Жанр: Стихи
Сроки давности
...ранние стадии рака обнаружит рентген анкет.
Ребенок, спрашивающий, что такое жид,
Тебе объяснят, но все равно надо жить.
Знай, что Федор Михайлович,
Возможно, заступился бы за жиденка,
Если б того-собаками . . .
Нет заповеди "отомсти".
Ни даже "заступись", знаю.
Прежде евреями были молящиеся Адонаю,
Сегодня еврей - рожденный от еврея.
Что же будет завтра
Евреями назовут всех, кто помнит
И кто скорбит о шести миллионах,
Кто помнит,
Как если бы всех убил собственноручно,
Кто верит в убийство шести миллионов,
Как христианами называют тех,
Кто верует во Христа.
И в анкетах будет загадочный вопрос:
Что такое 6000000
10
Заполнен зал, а был пустой,
И к нам пустили на постой,
Ах нет, простите, виноват,
К нам на подсид. (Или подсад )
Не слушатели и не зрители,
Здесь кушатели-посетители
Напитков и разнообразных
Копытных и ракообразных.
(Перед постелью - восхитительно:
Креветки хвост обесхитиненный).
Распробуем, каков на вкус
Подъем, который - спуск.
Отведаем, какого перца
Нехватка в скерцо
Бьющегося сердца.
Посмотрим . . .
Далеко пойдут бокалы
С такими округленными боками .
Ах, ну что за рюмки,
Бедные угрюмки!
К черту потом,
Постное ли потом,
Потное ли потом,
Потом - хоть потоп.
Улыбки ярко-кукурузные
Сверкают - зубы в пять рядов -
У всех здесь: у экс-Гебы грузной
И у эксгибы молодой.
Вот вино, ах, вино, вино,
Положение спасено!
Это просто невиданно,
Это просто такой восторг,
Изуми/утоми/тельно!
Восхити/отврати/тельно!
Не мир - именинный торт.
Камнем на мне всегда висело
Вино и всяческое веселье . . .
Мне здесь не нравится, я не приноровлюсь,
Я с муравьями не примуравьюсь,
Я скучный, не примусь я не привьюсь,
Я дикий, я пчелой не припчелюсь,
Но попробую: челюсть в челюсть.
Вот и семь христов - оркестр -
Волооко взглянули окрест . . .
Ударник - по потомкам тары
О дар! - наносит за ударом
Удар, пар от пар, ты - там,
Труб зев, дев зов, там-там,
Я бы - но нет - дабы не - от-топ-тал.
Эти ноги, они такой длины:
Телескопические вышки нужны для них.
Эти лица, они застеклены
Глазами, что - ах! - судьбу кляни.
Сюда идут, чтобы не быть одним,
А мое одиночество громоздкое как холодильник -
Что мне делать с ним -
Осталось дома,
И ждет, урчит как кот,
Ждет когда мы вдвоем придем, и ждет,
И жрет уйму энергии, жрет.
Я одинок, я одинок,
Но это ложь, но это ложь,
Душа - как вафли: от галош.
Смети скорее в уголок
Салфеткой крошки родинок.
Пойдем, прошу, пойдем!
Пойдем, помокнем под дождем!
А это кто, под потолок
Я безголос и злоязычен,
А он - колосс и зело зычен.
Да здравствует цыганщина,
Стаканщина и пьянщина,
А женщина, коленщина,
Поклонщина и лонщина
Сегодня - уголовщина.
Эх, вот бы коня
Да как сволочь резвого!
Не смотри на меня
На как сволочь трезвого.
Мы дети случайности чистой,
Мы числа, мы числа, мы числа.
Случайность над нами нависла,
Мы числа, мы числа.
Случайность, противница смысла,
Мы числа.
Характеры, свойства и взгляды -
Разряды, разряды, разряды,
Привычки, надежды, разлады -
Разряды, разряды,
Способности,мышцы, гонады -
Разряды.
Кто знает, какой мы величины
Если кто вереница нулей -
Пожалей.
