Жанр: Политика
Бандиты в белых воротничках
...ратура обратилась с посланием к первому вице-премьеру Юрию
Маслюкову: нельзя ли по этому
поводу подготовить особое правительственное поручение?
НОВЫЕ ИГРЫ ПИРАМИДОСТРОИТЕЛЕЙ
После обвала “пирамид” и лопанья “мыльных пузырей” прошло уже 3-4 года – но
аферистам, которые
действовали с наибольшим размахом, по-прежнему удается избегать ответственности
и прятать украденные
деньги. Особенно ту их часть, которая “укрылась” за границей.
Пожалуй, самый тяжелый случай – дело Сергея Мавроди. К концу 1998 года
следователям удалось найти
лишь его капиталы. И то не все. Сам любитель бабочек оставался неуловимым.
Постановление о
привлечении “гениального математика” в качестве обвиняемого было вынесено еще 17
декабря 1997 года.
Но в течение многих месяцев ничего определенного не говорилось. Правда, однажды
газета “Совершенно
секретно” сообщила, что ее корреспондентке удалось договориться с создателем
“МММ” о встрече. И в
обстановке строжайшей конспирации, после долгого пути на черном “Лендкрузере” с
тонированными
стеклами, взять у Мавроди интервью. Однако вскоре выяснилось, что интервью
представляет компиляцию из
ранее опубликованных опусов афериста, что корреспондентка внештатная и что ее
легенда с самого начала
вызывала в редакции сомнения.
Как сказал мне следователь по особо важным делам СК МВД Николай Псырков,
проблема не только в том,
чтобы разыскать основоположника пирамидостроения. Главная загвоздка – в
беспрецедентном количестве
потерпевших: по самым приблизительным подсчетам АО “МММ” “кинуло” 2 миллиона
человек. Если
педантично следовать букве закона – то есть безнадежно устаревшему УПК, – всех
их надо допросить.
Можно только догадываться, сколько лет на это уйдет: к осени 1998 года были
опрошены “только” 2 тысячи
обманутых акционеров. Кроме того, подследственному требуется время для
ознакомления со всеми
материалами дела, – а уже сегодня в нем больше сотни томов! Сроки же нахождения
под стражей строго
ограничены. Учитывая несколько недель, что Мавроди провел за решеткой после
первого ареста
(закончившегося получением депутатского мандата), он может находиться под
стражей максимум 16
месяцев. После чего, если дело не будет передано в суд, любитель бабочек обретет
свободу.
Правда, по указанию прокурора следователь может ограничиться лишь несколькими
наиболее доказанными
эпизодами. На взгляд следователей, мошенничество было даже не в технологии
“пирамиды”, а в том, что
населению продавались акции нигде не зарегистрированной фирмы – АО “МММ”. Что
касается шести
десятков учрежденных Мавроди компаний – всевозможных ЧИФов, АОЗТ, ТОО, – где
также фигурирует
аббревиатура “МММ”, то формально ответственности перед акционерами они не несли.
Это, кстати, одна из причин, по которой псевдоакционерам сложно возместить
убытки. Как известно,
Мавроди активно тратил деньги клиентов на приобретение акций “Газпрома”,
“Роснефти”, РАО ЕЭС и прочих
“голубых фишек”. Сейчас часть этой собственности Мавроди арестована – по
некоторым оценкам на общую
сумму 30–40 млн. долларов. Но превратить их в живые деньги и раздать
пострадавшим от “МММ” нельзя до
тех пор, пока не арестуют афериста, а круг потерпевших не будет четко определен.
Проблема еще и в том, что нет никакой надежды на способность суда
пропорционально распределить деньги
между пострадавшими. Как сообщил автору этих строк руководитель “Объединения
вкладчиков “МММ”
Левон Сарвазян, его организация добилась удовлетворения в Хамовническом суде
1700 исков акционеров.
По настоянию потерпевших, на депозитный счет суда было переведено 610 млн.
