Жанр: Политика
Мой отец - Лаврентий Берия
...е было другого выхода,
как расправиться с товарищем по Политбюро чисто уголовными (будем, наконец,
называть вещи своими именами) методами. Но простим Николя Верту пока
и это явно несуразное утверждение. В конце концов, в отличие от наших
историков, он хотя бы пытается разобраться в случившемся, а не повторяет
шитую белыми нитками версию хрущевского Политбюро. Кто до него вообще
посмел сказать о том, что не было ни следствия, ни суда над одним из руководителей
государства? Советские источники трактуют так называемое
устранение моего отца, а точнее, заурядное политическое убийство, совершенно
иначе.
Несколько лет назад в советской печати со ссылкой на Маршала Советского
Союза Г. К. Жукова был опубликован материал об аресте Л. П. Берия.
Его автор якобы рассказал лишь то, что услышал много лет назад от самого
Георгия Константиновича. Наверное, вполне допустим вопрос: а почему же
молчал этот человек столько лет и решил заговорить лишь "под занавес перестройки"?
Никакая цензура препятствий таким (!) публикациям уже не чинила...
Но не буду излишне придирчив и не стану с ходу отметать утверждения
автора, почему-то в малейших деталях совпадающие с набившей оскомину
официальной версией, изложенной еще на партийных активах лета-осени
1953 года.
Если вкратце, многократно пересказанная версия звучит так. Жукова
вызвал Булганин, тогдашний министр обороны, и сказал маршалу, что надо
ехать в Кремль, где в тот день должно было состояться заседание Совета
Министров СССР. По словам автора воспоминаний, Георгий Константинович
утверждал, что Булганин был возбужден и даже не сразу поздоровался. Сказал
лишь, что в Кремле их ждет срочное дело.
"Я оглянулся. В зале находились Маленков, Молотов, Микоян, другие
члены Президиума. Берия не было. Первым заговорил МаЛС11КОВ - о том, что
Берия хочет захватить власть, что мне поручается вместе со своими товарищами
арестовать его. Потом стал говорить Хрущев. Микоян подавал лишь
реплики. Говорили об угрозе, которую создает Берия, пытаясь захватить
власть в свои руки. - Сможешь выполнить эту рискованную операцию? - Смогу,
- отвечаю я.
Знали, что у меня к Берия давняя неприязнь, перешедшая во вражду. У
нас еще при Сталине не раз были стычки. Достаточно сказать, что Абакумов
и Берия хотели в свое время меня арестовать. Уже подбирали ключи...
Кстати, мне Сталин прямо однажды сказал, что они хотели меня арестовать.
Берия нашептывал Сталину, но последний ему ответил: "Не верю. Мужественный
полководец, патриот - и предатель. Не верю. Кончайте с этой грязной
затеей". Поймите после этого, что я охотно взялся его арестовать. За дело.
Решено было так. Лица из личной охраны членов Президиума находились в
Кремле, недалеко от кабинета, где собрались члены Президиума. Арестовать
личную охрану самого Берия поручили Серову. А мне нужно было арестовать
Берия.
Маленков сказал, как это будет сделано. Заседание Совета Министров
будет отменено, министры отпущены по домам. Вместо этого он откроет заседание
Президиума.
Я вместе с Москаленко, Неделимым, Батицким и адъютантом Москаленко
должен сидеть в отдельной комнате и ждать, пока раздадутся два звонка из
зала заседания в эту комнату.
Меня предупредили, что Берия физически сильный, знает приемы
"джиу-джитсу" (рукопашной схватки).
- Ничего, справлюсь, нам тоже силы не занимать...
...Идем в зал. Берия сидит за столом в центре. Мои генералы обходят
стол, как бы намереваясь сесть у стены. Я подхожу к Берия сзади, командую:
- Встать! Вы арестованы. Не успел Берия встать, как я заломил ему руки..."
