Жанр: Политика
Добыча
... королю Ибн Сауду, который
находился
уже на пороге смерти, с деликатной миссией - объяснить, почему они берутся за
иранскую
нефть, таким образом сокращая производство в Саудовской Аравии. Они входят в
иранский
консорциум, говорили они, "только потому, что не сделай они этого, в стране
возникнет хаос".
Они делают это не потому, что им нужно больше нефти - им больше не нужно, а по
просьбе
наших правительств. Ибн Сауд понял. Геополитические соображения были ясны: в
противном
случае Иран может стать коммунистическим со всеми вытекающими отсюда опасными
последствиями для Саудовской Аравии. Члены "Арамко" должны принять участие в
консорциуме. Король согласился. Но он сделал одно важное предостережение: "Ни в
коем
случае не делайте больше того, что от вас требуется".
Компании отправили небольшую команду на переговоры в Тегеран. Начались еще
одни
нескончаемые персидские переговоры, когда вопросы, цели и определения постоянно
меняются. Мосаддыка не было у власти, иранские государственные деятели очень
хотели
возобновить экспорт нефти, но они не могли себе позволить в глазах
общественности ставить
под угрозу суверенитет Ирана или экономические выгоды от ренты. Более того, шах
и
участники переговоров с иранской стороны боялись - и не без оснований -
восстания,
изгнания из страны или того хуже. В результате они заняли жесткую позицию и были
неуступчивы.
Был момент, когда представители компаний, участвующих в переговорах совсем
отчаялась и приготовилась вернуться в Лондон, оставив в Тегеране несколько
человек, которых
они в шутку называли заложниками Говард Пейдж из "Джерси" снова привел в Тегеран
свою
команду в 1954 году. Наконец 17 сентября 1954 года. Пейдж, игравший главную роль
в
переговорах, и иранский министр финансов парафировали соглашение между
консорциумом и
"Национальной иранской нефтяной компанией". Шах подписал его 29 октября 1954
года. На
следующий день, три года спустя после бесславного отступления британцев из
Абадана под
звуки "Полковника Боуги", в Абадане состоялась иная церемония. Пока Пейдж и
иранский
министр финансов выступали с праздничными речами, нефть стала поступать в
танкеры.
Первым отошедшим от дока танкером был "Бритиш Адвокат", принадлежавший
"Англо-иранской нефтяной компании". Иран вернулся в нефтяной бизнес.
Основание консорциума стало одним из поворотных пунктов в развитии нефтяной
отрасли. Концепция концессии, которой владели иностранцы, впервые уступила место
переговорам и взаимному соглашению. Мексиканский опыт привел к экспроприации. Но
теперь
в Иране все стороны признали, опять-таки впервые, что нефть принадлежит в
принципе Ирану.
По этому новому соглашению, в собственности национальной "Иранской нефтяной
компании"
находились нефтяные ресурсы страны и средства производства. Но на практике было
непонятно, что делать консорциуму. По контракту консорциум будет управлять
иранской
нефтяной отраслью и выкупать всю ее продукцию, которая затем реализуется каждой
компанией в отдельности через свою собственную систему сбыта.
Несколько униженная, "Англо-иранская компания" все же была главной в
консорциуме,
ей принадлежало 40 процентов. Шелл - 14, каждая из пяти американских компаний -
8, а
ФГК - 6 процентов.
Прошло несколько месяцев, и структура консорциума несколько изменилась. По
договоренности с американским правительством каждая из американских компаний
должна
была уступить один процент новому образованию, названному "Ирикон" - что-то
вроде
"малого консорциума" внутри большого. Он состоял из девяти независимых
американских
нефтяных компаний, в том числе "Филлипс", "Ричфилд", "Стандард оф Огайо" и
"Эшлэнд".
На их вступлении вконсорциум настояло правительство США по политическим
причинам,
боясь нарушения антитрестовского законодательства. Без их участия консорциум не
согласовывался с внутренней американской политикой. Как позже шутил Говард
Пейдж, было
ощущение, что "если об этом говорят, нам следует включить несколько независимых
компаний". Англичане пришли в ярость от такой идеи. "Мы не знали этих
независимых, -
вспоминал глава британской делегации на переговорах. - Мы не думали, что они
достойны
уважения. Мы считали, что они только спутают наши планы на Ближнем Востоке, что
они были
такими людьми, с которыми нельзя вести дело". Но у англичан не было выбора, и
они не могли
не сдаться перед американским напором.
