Жанр: Философия
О духе законов
...ков. Это было очень запутанное искусство, не
соответствовавшее ни понятиям, ни строю жизни этих бесхитростных народов.
Если бы татары наводнили в настоящее время Евро
пу, какого бы труда стоило втолковать им, что такое наш откупщик
государственных налогов!
Неизвестный автор жизнеописания Людовика Благочестивого, рассказывая о
графах и других франкских чиновниках, поставленных Карлом Великим в
Аквитании, сообщает, что этот государь поручил им охрану границы, военную
власть и управление имуществами короны. Э
то дает нам понятие о доходах государя во время второй династии. Государь
сохранял за собою коронные владения, которые обрабатывались его рабами; но
подушная подать и другие налоги, которые во времена императоров взимались с
лица и имущества свободных лю
дей, были заменены обязательством защищать границы и выходить на войну.
Мы читаем в той же истории, что, когда Людовик Благочестивый посетил
своего отца в Германии и последний спросил его, как мог он, король, дойти до
такой бедности, Людовик отвечал, что он король только по имени и что почти
все его коронные имущества находя
тся в руках сеньоров; тогда Карл Великий, опасаясь, что этот молодой
государь может лишиться их расположения, если станет отнимать у них то, что
так легкомысленно им отдал, отрядил для восстановления порядка своих
уполномоченных.
Епископы писали Людовику, брату Карла Лысого: "Имейте попечение о ваших
землях, чтобы во время путешествий вам не приходилось постоянно
останавливаться в домах духовенства и отягощать его крепостных подводами",
"Делайте так, - говорили они еще, - чтобы у вас было на что жить и
принимать послов". Очевидно, что источником доходов королей были их коронные
имущества.
ГЛАВА XIV О так называемом цензе
Когда варвары покинули свою родину, они задумали записать свои обычаи; но
так как оказывалось затруднительным писать германские слова латинскими
буквами, то эти законы были изложены по-латыни.
При смуте, происходившей в период завоевания и распространения его,
многие понятия изменились в самой своей сущности; чтобы выразить их,
приходилось пользоваться древними латинскими словами, которые были ближе
всего к новым обычаям. Таким образом, то, чт
о вызывало представление о древнем римском цензе, получило наименование
сепхиз, 1пЬи1ит\ а то, что не имело никакого отношения к этим
представлениям, выражали, как могли, германским словом, написанным
латинскими буквами. Так образовалось слово (669)!гес!
ит, о котором мне придется много говорить в следующих главах. Так как
слова сепаиз и 1пЬи1ит получили произвольное употребление, то истинное
значение их за время первой и второй династий стало неясным, и новейшие
авторы 144, имевшие свои особые системы,
найдя это слово в сочинениях тех времен. решили, что то, что называли
тогда сепзиз, было вполне тождественно с римским цензом. Затем они вывели
заключение, что наши короли первых двух династий просто сменили римских
императоров и не внесли никаких переме
н в их способ управления; а так как известные пошлины, которые взимались
при второй династии, вследствие каких-то случайностей и видоизменений
обратились в пошлины другого рода, то они решили, что первые были римским
цензом; вместе с тем. заключив на осн
овании современных постановлений, что коронные имущества были безусловно
неотчуждаемы, они сказали, что названные пошлины, образовавшиеся из римского
ценза и не вошедшие в состав коронных имуществ, были просто узурпацией.
Умалчиваю о прочих заключениях.
Переносить в давно минувшие века все понятия своего времени - значит
обращаться к обильному источнику заблуждений. Тем, кто хочет переделать на
новый лад древние времена, я повторю сказанное египетскими жрецами Солону:
"О, афиняне! вы не более, как дети".
не со свободных людей
Король, духовенство и сеньоры взимали установленные подати с крепостных
каждый на своей земле. Я доказываю это в отношении короля капитулярием с?е
УН115;(670) в отношении духовенства - законами варваров; в отношении
сеньоров - постановлениями Карла В
еликого по этому предмету.
