Жанр: Политика
Добыча
...азовались в гарантии защиты
независимости и целостности этих княжеств, образовавших протекторат Договорный
Оман. В
конце девятнадцатого и начале двадцатого столетий подобные договоры и
соответствующие
договоренности распространились на Бахрейн, Кувейт и Катар. Но в шестидесятые
годы
Великобритания занялась решением собственных сложных экономических проблем,
которые
при сложившемся положении как внутри страны, так и на мировой арене привели к
трагедии -
распаду ее огромной империи. Великобритания ушла из портового города Аден на
южной
оконечности Аравийского полуострова. Целиком созданный ею Аден занимал
стратегическое
положение на пересечении нефтяных путей из Персидского залива и был одним из
самых
оживленных транзитных портов в мире. Теперь там воцарилась анархия. При отъезде
английского губернатора военный оркестр победно играл марш "Теперь все будет не
так, как
прежде". И, действительно, в протекторате Аден все стало по-другому: с уходом
англичан на
его месте образовался жесткий марксистско-ленинский режим государства Народной
Демократической Республики Йемен. А в начале января 1968 года премьер-министр
Гарольд
Вильсон объявил, что Великобритания прекращает свои военные обязательства по
защите стран
к Востоку от Суэца. К 1971 году она полностью откажется от своего военного
присутствия в
Персидском заливе, оставив, таким образом, последний важный осколок великой
Пакс-Британники девятнадцатого столетия и британского владычества.
Решение правительства Вильсона застало шейхов и других правителей стран
Персидского
залива врасплох. Ведь всего три месяца назад они получили заверения МИД, что
Великобритания не намерена покидать Персидский залив. Шей хи просили англичан
остаться.
"Кто просил их уходить?" - удивлялся правитель эмирата Дубай. Эмир Бахрейна
высказывался более прямо: "Великобритании нужен второй Уинстон Черчилль. Она
теряет
позиции именно там, где она была сильна. Вы знаете, что и мы, и все остальные в
Персидском
заливе были бы рады, если бы она осталась".
Численность наземных войск Великобритании в Персидском заливе фактически
составляла всего лишь около шести тысяч человек. Сюда надо еще прибавить
наземные службы
поддержки авиации. В нестерлинговой зоне это все обходилось в 12 миллионов
фунтов в год.
Казалось бы, это была довольно небольшая сумма, как бы страховой взнос, учитывая
огромные
инвестиции британских нефтяных компаний в регионе, дающих одновременно и
корпоративный доход, который исключительно позитивно сказывался на платежном
балансе
Великобритании, и очень высокий доход государственной казне. Некоторые шейхи
говорили,
что они были бы рады выложить эти 12 миллионов фунтов ради того, чтобы
британские
вооруженные силы остались в регионе. Их предложение было с возмущением
отвергнуто.
Военный министр Денис Хили высмеял дажу саму мысль о том, что англичане станут
"наемниками тех, кто хочет иметь у себя британские вооруженные силы". Однако,
как
отмечали некоторые обозреватели, такие компенсационные платежи принимались для
содержания английских войск в Западной Германии и в Гонконге. Но мотивировка
Хили
объяснялась не только экономическими трудностями, рост националистических
настроений
уже уверил его, что сохранять военное присутствие в Персидском заливе было бы
"политически неблагоразумно".
Все же англичане, объединив несколько небольших княжеств, помогли
образовать
федерацию - Объединенные Арабские Эмираты - полагая, что это обеспечит небольшим
княжествам определенную долю защиты. Осуществив это, они собрали вещи и в ноябре
1971
года покинули Персидский залив. Их уход ознаменовался самыми глубокими со
времени
Второй мировой войны переменами в Персидском заливе и обозначил конец системы
безопасности, существовавшей в этом регионе свыше одного столетия. Он оставил
после себя
опасный вакуум власти в регионе, который поставлял Западному миру 32 процента
нефти, где в
то время сосредоточивалось 58 процентов разведанных запасов нефти.