"Малый консорциум" был открыт для любой независимой американской компании,
чья
финансовая дееспособность была проверена и подтверждена аудиторской фирмой
"Прайс
Уотерхаус". Но стремясь успокоить недовольное британское правительство,
государственный
департамент уверил Лондон, что США взяли на себя ответственность за независимых
и обещал,
что в консорциум будут допускаться только компании, заслуживающие доверия.
С созданием иранского консорциума Соединенные Штаты стали главным игроком в
нефтяном бизнесе и в изменчивой политической жизни на Ближнем Востоке. Несмотря
на то,
что перебои в снабжении, вызванные иранской сумятицей, удалось ликвидировать
легче, чем
ожидалось, находились люди, которых беспокоила растущая зависимость от
ближневосточной
нефти. Через несколько месяцев после падения Мосаддыка и возвращения шаха Лой
Хендерсон, американский посол в Тегеране и бывший помощник государственного
секретаря
по Ближнему Востоку, попытался выразить свои мысли. Он не мог быть уверенным,
что
отстранение Мосаддыка означало, что долговременный риск стал меньше, особенно
это
касалось безопасности поставок нефти. "Кажется почти неизбежным, что когданибудь
в
будущем... ближневосточные страны... объединятся и будут проводить общую
политику, что
может иметь разрушительные последствия для действующих там компаний, -
предсказывал он
в 1953 году. - Продолжающаяся и увеличивающаяся зависимость Запада от
ближневосточной
нефти может в конце концов привести европейских потребителей к ситуации, когда
они
окажутся во власти ближневосточных государств". А тем временем продолжалось дело
о
нарушениях антитрестовского законодательства. Одобрение министром юстиции
иранского
консорциума автоматически освобождало другие крупные объединения в верхних
эшелонах
отрасли, такие, как "Арамко", от ответственности. Таким образом, дело сузилось
до дочерних
компаний, до маркетинга и средств сбыта продукции. Результатом его стал развал
"Станвак" -
совместной компании "Джерси" и "Сокони" на Дальнем Востоке. Система дочерних
предприятий "Калтекс" в Европе, которой совместно владели "Сокал" и "Тексако",
была
ликвидирована по коммерческим соображениям. Все больше и больше независимых и
национальных компаний появлялось на мировом нефтяном рынке, но только в 1968
году
американское правительство прекратило дело. К этому времени консорциум уже
существовал и
работал в Иране полтора десятка лет.
Со своей стороны, "Англо-иранская нефтяная компания" успешно вышла из
иранского
кризиса. Она все время настаивала, что должна получить компенсацию за
национализированную собственность, что это должно быть одним из условий создания
консорциума. Неуступчивый, нераскаявшийся сэр УильямФрейзер крепко держался этой
точки
зрения, настолько, что разозлил всех других участников, как корпоративных, так и
государственных. Он не хотел отступать. Простой настойчивостью он в конце концов
добился
компенсации, хотя и не от Ирана, который во главе с шахом утверждал, что ничего
не должен, а
от других компаний, присоединившихся к консорциуму. Они заплатили "Англоиранской
компании" 90 миллионов долларов в качестве предоплаты за 60 процентов акций.
Кроме этого,
"Англо-иранская компания" должна будет получать в качестве отчислений 10 центов
с каждого
барреля нефти, производимой консорциумом, пока сумма выплат не достигнет 500
миллионов
долларов. Таким образом, несмотря на официальное признание национализации и
факта
владения Ираном всеми нефтяными ресурсами и нефтяной промышленностью, другие
компании платили "Англо-иранской компании", а не иранскому правительству, за
право
разработки нефтяных ресурсов. "Для Фрейзера это была чудесная сделка, лучшая в
его
жизни, - сказал Джон Лаудон, главный управляющий "Ройял Датч/Шелл". - На самом
деле
"Англо-иранской компании" нечего было продавать. Она уже была
национализирована"20.
Другой раздражительный старик, сыгравший главную роль в иранском кризисе,
поживал
совсем не так хорошо. Мохаммед Мосаддык был отдан под суд восстановленным на
троне
шахом, на суде он произносил пламенные речи в свою защиту, затем провел три года
в тюрьме.
