Жанр: Философия
О духе законов
...е обиженного принимать или не принимать
удовлетворение; это тот самый закон, который воспрещал человеку, ограбившему
труп, вся кие сношения с людьми, пока ро
дственники умершего, получив композицию, не испросят провинившемуся
разрешения снова жить среди людей. Почтение к священным предметам сделало
то, что составители салических законов в этом случае не коснулись древнего
обычая.
Было бы несправедливо определять композицию в пользу родственников вора,
убитого в момент совершения кражи, или родственников жены, отосланной мужем
после развода по причине нарушения ею супружеской верности. Закон баварцев
не устанавливал композиции в п
одобных случаях и наказывал родственников, если они пытались мстить за
обиду.
В кодексах варваров нередко приходится встречать композиции за действия
непроизвольные. Закон лангобардов почти всегда носил разумный характер: он
требовал в таком случае, чтобы размер композиции предоставлялся великодушию
платящего и чтобы родственники
после этого не смели мстить ему.
Хлотарь II издал очень мудрый закон, воспрещавший обокраденному получать
композицию втайне и без постановления судьи. Мы сейчас увидим мотивы этого
закона.
ГЛАВА XX О том. что впоследствии называли судом сеньора
Кроме композиции, которую приходилось платить родственникам за убийство,
убытки и оскорбления, нужно было еще платить известную пошлину, которая в
кодексах варваров носит название 1ге(1ип}.(680) Мне придется много говорить
о ней;
чтобы дать о ней некоторое понятие, я скажу, что она была вознаграждением
за покровительство, оказываемое против права мести. И в настоящее время на
шведском языке слово /уес/ означает мир.
У этих буйных народов чинить суд - значило не более как оказывать защиту
обидчику против мести со стороны обиженного, чтобы заставить этого
последнего принять следуемое ему удовлетворение; таким образом, у германцев
в противоположность всем другим наро
дам суд существовал для ограждения преступника со стороны лица, от него
пострадавшего.
Законы варваров представляют случаи, когда требование этого /гвс1ит было
обязательно. В тех же случаях, когда родственники не могли мстить,
}гес!игп(680) не взималось. И действительно, где не было мести, там не могло
быть и права на покровительство проти
в мести. Так, по закону лангобардов тот, кто случайно убивал свободного
человека, уплачивал соответствующую композицию, но не платил гедит:
невольное убийство исключало право родственников на мщение. Так. по закону
рипуариев, если человек был убит куском дерева или каким-либо предметом,
сделанным руками человека, этот предмет или этот кусок дерева
рассматривались как виновники смерти, и родственники убитого брали их для
своего употребления, но не могли требовать Угедит.
Точно так же, если человека убивало животное, тот же закон определял
композицию без /ге(]ит,(680) потому что родственники убитого не несли обиды.
Наконец, по салическому закону, если совершал проступок ребенок, не
достигший двенадцатилетнего возраста, то с него взималась композиция без
1ге(1ит, так как он не мог еще носить оружия и, следовательно, не отвечал
условию, при котором потерпевшая сторон
а или родственники могли требовать мести.
Виновный платил /ге(1ит за свое спокойствие и безопасность, которых он
лишился по собственной вине и которые мог вернуть через покровительство
закона; но ребенок не лишался безопасности: он не был взрослым человеком и
потому не мог быть исключен из челов
еческого общества.
Ргедигп было местной пошлиной в пользу судьи данного округа. Но закон
рипуариев запрещал ему взыскивать /гес!ит(680)
самому; он требовал, чтобы сторона, в пользу которой решено было дело,
получила эту пошлину и представила в казну, чтобы мир, как говорит закон,
оставался вечным среди ри-пуариев.
