Жанр: Политика

Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили...

сторінка №10

отографировать и устроили в университете выставку фотографий. Полиция
попыталась закрыть выставку, начались столкновения, в ходе которых студенты
вытеснили полицейских из университета. 30 апреля администрация обвинила
восьмерых лидеров студенческих беспорядков в "подстрекательстве к насилию" и
прекратила занятия в университете. 2 мая было объявлено о прекращении занятий
"на неопределенное время".

Это стало искрой, начавшей пожар "Красного Мая". Национальный студенческий Союз
Франции (ЮНЕФ) совместно с Национальным Профсоюзом работников высшего
Образования призвали студентов к забастовке. Начались столкновения с полицией, в
знак протеста митинги и демонстрации прошли практически во всех университетских
городах Франции.

1 мая сто тысяч человек вышли на улицы Парижа, чтобы отметить праздник
солидарности трудящихся. Молодежь скандировала: "Работу молодежи!"
Провозглашались требования 40-часовой рабочей недели, профсоюзных прав и отмены
последнего постановления о резком сокращении программы социального обеспечения.
После этого демонстрации не прекращались.

3 мая студенты Сорбонны провели демонстрацию в поддержку своих нантерских
товарищей. Ее организовало "Движение университетских действий" (МАЮ) - группа,
возникшая 29 марта после захвата студентами одного из залов в самой Сорбонне и
проведения в нем митинга с участием членов "Движения 22 марта", а также
представителей бунтующих студентов из Италии, ФРГ, Бельгии, Западного Берлина и
Испании69. В этот же день с угрозой забастовки выступили типографские рабочие,
провели забастовку против увеличения рабочего дня водители парижских автобусов.

Ректор Сорбонны объявил об отмене занятий и вызвал полицию, которая атаковала
студентов, применив дубинки и гранаты со слезоточивым газом. Студенты взялись за
булыжники. Столкновения распространились практически на весь Латинский квартал.
В них участвовали 2 тысячи полицейских и 2 тысячи студентов, несколько сот
человек было ранено, 596 студентов арестовано.

4 мая Сорбонна - впервые со времен фашистской оккупации - была закрыта. 5 мая 13
студентов были осуждены парижским судом. В ответ студенты создали "комитет
защиты против репрессий". Младшие преподаватели, многие из которых сочувствовали
студентам, призвали ко всеобщей забастовке в университетах. Небольшие стихийные
демонстрации в Латинском квартале разгонялись полицией. МАЮ призвало студентов
создавать "комитеты действия" - низовые (на уровне групп и курсов) структуры
самоуправления и сопротивления. ЮНЕФ призвал студентов и лицеистов всей страны к
бессрочной забастовке.

6 мая 20 тысяч человек вышли на демонстрацию протеста, требуя освобождения
осужденных, открытия университета, отставки министра образования и ректора
Сорбонны, прекращения полицейского насилия. Студенты беспрепятственно прошли по
Парижу, население встречало их аплодисментами. В голове колонны несли плакат "Мы
- маленькая кучка экстремистов" (так власти накануне назвали участников
студенческих волнений). Когда колонна вернулась в Латинский квартал, ее внезапно
атаковали 6 тысяч полицейских. В рядах демонстрантов были не только студенты, но
и преподаватели, лицеисты, школьники. Латинский квартал начал покрываться
баррикадами. Первая баррикада возникла на площади Сен-Жермен-де-Пре. Студенты
расковыряли мостовую, сняли ограду с соседней церкви. Скоро весь Левый берег
Сены превратился в арену ожесточенных столкновений. Со всего Парижа на подмогу
студентам подходила молодежь, и к ночи число уличных бойцов достигло 30 тысяч.
Лишь к 2 часам ночи полиция рассеяла студентов. 600 человек (с обеих сторон)
было ранено, 421 - арестован.

Забастовки и демонстрации студентов, рабочих и служащих самых разных отраслей и
профессий вспыхнули по всей стране. 7 мая бастовали уже все высшие учебные
заведения и большинство лицеев Парижа. В Париже на демонстрацию вышли 50 тысяч
студентов, требовавших освобождения своих товарищей, вывода полиции с территории
Сорбонны и демократизации высшей школы. В ответ власти объявили об отчислении из
Сорбонны всех участников беспорядков. Поздно вечером у Латинского квартала
студенческую колонну вновь атаковали силы полиции.