Остаток дней он прожил под домашним арестом в своем поместье, где продолжал
эксперименты с гомеопатическими препаратами, как и раньше, тридцать лет назад,
когда отец
шаха посадил его под домашний арест. Тем временем растущие доходы от нефти
превратили
шаха из неуверенного молодого человека в удобно устроившегося на украшенном
павлиньими
перьями троне Ирана самонадеянного монарха с амбициями мирового масштаба.
Глава 24. Суэцкий кризис
Суэцкий канал - узкий водный путь длиной в сто миль, прорытый через
египетскую
пустыню, чтобы связать Красное море со Средиземным - стал одним из величайших
достижений девятнадцатого века. Он был делом рук Фердинанда Лессепса, француза,
которого
потом называли не иначе как "Великий Инженер". В действительности, он совсем не
был
инженером, хотя он был человеком других значительных достоинств - дипломат,
предприниматель и учредитель. И его таланты не исчерпывались эти. В возрасте
шестидесяти
четырех лет он женился на двадцатилетней женщине, от которой у него впоследствии
родилось
двенадцать детей.
Хотя идея канала обсуждалась давно, его строительство считалось
невозможным, пока
Лессепс не основал собственное частное предприятие - "Суэц ченел компани",
которая
выиграла концессию на строительство канала у Египта и начала его сооружение в
1859 году.
Десятилетие спустя, в 1869 году, строительство канала было завершено. Британцы
быстро
осознали достоинства канала, особенно когда увидели, что он значительно
сокращает время
путешествия в Индию, бриллиант империи, и пожалели об отсутствии прямого участия
в
"нашей магистрали в Индию", как называл этот водный путь принц Уэльский. К
счастью, в
1875 году египетские 44 процента акций канала были выставлены на рынке,
благодаря
неплатежеспособности Хедива, правителя страны. Со скоростью молнии, и благодаря
своевременной финансовой поддержке английской ветви Ротшильдов, британский
премьер-министр Бенджамин Дизраэли обеспечил приобретение этих акций. "Суэц
ченел
компани" стала англо-французским концерном, а Дизраэли завершил свои усилия
лаконичной и
бессмертной запиской королеве Виктории: "Вы владеете им, Мадам"1.
Канал, удивительное удобство для бизнесменов и путешественников, сокращал
время
путешествия в Индию наполовину. Но главное значение канала было стратегическим,
он в
действительности был главной магистралью, жизненной артерией Британской империи,
соединяя Англию с Индией и Дальним Востоком. "Защита путей сообщения с Индией"
легла в
основу британской стратегии безопасности. Британские силы были постоянно
расквартированы
в зоне канала. Военное значение канала стало абсолютно ясным во время Второй
мировой
войны, когда англичане заняли позиции в Эль-Аламейне для защиты канала от
наступления
Роммеля.
Но в 1948 году канал внезапно потерял свое традиционное значение. Именно в
этом году
Индия стала независимой, и контроль над каналом не мог сохраняться на основании
того, что
он является решающим для защиты или Индии, или империи, которая ликвидировалась.
Однако
именно в этот момент канал стал играть новую роль - роль магистрали не империи,
а нефти.
Суэцкий канал был путем для всевозрастающих объемов нефти из Персидского залива,
сокращая путешествие до Саутгемптона вокруг мыса Доброй Надежды 11 тысяч миль до
6,5
тысячи миль. К 1955 году нефть составляла две трети провозимых через канал
товаров, и в
свою очередь две трети потребляемой Европой нефти проходило через него. Наряду с
примыкающими с севера Трансаравийским трубопроводом (ТАТ) и трубопроводами
"Иранской
нефтяной компании" (ИНК) канал был решающим звеном в послевоенной структуре
нефтяной
промышленности. И это был необыкновенно важный водный путь для западных держав,
ставших крайне зависимыми от ближневосточной нефти.
НАЦИОНАЛИСТ: РОЛЬ НАХОДИТ ГЕРОЯ
Британия сохраняла контроль над Египтом, а следовательно, и над Суэцким
каналом на
протяжении семидесяти пяти лет; вначале в форме прямого вторжения и военной
оккупации, а
затем с помощью политического и экономического господства над сменяющимися
марионеточными режимами. Но египетский национализм всегда существовал, и в
послевоенные годы только окреп. В 1952 году группа армейских офицеров совершила
переворот и отправила короля Фарука в ссылку на Ривьеру, где он, не особо
печалясь, приобрел
известность в новой ипостаси, благодаря многочисленным подружкам и необъятной
тучности.