Шах Ирана, как показали устроенные им грандиозные торжества в Персеполе,
горел
желанием заполнить этот вакуум. "Безопасность в Персидском заливе, - говорил он,
-
должна быть гарантирована, и кто, как не Иран, выполнит эту миссию?!" Американцы
не были
довольны уходом англичан. И если не англичане, то пусть будет шах. В конце
концов, это была
эра доктрины Никсона, когда делались попытки решать вопросы новых политических и
экономических угроз американской власти, опираясь на сильные и дружественные
местные
режимы как на региональных полицейских. Казалось, никто лучше не подходил для
этой роли,
чем шах. Никсон сам относился с большим уважением к шаху, с которым он впервые
встретился в 1953 году, через несколько месяцев после того, как шах возвратил
себе трон. "Шах
начинает действовать все решительнее, -сказал он тогда Эйзенхауэру. - Если он
окажется у
власти, будет только лучше". В 1962 году Никсон, потерпев поражение в
избирательной
кампании на пост губернатора Калифорнии, отправился в кругосветное турне. Шах
был одним
из немногих глав государств, кто оказал ему любезный прием. И Никсон никогдане
забывал
того внимания и уважения, с которыми его встречали, когда он был не у дел.
Теперь, в начале
семидесятых годов, когда шах претендовал на роль ведущей фигуры не только в
Иране, но и во
всем регионе, администрация Никсона поддержала его. Хотя это часто не
признавалось, другой
очевидной возможности и не было. Советское оружие текло огромным потоком в
соседний
Ирак, у которого были свои, давно вынашиваемые амбиции установить господство над
Персидским заливом и его нефтью. С этого времени в Персидском заливе
устанавливается
новая, совершенно иная система безопасности.
КОНЕЦ ДВАДЦАТИЛЕТНЕГО ИЗЛИШЕСТВА
В семидесятые годы на мировом рынке нефти произошли драматические
изменения.
Спрос догонял предложение, а накопленные за 20 лет излишки подошли к концу. В
результате в
мире быстро росла зависимость от ближневосточной и североафриканской нефти.
Конец
шестидесятых и начало семидесятых годов были по большей части годами высокого
экономического роста в индустриальном мире, а иногда и настоящего бума. Этот
рост
обеспечивала нефть. Спрос на нефть вырос в Западном мире почти с 19 миллионов
баррелей в
день в 1960 году до более 44 миллионов баррелей в день в 1972 году. Мировое
потребление
нефти превысило все прогнозы по мере того, как на заводах, электростанциях, в
домах и на
автомобильном транспорте сжигалось все большее количество продуктов переработки
нефти. В
Америке потребление бензина возрастало не только из-за удлинения пробега
автомобилей, но и
за счет увеличения размеров автомашин и появления в них большего числа удобств,
таких как,
например, кондиционер. Наличие дешевой нефти в шестидесятые и в начале
семидесятых годов
не давало стимула к созданию экономичного автомобиля.
Конец шестидесятых и начало семидесятых были для нефтяной промышленности
США
годами перехода от одного этапа к другому. В Соединенных Штатах излишки запасов
нефти
подошли к концу. В течение десятилетий еще на таких нефтеносных месторождениях
как
"Папаша Джойнер" в восточной части Техаса и "Гарольд Икес" добычу контролировали
Техасский железнодорожный комитет, "Оклахома корпорейшнс комишн", "Луизиана
консервейшн комишн", а в других штатах аналогичные компании. В целях сохранения
нефтяных ресурсов они ограничивали добычу, поддерживая фактическую
производительность
скважин ниже их возможностей, и контролировали цены в условиях постоянного
наличия
излишков. Таким образом, в результате их нецеленаправленных действий у
Соединенных
Штатов и во всем Западном мире образовались резервы, стратегические запасы. Они
могли бы
использоваться в кризисной ситуации - либо такой продолжительной как во время
Второй
мировой войны, либо же в более ограниченной по времени, как в 1951, 1956 и 1967
годах.
Но растущий спрос, низкие инвестиции, обусловленные низкими ценами, и
сравнительно
невысокие темпы открытия новых нефтеносных месторождений, а также импортные
квоты
сняли необходимость ограничивать добычу. Теперь на каждый баррель добытой в
Соединенных Штатах нефти находился крайне заинтересованный в ней покупатель. В
1957-1963 годах избыточная мощность в Соединенных Штатах составляла в целом
около 4
миллионов баррелей в день. К 1970 году оставался лишь 1 миллион баррелей в день,
но даже и
этот объем, по всей вероятности, был завышен. К тому же это был год, когда
американская
добыча нефти достигала 11,3 миллиона баррелей в день. Эта была максимальная
производственная мощность, вершина, которую ни до, ни после не удавалось
достичь. Затем
она начала снижаться. В марте 1971 года, впервые за четверть столетия, Техасский
железнодорожный комитет разрешил добычу стопроцентного дебета скважин. "Мы
воспринимаем это как событие историческое, чертовски неприятное и к тому же
печальное, -
заявил председатель комитета. - Нефтяные месторождения в Техасе служили подобно
надежному старому солдату, который в тяжелый момент мог встать и выполнить
поставленную
перед ним задачу, теперь этот старый солдат уже не в силах снова подняться". При
продолжавшемся росте потребления Соединенным Штатам пришлось для удовлетворения
спроса обратиться к мировому рынку нефти. Квоты, первоначально установленные
Эйзенхауэром, были сокращены, и чистый импорт быстро вырос с 2,2 миллиона
баррелей в
день в 1967 году до 6 миллионов баррелей в день в 1973 году. Роль импорта в
общем
потреблении нефти за этот период поднялась с 19 до 36 процентов.
