Жанр: Политика
Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили...
...отографировать и устроили в университете выставку фотографий. Полиция
попыталась закрыть выставку, начались столкновения, в ходе которых студенты
вытеснили полицейских из университета. 30 апреля администрация обвинила
восьмерых лидеров студенческих беспорядков в "подстрекательстве к насилию" и
прекратила занятия в университете. 2 мая было объявлено о прекращении занятий
"на неопределенное время".
Это стало искрой, начавшей пожар "Красного Мая". Национальный студенческий Союз
Франции (ЮНЕФ) совместно с Национальным Профсоюзом работников высшего
Образования призвали студентов к забастовке. Начались столкновения с полицией, в
знак протеста митинги и демонстрации прошли практически во всех университетских
городах Франции.
1 мая сто тысяч человек вышли на улицы Парижа, чтобы отметить праздник
солидарности трудящихся. Молодежь скандировала: "Работу молодежи!"
Провозглашались требования 40-часовой рабочей недели, профсоюзных прав и отмены
последнего постановления о резком сокращении программы социального обеспечения.
После этого демонстрации не прекращались.
3 мая студенты Сорбонны провели демонстрацию в поддержку своих нантерских
товарищей. Ее организовало "Движение университетских действий" (МАЮ) - группа,
возникшая 29 марта после захвата студентами одного из залов в самой Сорбонне и
проведения в нем митинга с участием членов "Движения 22 марта", а также
представителей бунтующих студентов из Италии, ФРГ, Бельгии, Западного Берлина и
Испании69. В этот же день с угрозой забастовки выступили типографские рабочие,
провели забастовку против увеличения рабочего дня водители парижских автобусов.
Ректор Сорбонны объявил об отмене занятий и вызвал полицию, которая атаковала
студентов, применив дубинки и гранаты со слезоточивым газом. Студенты взялись за
булыжники. Столкновения распространились практически на весь Латинский квартал.
В них участвовали 2 тысячи полицейских и 2 тысячи студентов, несколько сот
человек было ранено, 596 студентов арестовано.
4 мая Сорбонна - впервые со времен фашистской оккупации - была закрыта. 5 мая 13
студентов были осуждены парижским судом. В ответ студенты создали "комитет
защиты против репрессий". Младшие преподаватели, многие из которых сочувствовали
студентам, призвали ко всеобщей забастовке в университетах. Небольшие стихийные
демонстрации в Латинском квартале разгонялись полицией. МАЮ призвало студентов
создавать "комитеты действия" - низовые (на уровне групп и курсов) структуры
самоуправления и сопротивления. ЮНЕФ призвал студентов и лицеистов всей страны к
бессрочной забастовке.
6 мая 20 тысяч человек вышли на демонстрацию протеста, требуя освобождения
осужденных, открытия университета, отставки министра образования и ректора
Сорбонны, прекращения полицейского насилия. Студенты беспрепятственно прошли по
Парижу, население встречало их аплодисментами. В голове колонны несли плакат "Мы
- маленькая кучка экстремистов" (так власти накануне назвали участников
студенческих волнений). Когда колонна вернулась в Латинский квартал, ее внезапно
атаковали 6 тысяч полицейских. В рядах демонстрантов были не только студенты, но
и преподаватели, лицеисты, школьники. Латинский квартал начал покрываться
баррикадами. Первая баррикада возникла на площади Сен-Жермен-де-Пре. Студенты
расковыряли мостовую, сняли ограду с соседней церкви. Скоро весь Левый берег
Сены превратился в арену ожесточенных столкновений. Со всего Парижа на подмогу
студентам подходила молодежь, и к ночи число уличных бойцов достигло 30 тысяч.
Лишь к 2 часам ночи полиция рассеяла студентов. 600 человек (с обеих сторон)
было ранено, 421 - арестован.
Забастовки и демонстрации студентов, рабочих и служащих самых разных отраслей и
профессий вспыхнули по всей стране. 7 мая бастовали уже все высшие учебные
заведения и большинство лицеев Парижа. В Париже на демонстрацию вышли 50 тысяч
студентов, требовавших освобождения своих товарищей, вывода полиции с территории
Сорбонны и демократизации высшей школы. В ответ власти объявили об отчислении из
Сорбонны всех участников беспорядков. Поздно вечером у Латинского квартала
студенческую колонну вновь атаковали силы полиции.