Размер !ге"1ит(681) соответствовал значению оказываемого покровительства;
так, гедит за покровительство, оказываемое королю, было выше гедит за
покровительство, оказываемое графу и другим судьям,
Я уже вижу начатки суда сеньоров. Феоды, как видно из бесчисленного
множества памятников, составляли обширные территории. Я уже доказал, что
короли не брали ничего с земель, доставшихся по разделу франкам; еще менее
притязаний могли они предъявлять на ка
кие-либо сборы с феодов. Те, кто их получил, имели самые широкие права
пользования ими и извлекали из них все плоды и все доходы; а так как один из
наиболее значительных доходов составляли судебные пошлины (/тес/а),
взимаемые по обычаям франков, то и вых
одило, что тот, кто имел феод, имел также право суда в нем; право это
проявлялось в получении композиции в пользу родственников и пошлин в пользу
сеньора. Оно было не чем иным, как правом взыскивать законные композиции и
требовать законные пошлины.
О том, что феоды действительно пользовались этим правом, свидетельствуют
формулы, заключающие в себе закрепление или передачу феода в вечное
владение, левду или верному, или же предоставление привилегий церквам,
владеющим феодами. То же доказывается бесч
исленным множеством грамот в которых судьям или чиновникам короля
запрещается въезжать на чужие территории для совершения каких бы то ни было
судебных действий и для взыскания каких бы то ни было судебных доходов.
Когда королевские судьи уже не могли бол
ее ничего взыскивать в каком-либо округе, они в пего не въезжали,
отправление их обязанностей переходило к тем, под чьей властью оставался
этот округ.
Королевским судьям воспрещается обязывать стороны представлять
поручительство в том, что они явятся на суд;
следовательно, делать это мог тот, кто владел территорией. Посланные
короля не могли требовать постоя; оно и понятно, так как на них не лежало
более никаких обязанностей.
Итак, суд в старых и новых феодах составлял право, неотделимое от самого
феода, право на доход, составлявшее часть самого феода. Во все времена на
него так и смотрели, откуда произошло правило, что право суда во Франции
есть право вотчинное.
Некоторые полагали, что право суда возникло в результате освобождения
королями и сеньорами своих крепостных. Но не
одни германские народы и те, которые от них произошли, освободили своих
рабов, и в то же время только они одни учредили вотчинный суд. Кроме того,
мы видим из формул Маркульфа, что и свободные люди первое время зависели от
этих судов. Следовательно, креп
остные были подведомственны этим судам, потому что находились на данной
территории; но они не могли дать начало феодам, потому что сами были частью
феода.
Другие избрали еще более краткий путь: сеньоры насильственно присвоили
себе право суда, сказали они, - и этим все было сказано. Но разве одни
только народы германского происхождения захватили права государей? История
достаточно убедительно доказывает на
м, что и другие народы посягали на своих государей; но мы еще не видим,
чтобы это служило поводом к возникновению так называемого суда сеньора.
Происхождение его следует поэтому искать в обычаях германцев.
Здесь я предлагаю познакомиться с мнением Луазо о том, какими способами
сеньоры постепенно развили и захватили в свои руки различные судебные права.
Из того, что он говорит, следовало бы заключить, что это был самый хитрый на
свете народ; что они крали н
е так, как грабят воины, но так. как обкрадывают друг друга сельские
судьи и прокуроры;
можно подумать, что эти воины во всех отдельных провинциях королевства и
в столь многих королевствах выработали одну общую систему политики. Луазо
заставляет их рассуждать подобно тому, как он сам рассуждает у себя в
кабинете.
Повторяю: если суд не был принадлежностью феода, то почему мы видим
повсюду, что обязанности, соединенные? с владением феодом, состояли в службе
королю или сеньору в их судах и в их войнах?
Церкви приобрели весьма значительное имущество. Мы знаем, что короли
давали им обширные поместья, т. е. обширные феоды, и находим с самого начала
в этих владениях особые суды. Откуда могла получить свое начало столь
необычайная привилегия? Она была в при
роде самого предмета. Церковное имущество имело эту привилегию, потому
что оно не было лишено ее. Церкви давали недвижимое имущество. оставляя за
ним те же права, которые оно имело бы, если быдосталось левду. Поэтому
владение им обязывало к той же службе
, на которую государство получило бы право, если бы отдало его мирянину.