Если кто из девяток нить -
Поклонись.
Мы числа и все мы равны.
Мы числа, мы все не равны.
Утешительно и приятно
Думать, что мы равновероятны,
Что случайность всеядна.
Но случайность - заурядна,
И всякая крайность
Случайнее чем случайность.
Нечетные мужчины
И женщины, делящиеся надвое,
Нация делящихся на три
Партия делящихся на тринадцать,
Клуб делящихся на тридцать три,
Ячейка делящихся на пятьдесят три . . .
Но вы, делящиеся на все числа
Вплоть до ста двадцати пяти,
Как вам друг друга найти
Как встретиться, не веря своим глазам, с обморочНым
сердцем, надеясь и пугаясь, выложить друг за
Другом общие сомножители, вывернуть карманы и паЗуху
и показать, что ничего не осталось потайного
А вы, делящиеся на все простые числа мира, как вы
Узнаете, что вы это вы, если жизнь коротка . .
Мужчины и женщины, сероглазые и кареокие,
поверхностные и глубокие, разносторонние и однобокие,
вялые и бойкие, слабые и стойкие! Между вами двойка,
двойка, даже когда койка, даже когда сдвойка, даже
охая и ойкая, все равно - двойка, двойка, двойка!
А мир трансцедентного и иррационального -
Мир идеального . .
Мысли, желания
И если слеза скатывается от воспоминания,
Мы утверждаем привычно,
Что мы - первичны
Лучисты, речисты, плечисты -
Мы числа, мы числа, мы числа,
Нечестны, несчастны, нечисты -
Мы числа, мы числа.
Кто мучится, мечется, мчится -
Мы числа.
Прошло или будет
Пророчества, мифы,
Во снах человечьих
Не числа, но цифры
На тонких предплечьях.
Мы числа: сгорело. убито. повисло.
Мы числа.
Милостыня тел
молодость лица
пачкают как мел
как пыльца
мотылька
кожа щедра
мелькать
зрело
срезается зрением
цедра
тела
как лезвием ножа
свежа
брызжет ароматами
масел
как кровью мясо
на тавромахии.
Пачкают как мел
как моль
держат как мель
как мол
что после миль мил
как вязкость смол
хватка трех омел
земляник меланин
истомил.
Пачкают как мел
как крахмал
жасмин ошеломил
хмель
жалит как шмель
зашумел
в глазах защемил
изломал
как кариес эмаль
вс„ смял
см„л
и улетел
за тридевять земель.
Что же случается с нами после смерти
В постели или у стенки
С бессмертием как быть
После косьбы
Куда
Ждет вода, когда мелькнет наша молекула,
Впадая в океаны:
Варианты и варианты.
Мы возвратимся в варианты,
В океаны духа,
Без которого во рту сухо,
С которым во рту горько.
Тянулись водяные ниточки
Наших судеб из пуговок-бугороков,
Тугие водяные паутинки
В бусинках
Мгновений-пузырьков.
Мы - те, кто были возможны,
Мы - те, кто стали.
Устали ткать бугорки-железки
И перестали.
ВОЗМОЖНО и ЕСТЬ - не тезки,
Но как мы не замечали,
Что отчества их не совпадали
Вечна влага нашей возможности,
Как влага любого камня,
Бытие - звездопад мельканий,
Но не только материя суща,
Она - лишь суша
В океане вариантов
И вечных тем,
Черпающих из судеб и тел
Формы для вариаций.
Нас не было,
Но для нас капельки
Копились в копилках
И закипели:
Мы поспели. Явились. Трубы пропели.
Мы возвращаемся. Тело - в илы и сапропели.
Мы возвращаемся. Копилки разбиты.
Кому перелита кровь нашего варианта
Только талые воды таланта
Облачком полетят Нет гарантий.
Вода превратилась в кровь однажды,
Кровь для воды - только одежда,
Нет нужды
Множить чудо дважды и трижды,
Чудо творения.
