Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
...щего" осуществимо через опыт медитативного типа.) Н.
противопоставляет неизбывно очаровательный Парфенон - "архетип классической
эстетики" - узкой и очень высокой кирпичной башне традиционалистского
философствования, стремящегося дедуцировать глобальное видение мира из
нескольких метафизических принципов. "Объяснение", по Н., призвано прежде всего
"стимулировать" читателя к альтернативным способам мышления, но не подталкивать
его к определенным выводам. (Целью книги "Оглядываясь на жизнь" выступила
критика "принудительной силы" аргументации как логического жанра; "объяснение",
по Н., призвано было противостоять репрессивному потенциалу классической
логики.) Четко осознавая, что его модель "минимального" и "ультраминимального
государства" суть не более чем очередная утопия, Н. предлагал поразмыслить о
том, сколько взаимоисключающих вариантов мыслимых утопий сочинили
"...Витгенштейн, Бертран Рассел, Томас Мертон, Йоги Берра, Аллен Гинзбург, Гэрри
Вольфсон, Торо, Кэзи Стенгель... Пикассо, Мозе, Эйнштейн, Хай Хеффнер, Сократ,
Генри Форд, Ленни Брюс... Будда, Фрэнк Синатра, Колумб, Фрейд, барон Ротшильд,
Тэд Вильямс, Томас Эдисон, Петр Кропоткин, вы и ваши родители". Именно
"ультраминимальное государство", по Н., предоставляет каждому индивиду или
группе индивидов абсолютное право на выбор собственного пути и полную свободу в
реализации своих утопических чаяний.
А.А. Грицанов
НОМАДОЛОГИЯ (от общеевропейск. nomad - кочевник) - 1) в собственном (узком)
смысле - модельная концепция, предложенная Делезом и Гваттари; исходные идеи
номадологического проекта впервые были высказаны Делезом в работе "Логика
смысла"; окончательную свою формулировку концепция Н. обретает в совместных
работах Делеза и Гваттари (прежде всего, второй том "Капитализма и шизофрении");
сводное изложение идей номадологического проекта дано в англоязычном издании
"Nomodology" (NewYork, 1986). 2) В широком смысле - фундаментальная для
постмодернизма установка на отказ от характерных для классической метафизики
презумпций, а именно: а) презумпции жестко структурной организации бытия; б)
полагания пространства в качестве дискретно дифференцированного посредством
семантически и аксиологически определяющих точек (прежде всего, центра - см.
Ацентризм, Центризм); в) понимания детерминизма как принудительной каузальности,
причинения извне (см. Неодетерминизм); г) выделения фундаментальных оппозиций
внешнего - внутреннего, прошлого - будущего и т.п. (см. Бинаризм); д) полагания
смысла в качестве имманентного миру (объекту) и раскрывающегося субъекту в
когнитивных процедурах (см. Метафизика). Связывая этот способ мирообъяснения с
традицией западной классики, постмодернизм постулирует содержательную
исчерпанность его интерпретационного потенциала, выдвигая на смену ему
номадологическую модель мировидения. С точки зрения Делеза и Гваттари,
современность демонстрирует отчетливо выраженную "потребность в номадизме". В
противоположность метафизической традиции, Н. задает видение мира, опирающееся
на радикально альтернативные презумпции: а) рассмотрение предметности в качестве
аструктурной (см. Ризома, Игра структуры); б) трактовка пространства как
децентрирован-ного и открытого для территориализации (см. Ацентризм); в) новое
понимание детерминизма, основанное на идее принципиальной случайности
сингулярного события (см. Неодетерминизм, Событийность); г) снятие самой
возможности выделения оппозиций внешнего и внутреннего, прошлого и будущего,
мужского и женского и т.п. (см. Бинаризм); д) придание феномену смысла
проблематичного статуса (см. Постметафизическое мышление, Трансцендентальное
означаемое, Означивание). Номадологический проект фундирован отказом от
презумпции константной гештальтной организации бытия, и это находит свое
выражение в конституировании постмодернизмом взамен традиционной категории
"структуры" понятия "ризомы", фиксирующего принципиально аструктурный и
нелинейный способ организации целостности, оставляющий возможность для
имманентной подвижности и, соответственно, реализации ее креативного потенциала
самоконфигурирования (см. Ризома). В отличие от фундаментальной для классической
