Жанр: Философия
История русской философии
... но она же - источник и великих благ.
Собственно, она только последнее: зло - во владычестве капитала, в его
тирании над трудом" (96). Чисто этический характер персонализма Белинского
вырождается постепенно в просвещенский гуманизм, - Белинский начинает
восхвалять Вольтера и отворачивается от Руссо и даже от веры в "souverainete
du peuple": "где и когда народ освободил себя?", - спрашивает он: "всегда и
все делалось через личности". "Бакунин и славянофилы сильно помогли мне, -
признается Белинский в одном письме, - сбросить мистическое верование
---------------------------------------(96) Анненков, ор. cit., стр.
127. (97) См. книгу Сакулина: Русская литература и социализм (1922). (98)
Сводку высказываний Белинского о социализме, см. у Сакулина, ор. cit.
[276]
в народ". Элементы просвещенства начинают сильно окрашивать
историософские взгляды Белинского. В 1845-ом году он писал Герцену: "в
словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут". Самым ярким выражением
просвещенских идей у Белинского является знаменитое письмо его к Гоголю по
поводу известных уже нам "Выбранных мест из переписки". "Церковь, - писал он
в этом письме, - была и остается поборницей неравенства, льстецом власти,
врагом и гонительницей братства между людьми". Белинский не только сам
впадает в атеизм, но утверждает, что русский народ - "глубоко-атеистический
народ". Письмо Белинского Гоголю - настоящий манифест грядущей эпохи
русского просвещенства; публицист в Белинском окончательно отодвигает в нем
запросы философского характера, - точнее говоря, его философские взгляды
ныне становятся упрощенным материализмом (как и у Бакунина в последний
период) (99). Анненков писал о Белинском: "моральная подкладка всех мыслей и
сочинений Белинского была той силой, которая собирала вокруг него пламенных
друзей". С Белинским более, чем с кем-нибудь другим, в развитии русского
философского сознания связан принципиальный этицизм. Тот эстетический
гуманизм, который строился русскими мыслителями, подхваченными духом
секуляризма, у Белинского принимает некоторые новые черты, - и именно в
последний период его деятельности, период реализма. Белинский выдвигает на
первый план проблему личности, - в свете этой проблемы он рассматривает
философские темы его времени. Этот персонализм вырождается в гуманизм,
элементы просвещенства подтачивают далее эстетический момент, который в
последние годы попадает у Белинского в несколько подчиненное отношение к
центральным идеям гуманизма. Но именно в этом значение Белинского в
диалектике развития русской мысли - вырождение персонализма в гуманизм,
служебное положение искусства, гневные нападки на Церковь и переход к
атеизму, - а, вместе с тем, горячая и страстная защита "каждого", пламенный
призыв к преобразованию социальных отношений: все это не случайная, а
типическая (для одного направления русской мысли) позиция. Секуляризм
становится вдохновителем мысли... По-иному, но в том же направлении,
развивалось творчество и Герцена, к изучению которого теперь мы перейдем.
---------------------------------------(99) См. об этом у Плеханова, ор.
cit., стр. 266.
[277]
ГЛАВА VI.
А. И. ГЕРЦЕН (1812 - 1870).
1. Русское раннее гегелианство, каким мы видели его до сих пор, было связано с кругами, находившимися под влиянием немецкой культуры, - но в лице Герцена, мы встречаемся c другим типом русского гегелианства, - примыкающего ве к немецкой, а к французской культуре. Правда, Герцен в юности пережил чрезвычайное влияние Шиллера, о чем он много раз напоминает в своих мемуарах ("Былое и Думы"); немецкая романтика и даже мистика тоже не была чужда ему. Тем не менее основные черты духовного строя Герцена слагались под влиянием французской литературы, как XVIII-го, так и ХIХ-го века. Общая революционная установка, религиозно-утопическое устремление к устроению правды на .земле, социалистический мечты - все это слагалось у Герцена под французским влиянием. Не случайно в этом смысле и то, что разочарование в западной культуре, заострившее "душевную драму" Герцена, связано как раз с французскими впечатлениями его и должно быть относимо в своем существенном содержании именно к французской культуре. Острое отвращение в буржуазной ("мещанской") психологии, которую с такой неподражаемой силой рисует Герцен в произведениях заграничного периода, вызвано главным образом его французскими впечатлениями.