Подати эти носили название селхиз; это были хозяйственные, а не казенные
сборы, исключительно частные оброки, а не общественные повинности.
Я говорю, что так называемый сепзиз представлял собой подать, взимаемую с
крепостных. Я доказываю это формулой Маркульфа, которая заключает в себе
королевское разрешение вступать в число церковнослужителей всякому человеку,
если только он свободнорожденн
ый и не внесен в цензовый список. Я доказываю это также поручением,
которое Карл Великий дает одному из своих графов, отправиться в страну
саксов и объявить им свободу вследствие того, что они приняли христианство.
Собственно говоря, это грамота даровани
я свободы. Этот государь возвращает саксам их первоначальную гражданскую
свободу и освобождает их от уплаты ценза. Быть крепостным и платить ценз,
быть
свободным и не платить его означало, следовательно, одно и то же.
Своего рода жалованные грамоты того же государя в пользу испанцев,
принятых в состав французской монархии, воспрещают графам требовать от них
какого бы то ни было ценза и отнимать у них их земли. Известно, что с
прибывавшими во Францию иностранцами обращ
ались, как с крепостными; но Карл Великий, который хотел, чтобы на них
смотрели, как на свободных людей, ибо предоставлял им право собственности на
принадлежавшие им земли, запрещал требовать с них ценз.
Капитулярий Карла Лысого в пользу тех же испанцев предписывает, чтобы с
ними поступали так же, как с прочими франками, и запрещает требовать с них
ценз; следовательно, свободные люди его не платили.
30-я статья пистского эдикта устраняет злоупотребление, посредством
которого многие королевские и церковные крестьяне продавали духовенству или
другим людям своего звания принадлежащие к их дворам земли, оставляя за
собой лишь малую хижину, так что не с
кого было получать ценз. Было постановлено восстановить первоначальный
порядок. Ценз был, следовательно, податью рабов. Отсюда же следует. что в
монархии не существовало общего ценза; это доказывается мнимыми источниками.
Какой иной смысл может иметь так
ой капитулярий: "Мы желаем, чтобы королевский ценз взыскивали везде, где
его взыскивали на законном основании в прежнее время"? Что может означать
другой капитулярий Карла Великого, который предписывает королевским
посланным в провинциях произвести точно
е расследование всех цензов, исстари взимаемых в пользу короля? Что
означает капитулярий, в котором Карл делает распоряжение относительно
различных цензов, уплачиваемых теми, с кого их взыскивают? Как понимать
следующий, в котором говорится: "Если кто пр
иобрел податную землю, с которой мы всегда взимали ценз...", или еще
другой, наконец, в котором Карл Лысый говорит о землях, облагаемых цензом,
где ценз издревле принадлежал королю?
Некоторые тексты как бы противоречат мне; но при ближайшем рассмотрении
оказывается, что они в действительности подтверждают мною сказанное. Мы
видели выше, что свободные люди в монархии несли только повинность по
поставке подвод. Последний из приведенны
х мною капитуляриев называет эту повинность цензом, но противопоставляет
ее цензу, платимому крепостными.
Далее, пистский эдикт говорит о свободных людях, которые должны были
платить королевский ценз с головы и с дома и которые продали себя в рабство
во время голода. Король требовал их выкупа. Дело в том, что отпущенные на
волю королевской грамотой обыкновен
но еще не приобретали этим полной и совершенной свободы; они платили
подушную подать, сеп&ит ш сарПе; и вот об этих-то людях и идет здесь речь.
Итак, следует совершенно оставить мысль об общем и повсеместном цензе
римского происхождения, от которого, как это предполагают, получили свое
начало путем захвата и сеньориальные повинности. То, что называли во
французской монархии цензом, было, независ
имо от злоупотребления этим словом, особой повинностью, взимаемой с
крепостных их господами.
