Жанр: Философия
Максимы, Характеры, Анекдоты.
...был его ближайшим другом и своими руками
закрыл ему глазап.
Он стал высокомерно обходиться с г-ном Неккером, едва лишь у того
испортились отношения с г-ном де Морена, а когда Неккер попал в немилость,
г-н де* вместе с Бурбулоном, врагом опального министра, отправился
обедать к Сент-Фуа, хотя от души презирал обоих.
Начал он с того, что бесконечно злословил о г-не де Каление, а кончил
тем, что поселил его у себя. Точно так же сперва он обливал грязью
г-на де Верженна, а потом стал втираться к нему в доверие; для этого
он использовал д'Энена, но вскоре совершенно отстранил последнего.
Рассорившись с д'Эненом, он подружился с Ренневалем, который помог
ему вступить в очень выгодные отношения с г-ном д'Орнано, председателем
комиссии по установлению границы между Францией и Испаиией.
Нсверующий, он на всякий случай постится по пятницам и субботам.
Выпросив у короля сто тысяч ливров на уплату долгов своего брата, он
делает теперь вид, что покрыл их денежками из собственного кармана.
Будучи опекуном юного Барт. . ., которому мать завещала сто тысяч экю,
обойдя при этом его сестру, г-жу де Верж. . ., он собрал семейный совет
и уговорил молодого человека не только отказаться от наследства, но
даже порвать завещание. А стоило Барт. . . совершить одну из свойственных
юности ошибок, как г-н де* снял с себя обязанности опекуна.
Все, наверно, помнят, как нелепо важничал и чванился своим происхождением
и древностью рода Ле Телье-Лувуа, архиепископ Реймский.
В свое время его чванство было известно по всей Франции. Особенно
забавно проявилось оно при следующих обстоятельствах. Герцог д'А*,
несколько лет не появлявшийся при дворе, вернулся из провинции
Берри, где он был губернатором, и поехал представляться в Версаль.
По дороге его карета опрокинулась и сломалась. Стоял лютый холод.
Герцогу сказали, что починка кареты займет не меньше двух часов. В это
время герцог увидел, что выводят перекладных лошадей, и спросил, для
кого они предназначены. Ему сказали, что для архиепископа Реймского,
который тоже едет в Версаль. Тогда герцог отправляет вперед всю свою
челядь, оставив при себе только одного слугу, да и тому наказывает
держаться в сторонке, пока его не позовут. Приезжает архиепископ, и,
пока перепрягают лошадей, герцог велит одному из слуг прелата спросить
у своего хозяина, не согласится ли тот предоставить место в карете
дворянину, которому иначе придется томиться здесь еще два часа, ибо
его экипаж сломался и теперь в починке. Слуга передает просьбу архиепископу.
- А что это за человек?-спрашивает тот.-Хоть порядочный на
вид?
- Да, монсеньер, на вид очень благородный.
- Что это значит оочень благородныйп? Одет он хорошо?
- Просто одет, но хорошо, монсеньер.
- Слуги при нем есть?
- Кажется, есть, монсеньер.
- Поди узнай.
Лакей уходит и возвращается.
- Он велел им, не дожидаясь его, отправляться в Версаль.
- Aral Это уже кое-что, но отнюдь не все. Спроси у него, действительно
ли он дворянин?
Лакей уходит и возвращается.
- Да, монсеньер, дворянин.
- Дай-то бог. Пусть он подойдет ко мне, посмотрим, что это за
птица.
Герцог подходит, кланяется. Архиепископ кивает ему головой и чутьчуть
отодвигается, чтобы тот мог сесть на краешек сиденья. Тут он замечает
на незнакомце крест Святого Людовика.
- Сударь,-обращается архиепископ к герцогу,-мне, право, жаль.
что я заставил вас ждать, но, согласитесь, не мог же я предоставить
место в своей карете первому встречному. Теперь я знаю, что вы дворянин.
Полагаю, бывший военный?
- Да, монсеньер.
- И едете сейчас в Версаль?
- Да, монсеньер.
- Наверно, подать прошение в какую-нибудь канцелярию?
