Жанр: Философия
Максимы, Характеры, Анекдоты.
...римеру,
тогда как те, кто ненавидит свое призвание, всегда жаждут приобрести
последователей.
М" привел как-то слова Попа о том, что, не будь на свете поэтов.
критикам и журналистам нечего было бы есть, и, смеясь, добавил, что,
не будь в Париже честных людей, полицейские шпионы умерли бы с голоду.
Некто простодушно признался другу: оСегодня мы приговорили
к смертной казни трех человек. Двое вполне ее заслужилип.
Один богач сказал о бедняках: оСколько этим мерзавцам ни отказывай,
они все равно будут клянчитьп. То же самое могли бы сказать о придворных
и многие государи.
Chi mangia facile, сассia diavole.
I I pastor romano поп vuole pecora senza lana.
Бедность-мать всех пороков.
Не кот виноват, а служанкин недогляд.
оДуховные власти в отличие от недуховных, - говаривал М*, - называются
так потому, что у них хватило духу взять и присвоить себе
властьп.
Г-н де* довольно долго не обращал внимания на женщин, а потом
страстно влюбился. Когда друзья стали вышучивать его за холодность,
которая к лицу только старикам, он ответил: оЗря стараетесь. Еще недавно
я действительно был стар, а сейчас опять помолоделп.
Даже благодарность может быть низменной.
В собрании нотаблей (1787) зашла речь о правах, которые следует
предоставить интендантам в провинциальных собраниях, и некое влиятельное
лицо весьма склонялось к тому, чтобы эти права расширить. Тогда
кое-кто прибег к заступничеству одного умного человека, дружившего
Кто сыт, тот и черта посрамит (итал.).
Римский пастырь (т. е. папа) стриженую овцу не жалует (шил.).
c названным выше лицом. Тот обещал помочь и преуспел в своем намерении.
Когда его спросили, как ему это удалось, он ответил: оЯ, конечно,
не стал распространяться о злоупотреблениях и тиранстве интендантов.
Но, как вы знаете, мой друг прямо помешан на дворянских привилегиях.
Вот я ему и сказал, что даже весьма родовитые люди вынуждены титулагать
интендантов ¦монсеньерами" Он нашел, что это чудовищно, и
стал на нашу сторонуп.
Когда герцог де Ришелье был принят в Академию, многие начали
похваливать его вступительную речь. Однажды в многолюдном обществе
герцога стали уверять, что тон этой речи безупречен, полон изящества,.
.легкости и отличается такой приятностью, какая не свойственна заправским
литераторам, хотя пишут они, быть может, и правильней, чем герцог.
оБлагодарю вас, господа,-ответил молодой вельможа, - я глубоко
ценю ваши похвалы. Мне остается лишь сообщить вам, что речь мне составил
господин Руа, и я не премину поздравить его с тем, что тон
у него подлинно придворныйп.
Аббата Трюбле спросили, сколько времени он тратит на каждую
новою книгу. оА это смотря по тому, с кем я встречаюсь, когда пишуп, -
ответил он.
Можно составить списочек под таким заглавием: оПороки, нсобхоаимые
для .успеха в хорошем обществеп. Не худо прибавить к нему и другой:
оПосредственные достоинства, годные для той же целип.
Некий житель провинции, попав на королевскую мессу, сильно докучал
своему соседу вопросами.
- Кто вон та лама?
- Королева.
- А эта?
- Мадам.
- А вон та?
- Графиня д'Артуа.
- А вон эта?
- А это покойная королева,-потеряв терпение, отрезал обитатель
Версаля. .,
Маленькая девочка спрашивает М*, автора сочинения об Италии:
- Вы вправду написали книгу об Италии?
- Да, написал.
- И вы там были?
- Разумеется.
- А книгу вы написали до поездки или после?
Богиня мудрости Минерва, которая отбрасывает флейту, ибо видиг,
что этот инструмент ей не к лицу,-вот поистине прекрасная аллегория.
Вот другая, не менее прекрасная: вещие сны вылетают через роговые
ворота, а сны лживые, т. е. приятные заблуждения, через ворота из слоновой
кости.
