Жанр: Стихи
Сроки давности
...й,
Пусть в нее эта слава
Войдет кроваво.
Пусть достанет до горла,
Начнет забаву,
Плюнет - вулкан лукавый -
Белой лавой.
34
Мы создадим империю,
Не Римскую империю,
Чреватую потерею,
Больную климактерием -
Империю - вампирию,
Империю матерую:
Всемирную империю
От полюса до прерии.
Не спится. Сон перебит.
Голени разбойника
Обок Христа.
В мыслях рябит.
С подоконника
Капает темнота.
"Полтора несчастья, смотри!"
Тридцать три.
Кормили манной кашей -
Уронили облако,
Обрезали ногти -
Уронили месяц,
Чистили уши -
Уронили звезду,
Купали-вытирали -
Уронили ночь.
Модель генезиса
И общности языка:
Лимон на кружки разрезан,
Смычка соседних легка.
У прочих трагически скажется
Окружности укорот:
На среднем любой уляжется,
Но не наоборот.
Кто бросает мою голову
С руки на руку,
Как испеченную картофелину
Кто заплетает в косички
Мои пальцы
Кто заворачивает мое сердце в газету
И перевязыват шпагатом
Страх.
Близость по духу:
Выпитой мухи
Нетленный хитин.
По непроверенным слухам
Я - один среди паутин.
Пожалуйста,
Будьте безжалостны,
Проверьте, пожалуйста!
Искоренят свободолюбцев. Это точно.
Прощайтесь, плачьте, машите им платочком.
Смотрите напоследок в огромные как блюдца
Глаза свободолюбцев.
Искоренятся: одни - хирургией,
Обучением-облучением - другие,
И свободолюбцы больше не родятся.
Глаза их окаменеют как динозавровы яйца.
Брак
Скажите лучше: мрак.
Скажите лучше: враг.
Скажите лучше: рак!
Скажите лучше: круг.
Скажите лучше: трюк.
Скажите лучше: срок.
Скажите лучше: рок!
1.Что показывает барометр
2.Чем история беременна
3.Что еще уворовано
Метрономом безвременья
1. - Будет пасмурно, холодно.
2. - Как всегда, аномалией.
3. - Понимают, что молодость,
Что свою только - мало кто.
В жилище неподвижно -
Стены - стоячая вода.
Но если подвижником
Жить всегда -
Дожить до перемены:
Вокруг себя . . .
Мебель и стены . . .
Толкаясь и сопя . . .
Погромыхивает в душности.
Грозоваты облака.
Мало синих слив в воздушности,
Многовато молока.
Едут тучи перезрелые,
Заплетается раскат.
Возвратит ли небозрение
Впадинам земным раскап
Фильтр обломив, вдыхая как спирт,
Или с фильтром всегдашний флирт,
Или задумавшись, отложив -
Кто как умеет,
Пока жив -
Куришь, не куришь - тлеет
У прожигателя, у аскета -
Жизнь, зажженная сигарета.
Целуй сердца навыкате,
Отбросив прочь очки.
Сердца, идти привыкните
В ладони как в сачки!
Напомни им о голоде
И намекни на боль.
Сердца, теперь вы головы,
Твердите эту роль!
Как тени на закате
От солнца со спины -
Мы в будущем как тени
От прошлого видны.
И будущее видит
И говорит: "Они!"
Готовится в дорогу,
Освобождая дни.
Душа - зеркальная комната:
Сверху, снизу и сбоку - я,
Нашаманствовал обморок,
Сам собой обуян.
Поджидает я-вурдалак:
Кто войдет в анфилады-стены
Но нельзя, чтобы в зеркалах
У кого-то вдруг опустело.
Надо уезжать стареть
В новый город, чуждый город:
Не укусит овод-повод
В память челюстями встреч.
Этот страх - не столько страх,
Сколько грусть и сколько тяга
Видеть чистый лист бумаги
В перечеркнутых строках.