Прошу читателя простить меня за то, что я утомил его столь
многочисленными цитатами. Я был бы более кратким, если бы передо мной не
находилась постоянно книга аббата Дюбо Установление французской монархии в
Галлии. Ничто так не препятствует развитию знан
ий, как дурное сочинение знаменитого автора, потому что п таком случае,
прежде чем объяснить, бывает необходимо еще вывести из заблуждения.
Я уже говорил о добровольцах, сопровождавших германских вождей в их
предприятиях. Этот обычай сохранился и после завоевания. Тацит называет их
спутниками; салический закон - людьми, связанными с государем обетом
верности;
формулы Маркульфа - королевскими антрустионами; наши первые историки -
левдами и верными, а последующие - вассалами и сеньорами,
В салических и рипуарских законах бесчисленное множество постановлений
относится к франкам и лишь немногие - к антрустионам. Постановления об этих
антрустионах совершенно отличны от тех, которые относятся к остальным
франкам; везде определяются имущест
венные отношения франков, но ничего не говорится об имуществе
антрустионов. Происходило это оттого, что имущественные отношения в этом
последнем случае определялись скорее государственным, чем гражданским
законом, и что самое имущество было военным жреби
ем, а не семейным наследием.
Имущества, предназначенные для левдов, носили у разных авторов и в разные
времена названия фискальных имуществ, бенефициев, почетных имуществ, феодов.
Не подлежит сомнению, что вначале феоды не были неотъемлемой
собственностью. У Григория Турского мы находим, что у Сунегизила и Галломана
было отнято все имущество, которое они держали от казны, и оставлено только
то, которое принадлежало им как собствен
ность. Гонтран, возведя на престол племянника своего Хильдеберта, на
тайном совещании указал ему на тех, кому он должен был дать феоды и у кого
он должен был их отнять. В одной из формул Маркульфа король дает в обмен не
только бенефиции, которыми распола
гает его фиск. но и такие, которые находятся в чужих руках. Закон
лангобардов противопоставляет бенефиции собственности. Историки, формулы,
кодексы разных варварских народов, все дошедшие до нас памятники единогласно
подтверждают это. Наконец, составител
и книги о феодах говорят нам, что сначала сеньоры могли отбирать феоды по
произволу, затем обеспечивали владение в течение одного года, а впоследствии
отдавали их в пожизненное владение.
Два рода людей обязаны были нести военную службу:
левды, вассалы или подвассалы, которых к этому обязывало владение феодом,
и свободные люди - франки, римляне и галлы, которые служили под начальством
графа и выходили на войну под предводительством его самого или подчиненных
ему начальников.
Свободными людьми назывались те, которые, с одной стороны, не имели ни
бенефициев, ни феодов, а с другой стороны, не находились в крепостном
состоянии. Земли, которыми они владели, назывались аллодами.
Графы собирали свободных людей и вели их на войну. Под их властью
состояли военачальники, которых они называли викариями. Так как все
свободные люди делились на сотни, которые составляли то, что называлось
бургом, то графам были подчинены еще другие нача
льники, которых называли сотниками и которые вели на войну свободных
людей бурга, или свои сотни.
Это деление на сотни было введено после водворения франков в Галлии
Хлотарем и Хильдебертом с целью обязать каждый отдельный округ нести
ответственность за произведенные з нем кражи. Это видно из декретов этих
государей. Сходный порядок соблюдается еще в настоящее время в Англии.
Подобно тому как графы водили на войну свободных людей, левды водили
своих вассалов и подвассалов, а епископы, аббаты или их доверенные - своих.
Положение епископов было довольно затруднительным, и они сами
недоумевали, как из него выйти. Они просили Карла Великого более не
понуждать их ходить на войну, а когда им это было разрешено, стали
жаловаться, что их лишают общественного уважения, так что этот государь
вынужден был перед ними оправдываться. Как бы то ни было, я не вижу, чтобы в
то время, когда они перестали ходить на войну, их вассалы выступали под
предводительством графа; напротив, видно, что короли или епископы избирали
одного из верны
х, который ими предводительствовал.
