Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
...ать много наименований неопределенному явлению, во
всяком случае, оно при этом не замыкается в одном понятии и не застывает"). Это
Вымысел, Воображение, Игра, Другое, Смех, Литература и т.д. - все то, что стоит
по ту сторону заданной и логически выверенной реальности. Относя свое творчество
к "жанру фантастики... за неимением другого названия", К. переворачивает
оппозицию между вымыслом и реальностью и тем самым сближает литературу и жизнь.
Фантастическое у К. сопринадлежно реальности, ибо "...действительность часто
содержит в себе элементы, которые может заметить и опознать только воображение".
В конечном итоге, Фантастическое в плане выражения являет собой, по К., другие,
возможные миры, подлинную реальность, "окончательную правду жизни", а в плане
производства и экономики - это креативная практика, линия ускользания от
рационализированной и стандартизированной цивилизации "Большой Привычки". Таким
образом, критика К. "массового общества" совпадала с критикой буржуазной
калькулируемой рациональности. Разум понимается К. как ошибка "в самом начале
начал", как ловушка, поскольку он, по мнению К., скорее оправдывает реальность,
нежели дает ключи к пониманию ее развития: "...разум служит нам, лишь когда мы
препарируем действительность, находящуюся в состоянии покоя... но никогда не
помогает выпутаться из внезапно разразившегося кризиса". По К., необходимо
отказаться от империализма рассудка, покоящегося на бинарном мышлении и
псевдодиалектической дихотомии, и перейти на мышление по аналогии, поэтизировать
мир. Как подчеркивал К., "...между Инь и Ян - сколько эонов? Между "да" и "нет"
- сколько "может быть"? Все это литература, другими словами, беллетристика. Но
что нам проку от правды - истины, которая служит успокоению честного
собственника? Наша возможная правда должна быть выдумкой, другими словами,
литературой, беллетристикой, эссеистикой, романистикой, эквилибристикой - всеми
истиками на свете. Ценности - истики, святость - истика, общество - истика,
любовь - самая что ни на есть истика, красота - истика из истик". Смысл
поэтизации действительности заключается, по К., в том, чтобы любую вещь, любое
явление этого мира сделать "истикой". Тем самым К. предлагает парадоксальный
вариант "бунта против абсурда" - абсурда, заключающегося "в подозрительной
нехватке исключений из правил". Пути поэтизации действительности, по К.,
разнообразны. Фантастическое утверждает себя через вторжение ирреального:
излюбленные сюжеты К. - Превращение ("Время от времени меня рвет крольчонком.
Нельзя же по этой причине отказываться от жизни у кого-то в доме, и мучиться
стыдом, и обрекать себя на затворничество и постоянное молчание."), а также
Воплощение Вымысла, когда мир подстраивается под историю, про него рассказанную
(например, новелла "Непрерывность парков" - аллюзия на "Сад расходящихся тропок"
Борхеса). Поэтизация мира может, с точки зрения К., исходить также и от самого
человека - например, "хронопа", живущего вне логики традиции, по своим правилам
и в своем времени: "Маленький хроноп искал ключ от двери на тумбочке, тумбочку -
в спальне, спальню - в доме, дом - на улице. Тут-то хроноп и зашел в тупик:
какая улица, если нет ключа от двери на улицу"! Данный тип юмора основан на
"патафизике", т.е. шутовской "науке" о превнесении хаоса в порядок, изобретенной
А.Жарри. Патафизика, объединяющая в себе игру и смех, принимает вид как
безобидной шутки, так и радикальной провокации и эпатажа культуры ("Книга
Мануэля"). Литература, согласно К., - тоже вымысел, но не репрезентация
реальности, а ее часть; и именно поэтому, считает К., нельзя писать по-старому,
необходимо уйти "прочь от традиционного повествования к поэтическому образу
событий". Следовательно, литература сама должна разрабатывать свою возможность,
что означает ее постоянную проблематизацию - "литература может быть литературой,
только разрушая саму себя". Цель этой проблематизации - "возвратить языку его
права", очистить слова от прежних проституированных употреблений, "заново
прожить его, заново вдохнуть в него душу", "не молчать, но играть с языком,
убивая в нем фальшь". Итогом деконструкции литературы является, по мнению К.,
"своего рода роман, где без внимания оставался логический ряд повествования",
"роман, полностью антироманный, вызывающий недовольство и возмущение, а наиболее
проницательным, возможно, открывающий новые пути". К. сознательно
самоустраняется как автор и насыщает текст многочисленными скрытыми и явными
цитациями, аллюзиями, реминисценциями, в результате чего повествование
утрачивает линеарность развертывания и не подчиняется какой-либо структурной
схеме. Таким образом, текст, фрагментированный и максимально полифоничный,
представляет собой "модель для сборки". Такая литература призвана, по К.,
"разрушить мыслительные навыки читателя", а именно, читателя-самки, "желающего
не проблем, а готовых решений"; и сотворить своего - читателя-сообщника,
соавтора текста. Однако литература, в понимании К., не должна сводиться к
формальным приемам, письмо "не всегда только вымысел или копирование", писатель
должен "сохранить контакт с тем, что он намеревается выражать". Литература по К.