- Нет, в канцеляриях мне делать нечего. Я должен принести благодарность.
- Г-ну де Лувуа? *'*
- Нет, монсеньер, королю.
- Королю? (Архиепископ отодвигается, освобождая немного больше
места на сиденье). Значит, король только что оказал вам какую-то милость
?
- Не совсем так, ваше преосвященство. Но это долго рассказывать.
- А вы все-таки расскажите.
- Дело в том, что два года назад я выдал дочь замуж за человека
небогатого. . . (архиепископ снова рассаживается и теснит гостя), но очень
старинного рода (архиепископ отодвигается). Его величество соизволил
благосклонно отнестись к этому браку (архиепископ отодвигается еще
дальше) и даже обещал моему зятю первое вакантное место губернатора.
- Место губернатора? Наверно, в каком-нибудь заштатном городишке?
В каком же?
- Нет, монсеньер, это не город, а провинция.
- Что я слышу, сударь!-восклицает архиепископ, забиваясь в самый
угол.-Место губернатора провинции? . .
- Да, и сейчас появилось такое место.
- А в какой провинции?
- В моей-Берри. Я хочу передать управление ею моему зятю.
- Как, сударь, вы губернатор? . . Значит, вы герцог д'А*? (архиепископ
хочет вылезти из кареты). Что же вы сразу не сказали, ваша
светлость? Это же невероятно! В какое положение вы меня поставили!
Умоляю, простите меня за то, что я заставил вас ждать! . . Мерзавец
лакей не сказал мне. . . Слава богу, я хоть поверил вам на слово, что вм
дворянин,-теперь ведь любой проходимец претендует на дворянство.
Этот д'Озье такой бездельник! Я в полном смущении, ваша светлость!
- Успокойтесь, монсеньер. Не гневайтесь на вашего лакея за то, что
он счел меня человеком благородным. Не гневайтесь на д'Озье за то,
что он подверг вас риску дать место в вашем экипаже старому нетитулованному
вояке. И не гневайтесь на меня за то, что я влез к вам в карету,
не представив своей родословной.
ДОПОЛНЕНИЯ
Людовик XIV заказал Куапелю портрет герцога Бургундского
и велел сделать копию с него: оригинал он хотел отправить в Испанию,
а копию оставить себе. Обе картины, похожие как две капли воды,
были одновременно вывешены в галерее. Король, предвидя, что окажется
в затруднительном положении, отвел Куапеля в сторону и сказал: оМне
не подобает ошибаться в выборе, поэтому я хочу заранее знать, с какой
стороны висит оригиналп. Куалель показал, и Людовик XIV, второй
раз проходя мимо картин, бросил: оОни так похожи, что ничего не стоит
их спутать; но приглядитесь внимательно и вы увидите: оригинал -
вот этотп.
В древнем Перу право учиться имела одна лишь знать. Наша на это
право.не притязает.
оИной дурак похож на полный кувшин без ручки: так же неудобен
в обращениип, - говорил М* об одном глупце.
оГенрих IV был великим правителем, Людовик XIV правил в великую
эпохуп. В этом словце Вуазенона заложен смысл куда более глубокий,
чем в прочих его остротах.
После того как Людовик XV грубо выбранил покойного принца
Конти, тот рассказал об этом неприятном происшествии своему другу,
лорду Тирконнелу. и попросил у него совета. Подумав, лорд простодушно
сказал: оВаше высочество, вы вполне могли бы отомстить за себя: для
этого нужны только деньги и доброе имяп.
Король прусский, умевший отлично распоряжаться своим временем,
тем не менее говорил, что вряд ли существовал на свете человек, который
сделал в жизни хоть половину того, что мог бы сделать.
Братья Монгольфье, уже будучи авторами столь великого изобретения,
как аэростат, стали хлопотать в Париже о предоставлении одному
из своих родственников лицензии на табачную лавку. Их прошение наткнулось
на множество затруднений, чинимых разными лицами, в частности
г-ном де Колонна, от которого, в общем, зависел успех дела. Граф
д'Антрег, друг братьев Монгольфье, сказал г-ну де Колонна:
- Сударь, если их просьба не будет уважена, я выступлю в печати
и расскажу, как с ними обошлись в Англии и как, по вашей милости,
обращаются сейчас во Франции.