К 1954 году полковник Гамаль Абдель Насер сверг генерала Мохам-меда Наджиба,
формального лидера переворота 1952 года, и стал бесспорным диктатором Египта.
Сын почтового служащего и прирожденный заговорщик, Насер начал свои первые
антибританские интриги десять лет назад во время Второй мировой войны, и с той
поры он
получал удовольствие от игры в подпольную деятельность. В секретной
биографической
справке ЦРУ делался вывод: "Он получает мальчишеское удовольствие от
конспиративной
работы". Даже будучи главой государства, он говорил своим посетителям и
сподвижникам, что
продолжает ощущать себя заговорщиком. Он также обладал способностью улавливать и
направлять дух национализма в арабском мире. Талантливый ученик Мохаммеда
Мосаддыка,
он овладел искусством риторики и использования радио для возбуждения и
мобилизации масс,
заставляя выходить на улицы десятки и сотни тысяч беснующихся демонстрантов. В
свою
очередь для новых государств третьего мира он стал примером превращения
армейского
офицера в пламенного национального лидера.
Насер действительно был националистом, посвятившим себя возрождению и
независимости Египта. Но он хотел также выйти далеко за границы Египта и
охватить
арабоязычный мир от западного побережья Северной Африки до Персидского залива.
"Голос
арабов" - так называлась его мощная радиостанция, вещающая на весь Ближний
Восток,
разнося по радиоволнам его страстные речи с призывами отвернуться от Запада и
нападками на
другие арабские режимы в регионе. Его программа включала панарабизм, создание
нового
арабского мира, возглавляемого Гамалем Абдель Насером, ликвидацию израильского
клина,
рассекающего арабский мир, и исправление "величайшего международного
преступления" в
истории, как он называл создания Израиля.
Суэцкий канал - судами, которые под жарким солнцем проводили по нему
главным
образом иностранные лоцманы, в большинстве своем французы и англичане, одетые в
безупречно чистые гольфы, шорты, свежие белые рубашки и капитанские фуражки -
был
слишком явным и раздражающим символом старого колониализма девятнадцатого века
нового
насеровского Египта. Однако внешние факторы не были основными источниками
размышлений. Как и с иранской нефтяной концессией до Моссадыка, большая часть
доходов
компании канала в виде пошлин шла к европейским держателям акций, включая самого
крупного - британское правительство. Если бы Египет смог получить полный
контроль над
каналом, пошлины стали бы главным источником дохода для крайне бедной страны,
чьи новые
военные лидеры были опытнее в националистической риторике, чем в экономическом
управлении. В любом случае дни концессии были сочтены. По договору она истекала
в 1968
году, и британское влияние уже снижалось. Британия все еще сохраняла по условиям
англо-египетского договора 1936 года военную базу и большой центр снабжения в
зоне канала,
но египтяне, которым не терпелось избавиться от них, вели подрывную кампанию,
включая
террористические акты, убийства и похищения людей. Какой смысл содержать базу
для защиты
Ближнего Востока, когда она стала объектом нападения со стороны главного
государства
региона, который она должна была защищать. В 1954 году Энтони Идеи в качестве
министра
иностранных дел руководил переговорами по соглашению, в соответствии с которым
последние британские войска в зоне канала должны быть выведены через двадцать
месяцев. В
следующем году, за два месяца до того, как он сменит Черчилля на посту премьерминистра,
Идеи сделал остановку в Каире, где поразил Насера тем, что приводил арабские
пословицы на
языке оригинала.
Несомненно, была надежда, что британское правительство сохранит нормальные
отношения с Египтом, но эта надежда угасла, когда Насер попытался включить в
состав
Великого Египта независимую страну - Судан3. К Насеру относились более терпимо в
Вашингтоне, где администрация и многие члены Конгресса привыкли смотреть на
европейские
колониальные державы с позиции морального превосходства, смешанной с желанием
увидеть
их лишенными империй как можно скорее. Американцы считали, что остатки
колониализма
являлись громадным препятствием для Запада в его борьбе с коммунизмом и
Советским
Союзом. "Суэц ченел компани", несмотря на экономическое и политическое значение
водного
пути, являлась одной из самых заметных пережитков колониальной эпохи.
Председатель
компании позже горько заметил, что для американцев "компания имела заплесневелый
запах
девятнадцатого века, унаследованный от того прискорбного времени".