Достаточно, наверно. Как же надо презирать свой народ, чтобы заставить
его поверить в сказки о схватке прославленного полководца и одного
из членов Политбюро... Кстати, сам Георгий Константинович на сей счет
воспоминаний конечно же не оставил и публично свое участие в мифическом
аресте не признал. Но для партийной верхушки это уже не имело особого
значения: легенда пошла гулять по свету...
Но что-то же произошло в тот день в Москве? Официальная версия такова:
после ареста первого заместителя Председателя Совета Министров СССР
и члена Президиума ЦК КПСС Л. П. Берия несколько часов продержали в
Кремле, а с наступлением темноты вывезли на гауптвахту Московского военного
округа (ПВО). Якобы все месяцы, которые шло следствие, он и содержался
там под арестом. Все по той же официальной версии на гауптвахте
отец был расстрелян.
Напомним: его арест, как утверждают официальные источники, произошел
26 июня 1953 года. Следствие продолжалось почти полгода. 17 декабря в
печати появилось сообщение "В Прокуратуре СССР", где сообщалось:
"Следствие по делу Берия и других заговорщиков закончено. Начавшийся
на следующий же день суд завершился 23 декабря. В объявленном приговоре
Л. П. Берия обвинялся в том, что он "сколотил враждебную Советскому государству
изменническую группу заговорщиков, которые ставили своей целью
использовать органы внутренних дел против Коммунистической партии и Советского
правительства, поставить МВД над партией и правительством для
захвата власти, ликвидации советского строя, реставрации капитализма и
восстановления господства буржуазии". В обвинительном заключении прямо
говорилось, что Л. П. Берия и его сообщники строили свои преступные расчеты
на поддержку заговора реакционными силами из-за рубежа, установление
связи с иностранными разведками".
Кто же оказались "сообщниками" моего отца? В. Н. Меркулов, бывший министр
государственной безопасности, а в последнее время министр государственного
контроля СССР, В. Г. Деканозов, министр внутренних дел Грузинской
ССР, Б. 3. Кобулов, заместитель министра внутренних дел СССР, П.
Я. Мешик, министр внутренних дел Украинской ССР, С. А. Гоглидзе, начальник
3-го управления МВД СССР и Л. Е. Влодзимирский, начальник следственной
части по особо важным делам МВД СССР. Все шестеро в последний день
суда были расстреляны. Удивительная оперативность, не правда ли?
Есть еще одна немаловажная деталь: судебные заседания, проходившие в
Москве 18-23 декабря 1953 года, были почему-то ЗАКРЫТЫМИ, что уже само
по себе наводит на вполне определенные размышления. Перейдем теперь к
составу самого Специального Судебного Присутствия. Председателем его являлся
Маршал Советского Союза И. С. Конев. Членами Специального Судебного
Присутствия были назначены Н. М. Шверник, председатель ВЦСПС, Е. Л.
Зейдин, первый заместитель председателя Верховного суда СССР, Н. А. Михайлов,
секретарь Московского обкома КПСС, М. И. Кучава, председатель
Совета профсоюзов Грузинской ССР Л. А. Громов, председатель Московского
городского суда, К. Ф. Лунев, первый заместитель министра внутренних дел
СССР и генерал армии К. С. Москаленко
По мнению некоторых историков, "это был самый крупный процесс над
сотрудниками органов внутренних дел и государственной безопасности за
всю историю их существования". Но почему "процесс века", каким хотели
представить его с конца 1953 года, был закрытым? Этот отнюдь немаловажный
вопрос, похоже, исследователей не занимает. А жаль. Не здесь ли надо
искать ответ на некоторые загадки советской послевоенной, да и не только
послевоенной истории?..