Вечер 7 мая был началом перелома в общественном мнении. Студентов поддержали
почти все профсоюзы преподавателей, учителей и научных работников и даже глубоко
буржуазная Французская лига прав человека. Профсоюз работников телевидения
выступил с заявлением протеста в связи с полным отсутствием объективности при
освещении студенческих волнений в СМИ. На следующий день профсоюзы полицейских
(!) обсуждают требования и предлагают провести акцию 1 июня. Грозят забастовкой
авиадиспетчеры. Бастующие уже месяц металлурги Гортени блокируют в течение часа
одну из общенациональных автомагистралей.
8 мая президент де Голль заявил: "Я не уступлю насилию", а в ответ группа
известнейших французских журналистов создала "Комитет против репрессий".
Крупнейшие представители французской интеллигенции - Жан-Поль Сартр, Симона де
Бовуар, Натали Саррот, Франсуаза Саган, Андре Горц, Франсуа Мориак и другие -
выступили в поддержку студентов. Французы - лауреаты Нобелевской премии
выступили с аналогичным заявлением. Студентов поддержали крупнейшие профцентры
Франции, а затем и партии коммунистов, социалистов и левых радикалов.
В этот день большие демонстрации опять прошли в целом ряде городов, а в Париже
на улицу вышло столько народа, что полиция вынуждена была стоять в сторонке.
Появился лозунг: "Студенты, рабочие и учителя - объединяйтесь!" Повсюду были
видны красные флаги и раздавалось пение Интернационала.
10 мая 20-тысячная демонстрация студентов, пытавшаяся пройти на Правый берег
Сены к зданиям Управления телевидения и Министерства юстиции, была остановлена
на мостах полицией. Демонстранты повернули назад, но на бульваре Сен-Мишель они
вновь столкнулись с силами порядка. Студенты соорудили 60 баррикад, некоторые из
них достигали 2 метров в высоту. Бульвар Сен-Мишель (а он не маленький!)
полностью лишился брусчатки, которую студенты использовали в качестве оружия
против полицейских. До 6 часов утра студентам, окруженным в Латинском квартале,
удавалось сопротивляться полиции. Итог: 367 человек ранено (в том числе 32
тяжело), 460 арестовано. Разгон демонстрации привел к общеполитическому кризису.
В ночь с 10 на 11 мая 1968 года никто в Париже не спал - заснуть было просто
невозможно. По улицам, оглашая ночь сиренами, носились машины "скорой помощи",
пожарные, полиция. Со стороны Латинского квартала слышались разрывы гранат со
слезоточивым газом. Целыми семьями парижане сидели у радиоприемников:
корреспонденты передавали репортажи с места событий прямо в эфир. К 3 часам ночи
над Латинским кварталом занялось зарево: отступавшие под натиском
спецподразделений по борьбе с беспорядками (аналог российского ОМОНа) студенты
поджигали автомашины, из которых были сооружены баррикады.... Весь город знал, что
с начала мая в Сорбонне происходят студенческие беспорядки, но мало кто ожидал,
что дело примет столь серьезный оборот. Утром 11 мая газеты вышли с аршинными
заголовками: "Ночь баррикад".
11 мая оппозиционные партии потребовали срочного созыва Национального Собрания,
а премьер Жорж Помпиду выступил по телевидению и радио и пообещал, что Сорбонна
откроется 13 мая, локаут будет отменен, а дела осужденных студентов
пересмотрены. Но было уже поздно, политический кризис набирал силу.
13 мая профсоюзы призвали рабочих поддержать студентов, и Франция была
парализована всеобщей 24-часовой забастовкой, в которой участвовало практически
все трудоспособное население - 10 миллионов человек. В Париже прошла грандиозная
800-тысячная демонстрация, в первом ряду которой шли руководитель Всеобщей
конфедерации труда (ВКТ) коммунист Жорж Сеги и анархист Кон-Бендит.
Сразу после демонстрации студенты захватили Сорбонну. Они создали "Генеральные
ассамблеи" - одновременно дискуссионные клубы, законодательные и исполнительные
органы. Генеральная ассамблея Сорбонны объявила Парижский университет
"автономным народным университетом, постоянно и круглосуточно открытым для всех
трудящихся". Одновременно студенты захватили Страсбургский университет. В
крупных провинциальных городах прошли многотысячные демонстрации солидарности
(например, в Марселе - 50 тысяч, Тулузе - 40 тысяч, Бордо - 50 тысяч, Лионе - 60
тысяч.