Некий острослов сказал о М*, своем бывшем друге, который вновь
сблизился с ним, едва он разбогател: оЭтот человек не просто хочет,
чтобы его друзья были счастливы. - он этого требуетп.
Любовь, замечает Плутарх, заставляет умолкнуть все другие страсти.
Это диктатор, перед которым склоняются остальные владыки.
Кто-то в присутствии М* стал поносить платоническую любовь за го,
что она лишь бесцельно дразнит воображение. оА вот я этого не боюсь, -
возразил он. - Когда женщина нравится мне и вид ее преисполняет меня
счастьем, я смело отдаюсь чувствам, которые она мне внушает, ибо знаю,
что не дал бы им волю, если бы она не подходила мне. Мое воображение
- это обойщик, которого я только тогда посылаю меблировать для
меня помещение, когда вижу, что мне будет в нем удобно; в ином случае
я никаких приказаний ему не отдаю. Зачем лишний раз платить но
счету ? п.
оКогда я узнал о неверности г-жи де Б*, - признавался мне
г-н де Л*, - я, несмотря на все свое горе, сразу понял, что больше не
люблю ее и что чувство мое к ней навсегда исчезло. В ту минуту я был
похож на охотника, который слышит в поле шум крыльев вспугнутой и
улетающей куропаткип.
Вы уднвляечесь, сударь, почему г-н де Л* ездит к г-же де Д*? Дело,
.-моем), в том, что г-н де Л* влюблен в г-жу де Д*, а ведь вы знаете:
он женщина-это порою тот промежуточный оттенок, который сочетает
или, вернее сказать, примиряет два противоположных, контрастных
вета .
Кто-то сравнил неумелого благотворителя с козой, которая сперва
ют себя подоить, а потом, по безмозглости своей, опрокидывает копытом
подойник.
Не успевает этот человек утратить одну иллюзию, как воображение
же награждает его другою: он словно тот розовым куст, который в цвету
круглый год.
М* уверял, что больше всего на свете любит покой, тишину и полуому.
оТо есть комнату больного?п,-спросили его.
оВчера вы не слишком-то старались поддержать разговор с господами
такими-топ, - упрекнули М*, человека, умеющего блистать в свете.
Вспомните голландскую поговорку: ¦Не поскопидомничаешь-и гроша
не- сбережешь"п,-отпарировал он.
Сама по себе женщина-пустое место: она лишь то, чем кажется
мужчине, мысли которого заняты ею. Вот почему она так ненавидит людей,
не склонных считать ее тем, чем она жаждет казаться: они как бы
превращают ее в ничто. Мужчина относится к подобным вещам гораздо
спокойнее: он всегда остается самим собой.
Величие души помогло ему сделать первые шаги на пути к карьере,
оно же отвратило его от нее.
М*, старый холостяк, любил повторять в шутку, что брак-слишком
вершенное состояние для несовершенного человека.
Г-жа де Фурк... то и дело твердила своей компаньонке: оНикогда-то
вы не умеете подсказать мне, что для меня хорошо, а что плохо, никогда
вовремя ни о чем не предупредите. Вот вы даже неспособны угадать,
когда вероятнее всего умрет мой муж. А ведь это будет страшный удар1
Значит, я должна быть заранее. . .п и т. д.
У г-на д'Омона где-то в провинции скончалась жена. Не прошло
и трех днем после ее смерти, а он уже сидел в чьеи-то гостиная за
картами.
- Д'Омон, - говорят ему, - это неприлично. Нельзя же играть
в карты через день после смерти жены)
- Ба! - отмахивается он. - Я еще не получил уведомления о ее кончине.
- Все равно, это нехорошо.
- Полно! Я же играю по маленькой.
оСочинитель, - говаривал Дидро, - может завести себе любовницу,
которая умеет состряпать книгу, но жена его должна уметь состряпать
обедп.
Некий врач предложил г-ну де* сделать ему фонтанель, но тот не
согласился. Прошло несколько месяцев, и больной поправился. Врач
встретил его и, видя, что он в добром здравии, спросил, какое лекарства
он принимал. оНикакого,-ответил де *. - Просто я все лето ел за двоих,
завел себе любовницу и воспрянул духом. Но подходит зима, и я боюсь,
как бы у меня снова не загноились глаза. Как вы считаете, не прибегнуть
ли мне к фонтанели?п.-оНет.-c важным видом возразил
врач. - У вас есть любовница, этого довольно. Конечно, было бы разумнее
бросить ее и сделать себе фонтанель, но вы, вероятно, обойдетесь и
одной вашен пиявкойп.
