Жанр: Политика
Добыча
...ерси" и "Бритиш петролеум". "Арко" в
результате
слияния с "Синклер" стала седьмой крупнейшей нефтяной компанией в Соединенных
Штатах.
Огромным препятствием к развитию месторождения были природные условия
Крайнего
Севера - это был недоступный, с экстремальными температурами, суровый и
исключительно
враждебный человеку "злобный, неприветливый и не прощающий промахов участок
работы",
как заметил один из геологов. Он не был похож ни на один регион нефтедобычи.
Технологий
эксплуатации месторождений в такой среде не существовало. Почвы тундровой зоны
были
тверды как бетон, когда температура зимой падала до 60 градусов ниже нуля. Летом
они
оттаивали и становились топкими и болотистыми. Через тундру не было дорог, внизу
была
вечная мерзлота, уходившая местами на тысячу футов в глубину. Обычные стальные
сваи,
когда их забивали в вечную мерзлоту, ломались как соломинки для коктейлей.
Если эти препятствия можно было бы как-то преодолеть, оставалась
устрашавшая своей
сложностью проблема транспортировки нефти. Серьезно рассматривалось
использование
танкеров ледокольного типа, которые бы проходили в Атлантику через толщу льдов
замерзших
арктических морей. Среди других предложений были подвесная монорельсовая дорога
и
перевозки автомобильным транспортом, постоянно курсирующим по некоей
восьмиполосной
магистрали через Аляску (пока не было подсчитано, что для этого потребуется
почти весь парк
грузовых машин Америки). Известный физик-ядерщик рекомендовал использовать в
качестве
танкеров флот ядерных подводных лодок, которые проходили бы подо льдами к
предназначенному для приема морских судов порту в Гренландии - порту, который в
свою
очередь надо было еще построить с помощью ядерного взрыва. "Боинг" и "Локхид"
изучали
возможность создания гигантских реактивных авиатанкеров.
Наконец было решено строить нефтепровод. Но в каком направлении? Одни
предлагали
прокладывать нефтепровод - протяженностью в восемьсот миль -от нефтепромыслов на
юг к
порту Валдиз, откуда танкеры будут перевозить нефть через залив Принс-Уильям
(что
создавало экологическую угрозу окружающей среде) и далее на рынки сбыта. Другие
предлагали строительство нефтепровода, полностью проходящего по суше, на восток
через
Аляску и Канаду, затем на юг в Соединенные Штаты, доводя его, возможно, до
Чикаго.
Защитники этого проекта утверждали, что канадский вариант более безопасен в
плане экологии
и, помимо этого, сократит расходы на строительство трубопровода для аляскинского
природного газ, в то время как трансаляскинский путь чреват "массивными
выбросами нефти
при авариях танкеров". Однако в трансаляскинском варианте были и свои
преимущества. С
точки зрения менеджмента он являлся "чисто американским путем", то есть
предположительно
более безопасным и гибким - нефть с Аляски могла направляться либо в Соединенные
Штаты,
либо в Японию. Кроме того, нефтяникам придется иметь дело только с двумя
правительствами
- правительством одного американского штата и федеральным правительством США,
вместо
гораздо большего числа участников - с канадским федеральным правительством в
Оттаве и
тремя или даже четырьмя правительствами провинций и территорий, имеющих каждое в
отдельности свою собственную фискальную систему, а также с канадскими
защитниками
окружающей среды и еще с двумя американскими штатами. Более того, у
правительства
Канады были, по-видимому, свои возражения против трансканадского трубопровода.
Учитывая
все эти соображения, выдвигался и еще один аргумент в пользу трансаляскинского
трубопровода: его можно было построить гораздо быстрее, чем канадский. Итак,
было решено
строить трансаляскинский трубопровод.