европейской культуры метафоры "корня" как предполагающего жестко фиксированную
конфигурацию и генетическую (осевую) структуру, культура постмодерна, по оценке
Делеза и Гваттари, фундирована метафорой "корешка", т.е. "корневища-луковицы"
как "скрытого стебля", который может прорасти в каком угодно направлении, или
сети "корневых волосков", потенциально возможные переплетения которых невозможно
предусмотреть. Ризома принципиально процессуальна, - она "не начинается и не
завершается. Она всегда в середине..." (Делез, Гваттари). Бытие номадической
среды реализуется в последовательно сменяющихся виртуальных структурах: по
словам Делеза и Гваттари, "оса и орхидея образуют ризому, будучи
гетерогенными... Подлинное становление, превращение осы в орхидею, превращение
орхидеи в осу... оба вида становления следуют друг за другом и сменяют друг
друга". Артикулированные в духе Н. идеи могут быть обнаружены не только у Делеза
и Гваттари. Так, по Барту, процессуальность письма не результируется в тексте
финальным образом: "писать", в этом смысле, по оценке Барта, "непереходный
глагол" (см. Скриптор, Конструкция). Аналогична "структурная невозможность
закрыть... сеть, фиксировать ее плетение" у Деррида. Это позволяет заключить,
что эксплицитно выраженные Н. презумпции являются базисными для философии
постмодернизма в целом. Номадологический проект предполагает в этом контексте и
принципиально новое понимание организации пространства. Используя типичные для
соответствующих культур игры как выражающие характерные для этих культур способы
членения пространства, Делез и Гваттари противопоставляют шахматы, с одной
стороны, и игру кочевников (го) - с другой. Шахматы предполагают кодирование
пространства (организацию четко очерченного поля игральной доски в качестве
"системы мест") и жесткую определенность соответствий между константно значимыми
фигурами и их возможными позициями - точками размещения в замкнутом
пространстве. В противоположность этому, го предполагает внекодовую
территориализацию и детерриториализацию пространства, т.е. рассеивание
качественно недифференцированных фишек на незамкнутой поверхности (броски
камешков на песке придают в каждый момент времени ситуативное значение фигурам и
ситуативную определенность конфигурации пространства). Такое рассеяние есть
номадическое распределение сингулярностей, которые "обладают подвижностью,
имманентной способностью самовоссоединения", радикально отличающейся "от
фиксированных и оседлых распределений". Пространственная среда предстает как
"недифференцированная": "мир, кишащий номадическими [кочевыми] ...
сингулярностями" (Делез). Топологически это означает, что в рамках номадического
проекта организация пространства артикулирована радикально нетрадиционно. Прежде
всего, это касается его видения в качестве плоскости (см. Поверхность,
Плоскость). Согласно номадологическому видению, "генетическая ось - как
объективное стержневое единство, из которого выходят последующие стадии;
глубинная структура подобия"; в противоположность этому, "ризома
антигенеалогична" (Делез, Гваттари): она "осуществляется в другом измерении -
преобразовательном и субъективном", т.е. принципиально не осевом, не линейном, и
"не подчиняется никакой структурной или порождающей модели", "чуждается самой
мысли о генетической оси как глубинной структуре" (Делез, Гваттари). По оценке
Делеза и Гваттари, "оседлая" (западная) культура, в отличие от кочевой, основана
на понимании движения по осевому вектору, для которого топологически внешнее
выступает аксиологически внешним, коим можно без семантических потерь
пренебречь, - в отличие от номадического понимания движения как дисперсного
рассеивания, имманентно осуществляющего интеграцию внешнего: "мы пишем
историю... с точки зрения человека, ведущего оседлый образ жизни... История
никогда не понимала кочевников, книга никогда не понимала внешнее". Важнейшей
презумпцией Н. является презумпция программного ацентризма: пространство
принципиально лишено того, что могло бы претендовать на статус центра (в
терминологии Делеза и Гваттари - "Генерала"). Интерпретация ризомы в качестве
децентрированной среды оборачивается ее трактовкой как обладающей креативным
потенциалом самоорганизации: "ризома может быть разорвана, изломана...