Потеря резервных производственных мощностей неминуемо должна была привести
к
серьезнейшим последствиям, поскольку это означало, что "фактор безопасности", от
присутствия которого зависел Западный мир, больше не существует. В ноябре 1968
года на
заседании стран-членов ОЭСР в Париже государственный департамент сообщил
европейским
правительствам, что американская добыча вскоре исчерпает лимит своей
производительности.
И в случае чрезвычайного положения Соединенные Штаты уже не смогут помогать им с
поставками, на которые они рассчитывают. Для участников совещания это была
полная
неожиданность. Прошел всего лишь год после введения в 1967 году странами ОПЕК
эмбарго на
поставки нефти, и полагаться на Ближний Восток было уже явно нельзя.
Действительно, постоянно возраставшая зависимость от ближневосточной нефти
создавала критическое положение. Добыча нефти шла в Индонезии и Нигерии (после
прекращения в ней гражданской войны в начале 1970 года), но она была
смехотворной по
сравнению с ростом нефтедобычи в странах Ближнего Востока. В 1960-1970 годы
потребность
западного мира в нефти возросла до 21 миллиона баррелей в день, добыча на
Ближнем Востоке
(включая северную часть Африки) за тот же период возросла до 13 миллионов
баррелей в день.
Другими словами, две трети огромного роста потребления нефти удовлетворялись за
счет
скважин Ближнего Востока.
ВЛИЯНИЕ НА ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ
В промышленно развитых странах происходил еще один знаменательный процесс.
Менялись и точка зрения человека на окружающую среду, и его отношение к ней,
причем, как
это ни парадоксально, одновременно увеличивались спрос на нефть и регулирование
ее
использования. Начиная с середины шестидесятых годов, вопросы экологии начали
успешно
бороться за свое место в политическом процессе как в Соединенных Штатах, так и в
других
странах. Загрязнение воздуха заставляло коммунальные службы во все мире
переходить от угля
к нефти, которая меньше загрязняла среду. Тем самым появлялся еще один серьезный
стимул к
росту спроса на нефть. В 1965 году мэр Нью-Йорка обещал изгнать уголь изгорода.
В 1966 году
в День благодарения Нью-Йорк охватил экологический кризис; ядовитый туман окутал
город, и
сжигание угля было запрещено. За два года "Консолидейтед Эдисон", обслуживающая
Нью-Йорк компания коммунального энергоснабжения, перешла на использование нефти.
В
1967 году в сенате Соединенных Штатов законопроект о чистом воздухе прошел
восемьдесят
восемью голосами "за" против трех. В 1970 году был принят федеральный закон о
чистом
воздухе, который ужесточал контроль за охраной окружающей среды: возможные
последствия
для окружающей среды крупных новых проектов должны были указываться и
учитываться до
того, как давалось разрешение на их осуществление. В тот же год в Нью-Йорке сто
тысяч
человек прошли по Пятой авеню, отмечая День Земли, то есть день борьбы с
загрязнением
окружающей среды.
Однако ничто так сильно не отразило рост нового экологического сознания,
как
чрезвычайно широкая и острая реакция общественности на книгу "Пределы роста:
доклад
Римского клуба "Угроза человечеству". Опубликованная в 1972 году, эта книга
утверждала, что
если развитие нескольких основных глобальных тенденций - демографический рост,
индустриализация, загрязнение окружающей среды, производство продовольствия,
потребление энергии и истощение природных ресурсов (в том числе нефти и
природного газа)
- не будет остановлено, то современная индустриальная цивилизация окажется на
пороге
гибели и "где-то в течение следующих ста лет на планете будут исчерпаны
возможности для
роста". В исследовании предупреждалось не только об истощении природных запасов,
но и об
экологических последствиях сжигания углеводородов, накопления в атмосфере окиси
углерода
и новых тревожных данных о глобальном потеплении. Предупреждение носило общий
характер: привязка ко времени была крайне неопределенной.