Заметно ли привыкшим драться
И бить под дых,
Что мы вступаем в братство
Немолодых
Заметно ли идущим против
И вопреки:
Нас как родных за поворотом
Ждут старики
Нам день дается как аванс
Или как гонорар в конверте.
Мы - сослуживцы в штате смерти,
И не бывало, чтоб со сметой
Не совпадал баланс.
В ходу всего одна монета:
Чеканный час.
На ней - тот год, что нанял нас.
И это вс„ Так мало было
Всего!
И это жизнь Ладонь, что скрыла
Зевок.
Что толстым словарем казалось
На вид -
Такая малость:
Алфавит.
Расширяется вселенная . . .
Как ей не расширятся
Расширение воображения -
Болезнь, как расширение вен:
Кого-то пытают током:
Электродом в половой член.
Пусть расширяется вселенная
К такой-то матери!
Хоронили Сталина . . .
Сиротами стали мы.
В зале кто-то всхлипывал.
Как мы без великого . .
Но акцент у Берия
Нам внушал доверие.
Заикался Молотов.
Начиналась молодость.
Весома невесомость
Молекулы судьбы:
На нитке хромосомы
Запрет на если бы.
Нанизана отрава:
"Желай, кто не скупой,"
Нанизано и право
На пытку быть собой.
Мы все умрем.
Как это страшно.
Как это страшно:
Мы - умрем!
Но будет засеваться пашня
И наполняться водоем.
И эта мысль во вс„ что зряшно -
Дождем, а в важное - зерном.
Было жарко и сухо.
Но пришли облака
И разжав кулаки
Просыпали слухи:
Грозы невдалеке.
И уже миновала желтуха:
Одуванчики в возрасте пуха -
Белоголового духа.
Я ухожу в себя.
Как будто выплавляю
Вокруг себя такую пустоту,
Подобную киту,
Что в ней ни поезду, ни лаю,
Ни детским крикам, ни трамваю
Не пробуравить немоту -
И так куда-то уплываю.
Железо сделано из сахара
И тает, подслащая чай.
Плохие времена. И пахари
Уходят с пеной через край.
Плохое время. Не позорное.
Не виноваты, что живем.
Стекают струйками дозорные
К подножьям вышек под дождем.
Кто я тебе и кто ты мне
Солжет любая из метафор.
Не страшен звукоимитатор
Железным хрустам в простыне.
Медлительней чем экскаватор
Приходит броненосный лязг.
И красный рот поля диктанта
Исцеловал за гроздья клякс.
Шум радио, моторов,
Дюз и ссор,
Как почву соль,
Засаливает город,
Здесь легкие забиты пылью,
Почки - камнем.
Дымы из труб Тьмутаракани
Воздеты косо, как надкрылья.
- Что ж, дуралей,
Божий сынок,
Снялся б с гвоздей,
Тоже мне иог!
- Я же не бог,
Я - иудей,
Жалко людей,
Вот и не смог.
- Послушайте, кто вы
Ваши стихи хреновы!
Столько желчи и фальши
В вашем словесном фарше,
Что стихи несъедобны,
Энцефалофобны,
Претенциозны и одиозны,
А рифмы гриппозны.
Плохо злому.
Злому грустно.
Мир - солома,
Вс„ невкусно.
Злому трудно.
Снова что ли
В беспробудный
Аутолиз . .
- Радость - что это такое
- Что-то вроде красоты,
Только с визгом, только с воем
Вместо спазма немоты.
Красота же - это что-то
Вроде долгой тишины:
Отказал мотор в полете:
Тишиной оглушены.
- Мы - ваше наилучшее,
Хоть мы обыкновенные.
Мы - это вы при случае,
Не проморгав мгновения.
Вы посмотрите в зеркало:
Не вашими ли мордами
Полны листы газетные
Так будьте ж нами гордые.
Скажут так: постигла участь.
Был калейдоскоп, стала карусель.