Допустим, что все происходило именно так, как принято считать, и процесс
в Москве действительно состоялся. Но где же само нашумевшее "Дело
Л. П. Берия"? Вот уже несколько лет на эти материалы то и дело ссылаются
и публицисты, и историки. Сама же стенограмма закрытого заседания Специального
Судебного Присутствия не опубликована и по сей день. Не преданы
гласности и материалы следствия, которое, повторяем, почти полгода шло
под непосредственным руководством Генерального прокурора СССР Романа Руденко.
Почему? И вновь вопрос без ответа.
Конечно же в лучших традициях "перестроечной гласности" и здесь проще
всего все свалить в очередной раз на "козни" КГБ. Но не получается. Еще
осенью 1992 года начальник Центрального архива Министерства безопасности
России полковник Александр Зюбченко признался:
- Очень хочу когда-нибудь почитать дело Лаврентия Берия. Проблема в
том, что у нас этих томов и никогда не было. Я даже не знаю, сколько их
вообще. Вся группа дел, связанных с Берия, хранится не у нас. Могу предположить,
что их держат под сукном еще и потому, что не все там однозначно
с точки зрения правовой оценки этих лиц.
И тем не менее приговор Специального Судебного Присутствия в исполнение
был приведен. Во всяком случае, соответствующие акты опубликованы.
АКТ 1953 года декабря 23-го дня
Сего числа в 19 часов 50 минут на основании Предписания Председателя
Специального Судебного Присутствия Верховного суда СССР от 23 декабря
1953 года за N 003 мною, комендантом Специального Судебного Присутствия
генерал-полковником Батицким П. Ф" в присутствии Генерального прокурора
СССР, действительного государственного советника юстиции Руденко Р. А. и
генерала армии Москаленко К. С. приведен в исполнение приговор Специального
Судебного Присутствия по отношению к осужденному к высшей мере наказания
- расстрелу Берия Лаврентия Павловича.
Генерал-полковник Батицкий Генеральный прокурор СССР Руденко Генерал
армии Москаленко
АКТ
23 декабря 1953 года зам. министра внутрених дел СССР тов. Лунев,
зам. Главного военного прокурора т. Китаев в присутствии генерал-полковника
тов. Гетмана, генерал-лейтенанта Бакеева и генерал-майора тов. Сопильника
привели в исполнение приговор Специального Судебного Присутствия
Верховного суда СССР от 23 декабря 1953 года над осужденными:
1) Кобуловым Богданом Захарьевичем, 1904 года рождения,
2) Меркуловым Всеволодом Николаевичем, 1895 года рождения,
3) Деканозовым Владимиром Георгиевичем, 1898 года рождения,
4) Мешиком Павлом Яковлевичем, 1910 года рождения,
5) Влодзимирским Львом Емельяновичем, 1902 года рождения,
6) Гоглидзе Сергеем Арсентьевичем, 1901 года рождения, к высшей мере
наказания - расстрелу. 23 декабря 1953 года в 21 час. 20 минут вышеуказанные
осужденные расстреляны. Смерть констатировал - врач (роспись).
Из воспоминаний Алексея Аджубея, зятя Н. С. Хрущева:
"Одержав верх над Берия, Хрущев сразу вырываются вперед, обеспечивал
себе приоритетное положение в партийной иерархии. После расстрела Берия
Хрущев даже внешне очень изменился. Стал более уверенным, динамичным. По
множеству мелких деталей я замечал, как выглядит на практике эта "перемена
мест". Иначе, более нагло стала вести себя даже охрана Хрущева. (По
поведению обслуги всегда можно судить о роли и месте хозяина.) Автомобиль
Хрущева подавался к подъезду первым, его выходили провожать другие
члены Президиума ЦК и т. д.
Хрущев много раз вспоминал те рубежные для него дни. В его рассказах
бывали несовпадения, какие-то штампы, наезженные обороты, противоречия,
но ход событий передавался точно.
