Жанр: Политика
Добыча
...Энтони Идеи. Кто бы вы ни были, не оставите ли вы автограф в моей
книжке?"когда
коммунисты совершили переворот и захватили власть. Только наивный мог поверить,
что
русские не пытаются овладеть политической ситуацией в Иране с помощью своих
агентов и
партии Туде. Давняя цель русских - и Романовых, и большевиков, казалось, вот-вот
будет
достигнута; ведь в германо-советском пакте Иран фигурировал как зона советских
"интересов".
Курицу оставалось только ощипать.
В Вашингтоне состоялось довольно мрачное заседание Совета национальной
безопасности, на котором государственный секретарь Даллес предсказал, что в
Иране скоро
установится диктаторский режим во главе с Мосаддыком, а затем последует
коммунистический
переворот. "Свободный мир не только лишится своих огромных средств, вложенных в
производство иранской нефти, и самих ресурсов, - сказал Даллес, - но этими
средствами
завладеют русские и освободятся от заботы о нефтяных ресурсах. Хуже того... если
Иран
захватят коммунисты, то, несомненно, вскоре другие регионы Ближнего Востока, где
находится
около шестидесяти процентов мировых запасов нефти, подпадут под коммунистический
контроль".
"Есть ли реальный способ спасти ситуацию?" - спросил президент Эйзенхауэр.
Такой
способ был.
Британский министр иностранных дел Идеи отошел от дел. Он был болен и в
июле 1953
года все еще не поправился. Черчилль, курируя министерство иностранных дел,
одобрил план
свержения Мосаддыка. Американцы тоже одобрили план. По словам Аллена Даллеса,
подготовка шла активно. Главная роль была отведена генералу Фазлоллаху Захеди,
сохранившему верность шаху. Обе западные державы считали, что они оказывают
поддержку
не перевороту - переворот готовил Мосаддык, а контрперевороту, предпринимаемому
шахом
и Захеди14.
Контролировать операцию на месте было поручено сотруднику ЦРУ Кермиту
Рузвельту,
внуку Теодора Рузвельта. Операция получила название "Аякс". Тыл обеспечивала
британская
разведывательная служба МИ-6. В середине июля 1953 года "Ким" Рузвельт въехал в
Иран со
стороны Ирака на автомобиле. Но прежде, чем могла начаться операция "Аякс",
недоверчивого
шаха нужно было убедить, что план был реален и имел шансы на успех. Он слишком
хорошо
знал, что правительство США пыталось заигрывать с Мосаддыком. Он также
подозревал, что
Мосаддык был британским агентом, возможно, слегка запутавшимся. Чтобы тайно
встретиться
с шахом и успокоить его сомнения, Рузвельт поздно ночью пробрался во дворец,
спрятавшись
под одеялом на полу автомашины. Ему удалось убедить шаха.
Операция "Аякс" началась в середине августа 1953 года. Начало было
драматичным и
тревожным. Кодовые имена имели все главные действующие лица драмы. Шах был
"бойскаутом", Мосаддык "старым педерастом". Одним из имен Рузвельта было мистер
"Шрам
на лбу справа". Прозвище возникло из-за того, что один из пограничников
неправильно прочел
фамилию в паспорте Рузвельта. Несколько дней нервного ожидания Рузвельт провел в
доме
одного из своих оперативных работников в Тегеране. Там он часто слушал песню
"Пусть
сегодня правит бал удача" из мюзикла "Парни и куколки", который был очень
популярен на
Бродвее. Эта песня стала лейтмотивом операции.
Начало было неудачным. Операцию было намечено начать, когда шах издаст
приказ об
освобождении Мосаддыка с поста премьера, но приказ задержался натри дня, и
Мосаддыку уже
успели сообщить о нем либо один из его сторонников, либо агенты КГБ. Он
арестовал офицера,
доставившего приказ, и запустил механизм свержения шаха. Генерал Захеди скрылся.
Сторонники Мосаддыка и партия Туде овладели улицами. Они крушили памятники отцу
шаха
на площадях Тегерана. Шах бежал сначала в Багдад. Его контрпереворот не удался,
и у него
было мало надежды когда-нибудь вернуться в Тегеран. Он сказал американскому
послу в
Багдаде, что "скоро ему придется искать работу, так как у него большая семья и
мало средств
вне Ирана".