Русское раннее гегелианство, как мы видели в предыдущей главе, почти совсем не касалось общих положений философии Гегеля и сосредоточивалось на вопросах философия истории. Однако, особенное внимание к проблеме личности выводило мысль за пределы исторического бытия и побуждало ставить вопросы обще-философского характера. Так было у Бакунина, еще ярче - у Белинского, так было в последний год жизни и у Станкевича, - но по существу мы найдем то же и у Герцена. И для Герцена философия истории получает сначала первостепенное значение, но для него критическое отношение и частичное преодоление гегелианства тоже связано с проблемой личности. Все это очень типично для путей русской философии, - она постепенно
[278]
вбирает в себя те или иные элементы из построений западных философов,
опирается на них, но затем уходит в проблемы, которые сосредоточивают на
себе все внимание, все творческие искания. Что касается Герцена, то его
оригинальное философское творчество, его особый подлинный "философский опыт"
были сосредоточены, как на теме личности, так и на социально-этической теме.
Герцен получил в юности очень солидное естественно-научное образование, в
известном смысле его даже можно считать родоначальником русского позитивизма
(с его основной ориентировкой на естествознание), но основные философские
искания Герцена - антропоцентричны. В этом смысле Герцен близок к огромному
большинству русских мыслителей. В то же время Герцен движется по путям
русской секулярной мысли, он - один из наиболее ярких и даже страстных
выразителей русского секуляризма. Но та мужественная правдивость, которая
проходит через все годы исканий Герцена, ведет к тому, что в Герцене ярче,
чем в ком-либо другом, секуляризм доходит до своих тупиков. Мы увидим, что
именно отсюда объясняется та печать трагизма, которая легла на вое идейное
творчество Герцена в заграничный период его жизни. Блестящее литературное
дарование Герцена, ставящее его в группу первоклассных русских писателей,
помогло ему найти свой особый герценовский стиль, свою особую манеру
изложения и развития своих мыслей. Но для историка философии эта манера
писать более затрудняет, чем помогает. Герцен действительно постоянно, -
даже при развитии наиболее отвлеченных положений, - от чистого анализа
обращается к художественной манере письма, прерывает свои рассуждения живым,
почти всегда очень ярким и удачным диалогом с кем-либо, превращая
рассуждения в "обмен мнений". Философские идеи Герцена часто высказываются
им "en passant" и их надо собирать, систематизировать, за него иногда
формулировать общие положения. Заметим кстати, что уже у Герцена с полной
силой выступает (как отчасти было до него у кн. Одоевского) частая у русских
людей внутренняя неотделимость философского и художественного мышления, -
что мы найдем позже у Толстого, Достоевского и даме у Вл. Соловьева, не
говоря о dii minores, как Розанов, Леонтьев и др. В Герцене художник
постоянно врывался в работу мыслителя и обращал, так сказать, в свою пользу
то, что было добыто в работе чистой мысли. Хотя художественное дарование
Герцена никогда не подымалось до тех высот, до которых поднялось творчество
Толстого и Достоевского, но все же Герцен был несомненно настоящим
художником, как о том свидетельствуют его повести и особенно его
[279]
мемуары "Былое и Думы". И у Герцена, как и у других мыслителей того
времени, много ценнейшего материала заключено в его переписке (1). 2. Личная
жизнь Герцена была очень сложна, как во внешней, так и внутренней ее
стороне, - и ключ к его философским идеям лежит прежде всего в его
биографии. То, что называют "душевной драмой" Герцена (2), и что глубочайше
связано с диалектикой философских исканий не одного Герцена, не может быть
надлежаще понято вне биографии Герцена. Обратимся поэтому к параллельному
изучению внешней и внутренней жизни его. Александр Иванович Герцен был сыном
(рожденным вне законного брака) богатого и знатного русского барина, И. Я.