Вечер 7 мая был началом перелома в общественном мнении. Студентов поддержали
почти все профсоюзы преподавателей, учителей и научных работников и даже глубоко
буржуазная Французская лига прав человека. Профсоюз работников телевидения
выступил с заявлением протеста в связи с полным отсутствием объективности при
освещении студенческих волнений в СМИ. На следующий день профсоюзы полицейских
(!) обсуждают требования и предлагают провести акцию 1 июня. Грозят забастовкой
авиадиспетчеры. Бастующие уже месяц металлурги Гортени блокируют в течение часа
одну из общенациональных автомагистралей.

8 мая президент де Голль заявил: "Я не уступлю насилию", а в ответ группа
известнейших французских журналистов создала "Комитет против репрессий".

Крупнейшие представители французской интеллигенции - Жан-Поль Сартр, Симона де
Бовуар, Натали Саррот, Франсуаза Саган, Андре Горц, Франсуа Мориак и другие -
выступили в поддержку студентов. Французы - лауреаты Нобелевской премии
выступили с аналогичным заявлением. Студентов поддержали крупнейшие профцентры
Франции, а затем и партии коммунистов, социалистов и левых радикалов.

В этот день большие демонстрации опять прошли в целом ряде городов, а в Париже
на улицу вышло столько народа, что полиция вынуждена была стоять в сторонке.
Появился лозунг: "Студенты, рабочие и учителя - объединяйтесь!" Повсюду были
видны красные флаги и раздавалось пение Интернационала.

10 мая 20-тысячная демонстрация студентов, пытавшаяся пройти на Правый берег
Сены к зданиям Управления телевидения и Министерства юстиции, была остановлена
на мостах полицией. Демонстранты повернули назад, но на бульваре Сен-Мишель они
вновь столкнулись с силами порядка. Студенты соорудили 60 баррикад, некоторые из
них достигали 2 метров в высоту. Бульвар Сен-Мишель (а он не маленький!)
полностью лишился брусчатки, которую студенты использовали в качестве оружия
против полицейских. До 6 часов утра студентам, окруженным в Латинском квартале,
удавалось сопротивляться полиции. Итог: 367 человек ранено (в том числе 32
тяжело), 460 арестовано. Разгон демонстрации привел к общеполитическому кризису.

В ночь с 10 на 11 мая 1968 года никто в Париже не спал - заснуть было просто
невозможно. По улицам, оглашая ночь сиренами, носились машины "скорой помощи",
пожарные, полиция. Со стороны Латинского квартала слышались разрывы гранат со
слезоточивым газом. Целыми семьями парижане сидели у радиоприемников:
корреспонденты передавали репортажи с места событий прямо в эфир. К 3 часам ночи
над Латинским кварталом занялось зарево: отступавшие под натиском
спецподразделений по борьбе с беспорядками (аналог российского ОМОНа) студенты
поджигали автомашины, из которых были сооружены баррикады.... Весь город знал, что
с начала мая в Сорбонне происходят студенческие беспорядки, но мало кто ожидал,
что дело примет столь серьезный оборот. Утром 11 мая газеты вышли с аршинными
заголовками: "Ночь баррикад".

11 мая оппозиционные партии потребовали срочного созыва Национального Собрания,
а премьер Жорж Помпиду выступил по телевидению и радио и пообещал, что Сорбонна
откроется 13 мая, локаут будет отменен, а дела осужденных студентов
пересмотрены. Но было уже поздно, политический кризис набирал силу.

13 мая профсоюзы призвали рабочих поддержать студентов, и Франция была
парализована всеобщей 24-часовой забастовкой, в которой участвовало практически
все трудоспособное население - 10 миллионов человек. В Париже прошла грандиозная
800-тысячная демонстрация, в первом ряду которой шли руководитель Всеобщей
конфедерации труда (ВКТ) коммунист Жорж Сеги и анархист Кон-Бендит.

Сразу после демонстрации студенты захватили Сорбонну. Они создали "Генеральные
ассамблеи" - одновременно дискуссионные клубы, законодательные и исполнительные
органы. Генеральная ассамблея Сорбонны объявила Парижский университет
"автономным народным университетом, постоянно и круглосуточно открытым для всех
трудящихся". Одновременно студенты захватили Страсбургский университет. В
крупных провинциальных городах прошли многотысячные демонстрации солидарности
(например, в Марселе - 50 тысяч, Тулузе - 40 тысяч, Бордо - 50 тысяч, Лионе - 60
тысяч.