Строительство нефтепровода поставило множество инженерных проблем,
требовавших
огромного числа новых и оригинальных решений. Так, например, температура нефти
на выходе
из скважины составляла 70°С, в трубопроводе, лежавшем в слоях вечной мерзлоты -
намного
ниже нуля. При прохождении через участки вечной мерзлоты с высоким содержанием
влаги
нефть превратитих в болото, и лишенный опоры трубопровод просядет и перекроется.
Но
несмотря на всю сложность проблем, какие могли возникнуть на строительстве,
группа
компаний в составе "Арко", "Джерси" и "Бритиш петролеум", плюс компании,
занимавшие
более слабые позиции на Норт-Слоуп, бросились вперед и, не дожидаясь, пока
американские
компании займутся производством оборудования, закупили 500 тысяч тонн сорока
восьми
дюймовых труб у японской компании. Это была ошибка. Остановка в реализации
проекта
наступила даже еще до того, как трубопровод начали строить.
Сначала работы отодвинулись из-за протестов эскимосов и других коренных
жителей
Аляски, а также ожесточенных споров среди партнеров. Но полная остановка
наступила по
совершенно иной причине: судебного запрета Федерального суда, выигранного
защитниками
окружающей среды в 1970 году. Сформировавшееся после разлива нефти в районе
Сайта-Барбары в 1969 году движение защитников окружающей среды, во многом
расходившихся во взглядах, теперь единым фронтом блокировало строительство
аляскинского
трубопровода. Одни участники движения утверждали, что компании, не проведя
полномасштабных исследований, слишком торопятся, у них нет понимания всей
сложности
проблем, нет разработанных технологий и внимания к деталям и что проектирование
выполнено на низком уровне. Последствия какой-либо аварии окажутся губительными
для
окружающей среды. Канадский вариант был, по их мнению, гораздо предпочтительнее,
поскольку он создает меньшую угрозу для экологии. Помимо этого, прежде чем
приступить к
работам, говорили они, Соединенные Штаты должны принять программу более
рационального
использования энергии. Другие защитники окружающей среды утверждали, что
природным
ресурсам и уникальной природе Аляски будет нанесен невосполнимый урон или же они
будут
попросту уничтожены, и что этот проект вообще не следует осуществлять - в
аляскинской
нефти нет необходимости.
Горевшие нетерпением нефтяные компании, в полной уверенности, что им
удастся
преодолеть оппозицию, завезли на берега реки Юкон мощные бульдозеры и трейлеры
корпорации "Катерпиллар" на сумму в 75 миллионов долларов и были готовы начать
строительство дорог и прокладку труб. Бульдозеры и трейлеры, как и сложенные в
хранилища
трубы, оставались без движения пять лет. Запрет на строительство трубопровода
был
по-прежнему в силе. Нефть, которая, как ожидалось, должна была пойти с Аляски в
1972 году,
не поступала, и американский импорт возрос. Что же касается механизмов и
оборудования на
берегах Юкона, нефтяные компании потратили миллионы долларов, поддерживая моторы
в
рабочем состоянии и постоянно их прогревая в ожидании дня начала работ.
Как раз в это время, когда стало очевидно, что использование новых
источников нефти на
Аляске и континентальном шельфе Калифорнии является крайне сомнительным,
появилась
другая многообещающая альтернатива - открытие нефти в Северном море. Но
разработка
месторождения в Северном море была весьма неопределенной. Предстоявший объем
работ
обещал стать гигантским по масштабам и чрезвычайно дорогостоящим. Природные
условия
были суровы и коварны. Как и на Норт-Слоуп, добыча нефти в Северном море
потребует
уникальных новых технологий. И, кроме того, потребуется время, очень много
времени.
Однако эти месторождения объединял и еще один фактор: хотя их ресурсы находились
в
чрезвычайно труднодоступных местах, в политическом пла не они были стабильны. Но
даже и
при этом ни одно из них не могло повлиять на мировой баланс спроса и
предложения, который
становился все более напряженным. Все это означало, что по-прежнему существует
всего один
регион, способный удовлетворять мировой, практически ненасытный аппетит на
нефть. И этим
регионом оставался Ближний Восток.