Колокол медузы, вспучась,
Рухнул и осел. Залил все кисель.
Оказался муравейник,
И ошейник, и отеческий ремень.
Участь в том, что я ровесник
Первых фаз фантасмоперемен.
Мы, живущие в Стрессопотамии,
Люди локтя, лжи и лото,
Что же самое-самое-самое
Вместо что - что и что
Под всеобщим логическим лозунгом
В диалогах выклевываем одно.
Лозунг личнокалиберной логики:
Многое. Или как минимум: но.
Люди, идеи, слова
Отмирают.
Острова
Обмирают.
Греция, Турция, Venceremos . . .
Либидо, демос . . .
Шелушится
Эпидермис.
Мы тянем и тянем канат,
Переброшенный через блок.
На другом конце - молодые:
Губы - гранат,
Фарфор - белок.
Свежие, словно постели - льды их.
Как мы здесь очутились вдруг
Почему не выпустим каната из рук
Туда, где остров эвтаназий
Изображен пером,
Паломников, что ждут оказий,
Перевезет паром.
От аромата к аромату
Перевезет паром.
С одним числом вторую дату
Соединят пером.
Мы вс„ помним.
Мы вс„ понимаем.
В головоломных каменоломнях
Нам - прямая.
Но на прямую -
Непостижимые -
Вьемся пружинами
Как одержимые.
Любимая,
Дымом клубимая . . .
Единство
И одиночество . . .
Познание
И опоздание . . .
Вс„, чего хочется.
Мироздание . . .
В аквариуме спелых тел
Не умолкает рукоплеск.
Кто сделан так, как Бог хотел,
Роняет никелевый блеск.
И беломатовы канопы
Из алебастра,
Где заповедные каноны
Нарушил мастер.
Жить - редкость,
Напряженная струнность,
Странная едкость,
Ужасная странность,
Ужасная радость,
Страшная трудность,
Радостный ужас.
Радужность.
Предположим,
Что наукопаук
И талантотарантул -
Это личинки грядущих стрекоз:
Бурую кожу
Жвалами рук
Процарапав,
Ринутся в эпохальный метаморфоз.
Несладко
Спрятанным в складку,
Трудно столоваться
У архиотцов,
Чтобы при этом не целоваться.
Черным хлебом газетных столбцов
Не могут
Прокормить поэтов и мудрецов.
Лодка была молода
И плакала на берегу:
"Я могу
Мало дать . . ."
Вырвалась лодка,
Волны как водка
Греют бока,
Ветер - рука вдоль желобка.
Браки, в которых кто-то жезл,
А кто-то - змея навитая на . . .
Оба - промах зрачков-жерл
И - тай-на.
Браки, в которых минут магнит
Тянет, и вот - мигнут огни
И разгорятся: свеча горит
И - маг-ний.
Истина есть, но когда мы,
Ее единственные отцы,
К ней подбираем родительский ключ,
Она выходит всегда на клич,
Она выходит всегда из тьмы,
Она из лона на свет дня
Всегда является как двойня,
Как сиамские близнецы.
Веселое, вселовное,
Всеволновое радио
Исподтишка вцеловано
В заразной ласке радости.
Бацилла всеприятия
Прошла сквозь антисептику,
Сквозь кипятильник скептика
И вот - залихорадило.
Мы - овцы. Бич
Впечатлений-пастбищ.
Кто нас пасет,
Тот нас спасет.
Нет новизны для копыт.
Новизну - не накопить.
Опыт тоскует по странности
Разнотравности.
Не только время нас уносит,
Но и вс„, чего нет.
Оно льет магнетический свет,
И льстит, и совета просит.
И жажда достичь
То, что нельзя -
Как детский инстинкт
Сосульки лизать.
Вс„ породнено с эротикой,
Вс„ - вхождение и труд.
Наслаждение - коротенький
Шов, что замыкает круг.
Вс„ - вращение. Вс„ - медленный
Недозамкнутый вираж.