В одном капитулярии Людовика Благочестивого король различает три рода
вассалов: вассалов короля, вассалов епископов и вассалов графа. Вассалы
левда или сеньора ходили на войну под предводительством графа только в том
случае, если исполнение какой-либо до
лжности при дворе короля не позволяло левду самому вести своих вассалов.
Но кто водил на войну левдов? Вне всякого сомнения - король, который
всегда находился во главе своих верных. Поэтому-то мы видим, что в
капитуляриях вассалы короля всегда противопоставляются вассалам епископов.
Наши мужественные, гордые и великодушные
короли находились в войске вовсе не для того, чтобы стоять во главе
церковных отрядов;
конечно, не этого рода людей предпочитали они, чтобы победить или умереть
вместе.
Но эти левды также водили с собой своих вассалов и подвассалов, и это
ясно видно из капитулярия Карла Великого, в котором он предписывает, чтобы
всякий свободный человек, имеющий четыре двора, будет ли то собственность
или бенефиций, выступал против непр
иятеля или следовал за своим сеньором. Очевидно, Карл Великий хочет
сказать, что тот, кто имел только собственную землю, вступал в войско графа,
а кто держал бенефиций от сеньора, шел с этим последним.
Между тем аббат Дюбо утверждает, будто во всех тех случаях, когда в
капитуляриях говорится о людях, зависевших от какого-либо отдельного
сеньора, имеются в виду крепостные, и он основывает это на законе вестготов
и на их обычаях, Было бы лучше взять за о
снование самые капитулярии. Только что приведенный мною утверждает как
раз противное. В договоре Карла Лысого с братьями также говорится о
свободных людях, которые могут по желанию избрать сеньора или короля, и это
распоряжение находится в согласии с мно
гими другими.
Итак, можно сказать, что существовало три рода войска левдов, или верных
людей короля, которые имелиу себя других, зависимых от них верных людей;
войска епископов. или других представителей церкви и их вассалов; и,
наконец, войска графа, который вел своб
одных людей.
Я не говорю, чтобы вассалы не могли быть подчинены графу как частные
начальники, находящиеся в зависимости от общего начальника.
Мы видим даже, что граф и королевские посланные могли взыскивать с них
штраф за неисполнение связанных с их феодами обязательств.
Точно так же в тех случаях, когда королевские вассалы совершали грабежи,
они подлежали наказанию, налагаемому графом, если только не предпочитали
наказания от .короля.
Один из основных принципов монархии состоит в том, что подчинение военной
власти лица должно соединяться с подчинением и его гражданской юрисдикции.
Поэтому и капитулярий Людовика Благочестивого от 815 года ставит рядом
военную власть графа и его граждан
скую юрисдикцию по отношению к свободным людям; поэтому и суды графа,
водившего на войну свободных людей, носили название судов свободных людей;
отсюда, несомненно, ведет свое начало то правило, что только на суде самого
графа, а не его чиновников могли
разбираться вопросы о свободе. Точно так же графы не водили на войну
вассалов епископов и аббатов, потому что они не подлежали его гражданской
юрисдикции; не водили они на войну и подвассалов левдов; поэтому в глоссарии
английских законов значится, что т
е, кого саксы называли сор/е5, у норманнов назывались графами и
товарищами (сотргез, сотрапот), так как они делились с королем судебными
штрафами; поэтому мы видим во все времена, что обязанность всякого вассала в
отношении его сеньора состояла в том, чт
обы ходить с ним на войну и судить своих пэров в его суде.
Одна из причин, почему право чинить суд соединялось с правом водить на
войну, заключалась в том, что тот, кто водил на войну, взыскивал в то же
время казенные пошлины, состоявшие в некоторых повинностях по поставке
подвод свободными людьми и в известных
судебных пошлинах, о которых я скажу ниже.