Следующей остановкой шаха был Рим, где он поселился вместе с женой в номере
отеля
"Экселсиор". У них не было ни одежды, ни слуг, ни денег. Шахиня бродила по
магазинам без
денег на покупки. Королевская чета дошла до того, что обедала в зале ресторана
отеля, а
новости получала через вторые руки от репортеров, окружавших отель. Это было
мучительное,
беспокойное, полное волнений время для отеля "Экселсиор".
18 августа заместитель государственного секретаря Уолтер Биделл Смит
объяснил
Эйзенхауэру, что операция "Аякс" провалилась, грустно добавив: "Нам придется поновому
взглянуть на ситуацию в Иране и приютиться под крылом Мосаддыка, если мы хотим
хоть
что-нибудь там сохранить. Осмелюсь сказать, что это несколько осложнит наши
отношения с
Великобританией". Но на следующее утро в Тегеране вспыхнуло восстание. Генерал
Захеди
провел пресс-конференцию, на которой раздавал фотокопии приказа шаха об
освобождении
Мосаддыка с поста премьер-министра. Небольшая демонстрация в поддержку шаха
вдруг
переросла в огромную орущую толпу, во главе которой акробаты прыгали на руках,
борцы
демонстрировали свои бицепсы, а огромные тяжелоатлеты вертели железные гантели.
Все
возрастая, толпа хлынула в центр города, возвещая о своей ненависти к Мосаддыку
и
поддержке шаха. Внезапно повсюду появились портреты шаха. Машины зажгли фары,
что тоже
означало поддержку монарха. Начались столкновения, но преимущество явно было на
стороне
прошахских сил. Указ об отставке Мосаддыка и назначении Захеди его преемником
стал
широко известен. Большинство офицеров сплотились вокруг шаха, а солдаты и
полиция,
посланные на разгон демонстрантов, присоединились к ним. Мосаддык бежал через
заднюю
стену сада, и Тегеран теперь принадлежал сторонникам шаха.
В Риме репортер телеграфного агентства кинулся к шаху в отель "Экселсиор" с
бюллетенем: "Тегеран: Мосаддык свергнут. Шахские войска контролируют Тегеран".
Шахиня
залилась слезами. Шах побледнел, затем произнес: "Я знал, что меня любят". С
триумфом он
вернулся в Тегеран. Переворот - или контрпереворот - был очень рискованным
предприятием, но он удался. К концу августа 1953 года шах утвердился на троне, у
власти был
новый премьер-министр, а Мосаддык находился под арестом. И вновь воздвигались
памятники
отцу шаха, поверженные сторонниками Мосаддыка15.
В последующие годы много спорили о действительном значении этой
американо-британской операции. Стоила ли она меньше сотни тысяч долларов, или на
нее
потратили миллионы? Западные державы организовали переворот или только
способствовали
ему? Время Мосаддыка действительно подходило к кон-ЧУ" КРУГ его сторонников
значительно сузился, и он неизбежно примкнул бы к правым или левым. ЦРУ и МИ-6
только
способствовали тому, что и так должно было произойти, обеспечивая финансовую
поддержку и
защиту с тыла, воодушевляя оппозицию и создавая необходимые связи в постоянно
меняющейся обстановке. Операция "Аякс" удалась, потому что она совпала с
растущей
популярностью шаха и его режима и увеличивающимся разочарованием в Мосадды-ке,
который пытался изменить режим, стать вместо шаха единоличным правителем. Такой
режим в
конце концов мог попасть под контроль Советов. По словам одного из участников
разработки
плана операции "Аякс", "она создала такие обстановку и атмосферу в Тегеране,
которые
вынудили народ сделать выбор между устоявшимся институтом власти - монархией и
неизвестностью, предложенной Мосаддыком". Если и так, успех операции не был
предопределен. По возвращении в Вашингтон Кермит Рузвельт лично доложил
Эйзенхауэру о
результатах, который восторженно отметил в своем дневнике, что операция "Аякс"
"более
похожа на дешевый роман, чем на исторический факт".
"ГРУППА КОМПАНИЙ"
Шах снова был у власти, создались условия для возобновления добычи иранской
нефти и
ее поставок на мировой рынок. Но как это сделать? "Англо-иранская компания",
конечно,
исключалась. Выступить ей в роли лидера - и пожар национализма в Иране вспыхнет
вновь.
Что касается британского правительства, то, по словам одного чиновника из
министерства
топлива и энергетики, оно "зашло в тупик".
Понятно, что Вашингтону пришлось прокладывать путь к соглашению о нефти.