ДОКТОР
В один из последних августовских дней 1970 года в воздушном ливийском
пространстве
перед самым рассветом появился чартерный французский реактивный самолет
"Фалькон".
Вскоре он приземлился в аэропорту Триполи. Дверца самолета открылась, и в раннем
утреннем
свете по трапу спустился небольшого роста, плотный господин, которому только что
исполнилось семьдесят два года. Он был крайне обеспокоен. Настолько, что
прилетел из
Лос-Анджелеса, нигде не задерживаясь, и сделал остановку в Турине только для
того, чтобы
пересесть с одного самолета на другой. Он опасался, что вот-вот потеряет свою
"жемчужину"
- так он называл принадлежащую его компании богатейшую нефтяную концессию в
Ливии.
Но вид у него, как всегда, был уверенный. Вся его жизнь была посвящена
заключению сделок,
и он твердо верил - это было его кредо, что, как он однажды сказал: "нет ничего
хуже, чем не
состоявшаяся сделка".
Этим господином был доктор Арманд Хаммер, президент "Оксидентал петролеум".
Если говорить о заключении сделок, Арманду Хаммеру практически не было
равных в
двадцатом столетии. Хаммер родился в 1898 году в Нью-Йорке в семье еврейских
эмигрантов
из черноморского города Одессы. Его богатый одесский дядюшка владел, помимо
всего
прочего, местной дилерской сетью продаж продукции Форда. В девятнадцатом
столетии Одесса
была крупным торговым центром, где пересекались интересы западных промышленников
и
ближневосточных купцов, и в известном смысле дух Одессы всегда присутствовал в
крови
Арманда Хаммера. Его отец, доктор Джулиус Хаммер, был не только практикующим
врачом и
фармацевтом, но и сторонником левого движения, в 1907 году он встречался в
Европе с
Лениным и был одним из основателей американской коммунистической партии. Арманд
не
разделял социалистических идей отца, его интересовало лишь одно: как делать
деньги и
добиваться выгодных сделок, короче, это был капиталист.
В 1921 году только что окончивший медицинский колледж молодой Хаммер
отправился в
Россию с грузом медикаментов для разрушенной войной страны. Кроме того, он
рассчитывал
получить 150 тысяч долларов, которые советская власть задолжала
фармацевтическому бизнесу
его семьи. Через отцовских знакомых о нем стало известно Ленину, который
разрешил
определенную конкуренцию в разрушенной экономике России, и поощрял торговлю с
буржуазным Западом. Ленин проявил к Хаммеру особое внимание, рекомендуя его
Сталину, он
писал: "Тут маленькая дорожка к американскому "деловому" миру, и надо всячески
использовать эту дорожку".
Итак, Хаммер вместе со своим братом Виктором остался в России, чтобы делать
бизнес в
условиях ленинской новой экономической политики - он получил концессию на
разработку
асбестовых месторождений на Урале, контракт по закупкедля России тракторов и
другой
промышленной продукции Форда и разрешение открыть в Москве карандашную фабрику.
Он
сумел учредить даже собственные фактории по добыче пушнины в Сибири, где
содержал
охотников на пушных зверей. Но когда в конце десятилетия к власти пришел Сталин,
он
почувствовал запах перемен и своевременно упаковал чемоданы. Вдвоем с Виктором
они
вывезли огромное количество произведений русского искусства, которые продали
через
универсальные магазины в Нью-Йорке. После этого Хаммер пустился в погоню за
миллионами
в самых различных предприятиях, начиная с изготовления пивных бочек и
кукурузного виски и
заканчивая продажей фермерам бычьей спермы.