От растворения нет лекарства:
Невозвратимо наше сочетание отверстий
На перфокарте,
Как брошенный в море перстень.
Я говорю: мы.
Но кто такие - мы
Во что мы верим
Какими токами
Общаемся
Приветствуем или прощаемся
Какими знаками
Какими праздниками
Размечаем год
Мы - некие масоны
Или наоборот:
У нас
Вс„ напоказ
Особые фасоны
У наших мод
У нас есть дом
Мы что, семья
Или я прячусь так за нас,
Как демагог
За волю масс,
А сам я одинок
Никто из нас не одинок!
Никто из нас не ищет средства
От одиночества, наоборот,
Мы ищем средство от соседства -
Чужие локти, зад, живот
И лозунгом плюющий рот,
И топот плотных толп, и пот
И вс„ что гонит, душит, жмет -
И средство от соседства в бегстве
Находим.
Никто из нас не мизантроп!
Никто из нас. Наоборот,
Мы тянемся, себя увеча,
в сердечное и в человечье,
и спину и живот и плечи
обожествляем
рот без речи
и волосы и голоса.
За малый колосочек ласки
размолвки как ломовики
тащить согласны
но звенят звонки.
Общением умывшись наскоро,
Мы возвращаемся в диаспору.
Никто из нас не помнит царства.
Откуда мы произошли
мы не рассеялись, а проросли,
где и не вспахано и всюду черство
прикосновение земли
такое чувство
что нас унизили
и часто
мы злы.
Не от лучей ли злобы и коварства
мы мутанты . .
Не чаще, чем у прочих, среди нас таланты,
мы всякие, мы не элита из элит,
мы те, кому за все болит.
Мы - неблагополучные.
Мы живы, но не прижились.
Мы сыты, но не прижились.
Одеты, но не прижились.
Мы мертвые в своей стране.
И голодают наши души в своей стране.
И голые среди овчарок мы в своей стране.
К нам здесь иммунитет.
Мы не отверженные,
но отторжение затверженным
в конечном счете торжествует:
Мы несовместимы.
С нами
Несовместимы
Системы и режимы
И даже - это тайна - кто любимы.
Мы несовместимы.
Только через дух -
Общение. Через подушку
Из духа.
Рассеянные - мы сильны
И неискоренимы.
Мы - неподатливы.
Но мы несовместимы
И все-таки терпимы
С нашим геном бегства:
Изведал мир так много бедствий
Куда страшней чем мы:
Страшней чумы!
И нас еще с земной кормы
Не сбросили,
И тканью из асбеста
Храним мы дух средь холодов и тьмы.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Свобода . . .
Подождите, не говорите о свободе,
Я принесу белые астры и поставлю их в воду!
Итак, свобода . . .
Подождите, не говорите о свободе,
Я позову красивую девушку двадцати одного года,
Она живет по соседству.
Свобода . . .
Подождите, не говорите о свободе,
Я открою окно: яркая Венера на небосводе!
Свобода . . .
Подождите, не говорите о свободе,
Я заварю чаю, принесу гречишного меду.
Свобода . . .
Подождите, вы все сказали . . .
Вы сказали: свобода.
Что вы можете добавить к этому слову,
Чтобы не стало больше, чем есть на самом деле,
Или чтобы не убавилось, не дай Бог
Давайте сыграем в свободу:
Что в этом слове
Вода - жизнь.
Сова - мудрость.
Оба - любовь.
Обод - колесо: поезжай, куда хочешь.
Ад - из него освобождаются.
Ода - свободе!
Бас - он прочтет эту оду.
Да, свобода . . .
Хватит, комната уже полна свободой.
Светлый дымок свободы тянется в окно.
На улице стоит человек из народа.
Он увидит свободу и донесет начальству.
Милая барышня, скажите вы это слово!
Свобода . . . Вы слышите, как пахнет ее дыхание
Вс„. Возьмите этот запах про запас
И расходитесь.
До свидания!