- это "преследование" подлинной реальности - "другого неба", "другого времени" -
того, что скрывается за словами. Литература - это мост в другой мир, в "Yonder"
("вон там"), который есть "не что-то грядущее, некая цель, последняя ступень,
конец эволюции. Нет, это то, что уже здесь, в нас. Оно уже ощущается, достаточно
набраться мужества и протянуть руку в темноту". Это "некая фигура, которую надо
прочесть", неразгаданная тайна или истина, которая застает врасплох. Yonder -
это не конкретные события жизни, напротив "жизнь как комментарий к чему-то
другому, до чего мы не добираемся: оно совсем рядом, только сделать прыжок, но
мы не прыгаем". В этом отношении К. во многом предвосхищает в своем литературном
творчестве основополагающие презумпции философии постмодернизма.
Н.Л. Кацук
КОСМИЗМ (греч. kosmos - организованный мир, kosma - украшение) - философское
мировоззрение, в основе которого располагается знание о Космосе и представление
о человеке как "гражданине Мира" (киники, стоики, Кант, Мамардашвили), а также о
микрокосмосе, подобном Макрокосмосу. В философии понятие К. связано с учением
древних греков о мире как структурно-организованном и упорядоченном целом.
Пифагор предложил понимание космоса как Универсума; Гераклит разрабатывал учение
о Космосе как "Мирострое". У Платона Космос - упорядоченная часть Вселенной,
противоположная Хаосу. Гностицизм, возникший на основе иудо-христианской идеи
грехопадения, описывал Космос как творение злого демиурга, природу как
"ущербную", а задачу человека видел в высвобождении духа из материи. Геродот
ввел понятие Космоса для обозначения государственного политического строя как
системы, устроенной по космическим законам. В средневековье Коперник и Бруно
дополняют теорию Космоса учением о множественности обитаемых миров. В
религиозных системах К. является неотъемлемой частью теологии. Для эзотерических
учений (каббала, теософия) К. связан с астрологическими знаниями о Вселенной и
человеке, который телесно и духовно отражает в себе звездное небо. В науке
учение о К. основано на теориях о рождении и эволюции Вселенной: концепции Канта
- Лапласа (18 в.) об образовании солнечной системы конденсацией пылеобразных
масс; теории расширяющейся Вселенной А. Фридмана, разлетающихся галактик Э.
Хаббла (20 в.), теории относительности А. Эйнштейна и др. Исторически научная
мысль о Космосе связана с борьбой сторонников гелио- и геоцентрической систем. В
настоящее время научные представления о Космосе опираются на теорию Большого
взрыва.
В.В. Лобач
КОСМОС (греч. kosmos - устройство, упорядоченность, украшение) - философская
категория, фиксирующая представления о мире как об упорядоченной и структурно
организованной целостности, подчиненной в своей динамике имманентной
закономерности; базовое понятие метафизики (см. Метафизика, Логоцентризм).
Основными характеристиками К. являются: 1) оформленность как конфигурированная
(см. Конфигурирование) определенность облика; 2) дифференцированность, т.е.