Все согласились на арест Берия... На одном из заседаний Президиума
ЦК, после того как Берия было высказано все, что о нем думают, Маленков
должен был нажать кнопку звонка. Хрущев рассказывал, что тут произошла
заминка. Маленков от волнения никак не мог отыскать под столом коробочку
со звонком, и Никита Сергеевич нажал свою, запасную кнопку. Вошла группа
военных. Маршал Жуков и генерал Москаленко объявили Берия, что он арестован.
Берия рванул руку к портфелю, лежавшему на подоконнике. Хрущев
выбил портфель, думал, что там оружие. Портфель оказался пустым.
Состоявшийся Пленум ЦК вывел Берия из своего состава, исключил из
партии. Его лишили наград и званий, он стал подследственным. Охрана Берия
даже не увидела, как его увезли в штаб Московского военного округа,
где он должен был дожидаться суда и приговора. Танки, стоявшие на московских
улицах, вернулись в свои части.
Каких только небылиц не рассеяла по миру пресса! Утверждалось даже,
что Берия убит без суда и следствия прямо в автомобиле. В те же дни наши
газеты сообщили об образовании Специального Судебного Присутствия Верховного
суда СССР, которое возглавил популярный в народе маршал И. С.
Конев. Состав суда был весьма представительным. Следствие продолжалось
несколько месяцев. Судебный процесс проходил при закрытых дверях.
...Специальное Судебное Присутствие Верховного суда СССР, изучив
представленные Прокуратурой СССР материалы и заслушав обвиняемых, приговорило
Берия как врага народа и партии и шесть его главных подручных к
высшей мере наказания - расстрелу. 23 декабря 1953 года приговор был
приведен в исполнение".
А вот как вспоминал о случившемся один из организаторов "рубежного
события в нашей истории" и по словам самого же зятя бывшего Первого секретаря
ЦК, главное действующее лицо "обезвреживания Берия".
Из воспоминаний Н. С. Хрущева:
"Как мы и условились, я предложил поставить на Пленуме вопрос об освобождении
Берия (это делает Президиум ЦК) от всех постов, которые он
занимал. Маленков все еще пребывал в растерянности и даже не поставил
мое предложение на голосование, а нажал сразу секретную кнопку и вызвал
таким способом военных. Первым вошел Жуков, за ним Москаленко и другие.
Жуков был тогда заместителем министра обороны СССР. К Жукову у нас тогда
существовало хорошее отношение... Почему мы привлекли военных? Высказывались
такие соображения, что если мы решили задержать Берия, то не вызовет
ли он чекистов, охрану, которая была подчинена ему, и не прикажет
ли нас самих изолировать? Мы оказались бы бессильны, потому что в Кремле
находилось большое количество вооруженных и подготовленных людей Берия...
Вначале мы поручили арест Берия Москаленко с пятью генералами. Он
с товарищами должны были иметь оружие, а их с оружием должен был провезти
в Кремль Булганин. В то время военные, приходя в Кремль, сдавали оружие
в комендатуре. Накануне заседания к группе Москаленко присоединились
маршал Жуков и еще несколько человек. И в кабинет вошло человек 10 или
более того. Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову: "Предлагаю
вам как Председатель Совета Министров СССР задержать Берия". Жуков скомандовал
Берия: "Руки вверх!" Москаленко и другие обнажили оружие, считая,
что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему
портфелю, который лежал на подоконнике, у него за спиной. Я схватил
Берия за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежало
в портфеле. Потом проверили: никакого оружия там не было, ни в портфеле,
ни в карманах. Он просто сделал какое-то рефлексивное движение.
Берия взяли под стражу и поместили в здании Совета Министров, рядом с
кабинетом Маленкова. И тут же решили, завтра или послезавтра, так скоро,
как это будет возможно, созвать Пленум ЦК партии, где поставить вопрос о
Берия. Одновременно освободить от занимаемой должности Генерального прокурора
СССР, потому что он не вызывал у нас доверия, и мы сомневались,
сможет ли он объективно провести следствие. Новым Генеральным прокурором
утвердили Руденко и поручили провести следствие по делу Берия. Итак, Берия
мы арестовали. А куда его девать? Министерству внутренних дел мы не
могли доверить его охрану, потому что это было его ведомство, с его
людьми.
