Жанр: Философия
Введение в философию. Новые паралипомены. Об интересном
...т на них такое же влияние, как если бы он жил на сто лет
позднее их.
272
§ 403
Я хотел бы все-таки, чтобы они, прежде чем воспеть хвалу Всеблагому, осмотрелись
немножко вокруг себя и убедились, как идут дела в этом прекрасном мире. И затем
я спросил бы их, на что этот мир более походит - на создание премудрости,
всеблагости и всемогущества или на создание слепой воли к жизни.
§ 404
Лишь когда мир сделается настолько честным, чтобы не преподавать детям до 15летнего
возраста Закона Божия, тогда можно будет возложить на него известные
надежды.
§ 405
Хотя интеллекту форма его познания врождена, тем не менее она не представляет
вещества или материи последнего; а это и есть то, что, собственно, гласило
учение о врожденных идеях, существование которых утверждали Картезий и Лейбниц,
а Локк отрицал. Следовательно, интеллект по отношению к ним, этим идеям,
действительно является какой-то tabula rasa, листом белой бумаги. На него
природа намерена сперва наводить образы, затем писать на нем понятия, и притом
эти последние - все более резкими и сильными штрихами: они должны быть
путеводной звездой его, интеллекта, деятельности.
Но вот (нечестным и позорным образом) являются к шестилетнему ребенку и
записывают толстыми нестирающимися чертами на эту tabula rasa понятия
положительной религии и этим навсегда портят природе ее прекрасный белый лист:
молодой интеллект приучают, наперекор его природе и организации, мыслить
чудовищное понятие какой-то индивидуальной и личной мировой причины, дальше -
понятие абсолютного начала мира и т.п. Этим навсегда застраивают поле свободного
исследования и калечат его натуру, чтобы она стала пригодной к усвоению ложного.
§ 406
Нет ничего более подходящего, для того чтобы уяснить чудовищное и абсурдное в
теизме, нежели составленное из скрытых противоречий изложение его по Корану в
"Exposition de la foi Musulmane" Гарсена де Тасси; и тем не менее оно вполне
отвечает христианству и не говорит ничего иного, кроме того, что христианин
должен признавать относительно Бога-Отца, ибо это понятие обще всем еврейским
сектам - а вне их его нигде нельзя найти. Но христиане охотно избегают этого
ясного изложения и прячутся за мистицизм, в темноте которого абсурдное должно
исчезнуть и пять должно стать четным.
§ 407
Парсы, евреи и магометане молятся Создателю мира - индусы, буддисты и яины, в
противоположность первым, молятся Преодолителю мира и, в известном смысле,
уничтожающему его. Очевидно, христианство, в собственном смысле, или
христианство Нового Завета, принадлежит к этому второму классу [религий], но на
историческом пути его насильно и абсурдно соединили с одной из религий первого
класса.
§ 408
Что за хитрый подлог и коварная инсинуация лежит в слове атеизм! - как будто
теизм нечто такое, что разумеется само собою.
§ 409
Каждому теисту следует предложить дилемматический вопрос: "Индивидуум твой бог
или нет?" Если он ответит на этот вопрос отрицательно, то это не бог; если же
утвердительно, из его ответа вытекают странные вещи.
§ 410
Постоянным внушением, начиная с юности, можно привить человеку всякое суеверие
как навязчивую идею. Но что еще важнее: такая привитая навязчивая идея делается
в конце концов как дрессировка охотничьих собак, наследственной, если прививка
эта повторялась долгое время от поколения к поколению: и тогда уже она
действительно становится врожденной идеей. Таким образом и можно объяснить, что
одна половина мира объявляет известное понятие врожденным и необходимым, между
тем как другая отвергает его. Впрочем, надо еще различать, что при этом
действительно представление и что только воля.
Под словом "бог" громадное большинство европейцев мыслит действительно некий
индивидуум, как бы человека. Те, кто в силу известного образования не
соглашается с этим, будут, сообразно степени этого образования, мыслить под
данным словом все меньше и меньше; а самые образованные будут мыслить, в конце
концов, или простую natura naturans, для которой, правда, это имя мало подходит,
или, еще чаще, - не будут мыслить ничего определенного, но будут очень крепко
держаться за это слово, представляющее собою для них, в глубине их души: простой
боевой клич, при котором все их пороки и грехи могут найти себе надежную защиту
и с помощью которого они надеются обеспечить себе в будущем вечное блаженство.