рублей, которые арестовали
на одном из счетов Мавроди. Однако денег истцы так и не увидели: сперва их
уверяли, что перевод средств
затягивается, а потом объявили, что все деньги уже распределены. Обладателями
полумиллиарда стали всего
30 счастливчиков. Причем одна из них получила практически половину – 300
миллионов рублей. Но самое
интересное – удачливая истица тут же отнесла всю сумму... в кассу “МММ”.
Впрочем, вкладчиков это не
удивило: у них и прежде были основания подозревать работников Хамовнического
суда в нечистой игре и
симпатиях к Мавроди. Как потом выяснилось, аналогичным образом были распределены
и 900 млн. рублей,
вырученных за офис “МММ” на Ленинском проспекте: трое избранников получили две
трети всей суммы.
Вкладчики даже попытались инициировать уголовный процесс против старшего
судебного исполнителя
Ольги Простаковой, которая столь странным образом распределяет деньги.
Между тем сам хозяин “МММ” был далек от всей этой суеты и с некоторых пор стал
общаться с
акционерами исключительно через Интернет. В виртуальных сетях поселился и его
брат Вячеслав Мавроди, в
отношении которого Мосгорпрокуратура расследует еще одно дело – о незаконной
банковской
деятельности: на обломках “МММ” он проводил игру под названием “СВДП” (система
взаимных
добровольных пожертвований). Когда правоохранители решили эту новую пирамиду
прикрыть и провели в
офисе Вячеслава Мавроди обыск с изъятием довольно крупных сумм, вкладчики стали
устраивать
демонстрации протеста, а сам Вячеслав отбыл за границу и больше на родине не
объявлялся.
Как признался Сергей Мавроди в “интервью из подполья”, в последние годы он
общается с братом
исключительно по Интернету. Вероятно, именно во время одного из таких
“разговоров” братьям пришла в
голову гениальная мысль перенести операции с реальными деньгами в виртуальное
пространство.
С некоторых пор посетителей сервера, расположенного в Сети по адресу
www.volna.ru, стал встречать анонсзазываловка:
“Принцип взаимного доверия выше принципа взаимных обязательств!” Та
самая надпись, что
когда-то украшала плакаты АО “МММ”. Сперва гостю предлагают ответить на вопрос,
хочет ли он
заработать. За каждым из трех возможных ответов (“хочу”, “очень хочу”, “мне
хватает”) следует
приглашение сделать взнос во “Всемирную систему взаимных добровольных
пожертвований” (СВДП).
Любопытно, что свой сервер для размещения “электронной версии МММ” предоставило
научнопроизводственное
предприятие “Волна”. Казалось бы, что может быть общего между
разыскиваемыми
Интерполом мошенниками и полусекретной организацией, находящейся в ведении
Миноборонпрома России?
Оказывается, они когда-то были соседями: адрес НПП – Варшавское шоссе, дом 26.
Как говорится, старый
друг лучше новых двух.
Между прочим, счетчик посетителей сервера перевалил за 50 тысяч. Расчет на то,
что нынешние Лени
Голубковы успели приобрести не только сапоги женам, но и персональные
компьютеры, оправдался.
Головную боль вызывает у следователей и фирма “Хопер-инвест”. Правда, проблемы
здесь иного рода.
Известны и местонахождение хозяина “Хопра” Льва Константинова, и страны, куда
перекочевали средства
вкладчиков. Но практического применения эта информация пока не имеет: то, во что
материализуется
переправленная за границу валюта, далеко не всегда пригодно для обратной
конвертации.
Так произошло и с деньгами вкладчиков “Хопра”. Часть средств ушла на выпуск в
Германии календарей 1994
года и буклетов. Немцы готовы их отдать. Но кому нужен прошлогодний снег? А
другая часть была
потрачена на изготовление в Финляндии 150 передвижных магазинчиков. Зачем они
понадобились
пирамидчикам, история умалчивает. Но факт, что аферисты проплатили финнам далеко
не все, что следовало
по договорам. Те включили штрафной счетчик. В итоге сумма штрафов достигла
стоимости магазинчиков.
