
В итоге кресло зашаталось под самим Серегиным. Однако до этого не без его
участия был запущен
очередной бизнес-проект: беспошлинный ввоз под эгидой фонда партии гуманитарного
груза на 100 млн.
долларов. По подсчетам комбинаторов со Старой площади, чистая прибыль составила
бы 4 млн. долларов.
Джафарову было обещано открыть личный счет за границей и перевести туда 50 тысяч
долларов, однако для
этого ему надо было кое о чем договориться со своим земляком на таможне.
Джафаров отказался: дело
пахло криминалом.
За все это время, как рассказал мне новый гендиректор фонда Сергей Комков, на
нужды соотечественников
не было потрачено ни копейки. Как выразился г-н Комков, фонд был местом, где
“одни зарабатывали
политические дивиденды, а другие нашли очередную кормушку”. Между прочим, таким
местом он
оставался и при самом г-не Комкове. Хотя у Минмашбанка, где хранились деньги
“соотечественников”, была
отозвана лицензия и около 100 млн. рублей (старыми) оттуда удалось выдернуть, –
однако и они пошли не
соотечественникам, а в основном на зарплату избранным сотрудникам.
Между тем г-н Джафаров выиграл-таки суд у президентской администрации. То есть
требование довести до
президента информацию о положении дел в той организации, в которую президент
вложил такую серьезную
сумму – став в итоге “обманутым вкладчиком”, – это требование было
удовлетворено. Но к тому времени,
когда состоялся суд, Борис Николаевич находился уже в том состоянии, когда
поступающую к нему
информацию дозировали даже не чиновники, а врачи.
Такова печальная судьба миллиона долларов, который очень бы помог нашим
соотечественникам, – если бы
совершенно случайно попал по назначению. Но чуда не произошло.
МЕНЯЕМ БАКСЫ НА ГРАЖДАНСТВО
Это далеко не первый пример того, как чиновники из президентской администрации
делают бизнес на бедах
наших соотечественников. Похожие истории происходили и раньше – в 1994–1996
годах, когда Управление
по вопросам гражданства и одноименную комиссию возглавлял известный химик
Абдулах Микитаев.
Находясь на государственной службе, он, как установили проверяющие из
Контрольно-ревизионного
управления президентской администрации, совмещал при этом сразу шесть должностей
(из которых
государственной была лишь одна). В частности, Абдулах Касбулатович возглавлял
некий Конгресс
гражданского согласия. Заместителем же Микитаева в этом конгрессе был Георгий
Трапезников, он же глава
еще одного фонда – Международного фонда российско-эллинского духовного единства.
Красивые, но
труднопроизносимые названия. Психоаналитик, наверное, заметил бы, что они
свидетельствуют как минимум
о двух характерных чертах сочинивших эти вывески господ: об их тяге к красивой
жизни и о чрезвычайной
запутанности их бизнеса. И он был бы прав, этот психоаналитик.
На чем же строился сей бизнес? Вы не поверите – на 32 миллионах россиян, после
распада Союза
оказавшихся за пределами Российской Федерации. По закону о гражданстве получить
статус россиянина – то
есть гражданина РФ – может любой, кто родился или не менее пяти лет проживает в
нашей стране. Он, по
существу, уже является россиянином – ему надо всего лишь пройти процедуру
оформления своего статуса в
консульстве (если он оказался за границей) или в отделе внутренних дел (если он
находится в России).
Простая, быстрая и бесплатная процедура. Но это – в законе. То есть в теории.
А на практике согласно чиновничьим инструкциям – разработанным в Управлении
вышеупомянутого г-на
Микитаева – 32 миллиона человек, родившихся и живших в России, свое
конституционное право – быть
гражданином своей Родины – должны были получать как бы заново. Оформляя кучу
документов, отстаивая
очереди в консульствах, выкладывая подчас последние деньги, они оставались
апатридами – людьми без
гражданства.