- А что было в Англии?
- Хотите знать? Слушайте. В прошлом году господин Этьен Монгольфье
посетил Англию. Он был представлен королю, который принял
его необычайно ласково и сказал, что хотел бы что-нибудь для него сделать.
Монгольфье передал через лорда Сидни,*'' что, поскольку он иностранец,
у него не может быть никаких просьб. Лорд продолжал настаивать,
и тогда Монгольфье вспомнил, что в Квебеке у него живет *' очень
бедный брат, священник. Вот он и попросил для того небольшого бенефиция,
гиней на пятьдесят, но лорд ответил, что такая просьба недостойна
ни братьев Монгольфье, ни короля, ни министра. Прошло немного
времени, и в Квебеке освободилось место архиепископа. Лорд
Сидни доложил королю, что думает назначить на это место родственника
Монгольфье, и король дал согласие, отказав претенденту, за которого
хлопотал лорд Глостер. Братья Монгольфье не без труда добились,
чтобы король ограничил свою доброту более скромным благодеянием.
Между подобной щедростью и отказом французских властей в табачной
лавке разница немалая.
Как-то в обществе зашла речь о споре между теми, кто считал, чго
эпитафии следует писать по-латыни, и сторонниками эпитафий на французском
языке.
- Не понимаю, о чем тут спорить,-сказал г-н Б*
- Да, я тоже не понимаю,-подхватил г-н Т*
- Это же очевидно, - продолжал Б*. - Их надо писать только полатыни,
не так ли?
- Вот уж нет,-запротестовал Т*. - Только по-французски.
- Какого вы мнения о г-не*?
- Очень любезный человек; я очень его не люблю.
Сказано это было так, чтобы особенно подчеркнуть разницу между
людьми любезными и людьми, действительно достойными любви.
оЯ поставил крест на любви,-сказал однажды М*,-как только
женщины начали говорить: ¦Ах, этот М*, я очень люблю его, люблю от
всей души!". Прежде, когда я был молод,-добавил он, - они говорили:
¦Ах, я бесконечно ценю М*: он такой воспитанный молодой человек'''*
оЯ так ненавижу всякий деспотизм,-сказал как-то М*,-что слово
¦предписание" противно мне даже в устах врачап.
Некий больной был так плох, что от него уже отказались врачи.
У г-на Троншена спросили,, не пора ли послать за святыми дарами.
оСейчас они ему очень пристанутп.
Когда аббат де Сен-Пьер хотел что-нибудь одобрить, он всегда
говорил: оЧто касается меня, то сегодня мне это очень по душеп.
Можно ли лучше дать понять, что мнения людские разнообразны,
а взгляды каждого человека изменчивы?
Пока мадмуазель Клерон не ввела во Французской комедии театральные
костюмы, для трагедии существовал только один вид костюма,
который именовался оримскимп. Актеры играли в нем пиесы, где действующими
лицами были греки, американцы, испанцы и т. д. Первым
подчинился нововведению актер Лекен: он заказал себе для роли
Ореста в оАндромахеп греческое одеяние. В тот момент, когда театральный
портной принес его в уборную Локона, туда вошел Доберваль.
Пораженный невиданной одеждой, он спросил, что это такое.
оГреческий костюмп,-ответил Лекен. оОн изумительно красива-воскликнул
Доберваль. - Первый же свой римский костюм я велю сшить
на греческий ладп.
М* утверждал, что иные правила хороши для натур твердых и несокрушимых,
но не годятся для более податливых характеров. Доспехи
Ахилла по плечу лишь ему одному: Патрокл-и тот сгибается под
их тяжестью.
Сразу после умышленных преступлений и дурных дел следует поставить
зло, совершенное с благими намерениями, и поступки, сами по себе
хорошие, но вредные для общества: помощь негодяям, глупое попустительство,
доведение до абсурда философских принципов, неловкие услуги
друзьям, неуместное применение полезных и благородных жизненнмх
правил и т. д.