Яковлева. Отец обожал своего сына, когда он был малышем, но позже стал
охладевать к нему; мальчик рано начал сознавать двусмысленность своего
положения, как "незаконного" сына. Под влиянием французской литературы,
которая была в библиотеке его отца, он рано начал склоняться к политическому
и социальному
---------------------------------------(1) Наиболее полным изданием
сочинений Герцена (с включением его писем и его чрезвычайно важного
дневника) является издание под редакцией Лемке (в 22 томах). Неудобство
этого издания, всецело построенного по хронологическому принципу,
заключается, однако, в том, что здесь собрано не только все ценное и
достойное внимания, но и совершенно бессодержательные деловые письма,
заметки и т. д. Для исследователя издание Лемке незаменимо, но для читателя
оно очень неудобно. Из других изданий, кроме раннего женевского издания,
упомянем петербургское издание Павленкова, а также очень хорошее издание
"Былого и Дум" в Берлине (в издательстве "Слово"). Укажем литературу о
Герцене. Она чрезвычайно велика, и мы отметим лишь самое ценное в ней. 1)
Для биографии Герцена важны: Т. П. Пассек, Воспоминания, т. I-Ш; Анненков,
"Замечательное десятилетие" (Воспоминания, т. III); Анненков и его друзья,
Петербург, 1892; Labry. Негzеn, Ветринский, Статья о Герцене в Русск,
Биограф. Словаре; 1828; Labry. Herzen еt Proudhon, 2)Для изучения творчества
Герцена: Шпет, Философское мировоззрение Герцена, Москва, 1920; С. Булгаков.
Душевная драма Герцена (в сборнике "От марксизма к идеализму"); Плеханов,
Статьи о Герцене (Сочин. т. XXIII, Москва, 1926); Чижевский, Гегель в
России, гл. X; Флоровский, Искания молодого Герцена, Современные Записки, ••
39 и 40 (1929 г.); Страхов, Борьба с Западом в русской литературе, 1882;
Ветринский, А. И. Герцен; Иванов-Разумник, История русской общественной
мысли, I; Massaryk.Zur Rua. Relig. und Geschichts Philosophie B. l. Koyre.
Herzen. Le monde slave, 1931. Сакулнн, Русская литература и социализм;
Jakovenko, Gesch. d. Hegelianismus In Ruasland, 1938; Богучарский, Из
истории русского общества; Н. Котляревский. 'Канун освобождения. См. также
сборник статей "Герцен". Москва, 1946 (интересна статья об эстетике
Герцена). В книге Максимова (Очерки по истории борьбы за материализм в
русском естествознании, Огиз, 1947) и в статье Васецкаго (Философские
взгляды Герцена. Философские Записки, т. 1, Москва, 1946). Герцен
представлен материалистом, а его шеллингианство, вообще виталистическое
понимание природа сознательно опущены. (2) С. Булгаков, Душевная драма
Герцена (в сборнике "От марксизма к идеализму").
[280]
ному радикализму (3). Ранний республиканизм сочетался у молодого Герцена
с ранним же острым чувством неправды крепостного права (4). В очень
романтической обстановке 15-летний Герцен сближается с талантливым
подростком Огаревым, с которым на всю жизнь остался в теснейшей дружбе.
Совсем в духе романтической эпохи, Герцен лелеет идеал дружбы и до конца
своих дней остается верен этому идеалу... 18-ти лет Герцен поступает в
Московский Университет на естественный факультет, - и тут начинается его
первое философское увлечение, пробуждение философских запросов - под
влиянием известного нам шеллингианца проф. Павлова. Еще до этого Герцен
(вместе с Огаревым) увлекался Шиллером, о котором он во все годы и во все
периоды творчества вспоминает с энтузиазмом. И от Шиллера и позже от
Шеллинга Герцен вбирал в себя этический идеализм, философский подход к
пониманию природы и человека, - а в тоже время и основные черты секулярной
мысли. Герцен рос религиозным ребенком; он сам свидетельствует об этом, в
своих воспоминаниях. "В первой молодости, пишет он (5), я часто увлекался
вольтерианизмом, любил насмешку и иронию, но не помню, чтобы когда-нибудь я
взял в руки Евангелие с холодным чувством". Церковная жизнь проходила,
однако, мимо юного Герцена (6), не затрагивая его души, но религиозный строй
его души не погас, а позже, под влиянием его невесты, Н. А. Захарьиной,
расцвел очень ярко. В эпоху студенчества Герцен свел знакомство с рядом
талантливых студентов; у него образовался кружок, параллельный кружку
Станкевича, но отличавшийся от него социально-политическими интересами.