Некто, кому надоела жизнь, сказал, умирая: оНу и шутку же я сыграл
с доктором Буваром1п.'*
Прелюбопытная, однако, вещь власть условностей. Г-н де Ла Тремуйль,
который жил врозь с женой, не любил ее и не уважал, внезапно
узнает, что у нее оспа. Он не выходит из ее комнаты, подхватывает заразу-
п умирает, оставив ell изрядное состояние с правом вторично выйти
замуж.
Бывает излишняя скромность, которая объясняется наивностью и подчас
вредит даже людям недюжинным, препятствуя им выбиться из безвестности.
По этому поводу мне вспоминается фраза, брошенная во время
элвтрака в обществе придворных человеком признанного таланта: оАх,
господа, как мне жаль, что я так долго не понимал, насколько больше
я стою, чем вы!п.
Завоеватель всегда будет слыть первым среди людей, равно как и
лев-почитаться царем зверей.
Возвратясь из путешествия по Сицилии, М* стал однажды опроцергать
ошибочное мнение о том, что чем дальше едешь в глубь страны,
тел! больше встречаешь норов. Дабы подкрепить свое утверждение, М*
добавил, что, где бы он ни бывал, всюду говорили: оВ наших краях раз-'
брйн*ков не водитсяп. Тогда г-н Б'*, мизантроп и насмешник, вставил:
о.Вот Ж: в Париже вам этого не скажут!п.
Все знают, что в Париже есть воры, которые отлично известны по'-
линии и даже, можно сказать, открыто признаны ею. Эти воры оказывают
ей всяческие услуги, а порой выдают ей своих же товарищей. Как-то
раз начальник полиции велел призвать нескольких мошенников и
объявил им:
- Такого-то числа в таком-то квартале совершена такая-то кража.
- В котором часу?
- В два часа пополудни.
- Сударь, это не наша работа, и мы не в ответе. Тут, должно быть,
орудовали молодцы с ярмарки.
Вот отличная турецкая пословица: оБлагословляю тебя, беда, если ты
пришла однап.
Итальянцы говорят: *otto umbilico lie religione, не veritап."
" оНужда закона не знаетп, буквально оПод пупом нет ни религии, ни правдып
(итал ).
Силясь оправдать божественный промысел, блаженный Августин
утверждает, будто провидение не наказует грешника смертью для того,
чтобы он сделался праведником или чтобы, глядя на его дела, праведник
стал еще праведнее.
Люди так развращены, что не только надежду, но даже простое желание
исправить их, сделать разумными и добрыми, следует считать
нелепостью, пустыми мечтами, которые можно простить лишь простодушным
зеленым юнцам.
оЯ потерял вкус к людскому обществуп,-сказал г-н де Л*. оВовсе
вы не потеряли вкусп,-возразил ему г-н де Н*. Он сказал так не из
желания поспорить, а из мизантропии: на его взгляд, у де Л* талько
теперь и стал хороший вкус.
М* старик, давно утративший всякие иллюзии, говаривал мне: оОстаток
моей жизни кажется мне наполовину выжатым лимоном. Я продолжаю
выжимать его, а зачем - и сам не знаю: из него вытекает такой сок,
что, право, не стоит старатьсяп.
Говорят, французский язык стремится к ясности. оЭто верно, - заметил
М*. - Мы всегда особенно стремимся к тому, в чем больше всего
нуждаемся. Стоит обойтись с этим языком не слишком ловко, как он rieмедленно
становится темнымп.
Человек, наделенный воображением, поэт, обязательно должен верить
в бога.
Ab Jove principium Musae,
или, что то же самое:
АЬ Jove Musarum primordia.
оСтихи-как оливки,-говаривал М* - Всегда дай им вылежатьсяп.
оМуза - Юпитера чадоп (лат.).