Громыхнут тарелки медные -
И опять зовет мираж.
Наше пространство - время,
Наше время - движение,
Наше движение - странное
Стреловидное жжение -
Наше жгучее наваждение,
Наша меткая метонимия,
Наше неуточнимое
Изнеможение.
Система мира кровеносна,
Но в венах мира плещет бедность.
Как бы бумагой папиросной
Заклеен обруч или бездна,
И сердце прыгает в бумагу
И разрывается победно
И наконец-то гонит магму!
Но это бедность, только бедность.
Осень. Листьев дым и горечь,
Синий дым и серый дым.
Листья жгут, но категорий
Парный принцип невредим.
Миролюбие и тленье
Кочерыжек летних дней . . .
Примирением и ленью
Дни богаче, сны - бедней.
Со мной живут мои концы.
С годами огрузнел их топот.
Я слышу как бренчат ключи
И как плащи шуршат в прихожей.
Немного на меня похожи,
А меж собой как близнецы.
Их кожа - пепел, волос - копоть,
И взгляд - смертельные лучи.
Одиночество - род тотема,
Одиночество - это бог,
Одиночество - это все мы,
Кто не однобок.
Одиночество - наш исток.
Одиночество - наша тема.
Багровеет как эритема
Одиночество. Как ожог.
В сентябре
Крымское рыжее солнце стало русым,
Поцелуями стали укусы:
Выпали зубы, нашлись в кукурузе.
В календаре
Снова сибирское пятнадцать.
Хвоя стала березой пятнаться.
Очнуться! Начинаться!
Я был внутри предметов
Во времена
Рассветов.
Новая эра, закатная страна.
Я - извне.
Предметы - как пещеры.
Наивность прежней эры
В рисунках на стене.
Жили по вертикали
Радостью истекали
Строили башни
Что мы можем поделать с собою
Мы выцветаем как голубые рубашки,
Как голубые обои.
Мы полощемся как белый флаг.
И милосерден в белом халате враг.
Ветер и жалость.
Когда ветер дует в спину
И мы отодвигаем нечто плечом,
Действие равно противодействию:
Нечто плачет.
Слезы - у острия стрелы.
У оперения -
Жалость.
Рифмующиеся слова -
Не пары, не мужья и жены,
Их двадцать может быть - не два,
И вот уже идут колонны.
Размеренный как метроном
Их топот - ужас века в нем,
И рифмы века - по несходству -
Вдвоем сжигаются огнем.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Царствует в мире
Число четыре:
Два полюса: да и нет,
Но еще два: их цвет.
Белое да, черное да,
Радость-нет, нет-беда,
Право-лево и верх-низ,
Любовь к, любовь из.
Вначале было слово!
Еще до языка,
Еще до океана,
И до материка.
Оно росло на небе -
Огромные луга,
Не скошены рядами,
Не сметаны в стога.
Волны - полные губы мира:
Мир любвеобилен.
Любви даже в смирном море
Больше чем в мире спален.
Волны - соленые синие губы -
Искусаны до крови.
Кто отвернулся от их изгиба
Кто усмехнулся криво
Поэзия, прозой теснимая
Как живопись - фотоснимками,
Меняет линзу на призму,
Расслаивает силлогизмы.
Слово - гроздь нотных знаков,
Словарь - звукоряд языка.
У Рильке и Пастернака -
Музыка.
Где-то растут
Корни неслыханной валерианы,
Где-то текут
Невиданные бальзамы.
Неизъяснимые изъяны
И те, что видны глазами,
Ждут:
Скоро отступит жуть.
Анатомы немного зорче
Нашли бы орган загрудинных слез.
Секрет еще неведомых желез -
Рассол и горечь Или это порча
Но соль и горечь с каждым днем острей,
Ирония ломается как хворост.