Однако обеспокоенность в отношении Насера стала нарастать не только в
Лондоне, но и в
Вашингтоне осенью 1955 года, когда поступило известие, что египетский диктатор
обратился к
советскому блоку за оружием. Означало ли это расширение советского влияния?
Может ли
Суэцкий канал быть закрыт для западной нефти и военного транспорта? В начале
февраля 1956
года государственный департамент вместе с нефтяными компаниями поднял вопрос о
пересмотре Добровольного соглашения 1950 года, первоначально предназначенного
для того,
чтобы справиться с потерей поставок иранской нефти, иметь возможность
сотрудничать друг с
другом и с правительством в случае закрытия канала по любой причине, чтобы
обеспечить
движение танкеров с нефтью. Для компаний тем не менее предложение администрации
о
совместных действиях выглядело нежизнеспособным из-за опасности антитрестовских
обвинений. Такая угроза не была пустым звуком: министерство юстиции продолжало
судебное
разбирательство в отношении нефтяных монополий. Однако и сами компании были
обеспокоены возможностью разрыва снабжения. В апреле 1956 года "Стандард ойл оф
Нью-Джерси" провела собственное изучение возможностей доставки нефти на запад от
Персидского залива в случае действительного закрытия канала.
Приблизительно в это же самое время британский министр иностранных дел
Сельвин
Ллойд посетил Насера в Египте. Ллойд разъяснил обеспокоенность Великобритании,
потому
что канал являлся "неотъемлемой частью ближневосточного нефтяного комплекса,
жизненно
важного для Британии". На это Насер ответил, что нефтедобывающие страны получают
процентов прибыли от своей нефти, а Египет не получает 50 процентов прибыли от
канала.
Если Суэцкий канал является неотъемлемой частью нефтяного комплекса, заявил он,
то Египет
должен иметь такие же условия, как и нефтяные производители, - пятьдесят на
пятьдесят. Тем
не менее ничего не было сделано, чтобы пересмотреть существующее соглашение.
В конце 1955 года в попытке умиротворить Насера и усилить египетскую
экономику
американцы и англичане совместно с Всемирным банком начали рассматривать
возможность
предоставления займа Египту для строительства огромной плотины на Ниле в Асуане.
Казалось, проект движется вперед. И Насер был еще более удовлетворен, когда 13
июня 1956
года последние британские войска были выведены из зоны канала в соответствии с
соглашением, переговоры по которому вел Идеи двумя годами раньше. Но оружейные
сделки
Насера с советским блоком по поставкам оружия в Египет уже насторожили и
отдалили
Вашингтон. Предполагалось, что египтяне используют свои ограниченные средства,
чтобы
заплатить за советское оружие, вместо того, чтобы вложить их в строительство
плотины. Более
того, ожидаемые экономические трудности и лишения, вызываемые осуществлением
грандиозного проекта, могли привести к антагонизму и обвинениям в отношении тех
стран,
которые оказывали финансовое содействие, поэтому, вероятно, было лучше позволить
Советам
влипнуть в долгосрочные расходы. В любом случае в Соединенных Штатах нарастало
противодействие. Американские сенаторы с юга относились враждебно к проекту
плотины,
опасаясь, что его осуществление приведет к росту урожайности египетского хлопка,
который
будет конкурировать с американским экспортом на мировых рынках. Конгрессмены,
дружественно относящиеся к Израилю, были совсем не расположены оказывать помощь
правительству, беспощадно враждебному Израилю. Насер признал "Красный Китай",
как его
тогда называли; этим он еще больше обеспокоил иадминистрацию, и многих
конгрессменов. Но
решающий удар был нанесен, когда сенаторы-республиканцы сообщили Даллесу, что
иностранная помощь может быть одобрена только для одного из двух "нейтральных"
лидеров:
Тито в Югославии или Насера в Египте. Но не обоим. Даллес выбрал Тито.
Эйзенхауэр
подтвердил решение. Англичане были согласны. 19 июля 1956 года Даллес отменил
предложенный заем по Асуанской плотине, застав этим врасплох Насера и Всемирный
банк.
ПАРОЛЬ "ЛЕССЕПС": ШАГИ НАСЕРА
Насер был разъярен, унижен и жаждал мести. Пошлины от канала, как он
считал, смогут
быть использованы для финансирования Асуанской плотины; ненавистный символ
колониализма будет выкорчеван. 26 июля он выступил с речью на той же самой
площади в
Александрии, где он еще мальчиком впервые участвовал в демонстрации против
англичан.