Природа, обрушив на человека столько напастей и при этом вселив
в него неистребимую любовь к жизни, обошлась с ним словно злоумышленник,
который поджег бы наш дом, а у дверей выставил бы часовых.
Очень уж страшна должна быть опасность, чтобы побудить нас
выброситься из окна.
Министры, если случайно они не вовсе лишены ума, любят говорить
о том времени, когда они будут уже не у дел. Люди обычно идут на эту
удочку н верят их чистосердечию, хотя министры просто стараются выказать
здравый ум. Они подобны тем больным, которые постоянно говорят
о своей смерти, но, судя по случайно оброненным ими замечаниям,
уверены, что не умрут.
Кто-то попенял Делону, врачу-месмеристу: оВот вы обещали исцелить
г-на Б* а он умерп.-оВы куда-то уезжали,-ответил врач, -
и не были свидетелем того, как удачно шло лечение: г-н Б* умер, совершенно
исцеленныйп.
О М*, который вечно был во власти мрачных предчувствий и все
сидел в черном свете, говорили: оОн любит строить воздушные темницып.
Когда аббат Данжо, член Французской академии и великий ревнитель
чистоты французского языка, работал над составлением грамматики,
ни о чем другом говорить он не мог. Однажды в его присутствии
кто-то стал сетовать на военные поражения, постигшие Францию
(это было в конце царствования Людовика XIV). оНу и что ж! - воскликнул
аббат.-Зато у меня в шкатулке уже лежат две тысячи глаголов
с полным их спряжением!п.
Некий писака тиснул в своем листке: оОдни говорят, что кардинал
Мазарини умер, другие-что жив, а я не верю ни тому, ни другом
! п.
Старик д'Арнонкур заключил с девицей легкого поведения контракт,
по которому обязывался выплачивать ей ренту в тысячу двести ливров,
пока она будет его любить. Она легкомысленно бросила его и связалась
с молодым человеком. Тот знал о контракте и решил во что бы то ни
стало восстановить его. Подстрекаемая любовником, девица потребовала
у д'Арнонкура денег, не выплаченных ей после разрыва, предъявив ему
составленное на гербовой бумаге свидетельство о том, что она по-прежнему
его любит.
Некий торговец эстампами 25 июня продавал гравированный портрет
г-жи Ламотт, подвергшейся 21 июня телесному наказанию и клеймению;
при этом он запрашивал очень высокую цену, говоря, что гравюра
была оттиснута заблаговременно и клейма на ней нет.
Массильон был большой поклонник женщин. Он влюбился в г-лу
де Симиан, внучку г-жи де Севинье. Эта дама очень ценила изысканный
слог, и, чтобы ей понравиться, Массильон с особенным тщанием
писал оСинодып-одно из лучших своих творений. Он жил при Оратории
и должен был возвращаться не позже девяти вечера; ради него
г-жа де Симиан приказывала подавать ужин в семь часов. За одним из
таких ужинов вдвоем Массильон сочинил прелестную песенку, из которой
я запомнил половину куплета:
Эльвира, нежны наши узы!
Так пусть же будет этот стих
Для любопытных - шуткой Музы,
Но истиной - для нас двоих1
У г-жи де Рошфор спросили, хочет ли она узнать будущее. оНет, -
ответила ома,-оно слишком похоже на прошлоеп.
Аббата Ватри уговаривали хлопотать о том, чтобы ему предоставили
освободившееся место в Королевском коллеже. оТам видно будетп,
- отговорился он и ничего не стал делать. Место получил кто-то
другой. Один из друзей аббата прибегает к нему:
- Ну, что вы за человек! Сидели сложа руки, а тем временем на
это место назначили другого!
- Уже назначили?-спрашивает аббат. - Ну, теперь мне самая
пора просить его себе.
- Вы что, с ума сошли?
- Ничуть! Раньше у меня была сотня соперников, а нынче остался
только один.
Аббат начал хлопоты и получил место.
Г-жа*, которая из кожи вон лезла, чтобы привлечь в свой салон людей
умных и острых на язык, говорила о Л*: оЯ о нем невысокого мнения:
он никогда даже не заглянет ко мнеп.