перестроиться на другую линию" (Делез, Гваттари). Источником трансформаций
выступает в данном случае не причинение извне, но имманентная нон-финальность
системы, которая "ни стабильная, ни не стабильная, а скорее, "метастабильна" и
"наделена потенциальной энергией" (Делез). Таким образом, понятие
"метастабильности" в Н. типологически соответствует понятию "неустойчивости" в
современном естествознании, фиксирующему процессуальность бытия системы и ее
креативный потенциал самоорганизации, варьирования пространственных конфигураций
(см. Синергетика, Нелинейных динамик теория). Ни один из плюральных вариантов
определенности ризомы не может быть аксиологически выделен как предпочтительный
(автохтонный в онтологическом или правильный в интерпретационном смыслах):
"любая точка ризомы может и должна быть связана со всякой другой" (Делез,
Гваттари). Объективация этих возможностей образует подвижную картину
самоорганизации ризомы, конституируя между ее составляющими ("сингулярностями")
временно актуальные соотношения - "плато" (см. Плато). Сингулярности не только
"способны к само-воссоединению", но пребывание в поле "номадологического
распределения" заставляет их "коммуницировать между собой" (Делез) при
непременном условии взаимодействия с внешней по отношению к ризоме средой
(плоскость как зона соприкосновения). Конкретным инспирирующим толчком (поводом)
формирования диссипативного плато выступает в Н. так называемый "парадоксальный
элемент", практически воплощающий собой случайность (случайную флуктуацию) как
таковую, он же задает своего рода точки версификации в процессе самоорганизации
ризоморфных сред, заставляя сингулярности "резонировать, коммуницировать и
разветвляться" (Делез). Сооответственно, существенным моментом процессуальности
ризомы является принципиальная непредсказуемость ее будущих состояний:
"парадоксальный элемент" потому и парадоксален, что он выходит за границы знания
(доксы), очерчивающей проективно рассматриваемое пространство трансформаций. По
оценке Делеза и Гваттари, "это множественность... но мы пока не знаем, что она
влечет за собой, когда... обретет субстантивный характер". Согласно
постмодернистскому видению ситуации, номадологический способ мироинтерпретации
отнюдь не является экзотической версией философского моделирования
процессуальности, но, напротив, отвечает глубинным запросам культуры западного
образца, "уставшей" от собственной ориентации на гештальт-ную жесткость: по
оценке Делеза и Гваттари, "чего нам не хватает, так это Номадологии, отличной от
истории... [...] Испытываем ли мы потребность в номадизме более основательном,
чем номадизм крестовых походов, номадизм настоящих кочевников или номадизм тех,
кто больше не суетится и уже ничего не имитирует?" (см. Симуляция). (См. также
Ризома, Ацентризм, Лабиринт, Бинаризм, Плоскость, Поверхность, Плато, Дерево,
Корень, Шизоанализ, Анти-Эдип, Неодетерминизм.)
М.А. Можейко
НОМИНАЛИЗМ (лат. nomina - имена, nominalis - относящийся к названиям) - (1) - в
узком смысле - направление средневековой схоластики, конституирующееся как один
из вариантов решения проблемы универсалий и противостоящее реализму по критерию
интерпретации природы последних (см. Универсалии); (2) - в широком смысле -
интерпретационная парадигма, проявившая себя в ориентации философии, науки,
логики, математики, этики, теологии и др. сфер культуры на семантическое и
аксиологическое доминирование конкретной единичности над абстракцией общего.
Базовый тезис Н. констатирует лишенность общих понятий онтологического статуса и
связывает их существование в качестве имен только со сферой мышления.
Основополагающие идеи Н. были высказаны еще в античной философии в контексте
критики платоновской концепции "мира идей" стоиками, киниками (Антисфен и Диоген
Синопский) и перипатетиками (Александр Афродизийский). В раннем средневековье
взгляды, семантически изоморфные Н., высказывались Марцианом Капеллой (5 в.). В
рамках узлового для средневековой философии спора об универсалиях оформление
номиналистической позиции связано с именами Беренгара Турского (11 в.) и -
особенно - Иоанна Росцелина (ок. 1050 - ок. 1122), давшего системное обоснование
Н. В процессе длительной и острой драматической борьбы Н. с реализмом
кристаллизуются многочисленные направления Н. с различными семантическими
оттенками. Прежде всего правомерно говорить о радикальном или крайнем Н.,
полагающем реальным существование лишь единичных вещей (res singulares), в то
время как общие понятия (имена) объявлялись лишь "звучанием голоса", flatus
vocis (Росцелин), и об умеренном Н., усматривающем основания интегрирующего
имени в онтологически заданных свойствах сходных вещей (концептуализм,
терминизм). Веер культурных аппликаций Н. достаточно широк. Прежде всего, в
своем приложении к теологической проблематике он выступает основанием критики
тринитарного догмата, отрицая общее понятие, объединяющее ипостаси Троицы в
качестве реальной сущности (решением Суассонского Собора в 1092 Иоанн Росцелин
был обвинен в "тритеизме", а его учение было квалифицировано как еретическое), в
силу чего Н. впоследствии неоднократно актуализировался в контексте
антитринитаристских идей. В приложении к гносеологической проблематике Н.