В чем дело В том что я - еврей
Или в эпохе Или это - возраст
Мучительна физика духа,
Ни звуки ее, ни лучи
Не тронут ни зренья, ни слуха,
Но атомы - как кирпичи.
Когда для сравнения мысли
Кладутся на чашу весов,
Ломаются все коромысла,
Корежатся остовы слов.
Сможешь попозже,
Если не смог,
Будет палатка,
Если промок,
Если не сладко -
Сахар на дне.
Если не прожил -
Увидишь во сне.
Как шерсть на брюхе сентября
Свисает дождь,
И листопад,
Желтушный вождь,
Ведет осаду фонаря,
Но тот не склонен уступать.
Души голодные подвалы
Набиты всем, что годовало.
В том году,
Когда мы родились,
Был еще в ходу
Идеализм.
Но уже страну
Опыт постиг.
Носим старину
Парой стигм.
Камчатка
В книге моих лет -
Прекрасная опечатка:
Ночной фиолет,
Горло неба в горжетке
Из гор.
Дышит Паужетка
Паром подземных пор.
В этом чреве - истории бремя.
Сотни лет это чрево чревато.
Чуть сверкало, но больше - смеркалось.
Но настанет когда-нибудь время,
Посветлеет в наследственном коде,
Шевельнется плод виновато,
После вод фекально-сморкальных
Разразятся русские роды.
Другая жизнь проникает через
Как резак.
Старая жизнь покидает череп
В слезах.
Шумно выносят мебель
Красот.
Прошлое новая небыль
Крадет.
Как называется наша жизнь
Она называется: мягкий фашизм.
Как называется наш удел
Он называется: предел.
Наш Талмуд и наш Коран
Открывает надпись:
Тоталитарии всех стран,
Соединяйтесь!
Из меня
Сочится зло!
Где прижать,
Чтоб не текло
У какого огня
Прижечь,
Чтобы унять
Желчь
Идет время идет
Время идет время . . .
Музыка прежде нот
Доказана теорема: наоборот.
Миновал сезон миновал сезон
В котором озон.
Съедены ядра суток.
Шелуха нешуточных шуток.
Не о себе, так о ком
Если родиться, то кем
Порожняком, середняком.
Кристалликом в ком
Внедриться, чтоб не разрыдаться,
Когда осенит обида.
Или в киоске за углом
Купить эгоцида . .
Огромным, что вовне,
Я окружен.
Огромным, что во мне,
Я напряжен.
Смертное и сильное
Пленку прорвет:
Бессмертное и слабое
Умрет.
В момент причинения зла
Рты почернели от крика
Как от черники
Или сирень зацвела
В момент причинения зла
Склеились губы от меда
Или просвет пищевода
Забили околки стекла
Здесь дух - тлен.
Плевок, плеть, плен.
Таков здесь дух.
Круг, круг, круг!
Как распух
Этот труп!
Дети, идеи . . . Но у детей
И у идей - круп.
В ночное прекрасное время
Зеницей окна поглядим:
Разжижена города темень
И Бог беспокоен над ним.
На темное отчее темя
Натянут опаловый нимб:
Как тюбиком мыльного крема
На нимбе написано: ДЫМ.
Русской рифмой убаюкан,
Русский стих не может - белым,
Словно версты эти звуки
Оробелым, огрубелым.
Это водка, это тройка,
Чтоб как птица, чтоб как птица,
Пусть хоть хмель чужой попойки,
Но забыться, но забыться.
О корь сорокалетия,
Как переболеть
Я знаю, грядки летние
Не переполоть.
Но с прежними замашками -
В рассадник всех рассад:
Шалфеем и ромашками
Хотя бы оросят
Что ж, в Красноядске
Не так уж и адски,
И можно смеяться
Как в Плотоядске.
Что ж, зим непререкаемость,
Но - горы, река, и мост,
Отрада окрестных мест . . .
Но мне этот край - как месть.
Я - не народ.
С народом я бы не мог.
Я - не народный рот
И не народный мозг.