Люди глупые, невежественные и бесчестные черпают в книгах новые
и разумные мысли, возвышенные я благородные чувства, подобно тому
как богачка едет в лавку суконщика и за звонкую монету покупает там
себе наряды.
М* говорил, что ученые - это мостильщики храма Славы.
М* - истый педант, помешанный на греках: по любому поводу он
вспоминает древних. Заговорите с ним об аббате Терре, и он тут же расскажет
об Аристиде. генеральном контролере финансов у афинян.
Одному литератору предложили коллекцию номеров оМеркюрп по
три су за том. оПодожду, пока подешевеетп,-ответил он.
ХАРАКТЕ Р Ы
AHЕКДOTbl
Наш век породил восемь великих комедианток-четырех актрис
четырех светских дам. Первые четыре-это м-ль Данжевиль,' м-ль Дюмениль,
м-ль Клером и г-жа Сент-Юберти вторые - г-жи де Монтессон,
де Жанлис, Неккер и д'Анживилье.
М* говаривал мне: оИсточник всякого наслаждения я по необходимости
ищу в самом себе, то есть исключительно в деятельности cобственного
рассудка. Природа вложила в человеческий мозг небольшо
шарик, именуемый мозжечком и как бы играющий роль зеркала: с его
помощью человек по мере сил то в увеличенном, то в уменьшенном виде
то в целом, то в частностях воспроизводит для себя предметы внешнего
мира и даже порождения собственной мысли. Это волшебный фонарь
который показывает человеку-своему владельцу-сцены, где тот выступаст
как актер и зритель одновременно. Здесь - весь человек, здесь его
царство; все остальное ему чуждоп.
оСегодня, пятнадцатого марта тысяча семьсот восемьдесят второго
года.-заметил г-н де*,-я совершил доброе дело довольно редкое
свойства: утешил человека порядочного, преисполненного добродетелей
обладающего ста тысячами ливров ренты, знатным именем, отменным
здоровьем, острым умом и т. д. А я беден, живу в безвестности
к тому же боленп.
Известно, с какой фанатической речью против возвращения протестам
тов обратился к королю епископ Дольский. Он говорил от имени всего
духовенства. Когда же епископ Сен-Польский спросил его, почему он высказался
от имени своих собратий, не посоветовавшись предварительно
с ними, тот ответил: оЯ посоветовался со своим распятиемп. - оВ таком
деле, - отпарировал епископ Сен-Польский, - вам следовало дословно
повторить то, что вы от него услышалип.
Факт, засвидетельствованный очевидцами: Мадам, дочь короля,
играя с одной из своих нянек, случайно взглянула на ее руку и машинально
сосчитала пальцы. оКак! - удивленно вскричала девочка. - У вас
тоже пять пальцев?п. И, чтобы проверить себя, пересчитала их еще раз.
Однажды маршал Ришелье посоветовал Людовику XV взять в любовницы
не помню уж какую знатную даму. Король отказался, заявив:
оСлишком дорого придется заплатить, чтобы потом отделаться от неепВ
1738 г. г-н де Трессан сочинил сатирические куплеты на герцога
де Нивернуа. В 1780 г., добиваясь избрания в Академию, он явился
к нему с визитом. Герцог принял гостя чрезвычайно любезно, поговорил
об успехе его последних сочинений и распрощался с ним, всячески его обнадежив.
Однако, когда г-н де Трессан уже садился в экипаж, хозяин
сказал: оПрощайте, граф. Поздравляю вас с потерей памятип.
Однажды маршал де Бирон опасно занемог; решив исповедаться,
он сказал в присутствии друзей: оМой долг перед богом, мой долг перед
королем, мой долг перед государством...п.-оЗамолчим-прервал его
кто-то из друзей,-или умрешь несостоятельным должникомп.
Дюкло имел привычку без конца употреблять на заседаниях Академии
слова од. . .п и онас. . .п. Аббат де Ренель, которого за длинное
лицо прозвали оНеядовитым змеемп, заметил: оВы, кажется, забыли.
сударь, что Академия дозволяет употреблять лишь те выражения, что
включены в ее словарьп.
Г-н де Л*, беседуя со своим другом де Б*, человеком весьма достойным,
но ославленным молвой, стал пересказывать ему слухи и сплетня.