Аббат де Флери был влюблен в супругу маршала де Ноайля, но
она обходилась с ним свысока. Потом аббат стал первым министром н,
когда г-же де Ноайль что-то понадобилось от него, припомнил ей, как
сурова она с ним была. оАх, монсеньер,-наивно воскликнула дама, -
кто же мог предвидеть, что так получится!п.
Герцог де Шабо приказал нарисовать на своей карете изображеиле
богини Молвы, и по этому случаю кто-то вспомнил известные стихи:
Поступок совершил оплошный,
Когда, в припадке доброты,
Свою хулительницу ты
Зазвал и себе в сей дом роскошный.
Некий сельский врач пошел в соседнюю деревню навестить больного.
Он взял с собой ружье, чтобы скоротать время и поохотиться в пути.
Крестьянин, попавшийся ему по дороге, спросил у него, куда он идет
с ружьем. оК больномуп. - оБоитесь, что без ружья вам его не прикончить
? п.
Некая девица покаялась на исповеди: оСвятой отец, я очень уважала
одного молодого человекап.-оУважала? Сколько раз?п,-спросил исповедник.
К человеку, который лежал на смертном одре, пришел исповедник и
сказал: оЯ буду молиться за вас до самой вашей смертип.-оМолю
вас,-ответил тот,-дайте мне сперва умеретьп.
Аббату Террассону кто-то очень расхваливал новое издание Библии.
оСлышал, слышал, - заметил аббат, - все грязные места сохранены
там в первозданной чистотеп.
Болтая с г-ном де М*, некая дама воскликнула: оАх, вы только и
знаете, что говорить глупости!п.-оСударыням-возразил он, - иногда
мне действительно приходится их выслушивать - вы как раз присутствуете
при этомп.
оВы зеваете!п, - с упреком сказала жена своему супругу. оДорогая
моя.-ответил он, - муж и жена-одно, а когда я наедине с собой, мне
скучноп .
Однажды Мопертюи, развалившись в кресле и позевывая, сказал:
оС каким удовольствием я занялся бы сейчас решением красивой и не
очень трудной задачи!п. В этих словах-весь человек.
Мадмуазель д'Антраг, разобиженная решительным нежеланием Бассомпьера
жениться на ней, воскликнула: оГлупее вас нет никого при
этом дворе!п, на что Бассомпьер ответил: оПо-моему, я все время доказываю
вам обратноеп.
Некий антрепренер обратился к г-ну де Виллару с просьбой о том,
чтобы пажам запретили бесплатный вход в театр. оВаша светлость, -
сказал он, - примите в соображение, что, когда пажей много, из них получается
целый корпусп.
Король назначил г-на де Навайля воспитателем герцога Шартрского,
впоследствии регента. Через неделю после этого г-н де Навайло
умер, и король выбрал ему в преемники г-на д'Эстрада. Тот тоже умер
приблизительно через столько же времени, и тогда Бенсерад сказал:
оВидно, не образовался еще на свете человек, способный образовать герцога
Шартрского.
Дидро, обнаружив, что человек, в котором он принял участие, нечист
на руку и обкрадывает даже его, посоветовал тому убраться из Франции.
Плут внял совету, и Дидро лет десять ничего о нем не знал. Однажды
он услышал неистовый звонок. Дидро сам открыл дверь, узнал старого
знакомца и удивленно спросил: оКак! Это вы?п. - оЧестное слово, не
за что былоп,-ответил тот, сразу догадавшись, что Дидро недоумевает,
как это его еще не повесили.
Г-н де* азартный игрок, спустил за одну партию в кости свой годовой
доход-тысячу экю. Тогда он написал своему другу М* прося дать
ьму взаймы эти деньги. М*, который знал о страсти де* к игре и хотел
излечить его от нее, прислал в ответ вексель, составленный в таких выражениях:
оПрошу г-на банкира * открыть г-ну де* неограниченный
кредит в пределах всей суммы моего состоянияп. Столь грозный и великодушный
урок возымел желаемое действие.
Королю прусскому кто-то стал расхваливать Людовика XIV, однако
Фридрих решительно отказался признать за ним достоинства и таланты.