14 мая рабочие компании "Сюд-Авиасьон" в Нанте начали забастовку и по примеру
студентов захватили предприятие. С этого момента захваты предприятий рабочими
стали распространяться по всей Франции. Стачечная волна охватила
металлургическую и машиностроительную промышленность, а затем распространилась
на другие отрасли. Над воротами многих заводов и фабрик были надписи "Занято
персоналом", над крышами красные флаги.
15 мая студенты захватили парижский театр "Одеон" и превратили его в открытый
дискуссионный клуб, подняв над ним два флага: красный и черный. Основным
лозунгом было: "Фабрики - рабочим, университеты - студентам!" Группа литераторов
захватила штаб-квартиру Общества писателей. Общее собрание новорожденного
профсоюза писателей поставило на повестку дня вопрос "о статусе писателя в
социалистическом обществе". Кинематографисты выработали программу обновления
кинопромышленности в русле плановой социалистической экономики. Художники
наполняли свои работы социальным смыслом и выставляли их в огромных галереях -
цехах авто- и авиазаводов. В этот день забастовки и занятия рабочими предприятий
охватили автозаводы "Рено", судоверфи, больницы. Повсюду висели красные флаги.
Соблюдалась строжайшая дисциплина.
16 мая Сорбонна, "Одеон" и половина Латинского квартала оказались заклеены
плакатами и листовками, расписаны лозунгами самого фантастического содержания.
Иностранные журналисты, раскрыв рты, табунами ходили и записывали эти лозунги:
"Запрещается запрещать!", "Будьте реалистами - требуйте невозможного! (Че
Гевара)", "Секс - это прекрасно! (Мао Цзэ-дун)", "Воображение у власти!", "Всё -
и немедленно!", "Забудь всё, чему тебя учили - начни мечтать!", "Анархия - это
я", "Реформизм - это современный мазохизм", "Распахните окна ваших сердец!",
"Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!", "Границы - это
репрессии", "Освобождение человека должно быть тотальным, либо его не будет
совсем", "Нет экзаменам!", "Всё хорошо: дважды два уже не четыре", "Революция
должна произойти до того, как она станет реальностью", "Вы устарели,
профессора!", "Революцию не делают в галстуках", "Старый крот истории наконец
вылез - в Сорбонне (телеграмма от доктора Маркса)", "Структуры для людей, а не
люди для структур!", "Оргазм - здесь и сейчас!", "Университеты - студентам,
заводы - рабочим, радио - журналистам, власть - всем!"
Сорбонной стал управлять оккупационный комитет из 15 человек. По требованию
анархистов, боровшихся с "угрозой бюрократического перерождения", состав
комитета каждый день полностью обновлялся, и потому он ничего всерьез сделать не
успевал. Тем временем студенты захватывали один университет за другим. Число
захваченных рабочими крупных предприятий достигло к 17 мая полусотни.
Забастовали телеграф, телефон, почта, общественный транспорт. "Франция
остановилась".
Очевидец тех событий, известный советский дипломат Юрий Дубинин вспоминает: "В
бурном потоке заполнившей телеэкраны, радиоволны и газетные полосы информации
было трудно выделить то, что помогло бы понять природу происходящего, а тем
более спрогнозировать, что произойдет дальше. Весь район вокруг напоминал
восставший город. Во многих местах мостовая была разворочена... Повсюду были
перевернутые или сожженные машины, поваленные деревья, разбитые витрины
магазинов...
В зрительном зале ["Одеона"] идет бесконечный митинг. На сцене табуретка и
некто, пытающийся играть роль председателя, с минимальной претензией: он всего
лишь хочет, чтобы говорили не все сразу. Партер переполнен молодежью, все в
постоянном движении. Выступления - скорее набор выкриков: все прогнило, все надо
смести, потом разберемся, что делать дальше"70.
К 16 мая закрылись порты Марселя и Гавра, прервал свой маршрут Трансъевропейский
экспресс. Газеты все еще выходили, но печатники осуществляли частичный контроль
над тем, что печатается. Многие общественные службы функционировали только с
разрешения бастующих. В центре департамента - Нанте, Центральный забастовочный
комитет взял на себя осуществление контроля за движением транспорта на въездах и
выездах из города. На блок-постах, сооруженных транспортными рабочими, дежурили
школьники. Желание людей самим установить порядок было столь сильным, что
городским властям и полиции пришлось отступить. Работницы заводов и фабрик взяли
под контроль снабжение местных магазинов продовольствием и организацию торговых
точек в школах. Рабочие и студенты организовали выезд на фермы с целью помочь
крестьянам сажать картофель.