которые ходили на его счет. Г-н де Б* холодно ответил: оКому и судить
человека моего закала, как не светской черни, этой безмозглой шлюхе!п.
М* говаривал мне: оЯ изучил женщин всех наций. Итальянка верит,
что ее по-настоящему любят, если ради нее поклонник готов на преступление;
англичанка-если он готов на безрассудство; француженкаесли
готов на глупостьп.
Дюкло сказал о каком-то подлеце, сумевшем сделать карьеру: оЕму
плюнут в лицо, разотрут плевок ногой, и он еще благодарить будетп.
Как-то Даламбер, уже стяжавший тогда широкую известность, был
у г-жи дю Деффан вместе с президентом Эно и г-ном де Пои де Войдем.
Приходит врач по имени Фурнье и еще с порога обращается к хозяйке:
оСударыня, имею честь засвидетельствовать вам свое нижайшее
почтениеп; после этого он поворачивается к президенту: оИмею честь
приветствовать вас, сударьп; затем здоровается с г-ном де Пои де Вейлем:
оСударь, ваш покорный слугап - и, наконец, бросает Даламберу:
оДобрый день, сударьп.
Некто целых 30 лет проводил вечера у г-жи де*. Затем он овдовел.
Все думали, что теперь он женится на ней, и всячески ему это советовали.
Но он отказался, заявив: оГде же я стану тогда проводить вечера?п.
Г-жа де Тансен, несмотря на свои располагающие манеры, была
женщина коварная и в полном смысле слова способная на все. Однажды,
услышав, как ее хвалят за приятное обхождение, аббат Трюбле заметил:
оО да1 Если ей потребуется вас отравить, она выберет самый приятный
ядп.
Г-н де Бройль, ценивший в людях лишь военные таланты, как-то сказал:
оУ этого Вольтера. которого все так превозносят, а я и в грош
не ставлю, есть все же один хороший стих:
Кто первый был монарх? Удачливый солдатп.
Г-н* высказался о какой-то книге; с ним заспорили, ссылаясь на то,
что публика держится на этот счет другого мнения. оПублика! Публика!
- воскликнул он. -Сколько нужна глупцов, чтобы составить публику
? п .
Г-н д'Аржансон в разговоре с любовником своей жены, графом
лс Себуром. сказал: оУ меня есть для вас два подходящих места: должность
коменданта или Бастилии, или Дома инвалидов. Если дать вам
Бастилию, все решат, что туда вас упрятал я; если Дом инвалидов, все
подумают, что туда вас упрятала моя женап.
Принц Конде как-то рассказывал мне об одной медали, некогда принадлежавшей
ему. Он очень сожалел, что лишился ее. На лицевой ее стороне
выбит профиль Людовика XIII с обычной надписью: оRex Franc. et
Nav.п; на оборотной-профиль кардинала Ришелье, окруженный словами:
оNil sine consiliоп.
М*, прочитав письмо святого Иеронима, где тот необычайно выразительно
описывает силу одолевавших его плотских искушений, заметил
не без зависти: оБудь я способен на подобное неистовство страстей, меня
не устрашило бы никакое покаяниеп.
М* говаривал: оВ женщинах хорошо лишь то, что в них самое лучшееп..
Принцесса де Марсам. ныне столь богомольная, когда-то была в связи
с г-ном де Бисси и сняла для него на улице Плюме небольшой домик.
Однажды она приехала туда, когда любовник ее был занят там с девицами
легкого поведения. Он велел не впускать принцессу. Тем временчч
фруктовшицы с Севрской улицы столпились вокруг ее кареты, приговаривая:
оВот срам! Он не впускает в дом принцессу, которая за все платит,
а сам отощает потаскушек даровым ужиномп.
' оКороль Франции и Наваррып (лаг.).
' оНе действуй, не посоветовавшисьп (лаг.).
Один человек, прельщенный саном священника, говорил: оЯ должен
стать священником, даже если это будет стоить мне спасения душип.
Некто с ног до головы в трауре-большие плерезы, черный парик,
вытянутое лицо - встречает своего друга. оО боже) - питается тот. -
Какую потерю вы понесли?п. - оНикакой. - отвечает наш печальник.-
Просто я овдовелп.