Тогда его заместителями были Круглов и, кажется, Серов. Я мало знал
Круглова, а Серова знал лучше и доверял ему. Считал, да и сейчас считаю,
что Серов - честный человек. Если что-либо за ним и имелось, как и за
всеми чекистами, то он стал тут жертвой той общей политики, которую проводил
Сталин. Поэтому я предложил поручить охрану Берия именно Серову.
Но другие товарищи высказались в том смысле, что нужно быть все-таки поосторожнее.
Круглову мы все же не доверяли. И договорились, что лучше
всего поручить это дело командующему войсками Московского округа противовоздушной
обороны Москаленко. Москаленко взял Берия, поставил вокруг
своих людей и перевез его к себе на командный пункт, в бомбоубежище. Я
видел, что он делает это, как нужно. На этом заседание закончилось...
Потом нам дали список, в котором имелись фамилии более чем 100 женщин.
Их приводили к Берия его люди. А прием у него был для всех один: всех,
кто попадал к нему в дом впервые, он угощал обедом и предлагал выпить за
здоровье Сталина. В вино он подмешивал снотворное..."
К слову, "женскую" тему не обошел и Алексей Аджубей. Правда, в отличие
от тестя, он называет иную цифру. По его словам, в списке, о котором
так много говорили и который, как выяснилось, так никто никогда и не видел,
фигурировали фамилии 200 женщин. Что ж, бывает. Другие источники и
вовсе не размениваются на мелочи. Одни называют цифру 700, другие 800. И
я бы никогда не обратил внимание на этот чистой воды вымысел в мемуарах
хрущевского зятя, если бы он спустя десятилетия не раскрыл, наконец, общественности
глаза на любовные похождения Булганина, Абакумова... Даже
если таковые и существовали в действительности, вряд ли мог знать о них
в то время сам Алексей Аджубей. Его стремительный взлет начался позднее...
Скорей всего, перед нами очередной пересказ. И не больше.
К сожалению, грешит автор очередного бестселлера времен перестройки и
другими фактологическими неточностями. Скажем, я никогда не щеголял ни
на собственной свадьбе, ни позднее в генеральской форме, потому что никогда
не был генералом. Явная ложь и то, что после расстрела отца мы с
Марфой уехали в Свердловск.
"Когда Берия убили, Серго и Нина Теймуразовна послали письмо Хрущеву,
тронувшее его, - пишет А. Аджубей. - Никита Сергеевич поверил Серго и
Нине Теймуразовне. Они писали, что случившееся закономерно. Они не знали,
конечно, многого, но видели, что этот человек катится в пропасть и
что в ту же пропасть они вынуждены катиться вместе с ним".
Вспомни, читатель, и эту растиражированную в десятках тысяч экземпляров
очередную легенду, когда будешь читать о трагической судьбе семьи
"врага народа и партии"...
Кстати, если верить Аджубею, "перед казнью Берия отправил письмо в ЦК
Хрущеву - просил о пощаде, просил дать возможность искупить вину в каких
угодно, пусть даже каторжных условиях"... Здесь, как нам кажется, комментарии
и вовсе излишни. Ни в декабре, ни в ноябре, ни в октябре, ни в
сентябре, ни в июле мой отец Лаврентий Павлович Берия ни писать "покаянных"
писем рвавшемуся к власти товарищу Хрущеву, ни соответствующих показаний
давать не мог, потому что был убит 26 июня 1953 года в городе
Москве без суда и следствия. А было это так.
Заседание в Кремле почему-то отложили, и отец уехал домой. Обычно он
обедал дома. Примерно в полдень в кабинете Бориса Львовича Ванникова,
генералполковника, впоследствии трижды Героя Социалистического Труда, а
тогда ближайшего помощника моего отца по атомным делам, раздался звонок.