Сеньоры имели право суда в своем феоде на том же самом основании, на
котором графы имели его в своем графстве; говоря точнее, в своих изменениях,
происходивших в разные времена, графства следовали изменениям, которые
происходили в феодах: графства и феод
ы управлялись по одному общему плану и на основании одних и тех же
понятий. Одним словом, графы в своих графствах были левдами, а левды в своих
владениях были графами.
Мнение, что графы - это судебные чины, а герцоги - чины военные, было
ошибочным; и те и другие были одинаково н военными и гражданскими чинами.
Вся разница состояла в том, что герцогу было подчинено несколько графов,
хотя некоторые графы не подчиняли
сь никакому герцогу, как мы узнаем из хроники Фредегара.
Могут подумать, что правление у франков было в то время крайне суровым,
так как в одних и тех же руках соединялась власть военная, гражданская и
даже фискальная, что составляет, как я уже говорил в предыдущих книгах, один
из отличительных признаков деспо
тизма,
Но не следует думать, что графы решали дела одни и чинили суд, подобно
турецким пашам; они разбирали дела в своего рода судебных заседаниях,
ассизах, на которые призывались нотабли.
Чтобы дать ясное представление о том, что говорится о суде в формулах,
законах варваров и капитуляриях, я скажу, что обязанности графа, гравиона и
сотника были одни и те же;
что судьями, рахимбургами и эшевенами были под разными именами одни и те
же лица; это были помощники графа, обыкновенно в числе семи. Но так как
требовалось не менее двенадцати человек для вынесения приговора, граф
пополнял недостающее число нотаблями.
Кому бы ни принадлежало право суда - королю, графу, гравиону, сотнику,
сеньорам или духовенству, - они никогда ке судили одни. Обычай этот,
вышедший из германских лесов, удержался и после того, как феоды приняли
новую форму.
Что касается фискальной власти, то она была такого рода, что граф не мог
ею злоупотреблять. Повинности, уплачиваемые государю свободными людьми, были
чрезвычайно просты и, как я уже сказал, состояли только в поставке некоторых
подвод для определенных общ
ественных нужд; относительно же судебных пошлин существовали законы,
предупреждавшие злоупотребления.
Так как более или менее углубленное понимание нашего государственного
права невозможно без основательного знания законов и нравов германских
народов, то я несколько остановлюсь на исследовании этих нравов и законов.
Судя по Тациту, германцы знали только два преступления, каравшиеся
смертной казнью: они вешали изменников и то-. пили трусов; это считалось у
них единственными преступлениями общественного характера. Если человек
причинял вред другому, то за обиженного и
ли понесшего ущерб вступались его родственники, и вражда прекращалась
удовлетворением. Удовлетворение это принадлежало обиженному, если он мог
получить его, а также его родственникам, если оскорбление или обида были
нанесены всем им вообще или когда всле
дствие смерти обиженного или понесшего ущерб удовлетворение переходило к
ним по праву.
Судя по тому, что говорит Тацит, удовлетворение это совершалось по
обоюдному соглашению между сторонами. Поэтому в законах варваров оно и носит
название композиции, т. е. соглашения, сделки.
Только у одних фризов, насколько мне известно, закон предоставлял
враждующим семьям полную свободу в удовлетворении их природных страстей; не
стесняемые никаким политическим или гражданским законом, они могли по
произволу предаваться мести до получения п
олного удовлетворения. Но и этот закон был смягчен: было постановлено,
что тот, смерти которого добивались, может иметь мир в своем доме, на пути в
церковь и из церкви, а равно по дороге от места суда.
Компиляторы салических законов приводят древний обычай франков, по
которому человек, вырывший мертвое тело с целью ограбления, изгонялся из
общества, пока родственники умершего не давали согласия на его возвращение;
а так как до получения этого согласия
воспрещалось всем и каждому и даже жене виновного давать ему хлеба и
пускать его в дом, то такой изгнанник находился в отношении к другим и
другие люди находились в отношении к нему в первобытном состоянии, пока
таковое не прекращалось посредством композ
иции.