Герцен в то же время усердно занимался в университете; при окончании его, он
представил сочинение (о системе Коперника), однако, не был удостоен золотой
медали по причине того, что в сочинении было "слишком много философии". По
выходе из университета, Герцен продолжал научные занятия, но неожиданно был
арестован. Когда арестовали его друга Огарева (за близость к студентам,
обвиненным в пения революционной песни), то у Огарева нашли письма
---------------------------------------(3) См. особенно "Былое и Думы"
т. I. ("Политические мечты занимали меня в юности день и ночь" - признается
он Был. и Д., ч. I, стр. 94, цитирую Б. и Д. по изданию "Слова"). "Мальчиком
14 лет я клялся (после казни вождей декабрьского восстания) отомстить
казненных и обрекал себя на борьбу с троном, с алтарем... Через 30 лет я
стал под тем же знаменем" (Ibid., стр. 92). См. также Дневник (запись 17.
VI. 1843). (4) Чрезвычайно ярко развитие раннего русского радикализма (под
влиянием отвращения к крепостному праву) описано кн. П. Крапоткиным в его
"Записках революционера". (5) "Былое и Думы", т. I, стр. 83. (6) См. об этом
Воспоминания Т. П. Пассек, т. I, стр. 134.
[281]
Герцена - достаточно острые и сильные, и Герцена тоже арестовали
(1834-ый год). После продолжительного пребывания под арестом, Герцен был
присужден к высылке из Москвы - сначала в Пермь, потом в Вятку, а через два
года - ближе к Москве, в г. Владимир. Высылка окончательно закрепила его
оппозицию тогдашнему строю России, но на эти же годы: падает яркое развитие
романа с его будущей женой - Н. А. Захарьиной. Она была по натуре очень
религиозна и даже склонна к мистицизму (тоже внецерковному, в духе
романтической религиозности эпохи). Своей религиозной экзальтацией она
пробудила родственные движения у Герцена, и кое-что из этого периода
осталось у Герцена на всю жизнь. Замечательная переписка Герцена (в годы его
высылки) справедливо была названа "одним из самых замечательных памятников
русского романтизма" (7){. В} это же время очень ярко стал развиваться
литературный талант Герцена. Когда (в 1836-ом году) Герцену было разрешено
вернуться в Москву, куда он приехал уже женатым, он сразу занял выдающееся
положение среди самых ярких людей этого "замечательного десятилетия", по
удачному выражению Анненкова. В это именно время Герцен стал заниматься
изучением Гегеля; благодаря знанию немецкого языка, а, главное, благодаря
хорошей философской подготовке, Герцен лучше и глубже других усвоил основные
принципы философии Гегеля. Из Москвы он переехал в Петербург, но пребывание
здесь было скоро прервано (он был обвинен в распространении неблагоприятных
для правительства слухов); Герцена переведи в Новгород. Уже в то время
Герцен стал усиленно добиваться разрешения выехать заграницу; когда он попал
туда, то оставался там уже до конца жизни. Еще до отъезда из России Герцен
пережил много тяжелого (у него умерло трое детей, и это отразилось очень
остро не только в общем настроении Герцена, но внесло трещину в его
гегелианский "панлогизм"), но все же он ехал заграницу с большими
ожиданиями. Романтический радикализм этой эпохи лучше всего характеризуется
одной фразой, позднее высказанной Герценом: "слово "республика", писал он
впоследствии о своем переезде заграницу, имело тогда для меня нравственный
смысл". Действительно с понятием республики было связано у Герцена (и,
конечно, не у него одного) представление не только об определенном
политическом строе, но еще больше - о наступлении, если не идеального, то,
во всяком случае, стоящего на пути к идеалу социального строя. Собственно,
уже в это время у Герцена ясно выступает примат социального
---------------------------------------(7) Флоровский, Искания молодого
Герцена, Современные Записки, т. XXXIX, XL, стр. 338.