выступает в историко-философской традиции своего рода принципиальным основанием
сенсуализма: в средневековой философии - Николай из Отрекура, Николай Орем, Жан
Буридан и др., что же касается более поздних экспликаций, то в варианте
концептуализма Н. фундирует собою программу синтеза эмпиризма и рационализма
(Локк); в крайнем же своем варианте Н. послужил основой субъективизма в
гносеологии и тактически был положен в основу неопозитивистской программы
элиминации из языка науки "метафизических суждений" (физикализм). В приложении к
антропо-этической и социальной проблематике Н. задает яркий вектор
индивидуализма: от ранних концепций свободы воли у Иоанна Дунса Скота до
индивидуалистических концепций 14 в., фундированных принципом невозможности
примата общего (целого), т.е. социальной иерархии, над частью, т.е. частной
жизнью (идеи "соборного движения" за признание авторитета национальных собраний
верующих выше авторитета папы). Применительно к проблематике логической Н.
закладывает ориентацию на узкую трактовку исчисления предикатов, основанную на
том принципе, что значениями переменных могут выступать лишь онтологически
артикулированные объекты, их дискрипции и имена, но не символические термины,
смысл которых задается контекстом (тезис Куайна о недопустимости связывания
универсалий кванторами, ибо в противном случае логика неизбежно сталкивается с
парадоксами; классический пример - парадокс Рассела). Будучи апплицированным на
сферу осмысления фундаментальных оснований математики, Н. становится актуальным
в 1-й четверти 20 в. И если становление теории множеств стимулировало
возрождение в математике так называемого платонизма (Г. Кантор, Фреге),
допускающего неограниченное введение абстракций как онтологических сущностей
(принцип абстракции), то в противовес ему в сфере логико-философских оснований
математики оформляется изоморфная Н. программа исключения абстракции
(Лесьневский, Л. Хвистек, Котарбиньский, Тарский, Н. Гудмен, Куайн, Л. Генкин,
Р. Мартин и др.). Целью этой программы является построение внепарадоксальной
математики на основе формализованных языков, в системе которых реализуется
исключение абстракций (теорема исключения абстракций В. Крейга) и замены их
языковыми моделями (функциональная семантика Тарского). Такая постановка
проблемы выводит в сферу внелогической проблематики, касающейся фундаментальных
философских вопросов: "как символизм математики функционирует в качестве языка,
полезного при взаимодействии между теми, кто употребляет этот символизм, и их
физическим окружением? На самом деле это и есть решающий вопрос. В чем состоит
соотношение между языком и объектами мира?" (Л. Генкин). В этой связи
номиналистическая программа позволяет расширить подход к проблеме
математического формализма и языка, инспирируя развитие таких сфер, как
логическая семантика, формальная семантика, теория записи, языковое
моделирование и др.). Н., таким образом, может рассматриваться не только как
направление средневековой схоластики, но - шире - как культурный феномен
парадигмального характера, проявивший себя в различных социокультурных областях.
Идеи Н. актуализируются постмодернизмом в контексте ориентации современной
культуры на идеалы идиографизма (см. Постмодернистская чувствительность,
Идиографизм).