Но все же какой-то орган,
Что-то вроде гипофиза.
Неужто только в морге
Проверят эту гипотезу
Закушен крепко
Язык городов
Между кепкой
И бородой.
Черный язык повис:
Обгорел
В худшей из
Экспериментальных гангрен.
Но чего же впрыснуть
В вены:
Прикасаний
Столкновений
Чтоб раздвинул
Сердца поршень
Ход свой
Между: Слаще - Горше.
То севером, то югом дули
...надцатилетние ветра.
Засохших символов июля
Давно набралось на тетрадь.
Еще не замерзали лужи,
Не поднимался воротник,
Но утро будится все хуже,
И к стеклам лик зимы приник.
Земное не со мною.
Все близкое - колюче.
Небесного - не знаю.
Далекое - как тучи.
Края как будто аркой
Сошлись. Как будто сводом.
И пахнет тихой, горькой,
Заплаканной свободой.
В этой эпохе
Капала кровь с пера
И захлебнулись на вдохе
Трагические тенора.
Души ороговели
В постах: пост за постом,
И отгорела вера в потом,
Где бы сердца разговелись.
Послесловие:
Может быть, пустословие.
Может быть, проба пера.
Может быть, знак: пора!
Может быть, плесенью
Выглядят в„сны,
Если донесены
До осени.
_________________________
ДАНАЙСКИЕ ДАРЫ
_________________________
Художник
Глаза как вымена
Набрякли млечным соком:
Художник брызжет оком
Как серой сатана.
И серая стена
Дробится пред глазами,
И валится цветами,
И крошится в тона.
- Нам нужно больше света
И нежного туше.
- Пейзажи и портреты
Пишу в душе.
- Пейзаж, чтоб как котлета,
Чтоб сочно было есть.
- Ни леса здесь, ни лета
Но это в лете есть.
А вот нагое тело:
Его замучил цвет:
Он пепельный как пепел
Сотлевших сигарет,
Он теми скрыт умело,
Кто юн или одет.
Художник, будь ты трижды ясен -
Не ясновидцы не поймут,
Когда, душой огнеопасен,
Ты в киноварь макаешь трут,
А ты и пятнами невнятен,
И в пятна вмешиваешь муть.
Дели квадрат диагонально:
Черным-черно - белым-бело -
И ахнут все: "Как гениально:
Добро и зло!"
Он как ответчик,
А зритель - истец.
Он блудный, беспутный,
А зритель - отец.
Он лепит свистульки.
Зритель - купец.
Зритель бессмертен.
Творцу - конец.
О, эта жизнь-рельсы
С них сходит смелость.
О, эта жизнь-сито!
Просеется мелочь,
Крупное будет убито.
Нежный проситель.
Железный податель.
Художник знает:
Только тюбик податлив.
Знает философ
О парности мира.
Художнику всякая лира
Семиголоса.
О, эта жизнь-конвейер:
Мы в пропотевшей коже.
Художник, ты можешь веер
Художник не может . . .
Вот жизнь вокруг перста
Мотает темный локон.
Художник, размотай
Темноволосый кокон!
Ах, в нем художник сам
Измучен пыткой-ростом,
Он рос бы к полюсам,
Но в коконе коротком
Мед жизни - по усам.
Он точит кисть остро,
С себя срезает шкуру
И выдает нутро
Зевакам за натуру.
Художник очень честен,
А честность нелегка,
Она в публичном месте
Как запах чеснока.
----oOo----
Эгоцентриада
Часы остановились.
Ну, где же новизна
Нависла Наклонилась
Нога занесена
Барьеров, стен, заборов
Разобран стипль-чез,
Не нужно рвать оборок,
Но стимул лезть исчез.
Я жду ее сейчас,
Когда зима и ранний вечер:
Дома и их жильцы
На выдохшемся вече
Стоят как мертвецы.
Я был сегодня в мире
И вез меня трамвай:
С людьми мне стало шире,
Людьми я пировал.