Итак, тут дело в воле, хватающейся за масть, которую она считает козырной.
§ 411
Форменное нападение на еврейский миф должно было бы иметь своей большой
посылкой: "что произошло из ничего, то должно в ничто и обратиться; а что
действительно и истинно, то не могло возникнуть, то не может и погибнуть".
§ 412
Если бы мы захотели из привязанности к старому выражению (чего я, однако, не
одобряю) назвать то, что мы знаем только как волю к жизни, но что, в
противоположном этому состоянию (нирвана), где оно отрицает волю к жизни и
обращается, нам совершенно неизвестно (так как наше познание сопровождает его
только до этого обращения) - если бы мы захотели назвать, говорю я, это
совершенно нам неизвестное нечто вместо х или у богом и, значит, короче говоря,
сказать: бог - это то, что мы представляем собою, когда мы не мир, - то этим мы
спасли бы самое слово, но не его первоначальный смысл, и у нас был бы бог,
совершенно отличный от мира, поскольку он был бы последнему абсолютной
противоположностью, его прямым отрицанием.
§ 413
Что касается теизма, то в Германии среди ученых сущность его представляет до
известной степени дело поконченное, но со словом они не хотят расстаться -
подобно тому как королей можно было принудить силой отказаться от своих
королевств, но не от титулов; поэтому австрийский император все еще называет
себя королем Иерусалимским, английский король все еще титулует себя королем
французским и т.д.
§ 414
Если религия служит маской для самых низменных умыслов, то это - до того
повседневное явление, что оно не может никого удивить; но чтобы это могло
случиться с философией, чистой дочерью неба, которая никогда и нигде не искала
ничего иного, кроме истины, - эта участь выпала на долю нашего времени.
§ 415
Бога, свободу и бессмертие считают по большей части главными целями метафизики,
но первая сделала бы невозможными две последние цели. Можно было бы также
сказать: первое было бы в онтологическом доказательстве - essentia без
existentia, второе - existentia без essentia.
§ 416
Лжеучение, которое, широко распростираясь, загораживает дорогу истине,
представляет собою такое отвратительное существо, что, пускай оно
санкционировано тысячью поколений и приносит неизмеримую пользу, даже делу
морального исправления человеческого рода, - я не вижу основания щадить его или
смирять свою ненависть и презрение к нему. Нет лжи, достойной уважения. Знайте
это! Мы хотим добиться истины и прибегнуть без remorse даже к вивисекции лжи.
§ 417
Теизм должен принять одно из следующих допущений:
1. Бог создал мир из ничего; это противоречит вполне достоверной истине, что из
ничего ничего не делается.
2. Он создал его из самого себя; тогда или он сам остался в нем - пантеизм, или
та часть его, из которой сделался мир, отделилась от него, - эманация.
3. Он обработал в определенную форму найденную материю - тогда эта последняя так
же вечна, как и он сам; он в таком случае просто ???.
§ 418
Масса будет всегда способна только верить, но не понимать. А для веры все
одинаково легко или трудно. Поэтому дайте ей в качестве объекта веры что-нибудь
дельное и истинное, а не учения, которые внушают ложное и недостойное понятие о
природе, унижая последнюю до степени внешней поделки, проповедуя, будто
человеческий род и мир существуют для того, чтобы быть счастливыми, и т.д., и
т.д.
§ 419
Мораль должна иметь для себя опору в какой-либо догме; оттого, пока не знают
догмата истинного, берут какой-нибудь мифический, аллегорический, и не
достоверный, а только предполагаемый. Хорошо, но действительно ли мораль
нуждается в догмате? Нельзя ли предоставить ее самой себе, так как ведь она
прирождена, а в отношении принудительных обязанностей нельзя ли довериться
юстиции и полиции, наряду с которыми действует еще и честь, т.е. внимание ко
мнению других?
А если нужен мифический догмат, то как высоко над всеми другими стоит догмат
метемпсихозы!
§ 420
Лжефилософами называю я тех, кто под предлогом искания истины старательно
работает над укреплением старых западных ошибок.
§ 421
Придет время, когда на допущение некоего бога-создателя будут смотреть в
метафизике так, как теперь смотрят на эпициклы в астрономии.
§ 422
Для того чтобы верить, не надо быть философом.
§ 423
Едва только правительства дали попам снова подняться на ноги, как они тотчас же
вцепились друг другу в волоса. Это меня сердечно радует.