Исследование было опубликовано в критический момент: с одной стороны,
наблюдался
всемирный экономический бум с высоким уровнем инфляции и даже еще более высокими
темпами роста использования ресурсов, с другой, сокращение американских нефтяных
резервов
и катастрофический рост как американского импорта, так и всемирного
энергопотребления.
Более того, в индустриальном мире новое экологическое сознание начинало влиять
на
государственную политику и форсировать перемены в корпоративных стратегиях. По
словам
одного из главных управляющих "Сан ойл", для энергетических компаний это
означало
переход к "новым правилам игры". "Пределы роста" стали главной темой в дебатах
по
вопросам энергетики и экологии. Выдвинутые аргументы были убедительным доводом
для
появления страха и пессимизма по поводу грядущего дефицита и сокращения ресурсов
и
распространились настолько широко, что в семидесятые годы стали формировать
политику и
ответную реакцию как импортеров нефти, так и ее экспортеров.
Движение в защиту окружающей среды сказалось на многих аспектах
энергетического
баланса. Ускорился отход от использования угля, росла опора на более чисто
сгоравшую нефть.
Распространилось мнение о том, что ядерное топливо, в отличие от углеводородов,
будет
способствовать улучшению экологической среды. Ускорился поиск новых нефтяных
месторождений. И к концу шестидесятых годов возросли надежды на добычу нефти на
калифорнийском шельфе. Ведь еще в конце девятнадцатого столетия с пирсов
неподалеку от
Сан-та-Барбары было начато бурение нефтяных скважин в воде. Прошло семьдесят с
лишним
лет и вдоль живописной береговой линии южной Калифорнии стали монтировать
буровые
установки. Но в январе 1969 года на пути буровой скважины в проливе СантаБарбара
неожиданно оказалась геологическая аномалия, и около шести тысяч баррелей нефти,
просочившись из не отмеченной на карте трещины в породе, вышли на поверхность.
Ничем не
сдерживаемая клейкая взвесь сырой нефти двинулась в прибрежные воды и покрыла
толстым
слоем около тридцати миль знаменитых пляжей. Взрыв общественного возмущения
прокатился
по всей стране и непосредственно затронул все политические круги. Администрация
Никсона
наложила мораторий на разработку месторождения, фактически прикрыв его. Как ни
велика
была потребность в нефти, утечка в Калифорнии усилила оппозицию развитию
энергетики в
других регионах, включая самый многообещающий регион Северной Америки, который,
по
всей вероятности, остановил бы спад американского производства и нейтрализовал
растущую
зависимость от Ближнего Востока - Аляска.
АЛЯСКИНСКИЙ ГИГАНТ
Еще в 1923 году президент Уоррен Гардинг создал на арктическом побережье
Аляски
топливный резерв военно-морского флота, и в последующие годы отдельные компании
на свой
страх и риск вели в этом регионе разведочное бурение. После Суэцкого кризиса в
1956 году к
разведке нефти на Аляске приступили "Шелл" и "Стандард ойл оф Нью-Джерси", но в
году, когда бурение самой дорогостоящей по тому времени скважины оказалось
безрезультатным, работы были приостановлены.
Другой, проявлявшей интерес к этому региону компанией была "Бритиш
петролеум".
После смещения Мосаддыка с поста премьер-министра в Иране и после Суэцкого
кризиса
"Бритиш петролеум" была преисполнена решимости сократить свою фактически полную
зависимость от Ближнего Востока. В 1957 году, через год после Суэца, она приняла
стратегически важное решение искать нефть в других регионах, в частности, в
Западном
полушарии. В этом ее решительно поддержало британское правительство. "Британские
нефтяные компании четко представляют себе ненадежность опоры на нефтяные запасы
Ближнего Востока, на которые они главным образом полагаются в своих операциях в
Западной
Европе и, по сути дела, во всем Восточном полушарии, - писал в частном письме
премьер-министр Гарольд Макмиллан австралийскому премьеру Роберту Мензису в 1958
году. - Они также знают, что правительство Соединенного Королевства, исходя из
политических и экономических соображений, будет приветствовать любую акцию,
предпринятую ими в целях ослабления зависимости от Ближнего Востока. У "Бритиш
петролеум", в частности, существуют свои коммерческие причины для расширения
базы
нефтедобычи; она пострадала от Суэцкого кризиса гораздо больше, чем любая другая
крупная
международная нефтяная компания и теперь стремится сократить, в рамках
контролируемых
ею ресурсов, свою уязвимость в случае прекращения поставок с Ближнего Востока".