Мой мозг не закипел,
И сердце чаще не стучало,
Но шло от близких щек
Щекотное начало,
Лаская мне висок.
Как я - найдется мало,
Кто так же одинок,
И я ловлюсь на сало
И лезу на манок.
И - как в миру монах,
И как детьми дразним,
Как в четырех стенах
С любимой, но вразним.
И как чужой в родном.
Не тяготение к народу -
Я сбоку от людей -
Но все мы - эпизоды,
И равен наш удел.
Мы братья по напасти:
Турнир со смертью - блиц,
И с острым чувством части
Смотрю на тех, кто близ.
А жалость - как болезнь.
Я жив и охраняем жизнью:
Пока дышу - я жив.
Станок для разжиженья
Меня - покуда ржав.
Живу, его движенья
Невольно избежав.
Жить - быть среди божеств.
Я понимаю жест:
Неслышный ультразвук
Искрящих пальцев, рук,
Неспрятанное если
Невысказанной мысли,
Нацеленное нет.
А самый страшный дар -
Узнать, что впереди,
Когда, как в страшной сказке,
Сказали: не гляди.
Но неожиданность обмана -
(Хотя и новизна)
Когда несносно рано
Приходит чувство дна.
Остался в каганце мигучем
На донце керосин.
Совсем не тем я мучим,
Что дух невыразим:
Ко мне идет из толщи
Пузырь его глубин.
Но тяжко жить на письмах,
Хоть письма - инсулин.
Враждебность сущего. Погоня:
Копыта, сабли и стрельба.
Настигают кинокони.
Судьба.
Устроено жестоко:
Повтором-топором сразив,
Снова оживляют током:
Сизиф.
Необходимо глухонорье
Тихоне, недотроге:
Построить лукоморье,
Где нуждаются в Боге.
Бог-ловец,
Который гонится,
Пуская стрелы словес
Тихим голосом.
И не ловит никогда,
Но иногда все же ловит.
Устареваемость. Усталость.
Сегодня, завтра и вчера
В реки кипятка металась
Икра.
Сегодня не случилось,
Но завтра все же повезет
Кислород истрачен. Гнилость.
Азот.
Общенье истирает теркой
Тихоню, недотрогу.
Во рту песок и горько,
Он уходит в берлогу.
Жизнь как ртуть:
Она железо вытолкнет.
Песок и горько во рту.
Двух попыток нет.
Никто не виноват!
Это я сам.
Это мое свойство.
Втащиться в топкий ток общений
Непросто, вязко, тяжело.
Мною движет добрый гений:
Зло.
Назло своей природе
Опережать чужую суть,
На себя с чужого входа
Взглянуть.
И в одиночестве прогоркнет
Тихоня, недотрога:
Он сам себя прогонит
С чужого порога.
Страшный дар:
Вперед загадывать.
Предвидение - угар,
Разум - адовость.
Не надо семи пядей,
Чтобы понять себя,
Если ты всегда одинаков.
Что делать сделанному дельно -
Подскажет крепкий здравый смысл.
Кособокий - беспредельно
Размыт.
Он ищет опий в духе,
А там ни гор, ни погод,
Ни духовной голодухи:
Огонь.
Не связан цепью середины
Тихоня, недотрога:
Края и центр едины,
Как тройственность Бога.
Дух - Ной:
Берет по паре всех.
Здоровый или больной -
Все под парусом.
Никто не виноват.
Это я сам.
Что же еще
Призракам
Я верил
И верил
Признакам.
В каждом, с кем на "ты",
Видел сразу все,
Видел все до дна,
Видел до конца:
Каждый знак-знак-знак
Знал-знал-знал-знал-знал.
Но тянуло в зной.
Пусть глаза горчат,
Но глаза хотят.
Не хотеть - не жить.
Каждый - добрый-злой.
Не было слепоты.
В глаза стекают струйки челок:
То, что есть, губит прочее.