Так что теперь финны отвечают в духе почтальона Печкина: у нас есть ваши
магазинчики, но мы их не
отдадим, пока вы не уплатите все штрафы.
Остается рассчитывать только на имущество мошенников, обнаруженное в России.
Рыночная стоимость
арестованных помещений и акций достигает нескольких десятков миллионов долларов.
Но здесь свои
проблемы: некоторые гражданские и арбитражные суды, даже не извещая
следователей, отменяют аресты и
пытаются раздать некоторым кредиторам капиталы “Хопра”. Иными словами, до суда
над владельцами
“Хопра” еще не дошло (соучредители фирмы Лия Константинова и Олег Судальцев
знакомились с
материалами дела), а найденное имущество уже вовсю пытались растащить.
Более того, одному из организаторов аферы, похоже, удастся избежать
ответственности. Бывший глава
фирмы Лев Константинов (сын арестованной в Москве Лии Львовны) обзавелся
израильским гражданством
и поселился на земле обетованной. А своих граждан в руки чужого правосудия никто
не выдает. Правда,
израильтяне предлагают сами возбудить против афериста процесс. Но для этого не
один десяток томов дела
о “Хопре” необходимо перевести на английский и выслать в Тель-Авив. А на это у
наших следователей не
хватает ни времени, ни денег. К тому же они имеют не слишком плодотворный опыт
сотрудничества с
израильскими коллегами по делу Лернера.
В течение нескольких месяцев внимание американской и российской публики было
приковано к процессу над
Вячеславом Иваньковым – Япончиком. Вопрос состоял в том, вымогал или не вымогал
Япончик у
американцев российского происхождения Волкова и Волошина 3,5 миллиона долларов,
полученных ими от
“Чары”. Но за скобками оказался другой, гораздо более важный для нас вопрос:
можно ли вернуть эти деньги
обманутым вкладчикам?
Между тем речь идет об одной из типичных схем “бегства” капитала из России.
Вывоз валюты был
оформлен как кредит “Чары” фирме Волкова и Волошина “Саммит Интернешнл”. Кредит
составлял 2
миллиона долларов и был оформлен под 8 процентов в месяц с возможностью вернуть
деньги в любой
момент. Помимо этого, по предложению Волкова была создана совместная компания
“Мосстройкоммодитиз
Трейдинг” (якобы для работы на товарной бирже) с тремя учредителями: “Саммит
Интернешнл” (50
процентов акций), АКБ “Чара” (25 процентов) и Мосстройбанк (25 процентов).
Характерно, что тот же банк
активно участвовал и в аферах Лернера. По распоряжению руководителя “Чары”
Владимира Рачука в это
новообразование было инвестировано еще 500 тысяч долларов. Согласно показаниям
управляющего “Чары”
Рустама Садыкова, деньги были переведены в начале мая 1994 года. Однако до сих
пор остается загадкой,
каким образом осуществлялся этот перевод, если учесть, что “Чара” не имела
лицензии на ведение валютных
операций. Возможно, существовали некие банки-посредники. Во всяком случае, ФБР
выяснило, что деньги
“Чары” в итоге оказались на счетах как минимум семи американских банков. Через
несколько дней после
отправки денег руководители “Чары” и “Саммита” встретились в Милане, где, по
показаниям Садыкова,
Волков подтвердил Рачуку получение оговоренной суммы и взял у него копии
платежных документов.