выделенность и конституированность составных частей; 3) структурность как
иерархическая упорядоченность элементов; 4) наличие имманентного эволюционного
потенциала, реализующегося, как правило, в динамике циклично-пульсационного
характера; 5) закономерность или подчиненность внутренней мере как
организационному и динамическому принципу (типа "нуса" или "логоса" в античной
философии); что обусловливает такие характеристики К., как: 6) эстетическое
совершенство К., мыслимого в качестве прекрасного (ср. общеевропейскую семантику
корня cosmetic), его гармоничность (характеристика К. как "прекраснейшей
гармонии" у Гераклита, тезис Платона о том, что "К. - прекраснейшая из возможных
вещей", и т.п.). Данное свойство К. мыслится именно как результат пронизанности
его внутренней мерой (как закономерностью и порядком) и соответствием i всех
космических частей и проявлений данной мере (см. Красота). В архаической
традиции К. в этом контексте нередко мыслился в качестве сферического:
рассуждения о сфере как о наиболее равновесном, совершенном и самодостаточном из
геометрических тел в элейской концепции бытия: идея "гармонии сфер" у Пифагора,
семантическая структура "равного себе самому отовсюду" Спайроса как исходного
состояния К. у Эмпедокла и др.; 7) познаваемость, понимаемая как рациональная
экспликация имманентной "меры" (порядка, принципа) К.; 8) предсказуемость,
допускающая моделирование возможных будущих состояний К. на основании постижения
закономерностей его развития, что в субъективной оценке воспринято культурой как
своего рода человекосоразмерность (уют) К. В категориальном строе европейской
культуры К. антиномичен Хаосу (см.) как бесформенной неупорядоченности. В рамках
семантической оппозиции "Хаос - К." функционально могут быть выделены различные
уровни соотношения ее составляющих: а) морфологическое соотношение: К.
противостоит "безвидному" (Гесиод) Хаосу в качестве оформленного, т.е.
наделенного формой как эйдосом (см. Гилеморфизм); б) субстратное соотношение: К.
возникает из Хаоса - как организация последнего и, собственно, представляет
собой не что иное, как упорядоченный, т.е. подчиненный статическому (структура)
и динамическому (закономерность) порядку Хаос; в) пространственное соотношение:
как правило, в мифологических представлениях К. ограничен от Хаоса посредством
структурных оппозиций, задающихся семантикой мифологемы Мирового древа (по
вертикали ствол дифференцирует мировые зоны на небо=крону как обитель богов или
духов, ствол и околоствольное пространство как человеческий мир и корни как
подземное царство мертвых ("три шага Вишну"), а по горизонтали радиус древесной
тени отграничивает К. как центральный мировой локус от хаотической периферии
(или в мифологеме Космического лука: тетива задает горизонт оформленного
мироздания, а стрела выступает аналогом Мирового древа); г) временное
соотношение: К. генетически вторичен по отношению к Хаосу, однако в
функциональном плане мировая динамика может быть рассмотрена как
последовательная смена эволюционных циклов - от становления (оформления,
космизации) мироздания до его деструкции (хаотизации). В дофилософской культуре
архаики эти идеи связывались с представлениями о ежегодной гибели (деструкции) и
возрождении (оформлении) К. в сакральную дату календарного праздника (стык
уходящего и наступающего года, мыслимый как гибель и рождение мира). В культуре
с развитой философской традицией данные представления артикулировались
посредством категориальных структур, фиксирующих становление и эволюционный
финал космического цикла от семантической структуры апейронизации у
Анаксимандра, чередующегося доминирования креативно-синтезирующей Филии и
инспирирующего распад оформленного К. на элементы у Эмпедокла и эксплицитно
выраженной Аристотелем идеи зона как наличного варианта оформления мира
(конкретно данного К.), понятого в качестве одного из возможных в цепи
последовательной смены космических циклов, до фундаментальной парадигмы русского
космизма конца 19 - начала 20 вв., основанной на переосмыслении идеи
апокалипсиса как завершения космизации (гармонизации, одухотворения, обожения)
мира в нравственном усилии человека. Идея гармонической организации мира как К.
настолько прочно утвердилась в европейском стиле мышления, что обрела статус
самоочевидности (см. космологическое доказательство бытия Бога, где идея К.
выступает в качестве аргумента), а понятие "К." прочно вошло в категориальный
строй классической западной культуры, закрепившись в качестве названия за
мирозданием как таковым (см. терминологию современной астрофизики и космологии).
Что же касается современной культуры, то в философии постмодерна понятие "К."