Ему было пятьдесят восемь лет, когда в 1956 году он приехал в Лос-Анджелес,
намереваясь, как и многие другие в этом возрасте, удалиться от дел. Теперь это
был богатый
человек, известный владелец художественной галереи и коллекционер. В поисках
лазеек для
уклонения от налогов он вложил некоторые средства в нефть, а затем, отчасти из
спортивного
интереса, купил небольшую компанию "Оксидентал", которая была на грани
разорения. О
нефтяном бизнесе Хаммер не имел ни малейшего представления. Тем не менее в 1961
году
"Оксидентал" сделала свое первое значительное открытие в Калифорнии. Заядлый
коммерсант,
Хаммер приобрел несколько компаний, и к 1966 году ежегодный объем продаж
"Оксидентал"
составлял почти 700 миллионов долларов.
Путем ловких сделок и благодаря умению выбрать наиболее выгодный момент,
Хаммер в
конечном счете превратил "Оксидентал" в одну из крупнейших транснациональных
нефтехимических корпораций. Общепринятая вертикаль управления была не для него.
Звоня по
телефону в разные точки Земного шара практически в любое время суток, он,
подобно
современному Маркусу Сэмюелю, вел дела, полагаясь лишь на себя. Его политические
связи
были уникальны. Его способность проникать во все места была поразительной. Его
личное
состояние было огромным. Во время никогда не прекращавшихся переговоров, Хам-мер
мог
быть, как сказал однажды один из его конкурентов, "отечески заботливым и очень
милым", и
всегда разряжал напряженную обстановку каким-нибудь анекдотом. Но, в стремлении
к цели
он был тверд и беспощаден. Продвигая свои интересы, он проявлял великий талант
позволить
людям слышать то, что они хотели услышать. "Это один из величайших актеров
мира", -едко
сказал о Хаммере кто-то из тех людей, каждый из которых, крайне заблуждаясь,
видел себя
непосредственным преемником.
Во времена Хрущева Хаммер возобновил отношения с Советским Союзом. Это
привело к
тому, что он побывал посредником между пятью советскими генеральными секретарями
и
семью президентами Соединенных Штатов. Он имел уникальный доступ в Кремль. Уже в
1990
году в возрасте девяноста двух лет, Хаммер по-прежнему был активным президентом
"Оксидентал", и верные акционеры продолжали курить ему фимиам. Действительно, он
стоял в
одном ряду с величайшими пиратами - создателями нефтяного бизнеса: Рокфеллером,
Сэмюелем, Детердингом, Гульбенкяном, Гетти и Маттеи. Но одновременно он был и
анахронизмом, капером из прошлого, "торговцем из Одессы" по духу, колесящим по
миру на
своем корпоративном самолете в поисках следующей выгодной сделки. И именно такая
сделка
в Ливии сделала его международным магнатом6.
Безумная погоня за ливийской нефтью уже шла полным ходом, когда в 1965 году
"Оксидентал" выиграла во втором круге торгов тендер на разработку не фти в
Ливии.
Предложенная компанией цена выделялась среди 119 других предложений, она была
написана
от руки, под личным наблюдением Хаммера, на пергаменте, перевязанном красными,
черными
и зелеными лентами, повторявшими цвета ливийского флага. В качестве
"благодарности"
"Оксидентал" обещала построить сельскохозяйственную экспериментальную ферму в
пустынном оазисе, где провел детство король Ливии Идрис и где был похоронен его
отец.
Хаммер подарил королю шахматы из золота, компания также выплатила ожидаемые
доплаты и
особое комиссионное вознаграждение тем, кто помог получить концессии.
Участки за номером 102 и 103, которые выиграла "Оксидентал", охватывали
почти две
тысячи квадратных миль лишенной растительности, каменистой, выжженной солнцем
пустыни
в районе Сирт, более чем в сотне миль от Средиземного побережья. "Тяжелее всего
было
мириться с неоправдавшими надежд скважинами", - как-то сказал Хаммер.