М.А. Можейко
НОНСЕЛЕКЦИИ ПРИНЦИП - регулятивный принцип постмодернизма (эксплицитно
сформулирован Д.В.Фоккема), реализующий себя в двух плоскостях: 1) в широком
смысле (в контексте общей постмодернистской установки на культурный плюрализм и
отказ от видения культуры как аксиологически дифференцированной на
идеологический центр и оппозиционную ему несанкционированную культурную
периферию - см. Ортодоксия) Н.П. означает презумпцию равновозможности и равного
права на параллельное сосуществование в децентрированном культурном пространстве
(см. Ацентризм) различных и даже взаимно альтернативных культурных программ и
стратегий (см. Закат метанарраций, "Мертвой руки" принцип); 2) в собственном
смысле (в контексте текстологии и номадологии - см. Номадология, Пустой знак,
Означивание) Н.П. конституирует свое содержание на основе постмодернистской
интерпретации хаоса (см. Хаос). Возможность космизации (упорядочивания) хаоса
интерпретируется постмодернизмом как реализующаяся в актах переходов его из
одного осмотического состояния в другое: например, бытие ризомы (см. Ризома) как
реализующее себя посредством осцилляций между этими состояниями, т.е., по
формулировке Делеза и Гваттари, "меж-бытие, интермеццо" (ср. с фундаментальной
презумпцией современной синергетики "порядок из хаоса" как реализующийся
посредством осцилляционного механизма самоорганизации - см. Синергетика). И если
синергетика понимает хаос в качестве "достигнутого", а "достижения хаоса" - как
содержательно необходимый этап эволюционных преобразований от простого к
сложному, то и для постмодернизма идея достижения хаоса (а именно -
сознательного его создания) оказывается фундаментальной: состояние хаоса
понимается как достигнутое в результате целенаправленной процедуры по отношению
к семантическим средам: от предложенного в свое время А.Жарри в контексте
"патафизики" принципа "внесения хаоса в порядок" - до Н.П., эксплицитно
определенного Д.В.Фоккема как "преднамеренное создание текстового хаоса". В
аксиологическом плане Н.П. фактически изоморфен принципу "равнозакония" у
Деррида, в топико-организационном близок семантической фигуре "бесовской
текстуры" у Р.Барта и принципу "ускользания" у Делеза и Гваттари.
М.А. Можейко
НОНСЕНС - понятие современной философии, содержание которого явилось результатом
переосмысления традиционной фигуры отсутствия смысла в контексте
постмодернистской "метафизики отсутствия": как отсутствие стабильной структуры
ризомы (см. Ризома) есть условие ее плюральной "структурации" (см. Номадология),
как отсутствие стационарного значения текста открывает возможности плюрального
означивания (см. Означивание), так и Н. как отсутствие раз и навсегда заданного
смысла есть условие возможности семантического движения как такового. Данная
трактовка Н. во многом связана с общей парадигмальной презумпцией постмодерна,
которая может быть обозначена как презумпция рассмотрения объекта (начиная от
той или иной специфичной предметности до мира в целом) в качестве хаотичного
(см. Постмодернизм, Хаос). - Постмодернистский хаос потенциально космичен, но
эта космичность не ограничена единственно возможной версией обретения смысла,
представляя собой, по оценке Делеза, своего рода "игру смысла и нонсенса, некий
хаос-космос" (см. Хаосмос). Фундаментальным способом легитимации знания (см.
Закат метанарраций) выступает в культуре постмодерна не логически
артикулированный, как это было характерно для культур классического и
неклассического типа, но фундированный презумпцией Н. новый тип легитимизации -
"легитимизация посредством паралогизма" (Лиотар). Согласно "логике смысла"
Делеза, абсурд есть "то, что существует без значения", но открывает возможность
возникновения значения. - Абсурд, Н. и парадокс противостоят, по Делезу, не
смыслу как таковому, но смыслу, понятому в качестве окончательного, не
допускающего своего дальнейшего варьирования и прироста. Н. как лишенность
смысла, напротив, противостоит отсутствию последнего, и в этом противостоянии
оборачивается тем, что "само по себе дарует смысл". Согласно предложенной
Делезом модели, "именно здесь происходит дарование смысла - в области,
предшествующей всякому здравому смыслу как смыслу общезначимому, ибо здесь, в
муках парадокса, язык достигает своей наивысшей мощи". Фигуры соотношения Н. и
смысла моделируют в постмодернистской философии проблемное поле, связанное с
феноменом случайности (см. Детерминизм, Неодетерминизм, Необходимость и
случайность). Так, в постмодернистской концепции исторического времени
презумпция случайности конституируется в контексте предложенной Делезом
суперпозиции "Н. - смысл". Если сложившиеся в конкретную конфигурацию Эона (см.