[282]
момента в его радикализме; хотя всю жизнь Герцен занимался политикой, но
политика имела для него инструментальное значение. Герцен ехал в Западную
Европу с глубокой верой в нее, в ее смелое и искреннее стремление к
установлению социального идеала. Но как только он попал заграницу, в душу
его стали забираться мучительные сомнения, которые стали постепенно
разрастаться - особенно, когда вспыхнула революция 1848-го года. Герцен
поспешил из Италии, где он был в это время, в Париж. Весть о революции
чрезвычайно взволновала Герцена, уже порывавшего с сентиментальной
идеализацией Западной Европы (8), но когда Герцен попал в Париж и пережил
там июньские дни, им овладело глубокое отвращение к европейской буржуазии,
которое довело Герцена до отчаяния, - он почувствовал себя "на краю
нравственной гибели" (9). Это был последний удар по всему тому, чем жил
Герцен в своем романтическом идеализме. Надо иметь в виду, что еще в начале
40-ых годов Герцен отошел от религиозного мировоззрения, которое расцвело у
него в период ссылки под влиянием невесты. Правда, некоторые элементы
христианской веры, особенно серьезное отношение к Евангелию, сохранились у
Герцена на всю жизнь (10); мы увидим дальше, что решающие основы его
позднейшего мировоззрения до конца определялись христианскими идеями. Тем не
менее, Герцен отошел по существу от религиозного мировоззрения и всецело
принял построения атеистического натурализма. Прочным и устойчивым оказался
только этический идеализм, но он был теснейшим образом связан с
принципиальным имманентизмом, со всецелым погружением в мир "посюсторонний".
Именно потому социально-политический радикализм стал единственным выражением
этического идеализма Герцена. Этот этический идеализм - мы это увидим дальше
.подробнее - не имел теперь под собою никакого принципиального основания и
держался всецело на утопической вере в прогресс и западно-европейскую борьбу
за свободу и социальную правду. Вот почему крушение веры в Западную Европу
привело Герцена "на край нравственной гибели" (11). Отказаться
---------------------------------------(8) Первое проявление
разочарования в Зап. Европе находим в "Письмах из Франции и Италии" (1847
г.). Сочинения,т. V. Страхов справедливо отмечает, что "Герцен дошел до
полной безнадежности еще раньше, чем совершилась революция 1848 r. ("Борьба
с Западом...", стр. 31). См.об этом дальше в тексте. (9) "Письма из
Франции..." Соч. т. V, стр. 110. (10) См. выше цитату из "Былого и Дум";
приведем здесь более полный текст ее: "не помню, чтобы когда нибудь я взял в
руки Евангелие с холодным чувством - это проводило меня через всю жизнь; во
все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий
раз его содержание низводило мир и кротость в мою душу". Былое и Думы, ч. I,
стр. 83 (11) Сочинения, т. I, стр. 110.
[283]
совершенно от веры в идеал и его правду значило для Герцена утерять
всякий смысл в личной и исторической жизни; от "нравственной гибели" его
спасла, по собственному признанию, "вера в Россию". Творческие силы Герцена
уходили в страстное обличение духовного строя, духовного мира Западной
Европы, -н в его часто придирчивой критике Западной Европы с особенной силой
зазвучал, рядом с требованиями морального идеала, эстетический мотив. Этот
мотив - мы увидим это подробнее дальше - всегда звучал в душе Герцена, но
его борьба с мещанством Западной Европы, его страстное обличение моральной
ограниченности и духовного ничтожества мещанства определялись главным
образом именно эстетическим отвращением. В этом пункте Герцен тоже
глубочайше связан с целым рядом русских .мыслителей, - прежде всего с
Гоголем, а затем - К. Леонтьевым, Н. К. Михайловским, отчасти Достоевским, в
новейшее время - Бердяевым. В Европе ныне, по выражению Герцена,
"распоряжается воем купец"; подмена духовных ценностей ценностями
коммерческого характера есть симптом глубочайшего духовного оскудения для
Герцена, мировоззрение которого отныне принимает трагический отпечаток. Ему
все же нужно 'верить во что-либо большое и светлое; в той "переоценке
ценностей", которая определилась разочарованием в Западной Европе,
единственной ныне точкой опоры явилась для Герцена защита личности. Уже в
замечательной книге "С того берега", которая вместе с "Письмами из Франции и
Италии" запечатлела внутренний перелом, "душевную драму" Герцена, - это
выступает с полной ясностью. Персонализм и принципиальный алогизм в
историософии соединяются у Герцена в своеобразную трагическую философему, в
которой он по-прежнему является романтиком. Позиция трагического смирения,
оставшаяся у Герцена после крушения веры в европейскую цивилизацию,
определялась, с одной стороны, мотивом правдивости ("из страха истины себе я
не солгу"), а, с другой стороны, пессимистическим восприятием всего космоса,
в котором случаю принадлежит, по мысли Герцена, огромное и страшное место.