Таким образом, церкви имели право на своей территории требовать уплаты
композиций и взыскивать /гедигп, а так как неизбежным последствием этих прав
было еще другое право, по которому королевским чиновникам запрещалось
въезжать на чужую территорию для взы
скания этих /т/а и совершать на ней какие бы то ни было судебные
действия, то право духовенства на производство суда в пределах его
территории получило на языке формул, грамот и капитуляриев наименование
иммунитета.
Закон рипуариев запрещает церковным вольноотпущенным собираться для
производства суда где-либо, кроме церкви, в которой они получали свободу.
Следовательно, церкви имели право суда даже над свободными людьми и созывали
свои судебные заседания с первых вр
емен монархии.
Я нахожу в жизнеописаниях святых, что Хлодвиг дал одному благочестивому
человеку власть над территорией площадью в шесть лье. причем освободил ее от
чьей бы то ни было юрисдикции. Я думаю, что это вымысел, но вымысел очень
древний. В данном случае как де
йствительность, так и вымыслы отражают нравы и законы того времени; нас
же интересуют здесь именно эти нравы и законы.
Хлотарь II приказал епископам и крупным сеньорам, имевшим земли в
отдаленных странах, избрать на местах лиц, которые должны чинить суд и
получать доходы от этого.
Тот же государь разграничивает компетенцию своих чиновников и церковных
судей. Капитулярий Карла Великого от 802 года указывает епископам и аббатам,
какие именно качества должны иметь назначаемые ими судебные чиновники.
Другой капитулярий того же государ
я запрещает королевским чиновникам вмешиваться в суд над людьми,
обрабатывающими земли духовенства, если только эти люди не укрылись в
церковных владениях обманным образом с целью уклониться от общественных
повинностей. Собравшиеся в Реймсе епископы объя
вили, что иммунитет церквей распространяется на их вассалов. Капитулярий
Карла Великого от 806 года предоставляет церквам право уголовного и
гражданского суда над всеми обитателями их территории. Наконец, капитулярий
Карла Лысого разграничивает судебные
права короля, сеньоров и церквей. На этом я и покончу с вопросом о
церковном суде.
конца второй династии
Утверждали, будто в период смут при второй династии вассалы могли
присвоить себе право суда в своих феодах. Те. кто так говорил, предпочли
обобщение исследованию; конечно, легче было сказать, что вассалы вовсе не
владели, чем установить, каким образом он
и владели. Но право суда не было результатом захвата: оно ведет свое
начало от древнейших установлении, а не от их распада.
"Кто убьет свободного человека, - говорится в законе баварцев, - тот
уплатит композицию его родственникам, если таковые окажутся; если же их не
будет, то - герцогу или тому, кому убитый препоручил себя во время своей
жизни". Известно, что значило препор
учать себя за получение бенефиция.
"Тот, у кого похитили раба, - говорит закон аллеманов, - отправится к
государю, которому подчинен похититель, чтобы получить следуемую
композицию".
"Если сотник, - говорится в декрете Хильдеберта, - найдет вора не в
своей, а в чужой сотне или в области наших верных, и не изгонит его оттуда,
то он будет считаться виновным вместо вора или же должен будет очистить себя
присягой". Из этого следует, чт
о существовала разница между областью сотников и областью верных.
Этот декрет Хильдеберта служит объяснением постановления Хлотаря от того
же года, вынесенного по такому же случаю и при тех же обстоятельствах, и
отличается от первого только способом выражения. Постановление называет ш
1ти1е то, что в декрете носит наим
енование /п {егпнтз тШеПитп по-зтгогит. Биньон и Дюканж, полагавшие, что
т 1гие означало владение другого короля, впали в этом случае в заблуждение.