Я находился в кабинете Бориса Львовича - мы готовили доклад правительству
о готовности к испытаниям.
Звонил летчик-испытатель Амет-Хан Султан, дважды Герой Советского Союза.
С ним и с Сергеем Анохиным, тоже Героем Советского Союза, замечательным
летчиком-испытателем, мы в те годы вместе работали и сошлись
близко.
- Серго, - кричит, - у вас дома была перестрелка. Ты все понял? Тебе
надо бежать, Серго! Мы поможем...
У нас действительно была эскадрилья, и особого труда скрыться, скажем,
в Финляндии или Швеции не составляло. И впоследствии я не раз убеждался,
что эти летчики - настоящие друзья.
Что налицо - заговор против отца, я понял сразу что еще могла означать
перестрелка в нашем доме? Об остальном можно было только догадываться.
Но что значит бежать в такой ситуации? Если отец арестован, побег
- лишнее доказательство его вины. И почему и от кого я должен бежать,
не зная ни за собой, ни за отцом какой-либо вины? Словом, я ответил
отказом и тут же рассказал обо всем Ванникову.
Из Кремля вместе с ним поехали к нам домой, на Малоникитскую. Это неподалеку
от площади Восстания. Жили мы в одноэтажном особняке еще дореволюционной
постройки. Три комнаты занимал отец с матерью, две - я со
своей семьей.
Когда мы подъехали, со стороны улицы ничего необычного не заметили, а
вот во внутреннем дворе находились два бронетранспортера. Позднее мне
приходилось слышать и о танках, стоявших якобы возле нашего дома, но сам
я видел только два бронетранспортера и солдат Сразу же бросились в глаза
разбитые стекла в окнах отцовского кабинета. Значит, действительно стреляли...
Ох рана личная у отца была - по пальцам пересчитать. Не было,
разумеется, и настоящего боя. Все произошло, насколько понимаю, неожиданно
и мгновенно.
С отцом и я, и Ванников должны были встретиться в четыре часа. Не
встретились...
Внутренняя охрана нас не пропустила. Ванников потребовал объяснений,
пытался проверить документы у военных, но я уже понял все. Отца дома не
было. Арестован? Убит? Когда возвращался к машине, услышал от одного из
охранников: "Серго, я видел, как на носилках вынесли кого-то, накрытого
брезентом..."
В Кремль возвращались молча. Я думал о том, что только что услышал.
Кто лежал на носилках, накрытых брезентом? Спешили вынести рядового охранника?
Сомнительно.
Со временем я разыскал и других свидетелей, подтвердивших, что видели
те носилки...
В кабинете Ванникова нас ждал Курчатов. Оба начали звонить Хрущеву.
Догадывались, видимо, кто за всем этим может стоять. При том разговоре
присутствовало человек шесть.
Ванников сказал, что у него в кабинете находится сын Лаврентия Павловича
и они с Курчатовым очень надеются, что ничего дурного с ним не случится.
Хрущев тут же их успокоил. Пусть, мол, Серго едет к родным на дачу
и не волнуется.
Прощался я с этими людьми в твердой уверенности, что мы больше никогда
не встретимся. Мы обнялись с Ванниковым, и я ушел.
У выхода меня уже ждал вооруженный конвой. Несколько человек сели со
мной в машину, другая, с вооруженными солдатами, пошла следом. Когда
подъехали к даче, я увидел, что и она окружена военными. Во дворе стояли
бронетранспортеры.
Не останавливаясь, прошел в дом. Все - и мама, и Марфа, и дети, и
воспитательница - собрались в одной комнате. Здесь же сидели какие-то
вооруженные люди.
И мама, и жена вели себя очень сдержанно. Меня явно ждали.