Государственный департамент пригласил Герберта Гувера-младшего в качестве
специального
представителя государственного секретаря Даллеса проанализировать возможность
создания
нового консорциума компаний, к которому бы перешла доля "Англо-иранской нефтяной
компании". Гувер был не только сыном бывшего президента, но и известным
консультантом,
который помогал разрабатывать первоначальное соглашение с Венесуэлой по принципу
пятьдесят на пятьдесят. Он к тому же всячески выказывал свою нелюбовь к
англичанам.
Решение, предложенное Гувером, будет все тем же американским рецептом, уже
однажды
рассматривавшимся британским правительством: консорциум, в котором среди других
компаний, в том числе американских, затеряется "Англо-иранская компания".
Однако американские нефтяные компании, по крайней мере монополии, не
выказывали
энтузиазма по поводу своего участия в иранской нефтяной отрасли. Уровень
производства в
других странах Ближнего Востока быстро возрастал. Арабские производители,
довольные более
высокими доходами, не очень-то хотели снижения производства и прибыли ради
необходимости дать место иранской нефти, они могли выплеснуть свое недовольство
на
нефтяные компании. Партнеры по "Арамко" имели в Саудовской Аравии более чем
достаточно
нефти, чтобы обеспечить свои нужды в обозримом будущем, они вложили туда большие
капиталы. Зачем вкладывать деньги в иранскую нефть, которая им не нужна?
Более того, кому охота возиться с иранцами и их нестабильной политической
ситуацией?
"Не было уверенности в том, что мы не потеряем все снова через несколько
месяцев, -
вспоминает один из служащих "Джерси". - Оставалось неясным, устоит страна или
нет", -
пояснял он. Политический риск исходил нетолько от националистов и религиозных
фундаменталистов. Постоянная угроза давления России на Иран создавала, по словам
представителя "Стандард оф Калифорния", непредсказуемую ситуацию.
Со своей стороны, американские чиновники плохо ладили с директорами
нефтяных
компаний. В середине 1953 года Ричард Фанкхаузер, главный стратег в вопросах
нефти
государственного департамента, анализируя ситуацию с ближневосточной нефтью,
советовал
своим коллегам "для успеха дела очень осторожно и дипломатично подходить к
нефтяникам.
Директора нефтяных компаний отличаются большой чувствительностью к любому намеку
на
несовершенство их отрасли... Эмоции, гордость, преданность своей компании,
подозрительность не дают достучаться до их разума".
Таким образом, требовалась большая ловкость, чтобы заставить американских
нефтяников сделать то, что им не очень хотелось: помочь исправить положение в
Иране. А из
Вашингтона и Лондона оказывалось прямое давление на компании. "Если бы
правительства
США и Великобритании буквально не "долбили нас", мы бы никогда не уступили", -
впоследствии говорил Говард Пейдж, ближневосточный координатор "Джерси".
Государственный департамент пел одну и ту же песню: если не дать ход иранской
нефти,
страну постигнет экономический крах, она попадет тем или иным путем в советский
лагерь, а
это будет угрозой всему Ближнему Востоку, особенно Саудовской Аравии, Кувейту и
Ираку, и,
следовательно, концессиям в этих странах. Могут возникнуть и чисто торговые
проблемы:
русские могут выбросить большие количества иранской нефти на мировой рынок по
демпинговым ценам. Коммунистическая угроза в Иране служила оправданием участия
компаний в экономике Ирана. Но было в этом и одно заметное преимущество:
американские
компании смогут контролировать, хотя и не полностью, уровень производства в
Иране,
который в любом случае должен быть увязан с уровнем производства в Кувейте и
Саудовской
Аравии.
Герберт Гувер-младший остановился в Лондоне и сказал сэру Уильяму Фрейзеру,
что
альтернативы нет и "Англо-иранская нефтяная компания" должна сделать первый шаг.
"Тот,
кто платит скрипачу, вправе приглашать гостей на бал", -сказал Гувер. Таким
образом, в
декабре 1953 года Фрейзер пригласил председателей американских монополий в
Лондон для
переговоров о создании консорциума. Разослав такие приглашения, Фрейзер признал
себя
побежденным, что было для него крайне унизительно. Да и американские компании не
жаждали встречи. Вице-президент "Джерси" писал государственному секретарю
Даллесу: "С
чисто экономической точки зрения наша компания не особенно заинтересована во
вхождении в
такую группу, но мы хорошо сознаем, что здесь затронуты интересы национальной
безопасности. Так что мы готовы сделать все, от нас зависящее".