14 мая рабочие компании "Сюд-Авиасьон" в Нанте начали забастовку и по примеру
студентов захватили предприятие. С этого момента захваты предприятий рабочими
стали распространяться по всей Франции. Стачечная волна охватила
металлургическую и машиностроительную промышленность, а затем распространилась
на другие отрасли. Над воротами многих заводов и фабрик были надписи "Занято
персоналом", над крышами красные флаги.

15 мая студенты захватили парижский театр "Одеон" и превратили его в открытый
дискуссионный клуб, подняв над ним два флага: красный и черный. Основным
лозунгом было: "Фабрики - рабочим, университеты - студентам!" Группа литераторов
захватила штаб-квартиру Общества писателей. Общее собрание новорожденного
профсоюза писателей поставило на повестку дня вопрос "о статусе писателя в
социалистическом обществе". Кинематографисты выработали программу обновления
кинопромышленности в русле плановой социалистической экономики. Художники
наполняли свои работы социальным смыслом и выставляли их в огромных галереях -
цехах авто- и авиазаводов. В этот день забастовки и занятия рабочими предприятий
охватили автозаводы "Рено", судоверфи, больницы. Повсюду висели красные флаги.
Соблюдалась строжайшая дисциплина.

16 мая Сорбонна, "Одеон" и половина Латинского квартала оказались заклеены
плакатами и листовками, расписаны лозунгами самого фантастического содержания.
Иностранные журналисты, раскрыв рты, табунами ходили и записывали эти лозунги:
"Запрещается запрещать!", "Будьте реалистами - требуйте невозможного! (Че
Гевара)", "Секс - это прекрасно! (Мао Цзэ-дун)", "Воображение у власти!", "Всё -
и немедленно!", "Забудь всё, чему тебя учили - начни мечтать!", "Анархия - это
я", "Реформизм - это современный мазохизм", "Распахните окна ваших сердец!",
"Нельзя влюбиться в прирост промышленного производства!", "Границы - это
репрессии", "Освобождение человека должно быть тотальным, либо его не будет
совсем", "Нет экзаменам!", "Всё хорошо: дважды два уже не четыре", "Революция
должна произойти до того, как она станет реальностью", "Вы устарели,
профессора!", "Революцию не делают в галстуках", "Старый крот истории наконец
вылез - в Сорбонне (телеграмма от доктора Маркса)", "Структуры для людей, а не
люди для структур!", "Оргазм - здесь и сейчас!", "Университеты - студентам,
заводы - рабочим, радио - журналистам, власть - всем!"

Сорбонной стал управлять оккупационный комитет из 15 человек. По требованию
анархистов, боровшихся с "угрозой бюрократического перерождения", состав
комитета каждый день полностью обновлялся, и потому он ничего всерьез сделать не
успевал. Тем временем студенты захватывали один университет за другим. Число
захваченных рабочими крупных предприятий достигло к 17 мая полусотни.
Забастовали телеграф, телефон, почта, общественный транспорт. "Франция
остановилась".

Очевидец тех событий, известный советский дипломат Юрий Дубинин вспоминает: "В
бурном потоке заполнившей телеэкраны, радиоволны и газетные полосы информации
было трудно выделить то, что помогло бы понять природу происходящего, а тем
более спрогнозировать, что произойдет дальше. Весь район вокруг напоминал
восставший город. Во многих местах мостовая была разворочена... Повсюду были
перевернутые или сожженные машины, поваленные деревья, разбитые витрины
магазинов...

В зрительном зале ["Одеона"] идет бесконечный митинг. На сцене табуретка и
некто, пытающийся играть роль председателя, с минимальной претензией: он всего
лишь хочет, чтобы говорили не все сразу. Партер переполнен молодежью, все в
постоянном движении. Выступления - скорее набор выкриков: все прогнило, все надо
смести, потом разберемся, что делать дальше"70.

К 16 мая закрылись порты Марселя и Гавра, прервал свой маршрут Трансъевропейский
экспресс. Газеты все еще выходили, но печатники осуществляли частичный контроль
над тем, что печатается. Многие общественные службы функционировали только с
разрешения бастующих. В центре департамента - Нанте, Центральный забастовочный
комитет взял на себя осуществление контроля за движением транспорта на въездах и
выездах из города. На блок-постах, сооруженных транспортными рабочими, дежурили
школьники. Желание людей самим установить порядок было столь сильным, что
городским властям и полиции пришлось отступить. Работницы заводов и фабрик взяли
под контроль снабжение местных магазинов продовольствием и организацию торговых
точек в школах. Рабочие и студенты организовали выезд на фермы с целью помочь
крестьянам сажать картофель.