Действительно,
первые несколько скважин были абсолютно безрезультатными. К тому же бурение их
обошлось
очень дорого. Правление директоров "Оксидентал" начало громко ворчать по поводу
"прихоти
Хаммера". По их мнению, Ливия была местом для крупных воротил бизнеса. Но Хаммер
в
своих намерениях был настойчив.
И его настойчивость была вознаграждена. Осенью 1966 года на участке 102
забила нефть.
Но это событие померкло при сравнении с тем, что произошло сорока милями
западнее, на
участке 103, впоследствии названном "Промысел Идрис". "Оксидентал" начала
бурение
непосредственно под тем местом, где располагался базовый лагерь "Мобил ойл",
которая ранее
вела здесь поиски, а затем отказалась от концессии. Первая скважина давала 43
тысячи
баррелей в день, затем феноменально проявила себя другая - 75 тысяч баррелей в
день!
"Оксидентал" открыла одно из богатейших месторождений в мире. И помогли этому
незначительному калифорнийскому коммерсанту обнаружить то, что пропустила "Мобил
ойл",
недавно разработанные сейсмические технологии. После открытия нефти в Ливии,
Хаммер
сказал: "Небеса разверзлись. Мы стали одними из тех воротил, о которых говорило
правление
директоров".
1967 год принес Хаммеру еще одну удачу - после "шестидневной войны" Суэцкий
канал
оставался закрытым, и ливийский нефтяной бум превратился в настоящее
сумасшествие. По
предварительным подсчетам инженерной нефтяной фирмы "Де Гольер и Мак-Нотон", из
открытой к тому времени нефти на долю только одной "Оксидентал" приходилось 3
миллиарда
баррелей разведанных запасов - то есть почти треть запасов, открытых в то же
время на
Норт-Слоуп на Аляске! Но то, что не могло быть сделано на Аляске - строительство
трубопровода, безусловно, могло быть осуществлено в Ливии. По общепринятым
нормам,
трубопровод длиной в 130 миль через пустыню мог быть построен за три года. Но
при
форсировании темпов работ его построили менее чем за год. Так менее чем через
два года
после получения концессий "Оксидентал" приступила к отправке нефти в Европу.
Вскоре она
ежедневно получала в Ливии свыше 800 тысяч баррелей. Начав с нуля, "Оксидентал
петролеум" стала шестой крупнейшей нефтедобывающей компанией в мире и с помощью
контрактов и покупки собственной системы сбыта пробилась на конкурентный
европейский
рынок.
И все же этот внезапно появившийся колосс очень непрочно стоял на ногах,
поскольку
сам его успех находился в односторонней зависимости от Ливии.Стареющий король
Идрис не
мог существовать вечно. В поисках других источников доходов Хаммер задумал
приобрести
"Айлент-Крик коул" и "Ситибанка". Ответ всюду был одинаков: можно ожидать, что в
ближайшие пять-шесть лет в Ливии сохранится политическая стабильность, а "после
смерти
короля Идриса произойдет планомерная передача власти". Слияние состоялось. Шел
1968 год.
Эксперты ошиблись.
ЛИВИЙСКОЕ ВЫМОГАТЕЛЬСТВО
В ночь с 31 августа на 1 сентября 1969 года разбуженный начальником караула
старший
офицер невнятно пробормотал, что еще слишком рано - переворот намечен на
несколько дней
позже. Увы, произошедший той ночь переворот оказался для него совсем не тем,
которого он
ждал. В течение многих месяцев в ливийских вооруженных силах зрели
многочисленные
проекты заговоров - различные группировки офицеров и политиков готовились
свалить
пошатнувшийся режим короля Идриса. Однако группа радикально настроенных молодых
офицеров во главе с харизматическим Муамаром Каддафи опередила всех, в том числе
и своих
командиров, которые планировали антиправительственный заговор всего лишь тремячетырьмя
днями позднее. По сути дела, многие военные, участвуя в перевороте 1 сентября,
не знали, ни
кто возглавляет его, ни какими силами он организован.