Как известно, Япончик был осужден. Передали в московский суд и дело в отношении
руководительницы
“Чары” Марины Францевой. Однако о деньгах “Чары”, переправленных в Штаты, ни
американские, ни
российские следователи так и не вспомнили. (Не говоря уже о недвижимости в
Испании, где Францева
поселила своих родственников, и о купленном за 4 миллиона долларов острове на
Сейшелах.) Кстати,
руководитель ликвидационной комиссии “Чары” г-н Михневич беседовал по этому
поводу с атташе
посольства США, и тот заверил, что будет способствовать возвращению этих денег,
– если, конечно,
российская сторона обратится на официальном уровне и представит соответствующие
документы. Пока же,
по словам дипломата, никаких запросов, как ни странно, не было.
Впрочем, даже к тем активам “Чары”, что не пропали бесследно, подступиться
оказалось не так-то просто.
Например, очень трудно было доказать, что здание на Пречистенке (д. 24)
построено на деньги вкладчиков.
Что Агроуниверсалбанк, Моби-банк, “Славянский дом” и “Чара-холдинг” должны
вернуть (положить на
ликвидационный счет) кредиты, взятые у “Чары” незадолго до ее банкротства.
Еще до сентябрьского кризиса конкурсный управляющий заявил, что при самом
удачном раскладе москвичи,
вверившие “Чаре” около 452 миллиардов рублей, могут получить обратно разве что
по 30 копеек с каждого
вложенного рубля. Понятно, что после того, как снова раскачался маховик
инфляции, надежды обманутых
вкладчиков на хоть какую-нибудь компенсацию тают буквально на глазах.
ЦЕНА РАСКАЯНИЯ – 2 МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ
Понимая, насколько проблематично обеспечить возврат “беглых” капиталов,
следователи стараются убедить
мошенников по доброй воле возместить причиненный ими ущерб. Как ни странно,
иногда это удается. Один
из любителей фальшивых авизо, который к моменту ареста успел переправить деньги
в Сингапур,
добровольно – в обмен на изменение ему меры пресечения и под честное слово
следователя, что тот будет
хлопотать о снижении срока наказания, – вернул 2 миллиона долларов. Деньги
проделали сложный маршрут
из Сингапура в США, из США на счета московской фирмы, оттуда – на депозитный
счет МВД. Характерно,
что все эти операции предприниматель организовал, не выходя из камеры.
Больше всего следователи волновались, что суд не примет во внимание добровольную
помощь бизнесмена.
А такое вполне могло случиться: российское уголовное право не предусматривает
так называемую сделку с
правосудием – документально оформленный договор между обвинением и обвиняемым,
где оговариваются
обязательства обеих сторон. По мнению генерала Титарова, с введением у нас этого
института возврат денег
мог бы значительно упроститься.
К счастью, история с раскаявшимся бизнесменом закончилась благополучно: суд
вынес обвинительный
приговор, но с отсрочкой исполнения наказания. Однако далеко не все надеются на
благородство
отечественной Фемиды. Например, расследуя дело Ангелевича (аферы
Монтажспецбанка), сыщики получили
данные о его заграничных счетах, в частности в Швейцарии. Сделали запрос, – и
пришел ответ: счета
обнулены. Вероятно, опытный банкир позаботился о том, чтобы в случае форс-мажора
доверенные лица
имели возможность его деньги обналичить. И сделали это оперативнее, чем
правоохранители с их волокитой
по утверждению международных запросов о правовой помощи.
Процедура возврата средств могла быть ускорена, если бы в западных странах у МВД
были свои
представители – офицеры связи. Пока они работают лишь в нескольких российских
посольствах: в США,
Англии, Бельгии, Болгарии, Польше и на Кипре. В 1998 году офицер связи появился
и в Израиле.
Последнее весьма актуально: израильтяне весьма неохотно расстаются с
переправленными к ним капиталами.
Так, суд Иерусалима признал Григория Лернера виновным в хищении нескольких
десятков миллионов
долларов из российских банков. Однако, о возврате денег в Россию речь на суде
даже не заходила.
(Подробнее об этом мы рассказали в главе “Григорий Лернер: жизнь и тюрьма”.)