Если будем при смерти,
Мы спасемся: высмотрим
И выпросим вливание:
Влияние.
Зияние затянется,
Синюшность и багровость и
Корявость, даже раковость -
Вернутся в подпороговость.
Но кто же донор Кто
Быть может, это женщина,
Которой все увенчано,
Быть может, это облако
Причудливого облика,
Быть может, это дерево
Начнет на нас влиять,
Что, мол, не все потеряно
Быть может, это мать,
Быть может, это дочь
Помогут превозмочь
И начнут упрашивать,
Мол, не будь дурашливым,
И разложат прошлое
И еще не пришлое
Скажут: будь как бусинка,
Не теряйся с ниточки,
Потерпи малюсенько,
Потерпи минуточку
И обезноженные -
Встанем,
Обнадеженные,
Воспрянем,
Обезвреженные
Печаленосители,
Которых насытили
Влиянием
Станем
Лояльными
Пешеходами, пассажирами,
Скрягами, транжирами,
Жителями, желателями,
Жевателями,
Доброжелателями,
Доброжевателями,
Долгожителями . .
Если будем при смерти,
Мы спасемся: высмотрим
И выпросим вливание:
Влияние листа
И лиственничной хвои
(Мы посетим места,
Где все иное),
Влияние листа
Или метеоритов
(Мы посетим места,
Где вс„ забыто),
Влияние листа
Или спиральки дыма
(Мы посетим места,
Где вс„ незримо),
Мы посетим . . .
Незабываемо,
Что невозобновимо.
Что же, мне было легко
В твоих глазах,
В твоей руке
С пальцами-впивальцами,
Мне и моим глазам
На твоих коленях и прочем.
Было все - от тебя.
Но я решил, что мой сезонный билет
Просрочен.
Было все от тебя. Меня колотило,
Я надеялся переболеть
Без тебя, мое светило.
Мое светило! Как точен
Всякий астрономический эпитет!
Я решил: мои глаза и пальцы,
Потерпите.
В некоторых славянских языках
Терпение - значит страдание.
Эта крапивница на глазах и руках -
От языкознания.
Можно подумать, что эти каденции
Ради штуки, от скуки, от науки
Это глаза и руки
Не знают, куда завтра денутся,
Это глаза и руки.
Моя мания - сжигать мосты.
Не сжигал я моста, который - ты.
Я сжег все проекты, планы, чертежи
Всяких будущих мостов, ибо время планов истекло.
На пламени планов я закоптил стекло...
Я подозревал, что я устроен, как вс„ в жизни,
Я прозревал, что и ты устроена, как вс„ в жизни,
Но в жизни из этого не вышло силлогизма.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя с маленькой, горькой -
"Как жизнь" -
Оговоркой.
Но руки и глаза, глаза и руки, руки и глаза -
Что вместо этого . .
Скороговоркой:
Устройство мира, энтропия, кривая Гаусса, дополнительность,
антисимметрия, законы сохранения, гены, комбинаторика,
наше предназначение.
Я все сказал.
Я не чувствую облегчения.
По улице
Под черным небом
Вдоль хирургических предметов
С кусками света:
Вдоль фонарей
(Вдоль однолапых якорей:
Вдоль фонарей),
По льду из утреннего снега:
Полупрозрачный пеньюар,
На чернокожий тротуар
Наброшенный. По сигаретам,
По плевкам,
Сквозь розницу людей,
Вечерним краем дня,
Когда циклоп
Согнал весь опт
В пещеру
И свой муаровый белок,
Слезящийся надеждоверой,
Обменивает на зрачок
(Не на значок -
На несравненную зеницу).
По улице
Вдоль простодушных
Деревьев, обменявших шаг
На многожизние
(Их почки -
Многоточки).
Правей автобусов, урчащих так,
Левей домов, стоящих так
Угрюмо, трудно, скупо, скудно,
Что вс„ - как будто некий знак,
Знамение, что где-то лучше,
Что лучшее возможно,
Что должно быть лучше,
Как на экранах, как в романах,
Как в мечтах,
К которым склонны женщины и дети.