Но именно это "неразумия" бытия самого по себе еще ярче выдвигает право
человека, на независимость от мира. Идеальные запросы человеческого духа
стоят в непримиримом разногласии со слепотой природы и властью в ней
случайностей, но эта оторванность духа человеческого от природы и определяет
собою нежность у Герцена к человеку и его исканиям и запросам, а, вместе с
тем, создает какую-то меланхолическую любовь к красоте и искусству. Слова,
которые Герцен написал однажды о современности (..."мир живет кое-как... и
ищет не устроиться, а
[284]
забыться") (12), относятся прежде всего в нему самому. "Искусство, писал
он в позднюю эпоху (13), вместе с зарницами личного счастья единственное
благо наше". Перед нами все тот же эстетический гуманизм, у которого
согревают свои души русские мыслители, порвавшие с Церковью, но не могущие
заглушить в себе идеальных запросов. Мы видели, что Герцена "спасла от
нравственной гибели" вера в Россию. Конечно, здесь сказалась горячая любовь
к России, которая всегда была присуща Герцену, но и вера в Россию (как
раньше вера в Западную Европу) гораздо больше определялась социальными
исканиями, чем национальным чувством. Герцен возлагал все свои социальные
упования на русскую общину (в этом смысле Герцен, - даже более, чем
славянофилы, - является создателем так называемого народничества, (см. об
этом ниже, в гл. VIII). Вместе с Толстым, Достоевским, Леонтьевым, Герцен
отрекается от прежнего "зона" истории (т. е. от европейской ее эпохи) и
отдается мысли о "новом зоне". Критика европейской культуры у Герцена
постепенно освобождается от придирчивости и всецело определяется лишь
раздумьем над ошибками и неправдами прошлого. Литературная деятельность
Герцена целиком уходит в публицистику, но это публицистика философская, вся
пронизанная общими (новыми) взглядами на историю, на проблему прогресса. В
последний период своей деятельности Герцен причисляет себя к "нигилистам"
("), но в истолковании, которое не приближает его к современным ему
Базаровым, а, наоборот, отдаляет от них. Разрыв с новым поколением очень
омрачал последние годы жизни Герцена, - тем более, что он имел за собой и
достаточное основание. Новое поколение, - мы будем о нем говорить в главе
VIII-ой, посвященной Чернышевскому, - защищало реализм (в его достаточно
примитивной форме), - Герцен же, хотя и был позитивистом, хотя и тяготел к
философскому реализму, но всегда был и до конца оставался романтиком.
Духовные установки у обеих сторон, при всей близости в отдельных пунктах
мировоззрения, были глубоко различны,
---------------------------------------- и не один Герцен болезненно
переживал вытекавший отсюда разрыв. Вся заграничная эпоха жизни Герцена
(1847 - 1870) была посвящена журнальной работе - Герцен издавал один за
другим журналы свободной русской мысли. Он был близок ко всем выдающимся
политическим деятелям того времени, стоял
---------------------------------------(12) Былое и Думы, ч. V, стр.
203. (13) Ibid., стр. 368. (14) Былое и Думы, ч. V.
[285]
в самом центре международной революционной деятельности. Об этом он сам
бесподобно рассказал в томах "Былого и Дум". Обладая значительными
средствами, Герцен охотно субсидировал издания радикального характера. Одно
время был он близок к Прудону, книги которого были высоко
...Поділитися у соцмережах