В одном постановлении короля Италии Пипина, которое предназначалось
столько же для франков, сколько для лангобардов, государь этот, определив
наказание графам и другим королевским чиновникам за нарушение обязанностей
при отправлении правосудия или за про
волочку в решении дел, предписывает, чтобы в тех случаях, когда франк или
лангобард, имея феод, не станет чинить суда, судья того округа, к которому
он принадлежит, временно отстранял его от распоряжения феодом и на этот срок
отправлял в нем суд сам или
через поверенного,
Один из капитуляриев Карла Великого доказывает нам, что короли не
повсеместно взимали /гес1игп. Из другого капитулярия того же государя видно,
что в то время уже существовали правила феодальных отношений и феодальные
суды. Далее, капитулярий Людовика Бла
гочестивого постановляет, что в тех случаях, когда владелец феода сам не
чинит суда или препятствует в том другим, обращающиеся к нему за правосудием
могут жить постоем в его доме, пока не последует решение их дела. Укажу еще
на два капитулярия Карла Лыс
ого: один от 861 года, в котором мы находим установление частных
юрисдикции с их судьями и чиновниками; другой от 864 года, в котором
государь этот различает собственные владения от владений частных лиц.
Мы вовсе не знаем первоначальной уступки феодов, потому что феоды
произошли от известного нам раздела земель между победителями. Поэтому
нельзя доказать на основании первоначальных договоров, что право суда было с
самого начала соединено с феодом. Но есл
и в формулах, подтверждающих право на эти феоды или закрепляющих их за
владельцами на вечные времена, мы находим, как было сказано, что они уже
имели право суда, то необходимо признать, что это право суда принадлежало
феоду по самой его природе и было од
ной из важнейших его прерогатив.
Мы имеем больше памятников, указывающих на введение вотчинного церковного
суда на церковной тероитории, чем памятников, свидетельствующих о действии
того же вотчинного суда в бенефициях или феодах левдов или верных. Это
объясняется двумя причинами: во-пе
рвых, большая часть дошедших до нас памятников была собрана и сохранена
монахами в интересах их монастырей; во-вторых, церковные владения,
образовавшиеся путем особых уступок и, так сказать, наперекор установленному
порядку, предполагали существование со
ответствующих документов, тогда как уступка земель левдам, как следствие
общего политического строя, делала ненужным получение, а тем более
сохра.нение специальных документов. Часто даже случалось, что короли
довольствовались при этом простой формой пере
дачи посредством скипетра, как это можно видеть в жизнеописании св.
Мавра.
Но третья формула Маркульфа служит для нас достаточным доказательством
того, что привилегия иммунитета, а следовательно, и суда была общей для
представителей церкви и мирян, так как она была установлена для тех и
других. То же следует сказать и об узакон
ении Хлотаря II.
монархии в Галлии"
Прежде чем закончить эту книгу, я считаю полезным подвергнуть некоторому
исследованию произведение аббата Дюбо, потому что мои понятия постоянно
противоречат тем, которые он высказывает, так что если он нашел истину, то я
ее не нашел.
Это произведение ввело многих в заблуждение, потому что написано с
большим искусством; потому что в нем постоянно предполагается то, что
следует доказать; потому что, чем менее оно представляет доказательств, тем
более дает вероятностей; потому что бесчи
сленное множество предположений выдается в нем за принципы и из них в
виде заключения выводятся другие предположения. Читатель забывает о своих
сомнениях и начинает верить, А так как колоссальная эрудиция автора
выразилась не в его системе, а лишь в ряде подробностей, то ум отвлекается
этими подробностями и не занимается более главным. К тому же такое множество
исследований не позволяет думать, чтобы ничего не было найдено,
Продолжительность путешествия заставляет думать, что цель его, наконец,
достигну
та.
По, присмотревшись внимательно, находишь перед собой невероятных размеров
колосса на глиняных ногах; и именно потому он так безмерно велик, что у него
глиняные ноги. Если бы система аббата Дюбо была построена на прочной основе,
ему незачем было бы доказы
вать ее на протяжении трех скучных томов; он нашел бы все, что ему было
нужно, в самом предмете, не вдаваясь в беспрестанные поиски того, что лежит
от него очень далеко, - сам разум включил бы эту истину в цепь других истин.