оНо согласитесь, ваше величество, он отлично играл роль монархап. -
оБарон* играл ее еще лучшеп,-сердито возразил король.
На представлении оМеренып одна из зрительниц не пролила ни
слезинки. В ответ на недоумение своих знакомых она сказала: оЯ с охотой
поплакала бы, но мне-предстоит сегодня званый ужинп.
Некий иностранец, будучи принят папой и беседуя с ним о достопримечательностях
Италии, весьма неловко сказал: оЯ видел решительно
все, кроме заседания конклава, а мне так хотелось побывать на нем!п.
Аббат де Кане заявил как-то, что Людовик XV просто обязан назначить
пенсион Каюзаку. оПочему?п. - оДа потому, что, пока жив
Каюзак, король еще не самый презренный человек в своей странеп.
Генрих IV прибег к очень необычному способу, чтобы наглядно показать
испанскому послу разницу в характере трех своих министров -
Вильруа, президента Жаннена и Сюлли. Сперва он вызвал Вильруа.
оВидите вы эту балку? Она вот-вот обрушитсяп. - оВы правы, -
не подняв головы, сказал Вильруа.-Я распоряжусь, чтобы ее укрепилип.
После этого король приказал вызвать президента Жаннена. оНадо будет
посмотреть, в чем там делоп,-сказал тот. Потом послали за Сюлли.
Он внимательно посмотрел на балку и воскликнул: оДа что вы, государь!
Эта балка еще нас с вами переживетп.
Я слышал, как один богомольный человек, стараясь переубедить тех,
кто оспаривал догматы религии, простодушно сказал: оГоспода, истинный
христианин не рассуждает о том, во что ему приказано верить. Это
вроде горькой пилюли: разжуешь со-потом ни за что не проглотишьп.
Когда, желая доставить регенту удовольствие, богомольная г-жа де Парабер
начинала вести вольнодумные речи, он ей обычно говорил: оНе
старайся-все равно спасешься!п.
Некий проповедник рассказывал: оКогда отец Бурдалу проповедовал
в Руане, там все пришло в беспорядок: ремесленники побросали мастерские,
врачи - больных. Через год ему на смену приехал проповедоеать
я, - добавил он, - и всех вернул на свои местап.
Английские газеты в таких выражениях изложили суть некой финансовой
операции аббата Терре: оКороль наполовину понизил государственную
ренту. Остальное - в ближайшем будущемп.
Когда г-н де Б* читал или слышал о каком-нибудь гнусном, преступном
деле, либо становился его очевидцем, он всегда восклицал: оЯ не
пожалел бы экю, чтобы на небе был бог1п.
Художник Башелье неудачно изобразил Христа. Один из его друзей
сказал ему: оВаша картина никуда не годится: у Христа лицо глупое
и низменноеп. оКак вы странно говорите) - возмутился Башелье и наивно
добавил: - У меня только что были Дидро и Даламбер, и оба
нашли, что я отлично уловил сходствоп.
Г-н де Сен-Жермен, собираясь представить какие-то дела на рассмотрение
кабинета министров, спросил у г-на де Мальзерба, как это
лучше сделать. оТе дела, что поважней, решите сами,-ответил Мальверб.
- Остальные пусть решает кабинетп.
Каноник Рекуперо, известный естествоиспытатель, опубликовал ученый
труд о вулкане Этна. Так как он доказывал в этом сочинении, чти,
судя по датам извержений и составу лавы, земле не менее 14000 лег,
то получил из высших сфер приказ замолчать, если не хочет убедиться,
что и у святой церкви бывают извержения. Рекуперо, разумеется, немедленно
умолк. Эту историю он сам рассказал шевалье де ла Мальзерб.
- Остальное пусть решает кабинет.
Мариво утверждал, что у стиля есть пол и что женские писания
можно распознавать по одной фразе.
Королю сардинскому доложили, что савойское дворянство совсем
обнищало. Однажды, когда король проездом остановился в каком-то городне,
к нему на прием пришло несколько дворян в роскошных праздничных
нарядах. Король намекнул им, что, видно, не так уж они бедны,
как об этом говорят. оГосударь,-последовал ответ,-узнав о вашем
прибытии, мы сделали все, что должны были сделать, но мы должны
за все, что сделалип.