А женщины всегда как дети,
За всех стареют лишь мужчины,
Гоняющие цель как мяч.
Все души изнутри красивы!
Вдоль вывесок
Наивных, вдоль пустых,
Но не пустынных магазинов,
Вдоль бедности. Со стороны
Все люди так бедны,
Что их становится кому-то жалко
И кто-то подгоняет палкой
Людей, бредущих безучастно
Навстречу счастью
(Хотят на блюдечке -
Висят на удочке).
Вдоль сквера,
Мимо монумента,
Мимо дома где днюет власть,
И мимо дома, где она ночует.
Ничто не терпит пустоты.
Что отмирает - уступает место.
История - десяток тонких
Сосудиков. Из них в свой час
Один свирепо разбухает
До чина сердца,
Другие ниточками вьются,
И так попеременно
(От фараонов хромосомы
Во власти самой полусонной).
Вдоль типографии - как тяжело,
Что мало книг!
Вдоль почты.
Вдоль аптеки.
. . . А что бы смог
Наш мозг, когда бы не гнездился на вершине
Горы из мяса, ливера, брюшины,
И прочего: из отчего,
Праотчего, звериного,
Что вкопано как мины
Во все пути до Палестины . .
Вдоль запаха бензина.
До остановки.
На трамвае.
Через мост.
Домой.
- Брось политику! Это грязь!
Брось: боясь или борясь - грязь!
Пусть политический озноб-озлоб
Колотит того, кто меднолоб.
Здесь, где вечны боярин и смерд,
Политика - это смерть.
У них синева под глазами и мешки
От убийств тех, кто велики,
И на губах как подсолнечная лузга
Убийства тех, кто мелюзга.
В стране очередей, цензоров и цезарей
Брось, особенно если ты еврей,
Брось, поднимись выше дрязг,
Плюнь им всем пониже бровей.
Брось политику! Это грязь.
Эту грузинскую вязь, эту славянскую вязь,
Эту немецкую вязь, эту еврейскую вязь -
Не прочтешь, не развяжешь. В грязь!
Бубнят, бьют в бубны, в тимпаны
В уши - тампоны.
Брось политику, да еще в стихах:
От стихов надо, чтоб тихо: ох, ах.
Бремя тяжкое Подумаешь! Скинь плод,
Беременный временем - об стол - живот!
И что еще за стихотворные котурны,
Если есть мини-стервство культуры
Между Европой и Азией мы не мост,
А выродок, андрогин, монстр
Жесток Восток Зато наш Восток!
Воробействуй, человек: скок-поскок.
Не говори "они", говори "мы".
От Востока снадобье - Восток,
Пусть Восток пустит росток
В умах ясновидцев тюрьмы.
Если над нами азиатское зло,
Смотри на него в азиатское стекло.
Мороз, что жег, и солнце, что жгло,
Выродятся в прохладу или тепло.
Мир велик! Включи радио, слушай мир,
Усни, нюхая мировой эфир,
Пиши об ароматах лон, ароматах роз,
О небосклонах, гибкости лоз, а не розг,
Не о стране бескормицы, серых лиц,
Не о стране резерваций-наоборот: столиц,
Не о неожрецах-неолжецах что
Что стало так мерно,
Так спокойно,
Так возвышенно
Что так дышится протяжно,
Так плавно,
Что все угловатое плавится
И зигзаги округляются в завитки
Это вошла печаль.
У нее на плечах
Шарф или шаль
Шлейф
Где паж
Убежал
Я никогда не видел печали:
Она ослепительна.
Как она выглядит
Говорят, что как девушка со скрипкой,
Похожей на человека:
Она держит скрипку крепко
Между подбородком и ключицей.
Нагая смуглая дека
Прячется за гриф,
Боясь, что гриф отлучится.