Изгнав из сферы сбыта посредников (комиссионеров), революционные власти снизили
розничные цены: литр молока стоил теперь 50 сантимов вместо 80, а килограмм
картофеля - 12 вместо 70. Чтобы поддержать нуждающиеся семьи, профсоюзы
распределили среди них продовольственные купоны. Учителя организовывали детские
сады и ясли для детей бастующих. Энергетики взялись обеспечить бесперебойное
снабжение молочных ферм электроэнергией, организовали регулярную доставку кормов
и горючего в крестьянские хозяйства. Крестьяне, в свою очередь, приезжали в
города для участия в демонстрациях. Больницы переходили на самоуправление, в них
избирались и действовали комитеты врачей, пациентов, практикантов, медсестер и
санитаров.

Де Голль в это время не делал никаких заявлений. Более того, он отправился в
запланированный официальный визит в Румынию, как будто ничего не случилось, но
18 мая прервал его и вернулся в страну. 20 мая число бастующих достигло 10
миллионов, на заводах возникли "комитеты самоуправления" и "комитеты действия",
неконтролируемые профсоюзами, в провинции рабочие комитеты начали бесплатное
распределение товаров и продуктов нуждающимся. В стране сложилось двоевластие -
с одной стороны деморализованная государственная машина, с другой стороны
самодеятельные органы рабочего, крестьянского и студенческого самоуправления.

21-22 мая в Национальном Собрании обсуждался вопрос о недоверии правительству.
Для вотума недоверия не хватило 1 голоса! 22 мая власти пытаются выслать из
страны Даниэля Кон-Бендита как иностранца. В ответ студенты устраивают в
Латинском квартале "ночь гнева", устраивая баррикады. Кто-то поджигает здание
Парижской биржи.

Наконец, 24 мая де Голль выступил по радио с речью, в которой "признал", что
доля участия французского народа в управлении обществом ничтожна. Он предложил
провести референдум о "формах участия" простых людей в управлении предприятиями
(позже он от этого обещания откажется). На настроение общества это выступление
влияния не оказало.

25 мая начались трехсторонние переговоры между правительством, профсоюзами и
Национальным советом французских предпринимателей. Выработанные ими соглашения
предусматривали существенное увеличение зарплаты, однако ВКТ была не
удовлетворена этими уступками и призвала к продолжению забастовки. Социалисты во
главе с Франсуа Миттераном собирают на стадионе грандиозный митинг, где осуждают
профсоюзы и де Голля и требуют создания Временного правительства. В ответ на это
власти во многих городах применяют силу, и ночь 25 мая получила название
"кровавая пятница".

29 числа, в день чрезвычайного заседания кабинета министров, стало известно, что
бесследно исчез президент де Голль. Страна в шоке. Лидеры "Красного Мая"
призывают к захвату власти, поскольку она "валяется на улице".

30 мая де Голль появляется и выступает с крайне жесткой речью. Он отказывается
от референдума, объявляет о роспуске Национального Собрания и проведении
досрочных парламентских выборов71. В тот же день голлисты проводят 500-тысячную
демонстрацию на Елисейских полях. Они скандируют "Верните наши заводы!" и "Де
Голль, ты не один!". Происходит перелом в ходе событий. Многие предприятия еще
будут бастовать недели две. В начале июня профсоюзы проведут новые переговоры и
добьются новых экономических уступок, после чего волна забастовок спадет.
Предприятия, захваченные рабочими, начинают "очищаться" силами полиции
(например, заводы "Рено").

Ю. Дубинин пишет об этом моменте: "30 мая де Голль выступил с речью,
демонстрируя твердость и решимость навести порядок. Он объявил о роспуске
Национального собрания. За этим последовала внушительная демонстрация
сторонников де Голля... Де Голль провел глубокую реорганизацию правительства
Помпиду, заменив девять министров. Правительство, профсоюзы и предприниматели
провели упорные переговоры и к 6 июня сумели достигнуть нелегкого согласия,
которым, однако, были удовлетворены все. Жизнь во Франции начала входить в
нормальную колею".