Трактат оОб умеп и поэма оДевственницап подверглись гонению
в одно и то же время. В Швейцарии обе книги были запрещены.
Чиновник из Берна, занимавшийся изъятием этих произведений, доложил
сенату: оВо всем кантоне мы не нашли ни ¦Ума", ни ¦Девственницы
" п.
оДостойным человеком я почитаю того, кто при рассказе о благородном
поступке чувствует прилив сил, а недостойным-того, кто старается
очернить доброе делоп. Эти слова принадлежат г-ну де Мерану.
Знаменитая певица Габриелли запросила у русской императрицы
пять тысяч дукатов за два месяца выступлений в Петербурге. оЯ своим
офельдмаршалам плачу меньшеп,-запротестовала императрица. оОтлично,
ваше императорское величество,-отпарировала Габриелли,-
пусть ваши фельдмаршалы вам и поютп. Императрица уплатила ей пять
тысяч дукатов.
Г-жа дю Д* говорила о М*, что он из кожи вон лезет, лишь бы вызвать
к себе неприязнь.
оДля меня куда полезнее общество людей неверующих, нежели богобоязненных,
- говорил г-н Д * - Стоит мне встретиться с безбожником,
как я тут же вспоминаю все полудоказательства существования божьего,
а при виде верующего мне на ум приходят одни только полудоказательства
того, что бога нетп.
оМне наговорили много худого о г-не де *, - заметил М *. - Полгода
назад я еще поверил бы этому, но с тех пор мы с ним помирилисьп.
Когда несколько советников стали слишком уж громко болтать во
время заседания, первый президент г-н де Арле воззвал к ним: оЕсли
те, что разговаривают, соблаговолят шуметь не больше, чем те, что спят,
они весьма обяжут тех, что слушаютп.
Кольбер говорил по поводу развития французской промышленности,
что французам дай только возможность-они и камни в золото пре*
вратят.
Адвокат Маршан, человек весьма остроумный, заметил: оПосмотришь
на административную, судебную или кухонную стряпню и, пожалуй,
схватишь несварение желудкап.
оМне вполне довольно собствелного общества, а придет время -
обойдусь и без негоп,-говорил М* давая этими словами понять, что
умрет без особых сожалений.
оМысль, которая дважды появляется в сочинении, да еще на протяжении
немногих страниц,-заметил М *, - напоминает мне человека,
который, отклалявшись, тотчас же возвращается за шпагой или шляпьйп.
оЯ играю в шахматы при ставке в двадцать четыре су, а рядом,
в этой же гостиной, играют в кости при ставке в сто луидоровп, - говорил
некий генерал, который вел трудную и не приносившую славы войну,
тогда как его собратья по оружию отличались в кампаниях легких и выигрышных.
Мадмуазель Дюте потеряла одного из своих любовников при обстоятельствах,
наделавших много шума. Некто, придя к ней в гости и
застав ее за игрой на арфе, удивленно сказал: оНу и ну! А я-то думал,
что застану вас в тоске и отчаянье!п. - оАх, - воскликнула она патетически,
- вы бы видели, как я убивалась вчера1п.
В светском обществе, где среди прочих гостей находилась и маркиза
де Сен-Пьер, зашел разговор о том, что у г-на де Ришелье было много
женщин, но ни одной из них он не любил. оПожалуй, это слишком
сильно сказано,-возразила маркиза. - Я знавала женщину, ради которой
он проскакал триста льеп. И тут маркиза рассказывает целую историю,
все время в третьем лице, но под конец, увлеченная своей повестью,
восклицает: оОн с неслыханной страстью бросил ее на кровать, и мы трое
суток не выходили из спальни*.
М* задали каверзный вопрос. оЕсть вещи,-ответил он, - которые я
отлично помню, пока никто не заговаривает со мной о них, но мгновенно
забываю, едва меня начинают расспрашиватьп.
Маркиз де Шуазел
...Закладка в соц.сетях