радикально переосмыслено с точки зрения его статуса: идея мира как К. понята в
качестве одной из "метанарраций" (Лиотар) европейской культуры как доминантных
мифологем (идеологем), претендующих на онтологизацию в качестве наиболее (или
единственно) корректных. Подобная интерпретация мира сопрягается в
постмодернизме с семантическим гештальтом "корня" (мир как ветвящееся дерево);
центральным, по оценке постмодернизма, символом для такой культуры выступает
"книга как духовная реальность в образе Дерева или Корня" (Делез и Гваттари),
что порождает представление о К. как об имеющем единый семантический строй и
единственный способ дешифровки (интерпретации). Поскольку постмодернистская
парадигма философствования фундирована идеей "заката метанарраций" (см.),
постольку идея мира как К. утрачивает свои позиции ("мир потерял свой стержень"
- Делез и Гваттари), сменяясь идеей множественности возможных картин мира, не
претендующих на статус онтологий: любой нарратив как рассказ о мире обретает
статус легитимного, а понятие "К." замещается в постмодернизме понятием
"Хаосмоса" (см.) - понятием, фиксирующем постмодернистскую идею о нарративноигровых
(виртуальных в онтологической проекции) семиотических средах,
подчиненных не стабильной в своей объективности закономерности, но сугубо
ситуативным конвенциям "перформанса" (Хомский): правильность как проявление
порядка К. сменяется порядками правил игры. "Мир превратился в Хаос, но книга
продолжает быть образом мира: хаосмос-корешок занял место мира корня" (Делез и
Гваттари).
М.А. Можейко
КОТАРБИНЬСКИИ (Kotarbinski) Тадеуш (1886- 1981) - польский философ и логик,
создатель праксеологии. Учился в Краковском университете, Высшем политическом
училище Дармштадта, с 1907 по 1912 - во Львовском университете у К.
Твардовского. Учительствовал в гимназиях Варшавы, с 1919 - экстраординарный, а с
1929 - ординарный профессор Варшавского университета (с перерывами до 1961). С
1927 - руководитель Польского философского общества. В войну преподавал на
подпольных курсах, организованных в Варшаве и Радоме. В 1944 в Варшаве погибла
часть его архива и работ (в частности, первый вариант "Праксеологии"). С 1946 по
1949 - ректор университета в Лодзи, с 1951 - заведующий кафедрой логики в
Варшавском университете. Член Польской АН с 1951, в 1957-1962 - ее президент.
Иностранный член АН СССР (с 1958). Основные работы: "Практические оценки"
(1913); "Утилитаризм в этике Милля и Спенсера" (1915); "Элементы теории
познания, формальной логики и методологии науки" (1929); "Из проблем общей
теории борьбы" (1938); "Трактат о хорошей работе" (1955); "Точность и ошибка"
(1956); "Лекции по истории логики" (1957); "Избранные письма" (т. 1-2, 19571958)
и др. К. - один из основных представителей Львовско-Варшавской школы
аналитической философии. Признавал, в частности, влияние на себя
номиналистической концепции другого крупного представителя школы Лесьневского.
Свою философию обозначил трояко: как "реизм" (лат. res - вещь), как "конкретизм"
(лат. concretio - материя, вещество), как "пансоматизм" (греч. coma - тело и pan
- все), что оттеняло разные ее аспекты. В конце жизни чаще пользовался термином
"пансоматизм", отличая его от "материализма". Много занимался проблемами логики
(логической семантикой, теорией вывода, историей логики), однако свою заслугу
видел прежде всего в разработке, наряду с концепцией реизма, "независимой этики"
(независимой в двояком смысле слова - от религии и от собственных философских
построений), исходящей из принципа "минимизации зла" в жизни, и предписывающей
индивиду поступать в соответствии с "голосом совести", и "праксеологии" как
общей теории организации деятельности. Последняя принесла К. поистине мировую
известность. В своей философской концепции исходил из номиналистической посылки
о существовании только вещей и введенных человеком для их обозначения знаков
описывающего вещи языка. Под вещью понимал любой предмет, обладающий
пространственно-временными характеристиками, и способный, следовательно,
воздействовать на другие вещи. Исходя из принципа "радикального реализма"
отрицал существование имманентных образов сознания, последние не суть вещи, так
как идеальность не позволяет иметь предметность, быть "физическим нечто". На тех
же основаниях отрицается существование свойств, отношений, "положений вещей"
("фактов"), событий ("актов") в силу их вневременности и (или)
внепространственности, т.е. неспособности быть вещами (телами). В духе общей
установки и аргументации ("в силу противоречивости") номинализма отрицается
существование общих предметов. Существуют только вещи ("реизм"), точнее
бесконечное множество тел ("конкретизм"), одним из типов тел (способных мыслить)
являются субъекты ("пансо-матизм"). Соответственно наука может иметь своим
предметом только вещи, а гуманитарная наука - человека и связанные с ним вещи
(произведения, изделия и т.д.). О гневе, умственном развитии, усталости и т.д.