- Ты видел отца? - это был первый вопрос мамы. Я ответил, что, по
всей вероятности, его нет в живых, и в присутствии охранников рассказал,
что увидел недавно дома.
Мама не заплакала, только крепче обняла меня и тут же принялась успокаивать
Марфу: моя жена ждала третьего ребенка.
Не прошло и получаса, как в комнату вошел человек, одетый в армейскую
форму:
- Есть указание вас, вашу жену и детей перевезти на другую дачу.
Мама оставалась здесь.
- Ты только не бойся ничего, - сказала очень тихим и спокойным голосом.
Впрочем, возможно, мне показалось, что она говорила очень тихо, потому
что Марфа тоже услышала. - Человек умирает один раз, и, что бы ни
случилось, надо встретить это достойно. Не будем гадать, что произошло.
Ничего не поделаешь, если судьба так распорядилась. Но знай одно: ни
твоих детей, ни твою жену никто не посмеет тронуть. Русская интеллигенция
им этого не позволит...
Как и я, мама была уверена, что мы больше не увидимся. Вновь обнялись,
расцеловались. Что будет с нами завтра - никто не знал.
Маме разрешили проводить нас к машине. Когда прощались, я и предположить
не мог, что впереди меня ждет еще и разлука с детьми, женой.
Ехали мы в двух машинах. В одну почему-то посадили, несмотря на наши
протесты, дочерей - старшая родилась в 1947, младшая в 1950 году, - в
другую - нас с Марфой.
Куда нас везли, я мог только догадываться. В стороне осталась дача
Сталина в Кунцево, так называемая "Ближняя", но мы ее проехали, не останавливаясь.
Минут через двадцать свернули на какую-то проселочную дорогу
и остановились у одной из государственных дач, на которой тоже иногда
бывал Сталин. Мне же здесь раньше бывать не приходилось. Небольшой, как
и все государственные дачи той поры, деревянный домик. Здесь нам предстояло
провести в неизвестности почти полтора месяца.
Внешнюю охрану дачи, где я теперь находился с семьей, несло какое-то
воинское подразделение, вооруженное автоматами и винтовками. Внутри дома
тоже круглосуточно находились вооруженные люди, но в штатском. Во дворе,
как и на нашей даче, стояли бронетранспортеры.
Лишь это да еще выведенные из строя телефоны напоминали нам, что мы
лишены свободы.
Обычное питание, прогулки по территории, довольно корректное поведение
охраны...
- Чего вам волноваться? - парировал мои вопросы начальник охраны,
когда я поинтересовался своим нынешним статусом и нельзя ли разрешить
жене с детьми уехать. - Вы, Серго Лаврентьевич, официально задержаны.
Если вашей жене потребуется медицинская помощь, мы врача доставим сюда.
Других указаний у меня нет.
Что произошло с моим отцом? Что с моей мамой? Что, в конце концов,
произошло в стране? Все мысли были заняты только этим.
Окружающие нас люди старались в контакт не вступать, а когда мы о
чем-то пытались спросить, тут же вызывали старшего, у которого на все
случаи жизни был стандартный ответ: "Других указаний у меня нет".
Несколько раз просил дать мне газеты "Не положе но". Стало ясно, что
и впредь нас намерены держать здесь в неведении. Ни телефона, ни радио,
ни газет. Полная изоляция от внешнего мира.
Однажды, гуляя с детьми по саду, увидел оставленную на скамейке газету.
Умышленно это было сделано или нет, не знаю, но находка оказалась
весьма кстати. В газете были опубликованы обвинения в адрес отца, и если
я еще сомневался в чем-то до этого, то теперь окончательно понял, что в
стране произошел государственный переворот, направленный против определенной
группы людей. Честно говоря, я думал, что жертвой заговора стал
не только мой отец, но и другие члены высшего руководства страны. Теперь
все окончательно прояснилось.
Сообщению об аресте отца я, разумеет
...Закладка в соц.сетях