И здесь мы подходим к главной проблеме. Дело в том, что большинство стран, где
прячут деньги аферисты,
на самом деле вовсе не обязаны отвечать на наши запросы и тем паче возвращать
деньги. Потому что с
государствами, которые мы в свое время относили к “капиталистическому лагерю”,
за все годы
“либеральных реформ” наши руководители так и не удосужились заключить договора о
правовой помощи. А
без таких договоров помощь в возврате средств может оказываться только по доброй
воле и за какие-то
ответные услуги. А может и не оказываться.
Генерал Титаров считает, что чем быстрее мы заключим такие двухсторонние
соглашения, чем детальнее в
них будет прописан механизм возврата денег, чем полнее в нем будут учтены
интересы потерпевшей
стороны (например, может быть включен пункт, что судебные издержки не должны
покрываться за счет
потерпевших), тем быстрее будет запущен механизм реального возврата “беглых”
капиталов.
Парадокс еще и в том, что гораздо легче отыскать где-нибудь на Сейшелах
похищенные у нас деньги, чем
найти в России ответственных за их возврат. Казалось бы, – коль скоро возврат
происходит по решению
суда, именно он должен контролировать исполнение. Это было бы, кстати, более
понятно иностранцам. Но в
реальности у наших судов нет даже средств для перевода многостраничного
приговора на язык той страны,
куда он должен пересылаться. В итоге судьбу похищенных средств приходится
отслеживать все тем же
милицейским следователям, – если, конечно, у них хватает на это сил и времени.
С другой стороны, в Генпрокуратуре есть Международно-правовое управление,
отвечающее за внешние
сношения. Но при ближайшем рассмотрении выясняется, что оно ведает исключительно
выдачей
преступников и денег из России. Экстрадицию в обратном направлении курируют
сразу три подразделения
Следственного управления Генпрокуратуры. Но их специалисты только помогают
готовить необходимые
документы, – а вовсе не отвечают за возврат средств.
Но, похоже, эта ведомственная разобщенность никого не волнует. Наши политики
лишь на словах проявляют
интерес к сообщениям о незаконно вывезенных и оказавшихся на заграничных счетах
миллиардах долларов.
На деле же российские власти предпочитают вести переговоры не о взаимной
правовой помощи, а об
односторонних финансовых инъекциях.
СЧЕТА ПРЕДЕРЖАЩИЕ
ИСКЛЮЧЕНИЕ, СТАВШЕЕ ПРАВИЛОМ
Как известно, понятие коррупция произошло от латинского слова corruptio (подкуп)
и означает
преступление, заключающееся в прямом использовании должностным лицом прав,
связанных с его
должностью, в целях личного обогащения. В энциклопедическом словаре, дающем
такое толкование, речь
идет о каком-то одном, конкретном преступлении. При более широкой трактовке
этого слова говорят о
явлении, о недуге, в той или иной степени поразившем бюрократические элиты всех
стран и наций. Но в
любом случае речь идет о некоем позорном отклонении от нормы, о чем-то таком,
что существует наряду
со здоровым, нормальным, естественным. Об исключении из правил.
Не то в России. Здесь коррупция не разъедает государственную систему, а, скорее,
является сутью этой
системы. Здесь коррупция не альтернатива – но основа основ, не опухоль на теле –
но само тело, не
препятствие на пути общественного развития – но само средство производства.
Точно так же, как российская
армия не может существовать без дедовщины, – поскольку дедовщина является тем
китом, на котором наша
армия стоит, необходимым условием ее существования, – так и государственная
система нашей страны
немыслима без того, что на Западе называют коррупцией. Шестеренки отечественной
экономики вертятся
исключительно за счет бесконечных “смазок” – открытия ответственным людям
заграничных счетов,
строительства особняков, приобретения роскошных лимузинов...
Нет, здесь не отдельные случаи подкупа, не круговая порука нескольких
взяточников, – но прочно
выстроенная система перераспределения материальных ресурсов страны. Система, при
которой параллельно
существуют два равновеликих финансовых потока: один – направленный на
удовлетворение неограниченных
потребностей бюрократической прослойки, другой – на нужды всего остального
населения. Первый поток –
шумный и полноводный, второй – постоянно находится на гране пересыхания.