Дело не только в том, что апатридом быть унизительно. Вместе с гражданством
людей в одночасье лишили
права на защиту и покровительство в случае инцидентов и конфликтов, права быть
вынужденными
переселенцами со всеми полагающимися им материальными льготами, права на пенсию,
права на
приобретение земли в частную собственность, права на бесплатные образование и
медицинскую помощь.
Теперь уже можно с уверенностью сказать, что эта громоздкая процедура –
получение россиянами де-факто
гражданства де-юре – была усложнена искусственно и намеренно. Иные плюнули –
обойдемся и без
“дубликата бесценного груза”. Иные выстроились в многомесячные очереди – не
случайно к исходу пятого
года “реформ” гражданство получили только 600 тысяч человек. При тех же темпах
для принятия всех
потенциальных желающих ушло бы 250 лет. Тот же, кто хотел побыстрее и без
очереди, – был вынужден
платить.
Официально эта процедура в 1996 году стоила около двух тысяч рублей – госпошлина
за оформление плюс
так называемый консульский сбор – 3,5 доллара. На деле же сумма устанавливалась
“от фонаря”. В чем автор
этих строк убедился, обзвонив российские консульства в бывших республиках СССР.
Если же верить письмам, которые в свое время передали мне сотрудники
президентской администрации,
картина получалась и вовсе запредельная. От одного из авторов письма за право
считаться гражданином
России потребовали 570 долларов: 370 – за то, чтобы выйти из киргизского
гражданства, и 200 – за
вожделенное право получить статус россиянина. Платить он должен был российскому
консульству.
Обращался и в микитаевскую комиссию. Ответа, естественно, не получил.
Другой страдалец писал: “В посольстве России в Грузии, куда моя мама, живущая в
Тбилиси, подала
заявление, объяснили, что гражданство ей обойдется в 100 000 российских рублей.
Пенсии, которую
она получает в купонах, хватает на 20 буханок хлеба. Перевести деньги из России
не могу, так как нет
соответствующего межгосударственного договора. Это что – материальный запрет на
получение
гражданства РФ для русских? Или новая кормушка для чиновников?”
Третий несчастный, напротив, хотел выйти из российского гражданства – с чем и
обратился в Управление по
вопросам гражданства. Девять положенных месяцев он терпеливо и напрасно ждал
решения. Потом начал
интересоваться судьбой своих документов. Тишина. Потребовался запрос посольства
Германии
(гражданство которой этот господин готовился получить), чтобы узнать: документы
утеряны. При
вторичном обращении в Управление по вопросам гражданства этому бедолаге мягко
намекнули: документы
не потеряются, если выложить 150 долларов...
Дело в том, что Управление по вопросам гражданства должно было вмешиваться в
самых трудных и
исключительных случаях. Например, когда человек не родился в России, но зато там
живут его родители.
Или человек просто был гражданином СССР, проживая в одной из республик, – закон
предусматривает, что
такие люди хотя и не могут считаться российскими гражданами, но имеют право это
гражданство получить в
приоритетном порядке. В этих случаях издавались именные указы президента, в
которых перечислялись все
“новороссияне”.
Итак, с одной стороны – очень сложная, далеко не бесплатная и вдобавок
необычайно длительная процедура,
с другой – всемогущие чиновники со Старой площади, которым ничего не стоило
включить ту или иную
фамилию в именной указик. Но как достучаться до сердца этих неприступных
чиновников, как к ним
“подъехать”? Логично было предположить, что может возникнуть некая
посредническая структура,
приватизирующая этот своеобразный сектор “экономической деятельности”.
Тут-то мы и вспоминаем снова про г-на Трапезникова – заместителя г-на Микитаева
в некоем Конгрессе и
владельца некоего фонда.
24 марта 1995 года сотрудники УЭП Северо-восточного округа Москвы совместно с
коллегами из ГУЭП
МВД России задержали Георгия Трапезникова с поличным – по подозрению в получении
46-миллио
...Закладка в соц.сетях