Но прежде чем "Джерси" и другие компании могли что-то предпринимать, нужно
было
преодолеть еще одно препятствие. Ситуация была чрезвычайно неловкой:
правительство США
начинало дело о нарушении антитрестовского законодательства теми самыми
нефтяными
монополиями, которых само правительство толкало к новому консорциуму в поддержку
Ирана.
Министерство юстиции снова вело дело против компаний за принадлежность к
"международному нефтяному картелю" и за участие в таких деловых отношениях,
созданию
которых в Иране сейчас способствовало правительство. Положение дел оставалось
чрезвычайно запутанным и не внушало компаниям желания присоединиться к
консорциуму.
ДЕЛО О НЕФТЯНОМ КАРТЕЛЕ
Два противоречащих друг другу направления политики по отношению к нефтяным
монополиям постоянно сменяли друг друга в общественной жизни США. Периодически
Вашингтон защищал компании, способствовал их расширению для достижения каких-то
политических, экономических, стратегических целей или национального
благосостояния. В
другие времена эти же самые компании подвергались популистским обвинениям в
жадности,
монополизме, высокомерии и скрытности. Однако никогда ранее эти два направления
не
сталкивались так резко, создавая тупиковую ситуацию, экономические и
политические
последствия которой могли быть очень серьезны.
Министерство юстиции очень подозрительно относилось ко всякого рода
объединениям
среди нефтяных монополий. Юристы говорили, что система, возникшая под
руководством
Гарольда Икеса для обеспечения достаточных поставок нефти во время Второй
мировой
войны, - просто скрепленный официальной печатью довоенный картель. "Арамко", еще
одно
крупное объединение конца сороковых годов, вызывала у них отвращение. Они везде
искали
руку Рокфеллеров и игнорировали другие объяснения необходимости такого
объединения, как
"Арамко": экономический и политический риск, очень большие капиталовложения,
сооружение нефтепровода и создание системы переработки и транспортировки нефти -
и
незначительное подталкивание со стороны правительства США. Но подозрения
пробудились не
только у юристов. В 1949 году Федеральный комитет по торговле (ФКТ) использовал
свое
право вызова в суд, чтобы завладеть документами компаний. Вскоре появился самый
обширный и детальный исторический анализ интернациональных связей компаний из
всех
ранее подготовленных. Он стал исторической вехой в этой области. Студенты и по
сей день его
изучают.
Точка зрения ученых была ясна из заглавия - "Международный нефтяной
картель".
Один из ведущих специалистов по нефти в государственном департаменте отозвался
об этом
исследовании как о "чрезвычайно тенденциозном и необъективном". Сложные явления
в
основном интерпретировались в соответствии с основным тезисом в том, что на
мировом рынке
правит нефтяной картель. В частности, исследование говорило о некомпетентности
авторов,
если в мире правит Международный нефтяной картель, то нефтяным компаниям не надо
подчиняться воле и требованиям правительств - ни антимонополистических
правительств
тридцатых годов, ни диктаторских режимов по всему миру, ни британского и
французского
правительств, ни правительств стран-производителей, которые всегда хотели
большей прибыли
и могли в любой момент аннулировать концессию.
Доклад ФКТ ужаснул всех, занятых международной политикой в государственном
департаменте, министерстве обороны и ЦРУ. Они считали его находкой для тех, кто
пытался
подорвать позиции Запада на Ближнем Востоке, да и во всем мире. По мнению
Консультативного разведывательного комитета Белого дома, он "очень поможет
советской
пропаганде и будет способствовать достижению советских целей во всем мире".
Более
неподходящее время для такого доклада трудно было представить, США были заняты
Корейской войной и попытками разрешить иранский кризис, а те самые компании,
которые
явились объектом нападок ФКТ, должны были обеспечить достаточные поставки нефти
для
военных нужд и компенсировать перебои в снабжении, возникшие в результате
остановки
производства нефти в Иране.
Боясь неблагоприятных последствий, администрация Трумэна засекретила
доклад. Но
слух уже просочился, политическое давление, особенно в преддверии президентских
выборов
1952 года, росло. В конце концов Трумэн разрешил сенатской подкомиссии
опубликовать
доклад, хотя и с некоторыми купюрами. Его воздействие было велико. Нашлись
внимательные
читатели от Эр-Рияда до Каракаса, и неудивительно, что он стал предметом
обсуждения даже
на "Радио Баку", вещающем на Ближний Восток.