Каддафи и его сторонники начали подготовку к перевороту еще десятилетие
назад,
подростками в средней школе. Вдохновленные примером Гамаля Абдель Насера, его
книгой
"Философия революции" и передачами египетской радиостанции "Голос арабов", они
решили
строить свою жизнь и борьбу против режима "по Насеру". Они также решили, что
путь к
власти не обязательно лежит через партийную политику и что более рациональный
путь -
через военную академию. В представлении Каддафи, как тонко заметил один из
обозревателей,
революционные доктрины Насера накладывались "на идеи ислама времен пророка
Мухаммеда". Эта группа офицеров была в совершенном восторге от деятельности
египетского
лидера и от его идеи арабского единства. В свое время Каддафи будет стремиться
продолжить
его дело. Прирожденный заговорщик, как и Насер, к тому же эксцентричный и
непостоянный в
своих мнениях, с резкой сменой настроений от эйфории до глубокой депрессии, он
попытается
стать не только лидером арабского мира, но даже его символом. Добиваясь этой
цели, он будет
устраивать бесконечные заговоры и кампании против Израиля, сионизма, других
арабских
государств, против Запада и, обладая огромными доходами от нефти, станет
банкиром и
спонсором, а также "хозяином" террористических групп по всему миру.
После успешного сентябрьского переворота среди первых действий нового
Совета
революционного командования Каддафи была ликвидация английских и американских
баз в
Ливии и высылка довольно значительного по численности итальянского населения.
Каддафи
также закрыл все католические церкви в стране, приказал снять с них кресты, а
имущество
храмов продать на аукционах. Затем в декабре 1969 года была предотвращена
попытка
антиправительственного заговора, и утверждение власти Каддафи успешно
завершилось.
Теперь он был готов заняться нефтяными делами. В январе 1970 года офицеры Совета
ре
волюционного командования начали наступление на иностранные компании с
требованиями
повысить объявленную цену на нефть. Каддафи предупредил директоров двадцати
одной
оперирующей в Ливии нефтяной компании, что, если его требования не будут
удовлетворены,
он прикроет добычу нефти. "Люди, жившие без нефти 5000 лет, - заявил он, - могут
прожить
без нее и еще несколько лет ради того, чтобы вернуть свои законные права".
Первой сильному нажиму подверглась "Эссо-Ливия". Военное правительство
потребовало увеличения объявленной цены на 43 цента за баррель. "43 цента в то
время! -
вспоминал директор "Эссо-Ливия". - Боже милостивый! Это было неслыханно". "Эссо"
предложила пять центов. Другие компании были готовые не уступать ни на йоту.
Поставленные
в трудное положение компанией "Джерси" и другими крупными компаниями,
большинство
которых вело добычу нефти и в других регионах, ливийцы взялись за единственную
компанию,
не имевшую таких источников, - "Ок-сидентал". Они хорошо понимали ее уязвимость.
Как
выразился один ливиец, "они сложили все яйца в одну корзину". В конце весны 1970
года
"Оксидентал" было приказано сократить добычу, - источник ее жизнеспособности, с
тысяч баррелей в день до 500 тысяч. На тот случай, если компания окажется
недостаточно
догадливой, ливийская полиция начала останавливать, обыскивать и запугивать
служащих
компании. Хотя сокращение добычи и преследования распространялись и на другие
компании,
"Оксидентал" пользовалась особым вниманием такого рода.