Возможно, его и вовсе бы
перекрыли за ненадобностью, и все вокруг окончательно превратилось бы в пустыню,
– однако мудрая часть
обитателей оазисов понимает, что по целому ряду причин этого делать нельзя.
Забастовки, голодовки,
журналистские разоблачения – все это, конечно, мешает жителям оазисов
окончательно расслабиться,
заставляет идти на маленькие жертвы.
Иногда эти жертвы минимальны. Иногда и вовсе близки к нулю. Если пресловутые
потоки рассматривать как
совокупность большого числа бюджетных ручейков, то некоторые все-таки
поддерживают в каком-то
более-менее приличном состоянии (например, выплаты пенсий), но многие откровенно
и беззастенчиво
перекрывают. Например, строительство жилья за госсчет. По поводу адресатов
бесплатной раздачи квартир
ни у кого никаких сомнений нет – независимо от того, что именно записано в
законе о бюджете.
ЖИЛЬЕ ДЛЯ НОВЫХ РУССКИХ ЧИНОВНИКОВ
Документы, о которых пойдет речь, принес мне один уволенный сотрудник
Центробанка. То, что вытекало из
этих бумаг, было настолько поразительным, настолько не вписывалось в мои
тогдашние представления о
технологиях бюджетного финансирования, что сперва я отнесся к ним, мягко говоря,
с подозрением. Решил
перепроверить, получить комментарии у специалистов. В двух экземплярах отксерил
всю эту папочку и отнес
в две солидные инстанции – в думский комитет по бюджету и в Счетную палату, к
аудитору,
контролирующему деятельность Центробанка. Потом потянулись бесконечные недели
моего ожидания.
Я педантично в условленный день звонил к депутату и аудитору, и всякий раз их
секретари отвечали: “на
совещании”, “заняты”, “обедают”, “позвоните завтра”. Потом депутат, – а это была
Оксана Дмитриева,
представительница уважаемого мною “Яблока”, – стала чиновницей, перешла на
работу в правительство. А
ответственная сотрудница Счетной палаты ушла в декретный отпуск.
После этого мне оставалось довериться только результатам самостоятельного
расследования.
Единственным плюсом было то, что речь шла не о каких-то заморских счетах, но о
вполне конкретном,
кирпичном, многоэтажном воплощении того, что мы назвали особым, специфическим
для России,
перераспределением материальных ресурсов страны...
По закону строительство жилья за счет государства может вестись исключительно в
рамках федеральной
программы “Жилище”. Это означает, что бесплатное или субсидируемое жилье должны
получать
ликвидаторы чернобыльской аварии, беженцы, северяне, переезжающие “на материк”,
военные и
милиционеры (работающие и уволенные в запас). Возведение какого-либо иного жилья
федеральный бюджет
не предусматривает. Оговаривается, правда, что капвложения могут также
производиться по указам и
правительственным постановлениям – но в порядке исключения.
В реальности на выполнение программы “Жилище” денег практически не выделяется.
“Финансирование –
нулевое, – сообщил мне в сентябре 1998 года глава думского комитета по проблемам
Севера Борис Мисник.
– В этом году по закону о бюджете на строительство жилья для северян и жилищные
субсидии должны были
выделить около 1,3 миллиарда рублей. Не выделили ни рубля. В том году – около 1
триллиона (старыми).
Дали только 150 миллиардов – и то не живыми деньгами, а зачетами и векселями”.
Между тем жилые дома за счет госказны активно строятся. В основном в Москве, в
ее Юго-Западном
округе (там, говорят, чище воздух). На Мичуринском и Балаклавском проспектах, на
улицах Удальцова и
Гарибальди. Строят, как правило, иностранцы, и за валюту (то есть для наших
граждан дополнительные
рабочие места не создаются). Ультрасовременные 20–24-этажные здания, с
квартирами улучшенной
планировки; однокомнатные – 80 кв. м, двухкомнатные – 100 кв. м и т. д.