Еще за несколько месяцев до опубликования доклад ФКТ окончательно убедил
высокопоставленных чиновников в министерстве юстиции выступить с иском против
компаний, обвиняя их в нарушении антитрестовского закона и и в заголовке
Договора"как есть"
(Экнакерри). История "нефтяного картеля", написанная министерством юстиции,
изобиловала
ошибками и странными инсинуациями. Например, говорилось, что цены на "рынке
наличного
товара" были "самыми высокими за всю историю". Явно подразумевалось, что это
было
результатом махинаций "картеля" и не имело никакого отношения ни к остановке
иранского
производства и потере поставок нефти, ни к корейской войне, ни к экономическому
буму. По
версии министерства юстиции, не было никаких иностранных правительств,
предъявляющих
требования к нефтяным компаниям, не было даже Техасского железнодорожного
комитета.
Для государственного департамента доклад ФКТ был уже достаточно плох, а
длительный
судебный процесс был бы еще опаснее. Сам факт судебного разбирательства
заклеймит
компании как правонарушителей, и кампания министерства юстиции не только поможет
всем
другим правительствам, особенно ближневосточным, наброситься на нефтяные
компании, но и
санкционирует эти нападки. Такое судебное преследование сделает невозможным
урегулирование иранского кризиса с помощью привлечения в Иран американских
компаний.
Тем не менее в июне 1952 года президент Трумэн уполномочил министерство юстиции
начать
расследование, назначить присяжных и подготовить повестки в суд.
Министерство юстиции хотело добраться и до иностранных компаний, таких, как
"Шелл", "Англо-иранская нефтяная компания" и ФГК. Все они были членами "Иракской
нефтяной компании". Им тоже вручили повестки и велели представить документы.
Британское
правительство негодовало, действия американского министерства юстиции нарушали,
как оно
считало, суверенитет и утверждали неприемлемые притязания на
экстерриториальность. По
мнению Лондона, само это судебное дело было глупостью; оно не только еще больше
осложнит
урегулирование иранского кризиса, но и подорвет сложившиеся отношения между
странами-производителями нефти и станет угрозой основным стратегическим,
политическим и
экономическим интересам Запада. На заседании кабинета министров в сентябре 1952
года
министр иностранных дел Идеи назвал доклад ФКТ "черствым хлебом", а все, с ним
связанное,
"охотой на ведьм". Разоблачения ФКТ, добавил он, "могут нанести ущерб
национальным
интере сам". Британское правительство строго приказало "Англо-иранской компании"
и
"Шелл" не оказывать никакого содействия министерству юстиции США. Правительство
Нидерландов дало похожие инструкции "Ройял Датч" - члену группы "Ройял
Датч/Шелл".
Оба правительства вместе с французским заявили энергичный протест
государственному
департаменту.
Министерство юстиции действовало в рамках нового, расширенного
законодательства.
Даже если компании бесспорно были замешаны в деятельности картелей за рубежом,
сама по
себе такая деятельность не считалась нарушением закона. Но в новой интерпретации
такая
деятельность считалась противозаконной, если она влияла на цены на внутреннем
рынке и
другие аспекты американской торговли.
Неудивительно, что после таких нападок министерства юстиции компании не
жаждали
браться за дело, к которому их подталкивал государственный департамент, -
входить в
нефтяной бизнес Ирана. Ведь Вашингтон способствовал заключению великих нефтяных
сделок
на том основании, что они будут служить национальным интересам США, как
говорилось в
памятке государственного департамента 1947 года. Консорциум "Арамко",
"Кувейтская
нефтяная компания", обновление "Иракской нефтяной компании" и долговременные
контракты с "Джерси", "Сокони", "Англо-иранской нефтяной компанией" - все это
было
сделано с благословения Вашингтона. А теперь министерство юстиции готовило
обвинения
против компаний за эти самые действия и как раз в то время, когда
государственный
департамент пытался убедить их войти в иранский консорциум, несомненно, рискуя
навлечь на
себя ярость министерства юстиции в будущем!
Дин Ачесон, боясь последствий как для Ирана, так и для американской
политической
деятельности на международной арене, прилагал все усилия, чтобы повлиять на
министерство
юстиции. Поддержанный министром обороны Робертом Ловеттом и генералом Омаром
Брэдли,
председателем Комитета начальников штабов, он пытался убедить министра юстиции
Джеймса
Макгранери отступить. Но безуспешно. Решение дать или не дать делу ход зависело
теперь от
президента Трумэна. Время пожимало. В ноябре 1952 года Эйзенхауэра выбрали
президентом,
и истекали последние недели деятельности администрации Трумэна.