Наступление Ливии на нефтяные компании началось в исключительно
благоприятное для
нее время. Ливия поставляла 30 процентов необходимой Европе нефти. Суэцкий канал
был все
еще закрыт, и напряженная ситуация в перевозках сохранялась. Затем в мае 1970
года в Сирии
бульдозером был поврежден трубопровод, по которому из Саудовской Аравии к
Средиземноморскому побережью ежедневно перекачивалось 500 тысяч баррелей. Цены
на
танкерные перевозки немедленно подскочили втрое. Недостатка в нефти не было, не
хватало
тоннажа для ее транспортировки. Ливия же во главе с Каддафи занимала центральную
позицию
через Средиземное море от европейских рынков, и от такого преимущества ливийцы
отказываться не собирались. Сокращение добычи в Ливии резко обострило
напряженность на
рынке, к тому же в период между закрытием трансаравийского трубопровода и
ливийским
сокращением с рынка внезапно были сняты в целом 1,3 миллиона баррелей в день.
Более того,
что касалось мировой экономики и стратегии, молодые ливийские военные
действовали отнюдь
не вслепую, сейчас в Триполи в качестве советника революционного правительства
находился
Абдалла Тарики, радикал и антизападник националистического толка, вышедший в
отставку с
поста министра нефтяной промышленности в Саудовской Аравии.
По мере усиления нажима, беспокойство Хаммера росло. Он отправился в Египет
просить
кумира Каддафи, президента Насера вмешаться в действия своего "ученика".
Обеспокоенный,
что прекращение добычи в Ливии поставит под угрозу ливийские субсидии египетской
армии,
Насер посоветовал Каддафи проявлять осторожность. Он также посоветовал
ливийскому
лидеру не повторять его ошибок - Египет дорого заплатил за полигику
национализации и
выдворение иностранных экспертов. Эти советы Насера остались без внимания.
Хаммер попытался найти другие компании, которые компенсировали бы
"Оксидентал"
недостающий объем нефти по себестоимости "Оксидентал", еслиона не уступит
ливийским
требованиям, а затем будет национализирована. Безуспешно. Даже обращение к
Кеннету
Джеймисону, президенту "Экссон", не принесло нужной Хаммеру нефти, по крайней
мере, на
желательных для него условиях. Хаммер был разочарован и мрачен. Но Джеймисон,
возможно,
просто не принял его всерьез. "Вполне понятно, что Джеймисон отказал Хаммеру, -
сказал в
частном разговоре один из главных советников Хаммера. - К нему, самому
президенту
"Экссон", третьей крупнейшей в мире корпорации, обращается какой-то торговец
картинами,
человек из другого круга, пришедший неизвестно откуда, и предлагает план решения
мировой
проблемы".
Отчаявшись найти альтернативный источник нефти, Хаммер разработал еще один
глобальный план. За ужином на ранчо Линдона Джонсона в Техасе он попытался
провернуть
бартерную сделку, в которой выступил бы посредником при обмене военных самолетов
корпорации "Макдоннел-Дуглас" на иранскую нефть. Эта попытка также не дала
результатов.
Он уже исчерпал практически все возможности, когда в конце августа 1970 года
раздался
тревожный телефонный звонок Джорджа Уильмсона, его управляющего в Ливии,
предупреждавшего, что ливийцы собираются национализировать промыслы
"Оксидентал". И
именно это предупреждение погнало его в ночное путешествие в Триполи.
С ливийской стороны переговоры вел заместитель премьер-министра Абдель
Салам
Джеллуд, считавшийся в отличие от пуританина Каддафи любителем шуток и
развлечений, но
тем не менее в переговорах крайне безжалостный и неуступчивый. Однажды во время
переговоров с представителями "Тексако" и "Стандард оф Калифорния", желая
показать свое
неудовольствие, он скатал из листка с их предложениями шарик и швырнул его им в
лицо. В
другом случае он появился в зале, где присутствовало множество директоров
нефтяных
компаний с автоматом через плечо. Во время первой встречи с Хаммером Джеллуд,
предложив
доктору булочки и кофе, расстегнул пояс и выложил револьвер 45 калибра на стол
перед
Ха
...Закладка в соц.сетях