Изгнав из сферы сбыта посредников (комиссионеров), революционные власти снизили
розничные цены: литр молока стоил теперь 50 сантимов вместо 80, а килограмм
картофеля - 12 вместо 70. Чтобы поддержать нуждающиеся семьи, профсоюзы
распределили среди них продовольственные купоны. Учителя организовывали детские
сады и ясли для детей бастующих. Энергетики взялись обеспечить бесперебойное
снабжение молочных ферм электроэнергией, организовали регулярную доставку кормов
и горючего в крестьянские хозяйства. Крестьяне, в свою очередь, приезжали в
города для участия в демонстрациях. Больницы переходили на самоуправление, в них
избирались и действовали комитеты врачей, пациентов, практикантов, медсестер и
санитаров.
Де Голль в это время не делал никаких заявлений. Более того, он отправился в
запланированный официальный визит в Румынию, как будто ничего не случилось, но
18 мая прервал его и вернулся в страну. 20 мая число бастующих достигло 10
миллионов, на заводах возникли "комитеты самоуправления" и "комитеты действия",
неконтролируемые профсоюзами, в провинции рабочие комитеты начали бесплатное
распределение товаров и продуктов нуждающимся. В стране сложилось двоевластие -
с одной стороны деморализованная государственная машина, с другой стороны
самодеятельные органы рабочего, крестьянского и студенческого самоуправления.
21-22 мая в Национальном Собрании обсуждался вопрос о недоверии правительству.
Для вотума недоверия не хватило 1 голоса! 22 мая власти пытаются выслать из
страны Даниэля Кон-Бендита как иностранца. В ответ студенты устраивают в
Латинском квартале "ночь гнева", устраивая баррикады. Кто-то поджигает здание
Парижской биржи.
Наконец, 24 мая де Голль выступил по радио с речью, в которой "признал", что
доля участия французского народа в управлении обществом ничтожна. Он предложил
провести референдум о "формах участия" простых людей в управлении предприятиями
(позже он от этого обещания откажется). На настроение общества это выступление
влияния не оказало.
25 мая начались трехсторонние переговоры между правительством, профсоюзами и
Национальным советом французских предпринимателей. Выработанные ими соглашения
предусматривали существенное увеличение зарплаты, однако ВКТ была не
удовлетворена этими уступками и призвала к продолжению забастовки. Социалисты во
главе с Франсуа Миттераном собирают на стадионе грандиозный митинг, где осуждают
профсоюзы и де Голля и требуют создания Временного правительства. В ответ на это
власти во многих городах применяют силу, и ночь 25 мая получила название
"кровавая пятница".
29 числа, в день чрезвычайного заседания кабинета министров, стало известно, что
бесследно исчез президент де Голль. Страна в шоке. Лидеры "Красного Мая"
призывают к захвату власти, поскольку она "валяется на улице".
30 мая де Голль появляется и выступает с крайне жесткой речью. Он отказывается
от референдума, объявляет о роспуске Национального Собрания и проведении
досрочных парламентских выборов71. В тот же день голлисты проводят 500-тысячную
демонстрацию на Елисейских полях. Они скандируют "Верните наши заводы!" и "Де
Голль, ты не один!". Происходит перелом в ходе событий. Многие предприятия еще
будут бастовать недели две. В начале июня профсоюзы проведут новые переговоры и
добьются новых экономических уступок, после чего волна забастовок спадет.
Предприятия, захваченные рабочими, начинают "очищаться" силами полиции
(например, заводы "Рено").
Ю. Дубинин пишет об этом моменте: "30 мая де Голль выступил с речью,
демонстрируя твердость и решимость навести порядок. Он объявил о роспуске
Национального собрания. За этим последовала внушительная демонстрация
сторонников де Голля... Де Голль провел глубокую реорганизацию правительства
Помпиду, заменив девять министров. Правительство, профсоюзы и предприниматели
провели упорные переговоры и к 6 июня сумели достигнуть нелегкого согласия,
которым, однако, были удовлетворены все. Жизнь во Франции начала входить в
нормальную колею".