§ 424
Человечество стремится вперед, к истине, помочи рвутся, а чинить их - это
помогает ненадолго. Или прогресс человечества должен по высочайшему повелению
вернуться вспять? Покорнейше благодарю!
§ 425
Некоторые хотели бы теперь увести немцев назад, к тому месту, где их нашли
Фридрих Великий и Иосиф П.
§ 426
Безличный бог - это contradictio in adjecto, а личный - это индивидуум.
§ 427
Теизм в собственном смысле вполне походит на утверждение, что при правильной
геометрической конструкции центр шара упадет вне его.
§ 428
Все предикаты с privativum, как атеизм и т.д., представляют собою то, что в
логике называют бесконечными суждениями, и именно потому они лишены
положительного содержания, т.е. не говорят ничего.
§ 429
Что мир создало какое-то личное существо, в это можно, конечно, верить, но этого
нельзя мыслить. Первому же научил нас опыт [1].
1 Вариант: Какое-то личное существо создало мир - в это, как показал опыт,
можно, конечно, верить, но помыслить этого нельзя.
§ 430
Если бы мы мыслили какого-нибудь созидающего демона, то мы были бы вправе,
указывая на его творение, крикнуть ему: "Как смел ты нарушить священный покой
Ничего, чтобы вызвать к жизни такую массу боли и горя!"
§ 431
Кто любит истину, тот ненавидит богов, как в единственном, так и во
множественном числе.
§ 432
Когда истина за меня, то во мне не возбуждает зависти, что на стороне моих
противников оказывается церковь вместе с Ветхим и Новым Заветом.
§ 433
С тех пор как ultima ratio theologorum, костер, не пускается больше в дело,
только трус станет еще церемониться с ложью и обманом.
§ 434
Не распознать в его изначальности истинного внутреннего, непреходящего существа
всего того, что есть и может быть, чтобы унизить его до степени продукта из
ничего (созданного совершенно отличным от него существом), - это именно и есть
богохульство.
§ 435
Если вы скажете: внутренняя сущность мира - бог, то вы сделаете вещью в себе
нечто объективное (что бы это ни было), а это необходимо ложно; ибо только
субъективное представляет нечто непосредственное, т.е. непосредственно
познаваемое, и может поэтому служить основанием для объяснения всего
опосредственного: такова воля.
§ 436
Религия оттесняется прогрессирующим умственным образованием, становится
абстрактнее, а так как ее сущность - образность, то она и должна будет пасть
совершенно, как только известная степень умственного образования сделается
всеобщей.
§ 437
Если высоту интеллектуальной ценности можно верно определить по той степени, в
какой данный человек усваивает себе проблему бытия и о ней печется, то как
высоко стоят в сравнении с европейцами индусы и древние египтяне!
§ 438
Насколько я помню, в индусских писаниях речь идет большею частью только о святых
мужчинах, кающихся и саниасси; христианские же святые души чаще - женщины:
Гюйон, Беата Штурмин, Клеттенберг, Буриньон и т.д. Основание этого заключается,
вероятно, в том, что в Индии женский пол находится в большом пренебрежении и
занимает подчиненное место, т.е. с ним не считаются [1].
1 [Позднее:] Отрицание воли к жизни выступает у женщины в Suttee.
§ 439
Буддийским писаниям, например, когда они повествуют о постепенном ухудшении рода
человеческого, свойственно изображать как действие моральных недостатков
физическое ухудшение, или катастрофы во внешней природе; поэтому в Китае и
теперь еще на чуму, неурожай и т.п. смотрят как на следствие моральных
прегрешений императора. В основе всего этого лежит мысль, что природа
представляет собою объективацию воли к жизни и оказывается такой, как это
соответствует моральному характеру воли. "Какова воля, таков и ее мир", - сказал
я в "Мире как воле и представлении".
§ 440
Почти все древние народы никогда не убивали скота иначе как посвящая его богам,
но ели его они сами. Это подобно тому, как в мое время в Риме на улицах,
площадках и лестницах домов нельзя было зажигать ни одной лампады иначе как в
честь Мадонны или какого-нибудь святого, образ которых висел тут же.
§ 441
Если древний мир облечен в наших глазах такой невинностью, то это объясняется
только тем, что он не знал христианства.