как предметах изучения психологии, например, можно говорить, по мысли К., лишь
при условии, что смысл подобных утверждений имеет лишь вторичный, замещающий,
переносный характер. Ведь реально существует только индивид, что-то
переживающий, а сверх этого, наряду с ним или кроме него нет никакого другого
объекта. Мы принципиально способны отобразить вещи непосредственно или через
знаки. Согласно К., " ...и если мы наблюдаем внимательно и при благоприятных
условиях, если мы, кроме того, правильно понимаем знаки, мы верно отображаем
действительность и вещи открываются нам такими, какими они являются в
действительности; мы мыслим истинно, мы познаем действительность и суждения,
которые мы как таковые высказываем, являются истинными". Однако для этого
процесс познания должен быть рационализирован на основе реконструкции языка
науки, освобождения его от неоднозначных понятий, т.е. "языковых гипостаз".
Фактически, "реизм" - это программа "проверки возможности оперирования
изъявительными предложениями". Отсюда его постулаты: каждому имени (термину)
должна соответствовать реальная вещь; общие имена, а также названия свойств,
отношений, положений вещей ("факты") и событий ("актов") должны рассматриваться
как метафоры или сокращения, которые в языке науки должны быть элиминированы.
Последний постулат в поздних работах К. ослаблен: за этими названиями признан
вторичный, замещающий, переносный характер. Однако в любом случае наука должна
избегать "нелегально записанных" пустых знаков. В силу принципиальной
противоречивости номиналистической установки К. многократно на протяжении жизни
менял, удерживая суть концепции, аргументацию и постоянно колебался между
логико-семантической и онтологической версиями "реизма" (сам он насчитывал
восемь таких "поворотов" - стадий становления концепции). К тому же под
воздействием марксизма К. (во второй период своего творчества) стал определять
реизм как материализм, освобожденный от языковых гипостаз. (См. также
Универсалии, Номинализм.)
В.Л. Абушенко
КОЭВОЛЮЦИЯ (со - приставка, обозначающая в ряде языков совместность,
согласованность; лат. evolutio - развертывание) - термин, используемый
современной наукой для обозначения механизма взаимообусловленных изменений
элементов, составляющих развивающуюся целостную систему. Возникнув в биологии,
понятие "К." постепенно приобретает статус общенаучной категории. В философской
литературе применяется, главным образом, в двух основных смыслах: в широком -
когда термином "К." обозначается совокупная, взаимно адаптивная изменчивость
частей в рамках любых биосистем (от молекулярного и клеточного вплоть до уровня
биосферы в целом). Примером таких отношений служат, например, взаимные изменения
видов-партнеров в экосистемах "паразит - хозяин", "хищник - жертва". Результатом
такой коадаптивной изменчивости может быть как сохранение биосистемы в уже
достигнутом оптимальном состоянии, так и ее совершенствование. В природе
коэволюционное становление и сохранение биосистем осуществляется как объективный
процесс в рамках естественного отбора, который из всех возможных трансформаций
тех или иных компонентов системы оставляет лишь взаимно совместимые. В более
узком смысле понятие "К." используется для обозначения процесса совместного
развития биосферы и человеческого общества. Концепция К. природы и общества, с
которой первым выступил Н.В.Тимофеев-Ресовский (1968), должна определить
оптимальное соотношение интересов человечества и всей остальной биосферы,
избежав при этом двух крайностей: стремления к полному господству человека над
природой ("Мы не можем ждать милостей от природы..." - И. Мичурин) и смирения
перед ней ("Назад, в природу!" - Руссо). Согласно принципу К., человечество, для
того чтобы обеспечить свое будущее, должно не только изменять биосферу,
приспосабливая ее к своим потребностям, но и изменяться само, приспосабливаясь к
объективным требованиям природы. "Мы столь радикально изменили нашу среду, -
утверждал Н.Винер, - что теперь для того, чтобы существовать в ней, мы должны
изменить себя". Именно коэволюционный переход системы "человек - биосфера" к
состоянию динамически устойчивой целостности, симбиоза и будет означать реальное
превращение биосферы в ноосферу. Для обеспечения этого процесса человечество
должно следовать, прежде всего, экологическому и нравственному императивам.