Что решит президент? Гарри Трумэн кое-что знал о нефти. В молодости он был
партнером
в компании, которая искала нефть в некоторых штатах. Тогда Трумэна увлекала
мечта о
процветании и богатстве, но бурения были неудачными, и он потерял свои деньги.
Парадоксально, но группа, которая выкупила долю Трумэна, вскоре открыла очень
большое
месторождение. Впоследствии Трумэн иногда задумывался, что могло бы случиться,
если бы он
и его партнеры открыли нефть. Возможно, он стал бы нефтяным миллионером, а не
президентом. Трумэн всегда скептически и критически относился к "большой нефти",
он был
председателем сенатского комитета, который осудил "Джерси" в 1942 году за ее
довоенные
отношения с "И. Г. Фарбен". Но несмотря на популистские наклонности Трумэна, его
понимание добра и зла, хорошего и плохого для внутренней политики, он видел, что
риск
слишком велик. Его волновал Иран. Однажды во время дискуссии о корейской войне,
Трумэн
указал пальцем на Иран на глобусе и сказал своему помощнику: "Вот где начнутся
беспорядки,
если мы не будем осторожны. Если мы будем просто стоять в стороне, они войдут в
Иран и
захватят весь Ближний Восток". Говоря "они", Трумэн имел в виду Советы. 12
января 1953
года, менее чем за две недели до окончания президентского срока, Трумэн объявил
свое
решение. Уголовное дело было прекращено, вместо него будет подан гражданский
иск.
Администрация Эйзенхауэра подала гражданский иск в апреле 1953 года, обвиняя
пять
американских компаний в участии "в противозаконных объединениях и заговоре с
целью
сдерживания торговли нефтью и нефтепродуктами в США и за его пределами".
Единственной
причиной, помешавшей министерству юстиции начать уголовное дело, по словам
главного
прокурора Л. Дж. Эммерглика, было "взвешенное мнение двух президентов, двух
государственных секретарей или их главных представителей, двух министров
обороны,
председателя Комитета начальников штабов, Центрального разведывательного
управления и
многочисленных нынешних и бывших министров".
Выполняя решение новой администрации, Совет национальной безопасности издал
директиву для министра юстиции, в которой говорилось, что "привлечение западных
нефтяных
компаний, действующих на Ближнем Востоке, к ответственности за несоблюдение
антитрестовского законодательства США можно считать второстепенным для интересов
национальной безопасности". Но было абсолютно ясно, что нефтяные компании не
войдут в
иранский консорциум, пока не получат особых гарантий, что их не будут
преследовать в
судебном порядке, и такие гарантии должны быть постоянными, а не должны зависеть
от той
или иной администрации, находящейся у власти. В январе 1954 года министр юстиции
и Совет
национальной безопасности дали недвусмысленные гарантии. Министр юстиции
Эйзенхауэра
Герберт Браунэлл заявил, что план создания иранского консорциума "не
противоречит
антитрестовскому законодательству США".
СОЗДАНИЕ КОНСОРЦИУМА
Теперь началось реальное создание консорциума западных компаний для работы
в Иране.
Это стало результатом многоуровневой дипломатии. Помимо "Англоиранской нефтяной
компании", консорциум включал четырех членов "Арамко" -"Джерси", "Сокони",
"Тексако" и
"Стандард оф Калифорния", - "Галф", которая была партнером "Англо-иранской
компании" в
Кувейте, "Шелл", которая была связана с "Галф" в Кувейте и французскую компанию
ФГК.
Американское и британское правительства были тоже вовлечены. Почему именно эти
компании
стали членами консорциума? Они уже были участниками различных совместных
предприятий,
производящих нефть в других регионах Ближнего Востока, и вместе с "Англоиранской
компанией" они несли ответственность за производство большей части нефти в этом
регионе.
За те годы, пока Иран не поставлял нефть на мировой рынок, объем производства в
соседних
странах резко вырос. Всем заинтересованным сторонам было ясно, что его нужно
сократить,
чтобы дать место иранскому экспорту. Единственный путь добиться согласия всех
семи
компаний - обеспечить каждой долевое участие в консорциуме.
Но прежде всего нужно было успокоить другие страны-производители нефти.
Представители "Арамко" отправились к престарелому
...Закладка в соц.сетях