Для ослабления зависимости "Бритиш петролеум" от Ближнего Востока "Синклер
ойл"
предложила ей патентованное средство - совместное ведение разведки на Аляске. Но
после
дорогостоящего бурения на Норт-Слоуп , Арктической прибрежной впадине, шести
подряд
скважин, оказавшихся сухими, обе компании приостановили работы. Определенный
интерес к
Аляске проявляла и "Галф ойл". Некоторые ее специалисты настойчиво утверждали,
что,
несмотря на присутствие сухих скважин, геологические условия представляются
многообещающими и что компании было бы целесообразно провести разведку на НортСлоуп.
Однако директора не хотели даже слушать об этом. "Баррель нефти обойдется в 5
долларов, -
резко заявил один из них. - А выше пяти долларов цена одного барреля ни в жизнь
не
поднимется".
Тем не менее разведочные работы на Аляске продолжались, их вела
базировавшаяся в
Калифорнии независимая компания "Ричфилд". Особый интерес у нее вызывали мощные
осадочные отложения в буквально недоступном Норт-Слоуп. В 1964 году снова
заняться
Аляской решила "Джерси", и, уплатив за участие в разработке в целом свыше 5
миллионов
долларов, ее дочерняя компания "Хамбл" стала партнером "Ричфилда". В 1965 году
это новое
совместное предприятие выиграло тендер на ведение разведки в прибрежной
структуре
Норт-Слоуп в заливе Прадхо-Бей. Другим главным победителем было объединение
"Бритиш
петролеум"-"Синклер".
В тот же год "Ричфилд" слилась с "Атлантик рифайнинг", образовав компанию
"Атлантик Ричфилд", которая позднее стала называться "Арко". Возглавил
корпорацию Роберт
О. Андерсон. Хотя Андерсон часто казался удивительно спокойным, чуть ли не
безразличным
ко всему, возможно, даже немного рассеянным человеком, он обладал той решимостью
и
целеустремленностью, без которых невозможен успех. Это был один из последних
великих
разведчиков нефти и нефтяных магнатов двадцатого столетия. Его отец, чикагский
банкир, в
тридцатые годы, соблюдая определенное благоразумие, ссужал деньгами независимых
нефтяников Техаса и Оклахомы, когда все остальные вообще отказывали им в
кредитах.
Молодой Андерсон вырос возле Чикагского университета, учился в нем в период
расцвета
учебной программы "Великие книги"' и подумывал о карьере университетского
профессора
философии. Но нефтепромышленники, клиенты его отца, захватили воображение
молодого
Андерсона гораздо сильнее, чем ученые мужи, которые окружали его в университете,
и в 1942
году он отправился в штат Нью-Мексико, чтобы возглавить нефтеперерабатывающий
завод
мощностью 1500 баррелей в день. Вскоре он увлекся разведкой нефти и стал одним
из самых
известных независимых специалистов в этой области. Он обладал таким же даром,
как
Рокфеллер и Детердинг, быстро производить в уме сложнейшие арифметические
подсчеты. В
ранней юности он соперничал по скорости с логарифмической линейкой, позднее - с
карманным калькулятором, а в дальнейшем имел обыкновение поправлять на совещании
тех,
кто ошибался на десятую долю единицы. "Я никогда не задумывался над такой
способностью, - однажды сказал он. - Вся ее прелесть в том, что она помогает не
останавливаться на деталях и идти непосредственно вперед. При ведении
переговоров вы
мгновенно учитываете какой-то фактор, важность которого другая сторона не
понимает.
Предвидите дальнейший ход, то есть на повороте обходите соперника". [Прим. пер.
Учебная
программа, основанная на чтении и обсуждении классической литературы, сменившая
традиционные лекции.]
С годами Андерсон показал себя человеком с широкими и разносторонними
интересами,
стал настоящим интеллектуальным чудом в нефтяной промышленности. Его привлекали
новые
идеи, он разговаривал на равных с профессорами-социологами, интересовался такими
вещами,
как духовные ценности, власть и социальные перемены и с удовольствием участвовал
в
семинарах, где обсуждались технология и гуманизм, окружающая среда и учение
Аристотеля.