§ 441а
Противоположность между древним и новым временем, быть может, нигде не
сказывается сильнее, чем в том, что у нас многие, хотя бы они никогда особенно
не пеклись о Боге, при приближении смерти вспоминают о нем, а в смертный час
каждый направляет свои мысли, если возможно, исключительно на Бога. У древних,
наоборот, мертвому, а также человеку, который готовился к смерти, не было
никакого дела до богов: он как бы выбывал из их области. См. Софокла "Аякс" ст.
584 и Вергилия "Энеиду" XI, 51.
§ 442
Замечательно, что в Пятикнижии, где есть учения о бессмертии и где зато угроза и
обетование, кара и награда человеку весьма часто переходят и на его потомков,
тоже везде очень точно и тщательно перечисляются родовые списки и генеалогии.
Таким образом, индивидуум отождествляется с родом, человек - с его потомками в
гораздо большей степени, чем у других народов.
§ 443
Надо пожалеть, что у откровенных писателей Нового Завета откровение не
распространилось и на язык их и стиль.
§ 444
У христианского аскетизма нет собственного ясного, отчетливого и
непосредственного мотива: у него нет иного мотива, кроме подражания Христу; но
Христос вовсе не был аскетом в собственном смысле (он советует, однако же,
добровольную бедность, Матф. 10, 9); а затем, простое подражание другому, кто бы
он ни был, не есть непосредственный, сам по себе достаточный мотив, который
объяснял бы смысл и цель дела.
§ 445
В протестантских церквах наиболее бросающимся в глаза предметом является
кафедра, в католических - алтарь. Это символизирует тот факт, что протестантизм
обращается прежде всего к пониманию, католицизм же - к вере.
§ 446
Гуманизм носит в себе оптимизм, и постольку он ложен, односторонен и
поверхностен. Поэтому-то лет сорок назад против его господства в немецкой
изящной литературе, которое преобладало и в произведениях Гёте и Шиллера, и
поднялся так называемый романтизм, ссылаясь на христианство, которое по духу
своему пессимистично.
В настоящее время против гуманизма, влияние которого угрожает в конце концов
привести к материализму, по тем же основаниям подымается ортодоксальная и
набожная партия, крепко держится пессимистической стороны и настаивает поэтому
на наследственном грехе и Спасителе мира, но именно поэтому она вынуждена
принять уже и всю христианскую мифологию и защищать ее как истинную sensu
proprio - что в настоящее время не может иметь успеха. Наоборот, она должна была
бы знать, что познание естественной греховности и испорченности человеческого
рода, злополучности мира, вместе с надеждой на спасение от него и освобождение
от греха и смерти, вовсе не специфичны для христианства и поэтому вовсе не
неотделимы от его своеобразной мифологии, а распространяются на гораздо более
широкие сферы - именно, лучше и явственнее представлены в гораздо более древних
и большинством человеческого рода исповедуемых религиях Азии, где они принимают
совершенно иные формы и существовали задолго до того, как пришел Назареянин.
§ 447
§ 448
Столь запутанная, причудливая, даже узловатая мифология христианства с
замещающей искупительной смертью Христа, предопределением благодати, оправданием
верой и т.д. - дитя двух весьма разнородных родителей: она возникла именно из
конфликта почувствованной истины с данным еврейским монотеизмом, который в
существенных чертах противоречит ей. Этим и объясняется и контраст между
моральными местами в Новом Завете, которые превосходны, но занимают в нем
приблизительно 10-15 страниц, и всем остальным, которое состоит из неслыханно
причудливой, назло всякому человеческому рассудку форсированной метафизики и,
наряду с нею, всяческих сказок.
Эту всегда переживаемую чувством истину выяснила и выразила моя философия;
отсюда - и восторг очень многих.
§ 449
Майстер Экхарт [1] обладал удивительно глубоким и верным пониманием вещей. Но
сообщение последнего другим испорчено у него тем, что, в силу его восприятия,
христианская мифология стала у него совершенно навязчивой идеей, и вот для того,
чтобы ее примирить со своим собственным убеждением или чтобы, по крайней мере,
говорить на ее языке, он все время борется с Богом [2], тремя лицами Троицы и
Св. Девой, которых он, однако же, аллегорически принимает, вследствие чего и
получается с трудом поддающееся пониманию, а иногда и внутренне противоречивое
изложение. В связи с этим находится и то, что он написал очень много: он не мог
удовлетворить самого себя, не мог добиться ясных и кратких выражений; потому он
всегда начинает сызнова и беспрестанно повторяется.