Как поэт зажимами рифм
Останавливает кровотечение строчек -
Самохирург, открыв
Самопомощь для одиночек -
Так печаль играет
На перерезанных струнах,
Молниеносно прижигая концы
Пальцами электросварки.
Вошла печаль.
Наши гортани - триумфальные арки.
У каждого есть голос
Или зерно голоса:
Сейчас он пробьется как колос,
Острый, как ость колоса.
Из нервных волокон смычок,
Не из конского волоса,
Он знает одну канифоль:
Боль.
Каждый молчок -
Под молоток,
На наковальню грудной полости!
Это печаль.
Печалятся голосом
Не пепельным, впалым, печальным,
Печалятся голосом колким,
Каленым и колоссальным.
Вот кто-то уже закричал.
Это вошла печаль.
Вижу, хожу, хочу
Как будто качу,
На стыках постукивая
Поступками.
Качу, молчу, мечтаю
Как будто читаю
Книгу. Слева книга
Нарастает и справа книга
Тает, и нельзя захлопнуть,
Нельзя захлопнуть, ибо:
Иго
Неогибаемого Эго,
И все, что вижу - будит эхо,
И все, что вижу - будто слышу,
Как будто можно все назвать
И перечислить все предметы.
Существование всего
И холодит и окрыляет
И ударяет и ролями
Одаривает: роль окна
И роль моста и роль реки.
Рука играет роль руки
И телу сладко в роли тела:
Импровизирует и спит.
Никто не судит: мир без судей.
И равноправие всех судеб
Веселым флюгером скрипит.
Ползут мурашки или слезы,
Наощупь я ищу слова
Как ищет коробок курильщик
И нахожу их:
Чувство жизни.
Чувство жизни:
Как камень,
Что не оправлен,
Как не отравлен
Фенолом финала,
И простынь пространства
Спина не сминала,
И пахнет несмятым
И мятным крахмалом,
Снегом несметным,
Недельной метелью
Наметенным,
Поскрипывает, поискривает
То красным, то фиолетовым,
Покалывает зеленоватым
И голубым.
С какой целью согнали
Вс„ снеженственное и оснежающее
Сигналить в сигналы,
Словно кто-то любим
Чувство жизни!
Гремучее как лист жести,
Но лишенное тяжести,
Неуязвимое как кожа саламандр,
Невыразимое жестом,
Гармоничное и беспокойное
Как орнамент-меандр,
Пророческое как детство,
Прочное как тождество,
Праздничное как Рождество,
Прозрачное как спасительная ложь.
Существование всего!
Я жизнь твою живу
Сплошь,
Своею откупаюсь
От пауз,
Я жизнь твою живу,
Вс„, что неисчислимо,
Незримо.
Немыслимое! Я тебя
Вс„ думаю,
Как ябеда,
Слежу неявное,
Я лгу
Вс„ достоверное,
Могу
Несоразмерное,
Вижу
Южное, нервное -
Неверное,
Умное, северное -
Коварное.
Одно - сбивает с ног.
Но что за признак этот снег,
Этот знак, этот звонок
Снежинка - хрупкий
Трупик воды и грустно грунт рук намок.
Это - намек
Но что - росток
Разве бывают черные астры
Снежинки - это чему контрасты
А вот и терапевт.
Он смотрит, оторопев.
Не надо снотвoрного, так усну.
Пожалуйста, я объясню.
Я говорю о себе
Не так, как говорят: я пришел,
Здравствуйте,
Я сейчас буду с вами,
И буду завтра,
А если уеду - оставлю адрес.
Я говорю о себе так,
Как говорят: прощайте,
Я ухожу,
Я не писал вам писем,
Потому что меня не было вчера.
Меня не будет завтра,
Я ухожу,
Я уезжаю.
Мне досталось место -
Единственное на весь поезд -
Спиной по ходу,
Так что мне повезло,
Как умирающему во сне,
И я пришел это сказать,
Переполненный чувством жизни.
_______________________________
ТЫСЯЧА НЕВОЗМОЖНИЦ
_______________________________
В эту минуту, которая миновала,
Тысяча невозможниц,
Свежеотлитые из металла,
Остывают в овалах изложниц.