Словом, несмотря на многочисленные успехи в своей профессии он никак не
вписывался в
имидж типичного нефтяного магната. Он верил во многое, что было абсолютно
неприемлемо в
его кругу. И все же в душе его жил первооткрыватель, разведчик нефти, и ни во
что он не верил
так страстно, как в "единственное и совершенное сердце промышленности" - сырую
нефть и
запасы ее в недрах. "Можно бесконечно повторять, что главное в нашем деле - это
способность переносить разочарования, - говорил он. - Если такой способности
нет, вам не
следует им заниматься, ведь девяносто процентов скважин вы бурите впустую. По
сути дела,
вам регулярно приходится терпеть поражение". Все же остававшиеся 10 процентов
приносили
Андерсону успех, сделав его не только очень богатым человеком, но и, помимо
всего прочего,
самым крупным частным землевладельцем в Соединенных Штатах.
Но зимой 1966 года все шло к тому, что работы на Аляске войдут в
девяностопроцентную
колонку. "Арко", при участии "Хамбл", затратив огромные средства, пробурила
скважину в
шестидесяти милях к югу от северного побережья Аляски. Скважина оказалась сухой.
В заливе
Прадхо-Бей, на Норт-Слоуп планировалось пробурить еще одну разведочную скважину.
Но
стоило ли это делать? Теперь все зависело от Андерсона, от его решения. Андерсон
верил в
данные разведки, верил в присутствие сырой нефти. Но сухая скважина "Арко" уже
возглавляла список из шести сухих скважин "Бритиш петролеум" и "Синклер", а он
занимался
нефтяным бизнесом вовсе не для того, чтобы выбрасывать деньги на ветер. Он
произнес
"о'кей", хотя и без особой уверенности. Просто буровая установка все равно была
уже на
Аляске, и ее надо было лишь передвинуть на шестьдесят миль. "Это было решение не
столько
идти вперед, а лишь не прекращать уже запланированное бурение", - сказал он
позднее.
Весной 1967 года "Арко"-"Хамбл" начала рискованное предприятие, которое, не
дав
результатов, несомненно, стало бы концом разведки нефти в этом регионе. Скважину
назвали
"Прадхо-Бей Стейт, номер 1". 26 декабря 1967 года вибрирующий гул собрал у
скважины
толпу человек в сорок. Закутанные в тяжелые одежды - столбик термометра
показывал
тридцать градусов ниже нуля - нефтяники стояли на сильнейшем ветру, порывы
которого
достигали 30 узлов. Гул нарастал, казалось, что над их головами кружат по
крайней мере
четыре гигантских реактивных самолета. Это ревел природный газ. Его струя
ударила на
тридцать футов прямо вверх несмотря на штормовой ветер. Они нашли нефть! В
середине 1968
года в семи милях от скважины №1 пробурили "контрольную скважину", которая
указала на то,
что открыто огромное месторождение, нефтяное месторождение мирового уровня.
Настоящий
гигант. По подсчетам технологической фирмы "Де Гольер и Мак-Нотон", промышленные
запасы Прадхо-Бей доходили до 10 миллиардов баррелей. Как ни неохотно давал
Андерсон
приказ начать бурение, это было самое важное решение в его карьере нефтяника.
Прадхо-Бей
оказался крупнейшим нефтяным месторождением, открытым за всю историю Северной
Америки, в полтора раза мощнее, чем месторождение "Папаша Джойнер" в восточном
Техасе,
открытие которого сбило в начале тридцатых годов цены на нефть.
В условиях повышения спроса над предложением на мировом нефтяном рынке
Прадхо-Бей не мог нарушить какие-либо ценовые структуры. Тем не менее он обладал
огромным потенциалом замедлить рост американского импорта нефти и резко снизить
напряжение в мировом нефтяном балансе. По предварительным подсчетам общая добыча
должна была быстро подняться до свыше двух миллионов баррелей в день, что делало
это
месторождение третьим крупнейшим в мире после Гавара в Саудовской Аравии и
Бургана в
Кувейте. Первоначально"Арко" и "Джерси", а также "Хамбл", дочерняя компания
"Джерси",
предполагали, что месторождение вступит в строй в течение трех лет. Его развитию
должно
было способствовать и упрощение структуры управления на Норт-Слоуп: "Арко"
купила
"Синклер", успев буквально вырвать его из пасти конгломерата "Галф энд вестерн",
что
явилось на тот период крупнейшим слиянием в Соединенных Штатах. Теперь Большую
тройку
на Норт-Слоуп составляли "Арко", "Дж
...Закладка в соц.сетях