1 В "Protestantische Monatsschrift", апрель 1858, появилась хорошая статья
Стеффенсена о М. Экхарте. М. Экхарт процветает в 1307 г. в Эрфурте; он старше
Таулера, который цитирует его, ссылаясь на него. Около 1/3 опубликованного
Пфейфером имеется в наиболее старых изданиях Таулера; приложенное в конце, оно
было опущено в более поздних изданиях. Как на лучшие проповеди, Стеффенсен
указывает на обозначенные № 56 и 87. В качестве образца взглядов Экхарта он
приводит очень красивое место, около 5 стр., большая часть которых взята из
одной проповеди.
2 В этой борьбе его Бог каждое мгновение становится под его руками его
собственным я. Он заходит в этом столь далеко, что это граничит со смешным.
Например, на стр. 465 кающаяся грешница идет к своему исповеднику, чтобы сказать
ему: "Отец, возрадуйтесь со мной: я стала Богом".
Будда, Экгард и я учим в существенных чертах одному и тому же, но Экгард делает
это в оковах своей христианской мифологии. В буддизм заложены те же самые мысли,
не искаженные полной мифологией; поэтому они просты и ясны, насколько религия
может быть ясной. У меня же - полная ясность.
§ 449а
Если посмотреть в корень вещей, то станет очевидным, что Майстер Экхарт и ШакьяМуни
учат одному и тому же; разница только в том, что первый не смеет и не может
высказать своих мыслей прямо, как другой, а вынужден переводить их на язык и
мифологию христианства; отсюда возникают для него большие затруднения и
неудобства, а для его читателей - непонятность; ибо он говорит то, чего не
думает, и думает то, чего не говорит. Этим и объясняется место из одного
кодекса, поставленное во главу пфейферовского издания: "Один человек жаловался
Майстеру Экхарту, что никто не может понять его проповеди".
§ 450
Если вы не хотите ничего больше, кроме слова, которое возбуждало бы в вас
энтузиазм и приводило в восторг, то для этой цели слово "бог" может служить так
же, как и всякое другое.
§ 451
Может ли быть для профессора философии, т.е. для человека, который живет от
философии, что-нибудь, употребляя мягкое выражение, более недостойное, чем
исходящее от него обвинение в атеизме? А против меня это обвинение выставлено
уже тремя профессорами философии. Эти господа сделали бы хорошо, если бы умерили
несколько свой пыл в этом крике об атеизме, подумав о том, на чем, собственно,
основывается теизм, а именно: 1) на откровении, 2) на откровении и 3) на
откровении, и больше ни на чем в мире, - для того чтобы в пылу спора мы какнибудь
не соблазнились через них позабыть вежливость, которая везде подобает
откровению.
§ 452
Религия в течение 1900 лет держала разум в наморднике. Задача профессоров
философии заключается в том, чтобы европейскую мифологию контрабандно перевезти
как философию.
§ 453
Существуют наемные убийцы истины и просвещения; как бы они ни прятались и ни
маскировались, их узнают.
§ 454
Нигде нет такой необходимости различать ядро и скорлупу, как в христианстве.
Именно потому, что я люблю ядро, я иногда разбиваю скорлупу.
К МЕТАФИЗИКЕ ПРЕКРАСНОГО И ЭСТЕТИКЕ
§ 455
Привлекательная, эстетическая сторона сказок, арабесок и Платонова "Парменида"
заключается в том, что невозможное кажется в них возможным, причем сохраняется
некоторая иллюзия истины: нарушен и изменен лишь один какой-либо закон,
например, в арабесках закон тяготения; все прочее остается на месте, и тем не
менее возникает совершенно новый строй вещей; на каждом шагу нас снова поражает
в иных случаях невозможное; трудное стало легким, легкое трудным, из казавшегося
ничем бьет ключом новый мир, и чудовищное исчезает в небытии.
Что это действует на нас эстетически, т.е. возбуждает высшее сознание,
происходит оттого, что мы сознаем тогда, насколько обусловлен этот чувственный
мир и его законы, насколько он несуществен, случаен; и тем яснее мы познаем
тогда, наоборот, противоположность его, то, с чем нельзя так играть -
безусловное, существенное, необходимое.