Первое требование обозначает совокупность запретов на те виды человеческой
деятельности (особенно - производственной), которые чреваты необратимыми
изменениями в биосфере, несовместимыми с самим существованием человечества. По
Я.Тинбергену "научное понимание нашего поведения, ведущее к его контролю,
возможно, наиболее насущная задача, стоящая сегодня перед человечеством. В нашем
поведении имеются такие силы, которые начинают создавать опасность для выживания
вида и... для всей жизни на Земле". Второй императив требует изменения
мировоззрения людей, его поворота к общечеловеческим ценностям (например,
чувству уважения любой жизни), к умению ставить превыше всего не частные, а
общие интересы, к переоценке традиционных потребительских идеалов и т.д. К
сожалению, сознание людей очень консервативно и с трудом отказывается от
стереотипных представлений об отношении человека к природе.
B.C. Вязовкин
КРАСОТА - универсалия культуры субъект-объектного ряда, фиксирующая содержание и
семантико-гештальтную основу сенсорно воспринимаемого совершенства. Понятие "К."
выступает одним из смысловых узлов классической философии, центрируя на себе как
онтологическую, так и гносео-этическую проблематику. Спецификой интерпретации К.
в философии классического типа является принципиально внеэмпирическое ее
понимание и отнесение ее к трансцендентному началу. Основы такого подхода к К.
были заложены философией Платона, в рамках которой вещь мыслилась в качестве
прекрасной (совершенной) в силу соответствия своему эйдотическому образу, идее,
воплощение (объективация) которой, собственно, и выступает целью становления и
бытия данного объекта (см. Платон, Эйдос, Гилеморфизм). Таким образом, К.
артикулируется как таковая и реализует свое бытие применительно к миру идей как
трансцендентному; прекрасное же мыслится как воплощение К. в конкретных вещах.
Классическая традиция философской интерпретации К. и классическая эстетика
являются теми векторами развития европейской культуры, которые могут быть
рассмотрены как одно из наиболее ярких проявлений эволюционного потенциала
платоновской концепции, которой, по оценке Виндельбанда, "было суждено сделаться
жизненным принципом будущих веков", - заданный Платоном семантический вектор
осмысления К. практически фундировал собою всю историю классической философской
парадигмы: К. неизменно рассматривалась как трансцендентный феномен, а феномен
прекрасного в силу этого обретал характеристики нормативности. Под "прекрасным"
европейская классика понимает объект, соответствующий вне-эмпирическому
умопостигаемому канону, в качестве которого вариативно постулируются: (1) -
персонифицированный Бог в христиански ориентированных философских учениях: так,
в рамках схоластики моделируется представление о К. как о собственно Боге: "Бог
творит К. не только вовне себя, он сам по своей сущности тоже есть К." (Ансельм
Кентерберийский). Именно Бог в качестве К. как таковой является трансцендентным
источником прекрасного: "К. сама по себе есть то, существование чего является
причиною всего прекрасного и творит всякую К." (Николай Кузанский). Лишь в Боге
К. и прекрасное (равно как и возможность и действительность, форма и
оформленность, сущность и существование) выступают как тождественные
(Ареопагитики). Бог - "сама К.", которая "изначала свертывает (implicatio) в
себе все природные красоты, развертывающиеся (explicatio) своими идеями и видами
во вселенной" (Николай Кузанский). Таким образом "К. есть все бытие всего
сущего, вся жизнь всего живущего и все понимание всякого ума" (Николай
Кузанский); (2) - безличный Абсолют: от абсолютной идеи Гегеля, соверше
...Поділитися у соцмережах