Теперь как лидер Египта он обрушивался с клеветой на Лессепса, строителя канала.
Имя
"Лессепс" стало паролем, с которым египетская армия пришла в движение; к моменту
завершения речи армия установила контроль над зоной канала. Суэцкий канал был
экспроприирован.
Это был славный и отважный акт. Сразу же резко и драматично возросла
напряженность.
В Англии Гарольд Макмиллан, министр финансов, сделал в своем дневнике запись,
полную
дурных предчувствий в духе его любимых викторианских романов: "Сегодня ночью и
весь день
была самая сильная буря, которую я могу припомнить". В Каире Насер, решив
развеяться,
укрылся в кинотеатре "Метро", чтобы посмотреть на Сида Чарисса в кинофильме
"Встретимся
в Лас-Вегасе".
За этим последовали три месяца дипломатического цирка и бесплодных попыток
выработать компромисс. В середине сентября английские и французские лоцманы,
которые до
этого продолжали проводить суда через канал, были отозваны по указанию "Суэц
ченнел
компани". Работа лоцмана считалась в торговом флоте очень квалифицированной, и
высшие
официальные лица в Лондоне и Париже предполагали, что египтяне не смогут сами
управлять
каналом. Действительно, от лоцмана требовалось значительное мастерство, чтобы
провести
судно через канал, потому что этот водный путь был очень мелким, что сочеталось
с боковыми
ветрами с Синая. Но египетское правительство на протяжении нескольких лет
требовало, чтобы
египтяне также проходили обучение на лоцмана, и ко времени национализации
имелось
значительное количество египетского персонала, готового взять бразды в свои руки
с помощью
срочно прикомандированных лоцманов из стран советского блока. Так что при Насере
национализированный канал продолжал функционировать более или менее нормально5.
В самом начале и во время всего нарастания кризиса британское и французское
правительства ясно заявляли об одном: они не хотят делать ничего такого, что
остановит
движение, и особенно транспортировку нефти, через канал. Ну а какова же была
позиция
правительства США? Американская позиция все эти месяцы приводила в
замешательство не
только англичан и французов, но даже некоторых американских чиновников. В
довершение
всего личные неприязнь и расхождения служили раздражающим фактором в отношениях
между Иденом и Даллесом. После одной из неудавшихся встреч главный личный
секретарь
Идена писал своему другу: "Фостер говорит так медленно, что хозяин [Идеи]
нехочет слышать
то, что он намерен сообщить, тогда как наш говорит настолько витиевато и
уклончиво, что тот,
хотя и юрист, не может понять, о чем речь". Сам Эйзенхауэр верно указал в своем
дневнике то,
что, по-видимому, было частью проблемы. Даллес, писал он, "часто неубедителен, а
временами, кажется, даже не понимает того, что его слова и манеры могут задеть
другого
человека". Со своей стороны Даллес с другими американцами считал, что Идеи столь
же
заносчив, сколь и апатичен. Но их разногласие заходило дальше стиля общения,
имелись также
особые обиды. Идеи и Даллес уже имели столкновения по проблеме участия в войне
Франции в
Индокитае два года назад. Идеи отстаивал дипломатическое решение, а Даллес не
был в нем
заинтересован. Теперь, в Суэцком вопросе, они поменялись ролями.
Однако в августе 1956 года, через несколько дней после национализации,
Даллес заверял
британского и французского министров иностранных дел, что "необходимо найти
способ
заставить Насера вернуть" канал. В течение следующих двух месяцев это выражение
успокаивающе звучало в ушах Идена. Но американцы подготовили ряд дипломатических
мер,
которые казались нереальными англичанам или, если откровенно, казались
направленными на
оттягивание более прямых действий со стороны англичан и французов.
Фактически, американская политика определялась не Даллесом, а Эйзенхауэром,
и
президент с самого начала не сомневался в ней. С его точки зрения, применение
силы не могло
быть оправдано, и сутью политики было предотвратить военное вторжение англичан и
французов. Президент считал, что две европейские страны не смогут привести к
власти в
Египте сговорчивое жизнеспособное правительство. Между тем такая попытка
поднимет не
только арабов, но и весь развивающийс
...Закладка в соц.сетях