Парменид играет с логической возможностью, как арабески - с физической;
наслаждение его тем выше, что не только чувственный мир, но и рассудок кажется
ему чем-то случайным, ничтожным. Большинство его уловок проистекают из того, что
он отделяет форму от материи, затем забывает, что он разделил их, и заставляет
чистую форму вновь играть роль объекта, т.е. абстрактное понятие - роль
конкретного.
Но нельзя нарушать таким же образом моральные и эстетические формы и правила -
иначе получится совершенно обратный эффект; поэтому такое нарушение и не
встречается еще пока ни в какой сказке, ни в арабеске, ни в "Пармениде".
Пожалуй, такова песнь ведьм в Макбете fair be foul and foul be fair. Недаром
ведьмы, черт, судьба и есть реализованные и олицетворенные зло, ничтожество,
случайность.
§ 456
Всякий роман - просто глава из патологии духа, как это в каком-то месте
обосновывает Платон.
§ 457
Гомер, чистейшее выражение древнего мира, изображает нам терзания, суету,
раздоры и треволнения мира, как они бывают предметом нашего эмпирически
разумного сознания. Но высшее сознание в нас, то, которое, не затрагиваемое и не
нарушаемое всем этим, царит в сокровенных недрах нашего существа, он
объективировал и (как и отдельные силы природы) олицетворил в блаженных,
бессмертных богах, которые спокойно взирают с Олимпа на земную сутолоку, ибо для
них все это - только забава. Превосходный пример дает Илиада 22, 100-200, где
ищут успокоения от страха за преследуемого Гектора прямо у богов; совершенно так
же, как высшее сознание - наше убежище от бедствий мира.
§ 458
Платон своим уничижением и отрицанием поэзии уплатил заблуждению ту дань,
которую должен уплатить всякий смертный. Он говорит (Rep. X, р. 608): ???
(Существует исконное различие между философией и поэзией). Но это неверно.
Философия очень хорошо уживается с поэзией. Поэзия служит даже опорою философии
и оказывает ей помощь, как обильный источник примеров, стимул к размышлению и
пробный камень для моральных и психологических тезисов. Поэзия, в сущности,
относится к философии так, как опыт к науке. Философия учит нас познавать в
целом и в общем ту же истинную и внутреннюю сущность мира, какую поэзия
показывает нам на примерах, на изображении отдельных случаев. Следовательно,
между поэзией и философией - прекраснейшая гармония, как и между опытом и
наукою. Вообще, по отношению к поэзии остаются истинными слова Гёте в Тассо:
Und wer der Dichtkunst Stimme nicht vernimmt,
Ist em Barbar, er sei auch, wer er sei [1].
1 Кто голосу поэзии не внемлет, тот - варвар, кто бы он ни был (нем.).
§ 459
Риторика отличается от поэзии тем, что она остается в области разума, держится
второго класса представлений, воздействует с помощью слов и понятий, даже с
помощью звука и размера слов, между тем как поэзия исходит из первого класса
представлений и в него же возвращается; не понятия и слова, а действительные
вещи, сама природа, должны предстать в воображении пред поэтом, а затем и пред
его читателем. Во всякой поэзии всегда найдется кое-что риторическое: но у Гёте
в наименьшей степени, у Шиллера - в значительной. Чем менее риторична поэзия,
тем лучше. Метр и рифма наполовину риторичны и поэтому роднят поэзию с
риторикой. Философии риторика так же не пристала, как и поэзия: здесь обе они -
фальшивые монеты. Шеллинг портит свою философию поэзией, риторикой же портит ее,
преимущественно, Якоби.
Философ должен быть очень честен, чтобы не прибегать ни к каким поэтическим или
риторическим вспомогательным средствам.
§ 460
Дон Жуан - живейшее выражение того, насколько жизнь ??? [1].
1 Снаружи здоровый, а внутри испорченный.
§ 461
С произведением искусства нужно держать себя так, как с большим сановником:
остановиться перед ним и ждать, чтобы оно что-либо сказало нам.
§ 462
Хотя при контемплации, т.е. при эстетическом созерцании какого-нибудь объекта,
остается лишь чистый субъект познания и воля забывается, однако в это блаженство
скоро примешивается легкое страдание, которое, собственно, представляет собою
слабое, но мешающее воспоминание о личности, т.е. о воле. Несведущие люди думают
тогда, что это просто - воспоминание о тех тяжелых обстоятельствах, в которых
они находятся как раз в данный момент (на деле же - всегда). В действител
...Закладка в соц.сетях