В эту минуту, которая миновала,
Тысяча осторожниц
Остывают в постелях, а их одеяла
Разрезают тысяча ножниц.
Мученики места,
Путаники права,
Вечники ареста,
Погорельцы славы,
Горечное племя,
И во сне глубоком
С пальцами на клеммах
Корчимся под током.
На травах три дня как скошенных,
У берега реки
Рассядутся заброшенные
Старики.
В смехе, тычках и ссорах
На другом берегу
Рассядутся дети, которых
Лелеют и берегут.
Консервы из любви -
Для долгих путешествий,
Для дальних отклонений,
Для пряток в чинный дом
Придуманы людьми.
Не знаю, как другие,
Но вижу с сожаленьем,
Что не могу - потом.
И вс„ тоскуем мы о смутном
В попутном лязге поминутном
И в дельном деле потном, путном
Над гладким, гадким чертежом.
И сызнова впадаем в слабость
Былого слюдяную сладость
Перебирать как стопку слайдов
И расщеплять слюду ножом.
- А что это - любовь
Ты знаешь Расскажи-ка!
Она волнует кровь
И пахнет как гвоздика
- Ах, это ерунда,
Ах, вс„ собачий бред.
Любимы - плохо - да.
А любим - дивно - нет.
Разум, Бог мой,
Бог мой бывший,
Бывший догмой,
Дом мой бывший!
Нить абсурда,
Нить Ариадны,
Веди отсюда,
Бога ради.
Народ - не инструмент добра,
Но добрый донор: без наркоза
Готов к изъятию ребра,
Как к удалению занозы.
Он всякий раз Адам. А власть,
Супруга-власть - его проказа.
Но кормит. И не отдалась
Соседу за стеной ни разу.
Вся философия - искусство умирать,
И зеркало, часы и календарь -
Общедоступный инвентарь
Для смерти. Да еще кровать.
Я мысли мог бы гнать и гнать:
Но я уже обучен ремеслу.
Еще в искусстве смерти без заслуг,
Но я обучен, мастеру подстать.
Неспешно тучки пролетали,
Полупрозрачно длившись:
Одежды нежные детали -
Трусики и лифчик.
Они летели парусами
В пустынной сини
Для той, кого еще меж нами
Нет и в помине.
Их несколько - каналов,
По коим мир земной
Общался много ль, мало,
Но все-таки со мной.
Я их в стенной известке
Ногтями проскребал,
А мир, легко, как в воске,
Сверлил во мне канал.
Где положительная программа
Где конструктивный итог
Кто режиссер драмы
Правительство Бог
"Шаг вперед, кто смеялся над фильмом!
Шаг назад, кто плакал в тот же момент!"
Мизантропы и антропофилы,
Запомните эксперимент.
Если поневоле
Многое черню -
Облачное поле
Свято на корню.
Синий или зимний -
Всякий небосвод -
Сильный антисимвол
Всяких несвобод.
"Радоваться не умеешь!"
Я умею: в пустоте.
Если кто-то рядом - радость
На неслышной частоте.
Но зато улыбки сею
В борозду и невпопад,
И улыбки птичьей пленкой
Заволакивают взгляд.
Тополь теплится. Но - на убыль
Убедительность удали.
К пуху липнет нелестная
Кличка лиственной плесени.
Лето топится. Только опыт
Опасается и торопит:
- Вы надолго ли, тополи,
Пухом ночи заштопали
Я помню институтский зал,
Где кто-то нам Письмо читал
О том как кто-то позвоночник
Кому-то там прутом ломал.
Уже не выпучится снова
Тот горб, что молотило слово.
И наплевать, каков мотив.
То был великий шаг Хрущева.
Гаснет трут в пруде утра с трудом.
Погасить о книгу огни
Усыпить письмом!
Всыпал смысл Пополам согни.
Радость адресом раздразни.