История и наши законы сказали бы ему: "-Не берите на себя так много труда:
мы будем свидетельствовать за вас".
Аббат Дюбо хочет устранить всякое представление о том, что франки вошли в
Галлию как победители. По его мнению, наши короли, призванные народами,
просто заняли место римских императоров и получили их права.
Утверждение это неприменимо ни к тому времени, когда Хлодвиг, войдя в
Галлию, грабил и захватывал ее города, ни к тому, когда он, разбив римского
наместника Сиагрия, покорил страну, которой тот управлял; оно может,
следовательно, относиться только к тому времени, когда Хлодвиг уже завладел
с помощью оружия значительной частью Галлии, после чего народ с любовью
избрал его и призвал к владычеству над остальной страной. Недостаточно,
чтобы он был принят, необходимо, чтобы он был призван: аббату Дюбо необхо
димо доказать, что народы предпочли власть Хлодвига власти римлян или
власти своих собственных законов. Между тем римляне в той части Галлии,
которая еще не была покорена варварами, делились, по мнению аббата Дюбо, на
две группы: одни повиновались римски
м начальникам; другие же, принадлежавшие к арморийскому союзу, прогнали
их, чтобы защищаться против варварских народов собственными силами и
управляться собственными законами. Доказывает ли аббат Дюбо, что римляне,
которые оставались еще подчиненными Рим
у, призвали Хлодвига? Нисколько. Доказывает ли он, что арморийская
республика призвала Хлодвига или хотя бы заключила какой-либо договор с ним?
И этого нет. Он не только ничего не может сказать нам о судьбе этой
республики, но не может даже доказать ее с
уществование; и хотя он прослеживает ее со времени Гонория до завоеваний
Хлодвига и с удивительным искусством относит к ней все события того времени,
ее совсем не видно у древних авторов. И действительно, одно дело доказать,
опираясь па цитату из Зосимы, что при Гонории арморийская страна и другие
галльские провинции восстали и образовали нечто вроде республики; а другое -
обнаружить, что, несмотря на неоднократно производившееся умиротворение
Галлии, арморийцы продолжали составлять отдельную республику
, существовавшую до завоеваний Хлодвига. Между тем, чтобы установить свою
систему, аббат Дюбо нуждался в очень сильных и очень точных доказательствах:
когда мы видим, что завоеватель входит в государство и подчиняет себе
значительную его часть благодаря
своему могуществу и наси-лиям; что по прошествии некоторого времени вся
страна оказывается в его руках и история не говорит, как это случилось, -
есть сильное основание думать, что дело кончилось так же, как и началось.
Если это положение остается недоказанным, очевидно, что вся система
аббата Дюбо разрушается до самого основания, и каждый раз, как о.н будет
делать какой-либо вывод, исходя из положения, что Галлия не была покорена
франками, но что франки были призваны р
имлянами, положение это можно будет отвергнуть.
Аббат Дюбо хочет доказать свое основное положение ссылкой на римские
звания, которые были присвоены Хлодвигу; он утверждает, будто Хлодвиг
наследовал своему отцу Хильде-рику в должности начальника войск. Но эта
должность составляет его собственное изобре
тение. Письмо св. Ремигия к Хлод-двигу, на которое ссылается автор,
содержит в себе лишь поздравление короля со вступлением его на престолКогда
цель документа известна, зачем приписывать ему другую, которой он не
имеет?
К концу своего правления Хл&двиг получил от императора Анастасия звание
консула. Но какие права приобретал он этим званием, которое давалось всего
на один год? Есть основание думать, говорит аббат Дюбо, что император
Анастасий в том же дипломе сделал Хло
двига проконсулом. А я скажу, что есть основание думать, что он этого не
сделал. По отношению к ни на чем не основанному положению авторитет
отрицающего равносилен авторитету утверждающего. Кроме того. у меня есть и
основание для отрицания: Григорий Турс
кий, который говорит о консульстве, ничего не сообщает о проконсульстве;
если бы предположение аббата Дюбо было справедливо, Хлодвиг не мог бы
занимать эту должность более шести месяцев, так как он умер полтора года
спустя после того, как был назначен ко
нсулом, а проконсульская должность не была наследственным званием.