Вместе с тем мы видим, что мудрые люди у различных варварских народов
пришли к мысли о том, чтобы самим совершать то, что так медленно и с такими
опасностями досталось путем взаимного соглашения сторон. Они обратили
внимание на установление справедливой
композиции в пользу потерпевшего вред или оскорбление. Все законы
варваров представляют в этом отношении удивительную точность; в них
проводится тонкое различие между отдельными случаями и тщательно
взвешиваются все обстоятельства. Закон ставит себя в по
ложение обиженного и требует для него такого удовлетворения, какого он
сам потребовал бы по зрелом размышлении,
Благодаря введению этих законов германские народы вышли из того
первобытного состояния, в котором они, невидимому, находились еще во время
Тацита.
Ротарь в законе лангобардов объявляет, что он увеличил размер штрафов,
налагаемых древним обычаем за нанесение ран, чтобы раненый получил
удовлетворение и могла прекратиться неприязнь. Действительно, после того как
этот первоначально бедный народ обогати
лся при покорении Италии. прежние размеры штрафов оказались ничтожными и
примирения прекратились. Я не сомневаюсь в том. что то же соображение
побудило предводителей и других победоносных народов к, составлению
различных законодательных кодексов, сохрани
вшихся по настоящее время.
Основной композицией был штраф, который убийца уплачивал родственникам
убитого. Различие в сословном положении соответствующим образом отражалось
на размерах штрафа. Так, например, по закону англов за смерть эделинга
полагалось шестьсот солидов композици
и, за свободного человека - двести, а за крепостного - тридцать. Таким
образом, высокая композиция, которой оплачивалась жизнь человека, составляла
одно из важнейших его преимуществ, потому что у народов, склонных к
насилиям, она возвышала его личность и обеспечивала большую безопасность.
В этом убеждает нас закон баварцев: он перечисляет имена баварских
семейств, получавших двойную композицию, потому что они были первыми после
Агилольфингов. Агилоль-финги были герцогского рода, и из них избирались
герцоги;
они получали композицию, вчетверо превышавшую обычную. Композиция за
жизнь герцога превосходила на одну треть ту, которая полагалась
Агилольфингам. "Так как он герцог, - говорит закон, - ему воздается большая
честь, чем его родственникам".
Все эти композиции были установлены в денежной форме. Но так как народы
эти имели мало денег - в особенности пока они жили в Германии, - то можно
было уплачивать штраф скотом, хлебом, домашней утварью, оружием, собаками,
ловчими птицами, землями и пр. Ч
асто закон определял даже цену этим вещам, и это объясняет, каким образом
при столь малом количестве денег у них могло быть так много де нежных
штрафов.
Итак, эти законы старались со всей точностью разграничить различные роды
вины, оскорблений и преступлений, чтобы всякий мог точным образом определить
меру понесенного им убытка или оскорбления и следуемого ему вознаграждения;
главное же, чтобы никто не рассчитывал на получение большего.
С этой точки зрения понятно, что тот, кто мстил, после того как получил
удовлетворение, совершал большое преступление. Преступление это носило не
только частный, но и общественный характер: это было пренебрежение самим
законом. и законодатели не оставили его без наказания.
Было еще другое преступление, которое считалось особенно опасным в то
время, когда эти народы, получив гражданское управление, отчасти утратили
дух независимости, а короли стремились дать государству лучший порядок
управления, Преступление это заключалос
ь в нежелании давать удовлетворение и в нежелании получать его. Мы
находим в разных кодексах варваров/что законодатели обязывали к тому и
Другому. Действительно, кто отказывался от получения удовлетворения, тот
хотел тем самым сохранить за собой право ме
сти;
а кто отказывался дать его, тот оставлял обиженному его право мести. В
этом отношении мудрые люди исправили германские установления, которые
призывали, но не обязывали к уплате композиции,
Я только что упомянул о тексте салического закона, которым законодатель
предоставлял на усмотрени
...Поділитися у соцмережах