12 июня власть перешла в наступление. Были запрещены основные левацкие
группировки, Кон-Бендит был выслан в ФРГ. 14 июня полиция очистила от студентов
"Одеон", 16-го - захватила Сорбонну, 17 июня возобновили работу конвейеры
"Рено".

23 и 30 июня прошли (в два тура) парламентские выборы. Организовав кампанию
шантажа угрозой коммунистического заговора, голлисты получили большинство мест -
испуганный призраком революции средний класс дружно проголосовал за де Голля.

7 июля в телевизионном обращении де Голль дал разумную, хотя и поверхностную
квалификацию произошедшим событиям: "Этот взрыв был вызван определенными
группами лиц, бунтующими против современного общества, общества потребления,
механического общества - как восточного, так и западного - капиталистического
типа. Людьми, не знающими, чем бы они хотели заменить прежние общества, и
обожествляющими негативность, разрушение, насилие, анархию; выступающими под
черными знаменами".

Одним из итогов "красного мая" было удовлетворение ряда социальных требований
трудящихся (увеличение пособий по безработице и т.д.). Студенческие протесты
побудили к демократизации высшей и средней школы, была улучшена координация
высшей школы с потребностями народного хозяйства в специалистах. Но майские
события на прошли бесследно для французской экономики. Инфляция, вызванная
увеличением заработной платы и ростом цен, привела к сильному сокращению
золотого запаса страны. Финансовый кризис, разразившийся в ноябре 1968, угрожал
подорвать экономику. Чтобы спасти финансовую систему, де Голль пошел на крайне
непопулярные меры стабилизации, включая строгий контроль над заработной платой и
ценами, контроль за денежным обращением и повышение налогов. 28 апреля 1969 де
Голль ушел в отставку после того, как были отклонены его предложения по
конституционной реформе.

Революция 1968 г. и внешние силы

То, что мятежный импульс, захвативший очень значительную часть населения
Франции, иссяк всего за один месяц, во многом определяется и отсутствием
поддержки извне. Революционные события мая 1968 г. во Франции не поддержали и не
пожелали использовать обе сверхдержавы - СССР и США. Более того, власти Франции
имели и время и поле для маневра потому, что в критический момент, даже если бы
произошел раскол в их государственном аппарате и силовых структурах, они могли
рассчитывать на вооруженную помощь НАТО.

Ю.Дубинин пишет: "28 мая мой хороший знакомый - член руководства правящей
деголлевской партии Лео Амон (позже он войдет в состав правительства) срочно
пригласил меня на завтрак. До 27 мая, сказал он, обстановка была сложной,
тяжелой для правительства, однако не угрожавшей самому деголлевскому режиму и де
Голлю лично. На волне широкого забастовочного движения ВКТ (за которой, по
убеждению Амона, стояла компартия) предъявила правительству очень высокие
требования, но в то же время ВКТ вступила в переговоры с правительством и вела
их жестко, но конструктивно. Это давало основания считать, что ВКТ и ФКП
стремятся к достижению своих целей без свержения де Голля. Однако после 27 мая
положение радикально изменилось. Бастующие рабочие отвергли договоренность,
достигнутую между профсоюзами и правительством. Каков может быть поворот дел?
Далее собеседник говорит, чеканя слова:

- Нынешняя ситуация в какой-то степени напоминает ту, которая существовала в
России в предоктябрьский период 1917 года. Однако сейчас международная
обстановка иная: существует НАТО".

Ю.Дубинин продолжает: "В договоре о создании Североатлантического пакта
действительно имеется статья, предусматривающая вмешательство альянса в случае
дестабилизации внутриполитического положения в одном из государств-участников...
Слова Амона - показатель серьезности обстановки в стране, того, как ее оценивает
руководство Франции".

Это, кстати, объясняет, почему применение через три месяца после этих событий
вооруженных сил СССР и Варшавского договора для наведения порядка в Чехословакии
не вызвало серьезных демаршей со стороны государств Запада. Им пришлось
мобилизовать для скандала свои же левые силы и советских диссидентов.

Что же касается СССР и французской компартии, то их позиция была разумной и
ответственной. С самого начала массовых выступлений Французская коммунистическая
партия (ФКП) осудила "бунтарей", заявив о том, что "леваки, анархисты и
псевдореволюционеры" мешают студентам сдавать экзамены! И только 11 мая ФКП
призвала рабочих к однодневной забастовке солидарности со студентами, стараясь в
то же время не допустить выхода протеста за рамки традиционной забастовки.
Генеральный секретарь ВКТ Жорж Сеги предупреждал рабочих "Рено": "Любой призыв к
восстанию может изменить характер вашей забастовки!"