Здесь не справят новоселье ни офицеры, ни северяне. Ведомственная принадлежность
тех, кто получит (или
уже получил) вожделенные ордера, известна. Это сотрудники Управделами
президента, аппарата
правительства, Минэкономики, Миннаца, Госкомстата.
Ничего подобного в бюджете не предусмотрено. То есть заложенного в закон о
бюджете финансирования
нет вовсе, и наоборот – те деньги, о которых законодатели не договаривались, –
проливаются золотым
дождем. Как же это технически осуществимо?
Вся хитрость в том, что обеспечивать и контролировать прохождение денег на
бюджетное жилье должно
одно ведомство, а занималось этим до последнего времени совсем другое.
Еще с 1992 года все платежи должны были идти через Федеральное казначейство,
однако по каким-то
причинам в течение пяти лет оно не могло вступить в свои законные права. Его
функции взяло на себя
подразделение Центробанка под названием “Отдел долгосрочного кредитования
инвестиционной
деятельности”.
Как пояснили мне знающие люди в ЦБ, именно в этот отдел стекались все бумаги из
Минфина и
Минэкономики с предписаниями выделить деньги на тот или иной объект. Визировать
эти документы
сотрудники отдела должны были, лишь удостоверившись, что все законно:
финансирование идет в рамках
программы “Жилище”, в соответствии с текущим бюджетом, после согласования с
заинтересованным
ведомством. Но, во-первых, четкого алгоритма проверки не было. Во-вторых,
значительная часть
предписаний не имела ничего общего с программой “Жилище”, а указанные в них
суммы явно не
укладывались в лимиты, заложенные в бюджет. “Внепрограммная часть”,
“сверхлимиты” – такими странными
терминами пестрели письма руководителей Минэкономики (Евгения Ясина, Якова
Уринсона и их замов) и
прикрепленные к ним платежки из Минфина.
Кое-где делались ссылки на указы и постановления, – но при ближайшем
рассмотрении оказывалось, что в
них ничего о жилье не говорилось или документов с такими выходными данными
вообще не существует.
“Нет денег”, – из месяца в месяц отвечали ликвидаторам и северянам. Одновременно
с этим 215 миллиардов
рублей выделялось для нужд Управделами президента (сперва говорилось, что для
реконструкции Кремля,
потом оказалось – для строительства жилья); 12 миллиардов – самому Минфину для
покупки квартир на
Мичуринском проспекте; 2,5 миллиарда – на закупку трех квартир для Миннаца,
Минэкономики и
Госкомстата; 4,5 миллиарда – Управделами президента “для расчистки плеса” в
Завидове; 19 миллиардов –
Миннацу и Минэкономики для начала строительства дома по Балаклавскому, 18; 20
миллиардов – аппарату
правительства на дом по Удальцова, 3 (с очень смешной формулировкой “на начало
строительства и
проектно-сметную документацию”, – но если нет еще ни проекта, ни сметы, то как
можно выделять деньги на
“начало строительства”?). Все это – только небольшая выборка за несколько
месяцев 1995–1996 годов из
пачки документов, которые волею судеб оказались в верхнем ящике моего стола.
Все операции проводились через “нужные” фирмы. Характерный пример –
строительство дома по
Балаклавскому проспекту, сметной стоимостью около 15 миллионов долларов. Перед
тем как отправить
деньги финской строительной фирме, их прокрутили через банк “Стратегия”.
Небольшое финансовое
учреждение, известное только тем, что его возглавлял брат Якова Уринсона.
Сотрудники отдела долгосрочного кредитования понимали, что предписания выделить
средства на жилье для
чиновников – абсолютно незаконны. Но послушно ставили свои визы
...Закладка в соц.сетях