Г-жа де Бассомпьер, живя при дворе короля Станислава, открыто
состояла в связи с г-ном де Ла Галезьером, канцлером польского короля.
В один прекрасный день король явился к ней и позволил себе кое-какие
вольности, не увенчавшиеся, однако, успехом. оЯ умолкаю,-объявил
тогда Станислав.-Остальное доскажет вам мой канцлерп.
В прежнее время окоролевскийп пирог разрезали до начала еды.
Как-то раз окоролемп выпало быть г-ну де Фонтенелю. Он почему-то
медлил и не оделял остальных поставленным перед ним отменным кушаньем.
оКороль забывает своих подданныхп,-упрекнули его. оВот так
всегда у нас, королейп,-отозвался он.
Недели за две до покушения Дамьена один купец из Прованса попал
проездом в маленький городок в шести лье от Лиана; он остановился на
постоялом дворе и услышал, как в соседнем комнате, за тонком перегорллкой.
кто-то объявил, что некий Дамьен намерен убить короля. ПриЛмв
в Париж, коммерсант отправился к г-ну Беррье, но не застал его и
письменно изложил все, что слышал; затем он вторично явился к г-ну Бекрье
и рассказал, кто он такой. После этого он уехал к себе в провингяд.
но не успел еще добраться до дому, как произошло покушение. Г-н Беррье,
сообразив, что коммерсант не станет молчать и что допущенный им,
Беррье, промах погубит его, выслал на лионскую дорогу наряд полиции
во главе с офицером. Купца схватили, заткнули ему кляпом рот, доставили
его в Париж и бросили в Бастилию, где он томился целых 18 лет.
Г-н де Мальзерб, в 1775 г. вызволипший оттуда многих узников, в первом
порыве негодования дал этой истории огласку*
Будучи послом в Вене, кардинал де Рогам был однажды арестован
за долги. Потом, вернувшись в Париж, он занимал должность великого
попечителя бедных. Как-то раз он отправился в Шатле, чтобы по случаю
рождения дофина освободить нескольких узников. Прохожий, увидев
у тюрьмы шумную толпу, осведомился, что произошло. Ему ответили,
что народ сбежался взглянуть на кардинала де Рогана, только что прибывшего
в Шатле. оНеужто его опять посадили?п,-изумился простак.
Г-н де Рокмон, супруга которого славилась своими любовными похождениями,
раз в месяц ночевал у нее в спальне, чтобы пресечь пересуды
в случае, если она забеременеет. Утром, уходя, он объявлял: оЯ вспахал
поле, а уж засевают пусть другиеп.
На г-на де* обрушилось столько бед, что здоровье его пошатнулось
и он никак не мог его восстановить. По этому поводу он говаривал: оПусть
мне покажут реку забвения, и я обрету источник юностип.
Некий молодой человек, отличавшийся чувствительным сердцем и порядочностью
в любовных делах, навлек на себя насмешки распутников,
которые принялись потешаться над его сентиментальностью. оВиноват ли
я, - простодушно возразил он, - что предпочитаю любимых мною женщин
нелюбимым?п.
Во Французской академии собирали на что-то деньги. При подсчете
нехватило не то шестифранкового экю, не то луидора, и одного из академиков,
известного своей скупостью, заподозрили в том, что он уклонился
от пожертвования. Тот стал уверять, что положил деньги, и сборщик
сказал: оЯ этого не видел, но верю этомуп. Конец пререканиям
положил Фонтенель, заявив: оЯ это видел, но не верю глазам своимп.
Аббат Мори, приехав к кардиналу де Ла Рощ-Эмону, только что
возвратившемуся со съезда духовенства, застал прелата в дурном расположении
духа. Гость осведомился о причинах этого. оУ меня их достаточное-ответил
старик кардинал.-Во-первых, мне пришлось председательствовать
на собрании духовных лиц, которое прошло из рук вон
плохо; во-вторых, в нем участвовали молодые представители нашего сословия,
вроде аббата де Ла Люзерна, а им, изволите ли видеть, для
любого дела нужны разумные основанияп.