Разрешению кризиса во многом помогла деятельность советского посольства, через
которое происходил обмен информацией между коммунистами и властью. По словам
Ю.Дубинина, генеральный секретарь Французской компартии Вальдек Роше сказал ему:
"Мы прошли через очень трудные дни. Был момент, когда казалось, власть
испарилась. Можно было беспрепятственно войти и в Елисейский дворец, и в
телецентр. Но мы хорошо понимали, что это было бы авантюрой, и никто из
руководства ФКП даже не помышлял о таком шаге".

Уроки студенческой революции

Какие же выводы можно сделать из событий Красного мая?

Май 1968 года - исключительно важное явление, плохо изученное и объясненное.
Социальные психологи и культурологи как будто боятся его тронуть. Это симптом
глубокого кризиса современного промышленного общества, основанного на принципах
Просвещения - первая массированная атака постмодерна. Рациональное сознание,
высокое достижение европейской культуры, дало сбой. Николай Заболоцкий, как
будто предвидя май 1968 г., писал:

Европа сознания
в пожаре восстания.
Невзирая на пушки врагов,
стреляющие разбитыми буквами,
боевые Слоны Подсознания
вылезают и топчутся...

Историки тех событий, следуя логике исторического материализма, говорят о какихто
"предпосылках", объективных основаниях для бунта парижских студентов. Эти
объяснения беспомощны, поводы для недовольства студентов смехотворны,
несоизмеримы с теми разрушениями, которые они готовы были нанести всей
конструкции общественного бытия. Ведь если говорить попросту, то в благополучной
сытой стране, в условиях быстрого экономического подъема и научно-технического
развития элитарная социальная группа (студенты университета Сорбонны!) начинает
мятеж, не ставящий перед собой никакой цели и никакого предела. Речь идет именно
о беспределе разрушения, об иррациональности оснований для бунта. "Запрещается
запрещать!", "Дважды два уже не четыре!"

Действия, которые предпринимали бунтующие студенты - учреждение каких-то
ассамблей, чтение самодеятельных лекций, регулирование уличного движения или
раздача бесплатных продуктов бедным - все это было отчаянной попыткой схватиться
за какие-то соломинки воображаемого порядка, за что-то разумное. В этом не было
и следов связного проекта, это были жесты-заклинания, бессознательная защита от
хаоса. Если бы советские люди смогли тогда внимательно изучить этот опыт, они бы
устояли против перестройки Горбачева.

Но в этой книге мы не можем углубляться в общую проблему кризиса Просвещения и
наступления того иррационализма, который уже обосновался и оформился в
узаконенных рамках в так называемых "развитых странах". Джинн 68-го года загнан
Западом в бутылку и верно служит своему хозяину прямо из этой бутылки. Здесь
наша тема ограничена технической стороной "Красного мая". Уже эта сторона очень
обширна и дает много пищи для размышлений.


Прежде всего, фундаментальное значение имеет сам факт, что в студенческой среде
при некоторых условиях может без веских причин возникнуть такое состояние
коллективного сознания, при котором возникает самоубийственно целеустремленная и
тоталитарно мыслящая толпа, способная разрушить жизнеустройство всей страны. Это
новое явление культуры большого города, в котором возникает высокая концентрация
молодежи, отделенной от мира физического труда и традиционных межпоколенческих и
социальных связей.

Студенчество конца ХХ века оказалось новым, ранее неизвестным социальным типом -
элитарным и в то же время маргинальным, со своими особыми типом мышления, шкалой
ценностей, системой коммуникаций. Постепенно этот тип приобретал вненациональные
космополитические черты и становился влиятельной, хотя и манипулируемой
политической силой. В 1968 г. в Париже политическая радикализация студенчества
произошла внезапно и стихийно. Но внимательное изучение этого случая давало
возможность и искусственно создавать нужные для такой радикализации условия,
чтобы затем "канализировать" энергию возбужденных студентов на нужные объекты.
Так уже в 80-е годы студенчество стало одним из главных контингентов,
привлекаемых для выполнения "бархатных революций".

Второй факт, который наглядно выявили события 1968 г. во Франции, состоит в том,
что при современной системе связи (даже без Интернета и мобильных телефонов)
самоорган

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.