Эон) сингулярности обретают в его системе отсчета определенную семантическую
значимость, то последняя фундирована в своем возникновении особым феноменом
("странным объектом", "вдруг"-событием), а именно: случайной флуктуацией
темпоральности. Такое событие интерпретируется Делезом в качестве Н.: "вся линия
Эона пробегается... "вдруг", непрестанно скользящим вдоль этой линии и всегда
проскакивающей мимо своего места... Это - парадоксальная инстанция или случайная
точка, нонсенс поверхности и квази-причина, чистая абстракция, чья роль прежде
всего в том, чтобы делить каждое настоящее сразу в обоих смыслахнаправлениях -
на прошлое-будущее линии Эона". Хронос, в отличие от Эона (см. Событийность),
имеет со смыслом иные, не столь однозначные отношения: будучи лишенным видимого
смысла, он тем самым лишен моносемантичности, смысловой финальности, закрытости
смыслогенеза. В контексте такого подхода Делез конституирует оппозицию двух
типов детерминации: линейной, предполагающей наличие конкретного смысла
(моментный срез Эона), и нелинейной, предполагающей перманентное
смыслопорождение (невозможность такого среза применительно к Хроносу). - Данная
оппозиция фиксируется Делезом именно посредством противопоставления "смысла" и
"Н.", - и если Н. сам по себе, казалось бы, не наделен смыслом, то он наделен
чем-то большим: креативным смысло-образующим потенциалом, способностью
"дарования смысла". Неизменно и неожиданно проявляя себя как "вдруг", Н. имеет
своим сиюминутным следствием разрушение казавшегося наличным смысла, однако
далеко идущий "смысл Н." заключается в открывающейся перспективе бесконечного
смыслопорождения: "...мы можем составить общую картину движения языка... и
дарования смысла... Ее приводит в действие парадоксальный элемент, или случайная
точка... Это - нонсенс... Но именно потому, что нонсенс обладает внутренней и
изначальной связью со смыслом, он наделяет смыслом термины каждой серии. Смысл -
это всегда эффект, производимый в сериях пробегающей по ним данной инстанцией".
Эффект "вдруг" (как взрыв Н. в семантической среде) обнаруживает себя абсолютно
спонтанно (автономно) и абсолютно случайно: "событие как таковое - то есть смысл
- отсылает к парадоксальному элементу, проникающему всюду как нонсенс или как
случайная точка, к действующему при этом как квази-причина, обеспечивающая
полную автономию аффекта" (Делез). В контексте презумпции Н. делезовской
концепции смыслополагания близка концепция семиозиса Кристевой, основанная на
понимании смыслообразующих процедур как вызванных к жизни случайной флуктуацией,
всплеском Н. и абсурда. Последнее фиксируется Кристевой как "смущение". Подобно
тому, как у Делеза Н. ("вдруг"-событие) выполняет функцию инициации версификации
событийных и смысловых "серий", точно так же и "смущение" у Кристевой
обеспечивает неоднозначность и, следовательно, движение смысла посредством
"расщепления" смысловых потоков семиотической среды: "разряд гетерогенной
энергии, сам принцип которого заключается в расщеплении и разделении, вступает в
противоречие с тем, что остается в качестве следа, порождая вместо этого лишь
только вспышки, разрывы, внезапные смущения, собственно и являющиеся условиями
для новых символических порождений" (Кристева). В концепции Кристевой случайное,
вне имманентной логики эволюции текста (смысла, значения, etc.) возникающее
"смущение" порождается нестабильностью знаковой среды (аналогичной тому, что в
концепции Р.Барта фиксируется как "напряженность текста", "текстовое ожидание",
"неразрешимость выбора" между кодами - см. Хора) и, в свою очередь, генерирует
эту нестабильность: возникающие вследствие "смущения" семантические структуры
("символическое") неустойчивы, преходящи, их значимость сугубо ситуативна и в
этом смысле принципиально не отличается от Н.: по Кристевой, "поэтический
язык... постулирует свой собственный процесс как неопределимый между смыслом и
бессмыслицей". Постмодернистская концепция Н. открыта для интерпретации в свете
сформулированной синергетикой модели соотношения так называемых
"детерминистических" и "индетерминистических" участков самоорганизационного
процесса (Г.Николис, При
...Поділитися у соцмережах