12 июня власть перешла в наступление. Были запрещены основные левацкие
группировки, Кон-Бендит был выслан в ФРГ. 14 июня полиция очистила от студентов
"Одеон", 16-го - захватила Сорбонну, 17 июня возобновили работу конвейеры
"Рено".
23 и 30 июня прошли (в два тура) парламентские выборы. Организовав кампанию
шантажа угрозой коммунистического заговора, голлисты получили большинство мест -
испуганный призраком революции средний класс дружно проголосовал за де Голля.
7 июля в телевизионном обращении де Голль дал разумную, хотя и поверхностную
квалификацию произошедшим событиям: "Этот взрыв был вызван определенными
группами лиц, бунтующими против современного общества, общества потребления,
механического общества - как восточного, так и западного - капиталистического
типа. Людьми, не знающими, чем бы они хотели заменить прежние общества, и
обожествляющими негативность, разрушение, насилие, анархию; выступающими под
черными знаменами".
Одним из итогов "красного мая" было удовлетворение ряда социальных требований
трудящихся (увеличение пособий по безработице и т.д.). Студенческие протесты
побудили к демократизации высшей и средней школы, была улучшена координация
высшей школы с потребностями народного хозяйства в специалистах. Но майские
события на прошли бесследно для французской экономики. Инфляция, вызванная
увеличением заработной платы и ростом цен, привела к сильному сокращению
золотого запаса страны. Финансовый кризис, разразившийся в ноябре 1968, угрожал
подорвать экономику. Чтобы спасти финансовую систему, де Голль пошел на крайне
непопулярные меры стабилизации, включая строгий контроль над заработной платой и
ценами, контроль за денежным обращением и повышение налогов. 28 апреля 1969 де
Голль ушел в отставку после того, как были отклонены его предложения по
конституционной реформе.
Революция 1968 г. и внешние силы
То, что мятежный импульс, захвативший очень значительную часть населения
Франции, иссяк всего за один месяц, во многом определяется и отсутствием
поддержки извне. Революционные события мая 1968 г. во Франции не поддержали и не
пожелали использовать обе сверхдержавы - СССР и США. Более того, власти Франции
имели и время и поле для маневра потому, что в критический момент, даже если бы
произошел раскол в их государственном аппарате и силовых структурах, они могли
рассчитывать на вооруженную помощь НАТО.
Ю.Дубинин пишет: "28 мая мой хороший знакомый - член руководства правящей
деголлевской партии Лео Амон (позже он войдет в состав правительства) срочно
пригласил меня на завтрак. До 27 мая, сказал он, обстановка была сложной,
тяжелой для правительства, однако не угрожавшей самому деголлевскому режиму и де
Голлю лично. На волне широкого забастовочного движения ВКТ (за которой, по
убеждению Амона, стояла компартия) предъявила правительству очень высокие
требования, но в то же время ВКТ вступила в переговоры с правительством и вела
их жестко, но конструктивно. Это давало основания считать, что ВКТ и ФКП
стремятся к достижению своих целей без свержения де Голля. Однако после 27 мая
положение радикально изменилось. Бастующие рабочие отвергли договоренность,
достигнутую между профсоюзами и правительством. Каков может быть поворот дел?
Далее собеседник говорит, чеканя слова:
- Нынешняя ситуация в какой-то степени напоминает ту, которая существовала в
России в предоктябрьский период 1917 года. Однако сейчас международная
обстановка иная: существует НАТО".
Ю.Дубинин продолжает: "В договоре о создании Североатлантического пакта
действительно имеется статья, предусматривающая вмешательство альянса в случае
дестабилизации внутриполитического положения в одном из государств-участников...
Слова Амона - показатель серьезности обстановки в стране, того, как ее оценивает
руководство Франции".
Это, кстати, объясняет, почему применение через три месяца после этих событий
вооруженных сил СССР и Варшавского договора для наведения порядка в Чехословакии
не вызвало серьезных демаршей со стороны государств Запада. Им пришлось
мобилизовать для скандала свои же левые силы и советских диссидентов.
Что же касается СССР и французской компартии, то их позиция была разумной и
ответственной. С самого начала массовых выступлений Французская коммунистическая
партия (ФКП) осудила "бунтарей", заявив о том, что "леваки, анархисты и
псевдореволюционеры" мешают студентам сдавать экзамены! И только 11 мая ФКП
призвала рабочих к однодневной забастовке солидарности со студентами, стараясь в
то же время не допустить выхода протеста за рамки традиционной забастовки.