Наконец, когда Хлодвиг был назначен консулом и, если угодно, проконсулом, он
был уже властелином монархии и все его права были прочно установлены.
Другое доказательство, приводимое аббатом Дюбо, - это осуществленная
императором Юстинианом передача всех имперских прав на Галлию детям и внукам
Хлодвига. Я мог бы многое сказать по поводу этой передачи. О значении,
которое придавали ей франкские коро
ли, можно судить на основании того, как они исполнили ее условия. К тому
же они были господами Галлии, ее признанными государями. Юстиниан не владел
в ней ни пядью земли. Западная империя была уже давно уничтожена, а
восточный император не имел на Галлию никаких прав, кроме прав представителя
западного императора; это были права на права. Монархия франков была уже
основана; новые порядки уже вступили в силу; взаимные отношения лиц и
населявших монархию народов были приведены к соглашению; каждому пароду были
даны свои законы, получившие даже письменную редакцию. Какое значение могла
иметь эта посторонняя уступка прав уже установившемуся учреждению?
Для чего понадобились аббату Дюбо разглагольствования всех этих
епископов, которые среди беспорядка и смятения, среди полного разрушения
государства и опустошений завоевания стараются льстить победителю? Что
доказывает лесть, кроме слабости того, кто вын
ужден льстить? О чем свидетельствуют красноречие и поэзия, кроме умения
применять эти искусства?
Кого не удивит Григорий Турский, когда после рассказа об убийствах,
совершенных Хлодвигом, он говорит, что бог тем не менее ежедневно поражал
его врагов, потому что он ходил по путям божьим? Кто сомневается в том, что
духовенство было очень радо обращени
ю Хлодвига и что оно извлекло из этого большие выгоды? Но кто может, с
другой стороны, сомневаться и в том, что народы подверглись всем бедствиям
завоевания и что римское правительство уступило место правительству
германцев? Франки не хотели, да и не мог
ли все изменить; вообще говоря, редко кто из завоевателей был одержим
этой манией. Но для того, чтобы все выводы аббата Дюбо были верны,
необходимо, чтобы франки не только ничего не изменили у римлян, но еще и
изменились сами.
Следуя методу аббата Дюбо, я мог бы доказать, что греки вовсе не покорили
Персии. Сначала я стал бы говорить о договорах, которые некоторые из их
городов заключили с персами; я сказал бы о греках, которые были на жалованье
у персов, подобно тому как фран
ки были на жалованье у римлян; что если Александр вошел в страну персов,
если он осадил, взял и разрушил город Тир, то это было частное дело, подобно
победе над Сиагрием. Взгляните, как еврейский первосвященник выходит к нему
навстречу; прислушайтесь к о
ракулу Юпитера Аммона; вспомните, что было предсказано о нем в Гордии;
посмотрите, как все города выбегают, так сказать, к нему навстречу; как
являются к нему толпою сатрапы и знать. Он одевается по-персидски; это -
консульское одеяние Хлодвига. Разве Да
рий не предлагал ему половину своего государства? Разве Дарий не был убит
как тиран? Не оплакивают ли мать и жена Дария смерть Александра? Разве Квинт
Курций, Арриан и Плутарх были современниками Александра? Не наградило ли нас
книгопечатание познаниями, которых не доставало этим авторам? Такова история
689 Установления французской монархии в Галлии.
Гуго Капет могли быть дворянами только в том случае, если они происходили
от римлян и саксов, т. е. от народов порабощенных?
Аббат Дюбо основывает свое мнение на салических законах. Из этих законов,
говорит он, ясно, что у франков вовсе не было двух сословий граждан. Они
назначали композиции в двести солидов за смерть всякого франка без различия;
но между римлянами различали к
оролевского сотрапезника, римлянина-собственника и податного римлянина:
за первого н
...Поділитися у соцмережах