Замороченный жребием
Требует присужденного.
Сужен взгляд, сплюснут шорами.
Шорохами прихваченный,
Порченый, схвачен челками,
Жален пчелами, сцапан в челюсти.
В глаза стекает челок щелок.
Человек незряч!
Посмотрите: вот он я.
Для чего-то нужен он,
Сделанный не так как все,
Но живучий человек.
Он-я-он не смог того,
Что умеют делать все,
Но пускает свой росток,
Распускает свой цветок
Под пчелиный хоботок.
Не глаза, а хрящ!
Под взглядом василиска
В темных очках,
С пачкой газет,
С лозунгом дня,
С барской спиной,
С рабской спиной,
(Под взглядом василиска)
С водкой, женой,
В деле, во сне,
(Под взглядом василиска)
На берегу,
С книгой, в кино
Всякий веселится.
Середине я враг
Но я не враг середине,
Не нужен враг середине,
Не нужен врач середине
Творима жизнь серединой,
Оплот всего - середина
Отец и мать - середина,
И я рожден серединой
И отдален серединой
И наделен серединой
И обделен серединой
Середине я враг.
Сколько ушло в трубу!
Зоб забот,
Сыпь забот,
Зябь забот,
Сев забот,
(Зов забыт,
Зев забит)
Зыбь забот,
Зуб забот
Жует и жует губу.
Нет, я не пуп земли.
Я - состригаемый ноготь,
Ворота мне мажет деготь,
Я - недокусанный локоть,
Гвоздь заржавелый - дергать.
Я от пупа вдали.
У Бога портфель, кабинет.
Рок - Прокруст.
Будет хруст
Ног и рук
И голов
Беглецов,
Мудрецов
И творцов.
(У Бога портфель, кабинет)
Тот кто пуст,
Без искусств -
Мук и пут
Избежит.
(У Бога портфель, кабинет)
Против нас
Небеса,
А за нас
Чудеса,
Которых на свете нет.
Яд липкий, лизкий
На моих губах,
На моих щеках -
Слизывать близким.
Яд, что во мне,
Слизывать мне.
Не надо обелять.
Я понимаю, что все во мне,
Что я живу на краю земли,
Что я на свет рожден невпопад
И я живу потому что лгу.
Я сознаю, что таков закон,
И что бежать и бежать - судьба,
А я уже скатился с горы.
Предчувствия болят.
Я неотделим
От ловчей шапки,
От волчей хватки,
От тесной клетки,
Куда б ни шел я,
О чем ни думал -
Я чую этот
Проклятый циркуль:
Окружность чертит,
Меня минуя,
Окружность чертит -
Обвел земную.
Он неумолим.
Затопят последние
Рудники . . .
Растают последние
Ледники . . .
Устанет ли эгоцид
Настанет ли эгоцен
Скатившимся с горы
Личное
Вечное
Истина
Женщина -
Данайские дары.
--- o O o ---
Сонеты из слов
Руку в будущее запускаю. Как в буфете
В детстве, привстав на цыпочках,
Шарю на слишком высокой полочке:
Наощупь ищу конфеты.
Мне попался в детстве кусочек мыла:
Я принял его за кусочек сыра
И раскусил. Вот опять заныла
Память об этом кусочке мира.
Будущее и прошлое . . . Торжественно
Хочется говорить о Былом и Грядущем,
Вспоминать и вступать - жертвенно.
Настороженно идущему
Что сказать об эфирном, мертвенном,
Эфемерном Сущем
- А где же люди Где же хлеб
Их отношений Где их ноша
Забот, работ, их быт и пот,
Где жизнь, которая живот
В какие глуби брошен лот
Жуки их тяг и неохот,
Их отвращений и причуд
Приколоты к листам картона
- Я верю: человек - корона,
И не спускаюсь ниже лба.
У каждого во лбу звезда.
Я ви
...Поділитися у соцмережах