Генеральный секретарь ВКТ Жорж Сеги предупреждал рабочих "Рено": "Любой призыв к
восстанию может изменить характер вашей забастовки!"
Разрешению кризиса во многом помогла деятельность советского посольства, через
которое происходил обмен информацией между коммунистами и властью. По словам
Ю.Дубинина, генеральный секретарь Французской компартии Вальдек Роше сказал ему:
"Мы прошли через очень трудные дни. Был момент, когда казалось, власть
испарилась. Можно было беспрепятственно войти и в Елисейский дворец, и в
телецентр. Но мы хорошо понимали, что это было бы авантюрой, и никто из
руководства ФКП даже не помышлял о таком шаге".
Уроки студенческой революции
Какие же выводы можно сделать из событий Красного мая?
Май 1968 года - исключительно важное явление, плохо изученное и объясненное.
Социальные психологи и культурологи как будто боятся его тронуть. Это симптом
глубокого кризиса современного промышленного общества, основанного на принципах
Просвещения - первая массированная атака постмодерна. Рациональное сознание,
высокое достижение европейской культуры, дало сбой. Николай Заболоцкий, как
будто предвидя май 1968 г., писал:
Европа сознания
в пожаре восстания.
Невзирая на пушки врагов,
стреляющие разбитыми буквами,
боевые Слоны Подсознания
вылезают и топчутся...
Историки тех событий, следуя логике исторического материализма, говорят о какихто
"предпосылках", объективных основаниях для бунта парижских студентов. Эти
объяснения беспомощны, поводы для недовольства студентов смехотворны,
несоизмеримы с теми разрушениями, которые они готовы были нанести всей
конструкции общественного бытия. Ведь если говорить попросту, то в благополучной
сытой стране, в условиях быстрого экономического подъема и научно-технического
развития элитарная социальная группа (студенты университета Сорбонны!) начинает
мятеж, не ставящий перед собой никакой цели и никакого предела. Речь идет именно
о беспределе разрушения, об иррациональности оснований для бунта. "Запрещается
запрещать!", "Дважды два уже не четыре!"
Действия, которые предпринимали бунтующие студенты - учреждение каких-то
ассамблей, чтение самодеятельных лекций, регулирование уличного движения или
раздача бесплатных продуктов бедным - все это было отчаянной попыткой схватиться
за какие-то соломинки воображаемого порядка, за что-то разумное. В этом не было
и следов связного проекта, это были жесты-заклинания, бессознательная защита от
хаоса. Если бы советские люди смогли тогда внимательно изучить этот опыт, они бы
устояли против перестройки Горбачева.
Но в этой книге мы не можем углубляться в общую проблему кризиса Просвещения и
наступления того иррационализма, который уже обосновался и оформился в
узаконенных рамках в так называемых "развитых странах". Джинн 68-го года загнан
Западом в бутылку и верно служит своему хозяину прямо из этой бутылки. Здесь
наша тема ограничена технической стороной "Красного мая". Уже эта сторона очень
обширна и дает много пищи для размышлений.
Прежде всего, фундаментальное значение имеет сам факт, что в студенческой среде
при некоторых условиях может без веских причин возникнуть такое состояние
коллективного сознания, при котором возникает самоубийственно целеустремленная и
тоталитарно мыслящая толпа, способная разрушить жизнеустройство всей страны. Это
новое явление культуры большого города, в котором возникает высокая концентрация
молодежи, отделенной от мира физического труда и традиционных межпоколенческих и
социальных связей.
Студенчество конца ХХ века оказалось новым, ранее неизвестным социальным типом -
элитарным и в то же время маргинальным, со своими особыми типом мышления, шкалой
ценностей, системой коммуникаций. Постепенно этот тип приобретал вненациональные
космополитические черты и становился влиятельной, хотя и манипулируемой
политической силой. В 1968 г. в Париже политическая радикализация студенчества
произошла внезапно и стихийно. Но внимательное изучение этого случая давало
возможность и искусственно создавать нужные для такой радикализации условия,
чтобы затем "канализировать" энергию возбужденных студентов на нужные объекты.
Так уже в 80-е годы студенчество стало одним из главных контингентов,
привлекаемых для выполнения "бархатных революций".
Второй факт, который наглядно выявили события 1968 г. во Франции, состоит в том,
что при современной системе связи (даже без Интернета и мобильных телефонов)
самоорган
...Поділитися у соцмережах