Аббат Рейналь, будучи еще молод и беден, подрядился служить
где-то обедню за двадцать су в день. Став побогаче, он уступил эту
должность аббату де Ла Порту, удержав в свою пользу восемь су из
двадцати. Де Ла Порт, выбившись из нужды, в свой черед переуступил
место аббату Динуару, с которого уговорился взыскивать четыре су,
не считая доли Рейналя, так что эта убогая, отягощенная двумя рентами
обедня приносила Динуару всего восемь су в день.
Некий епископ города Сен-Бриў, произнося поминальную речь по Марии-Терезии,
отменно ловко обошел вопрос о разделе Польши. оПоскольку
Франция не сказала свое слово при этом разделе,-объявил
он, - я последую ее примеру и также не скажу о нем ни словап.
Когда милорд Малборо находился в траншее с одним из друзей
и своим юным племянником, пушечное ядро внезапно снесло череп этому
другу и мозг его брызнул в лицо молодому человеку. Тот в ужасе попятился,
и бесстрашный Малборо спросил: оЧто я вижу, сударь? Вы как
будто удивлены?п. - оДа, - ответил юноша, утираясь.-Меня удивляет,
как это человек с таким количеством мозга мог так безрассудно и бесцельно
подвергать себя подобной опасностип.
Герцогиня Мэнская долго хворала и, наскучив этим, принялась упрекать
своего врача: оЗачем было обрекать меня на жизнь в этом замке, где
нет ни души?п.-оПомилуйте, ваше высочество, ведь у вас здесь добрых
сорок человек наберетсяп. - оНу и что же? Разве вам не известно, что
принцессе полагается сорок-пятьдесят душ прислуги?п.
Когда граф д'Артуа оскорбил герцогиню Бурбонскую и брат ее,
герцог Шартрский, узнал об этом, он воскликнул: оКак хорошо, что
я не отец и не муж!п.
Однажды, когда в Академии шел какой-то бурный спор, г-н де Месон
предложил: оГоспода, а что если мы попробуем говорить не больше
чем по четыре человека сразу?п.
Когда графу Мирабо, человеку весьма уродливой внешности, но
честящего ума, вчинили иск об увозе и совращении, он решил сам защиать
себя в суде. оГоспода.-заявил он, - меня обвиняют в совраще--
яи. В качестве единствспгого ответа и оправдания я прошу присовокучть
к делу мой портретп. И так как секретарь суда ничего не понял,
судья пояснил ему: оБолван, посмотри же на лицо этого господина! .
М* говаривал мне: оЯ не нашел предмета для подлинного чувства и
пэотому стал смотреть на любовь, как смотрят все. Я избрал этот путь
за неимением лучшего, подобно человеку, который решил поехать в театр
и, не достав места на ¦Ифигению''," отправился в ¦Забавное варьете"п.
Г-жа де Брионн порвала связь с кардиналом де Роганом из-за герцога
де Шуаэеля: кардинал требовал, чтобы она рассталась с ним,
г-жа де Брионн не соглашалась. Произошла бурная сцена, и под конец
г-жа де Брионн пригрозила, что велит вышвырнуть кардинала в окно.
оНу что ж, - ответил он, - я могу и выйти тем же путем, каким столько
паз входил к вамп.
Герцог де Шуазель узнал о своей опале в ту минуту, когда сидел за
карточным столом Людовика XV. Г-н де Шовлен, также принимавший
участие в игре, объявил королю, что не может ее продолжать, так как
играл в паре с герцогом. оА вы напишите ему и спросите, не согласен ли
ян закончить талиюп,-отозвался король. Де Шовлен действительно
написал в Шантелу, и герцог дал согласие. Через месяц король поинтересовался,
подсчитан ли уже выигрыш. оДа, - ответил де Шовлен. - Господин
де Шуазель выиграл три тысячи луидоровп.-оВот как1 Очень рад.
Отошлите же ему скорее эти деньгип, - воскликнул король.
оЛюбовь,-говорил М*, - должна быть отрадой лишь утонченных
натур. Когда я вижу, что ею занимаются люди пошлые, меня так и подмывает
крикнуть: ¦Куда вы лезете? Для такой сволоч
...Закладка в соц.сетях