Дом, ты будешь омутом Льдом
Вот огни, огни . . .
Посягни!
Сказать буквально, досконально
Дословно - значит мышеловно,
Как будто даже уголовно
И вроде бы процессуально.
Пусть будет лучше утаительно,
Неутешительно, томительно,
Многозначительно, мучительно
Все, что с изнанки сексуально.
Я отхожу от реализма:
Он - тайну давящий комбайн.
Я обогну, июльский лыжник,
Гнездовья тайн.
Предоставляю целить ближним
(Озноб снобизма бьет слегка):
Мне разве рвение не слышно
Дробовика
Ныне, присно, и вовек
Святы, кто бескомпромиссны.
Искренним врагам ремиссий
Не довлеет смена вех.
Кардинально, радикально
Раскроив - искоренять.
На раскрое уникально
Может выиграть скорняк.
- Твои бедра полноваты,
Шаркает в шагу капрон.
- Милый, я не виновата,
Что такой шаркучий он.
Ну а ты, когда шагаешь,
Почему не слышен звон
- Извиняюсь, дорогая,
В мягкое завернут он.
Проходит все. К чему метаться
Плохой театр, плохой актер,
И стыд неловких имитаций
В аорте мозоли натер.
Ты столько жестких эманаций
В свое же тело излучил,
Что страсти рак - пора признаться -
Самораспадом излечил.
Познай народ, познай простое.
Но я - чужак.
Познай любовь, шатни устои.
Попал впросак.
Познай природу (хоть по книге).
Я не у дел.
Познай себя. Надень вериги.
Познал. Надел.
Деревья наплакали лужицы теней:
Бежим из Египта покуда не поздно,
Несчастное племя растений:
Сквозь звезды-проколы
С земли улетучится воздух:
Уже решено и вошло в протоколы!
Без крон и корней запрудили земные дороги
Зеленые, рыжие, белые, бурые ноги.
Спасение непостижимости
Куда ценнее чем недвижимость,
Когда душа, скопив обиженность,
Полна как темной кровью жимолость.
Будь непонятной и расшатывай
Все ожидания и признаки
И раскаляй и лей ушатами
Утешной власти сны и признаки.
Твоя судьба . . . Смотри, все ждут:
Амфитеатр родных и близких.
Знакомые, враги - все тут:
- Святая, шепчут. - Одалиска.
Твоя судьба. Хронометраж
Тревожен. Время охромело.
Что первое почует страх
Душа Лицо Рассудок Тело
Прошло уже пять тысяч лет,
Как обличают зло
Всякие умники - но нет!
Зло лезет как назло.
Зло жертвенней добра стократ:
"Раз плюнуть - все дела:
Всяких там умников собрать -
Пиф-паф! И нету зла."
Что такое демократия,
Эта великая домкратия,
Переворачивающая горы
Власть народа Вот умора!
Такого не будет никогда и нигде.
Демократия: держать власть в узде,
Быть при хлысте и шпорах
На руках. И мочиться на порох.
Вечер. На крыше шифер -
Светлее неба.
Дома - большие
Ломти белого хлеба.
Но становится все на места.
Опускается темнота.
Электрический свет.
Плохое - то, чего нет.
Я глохну к философскому спору.
Я верю Бору.
Это он говорил, что глубокие старики
Избавляют простых стариков от глубокой тоски.
Это он говорил, что если речь о великом,
Истина всегда двулика.
Я прекращаю дознание
По делу о материи и сознании.
Почтение к физике сужено
И теснится рядом с укором.
В этом веке мы обнаружили,
Что мир познают не прибором,
А кожей своей и желудком.
Но ценой тотальной изжоги
И при содействии ублюдков
Нашли только в Боре бога.
Примиряющие горы -
За окном,
Разделяющие споры -
Под сукном.
Примиряющее пиво -
Охлаждать.
Как живется-то счастливо -
Благодать!
Пошли ей, Господи, мужа
С великой славо
...Поділитися у соцмережах
