Жанр: Философия
Пища богов
...есах вышних3.
СОМА-ЧТО ЭТО?
Всякий раз при обсуждении этого всемогущего растения, под чьим
воздействием возникают экстатические видения, являющиеся основой всей
последующей индуистской религии, возникает вопрос: какова же ботаническая
идентичность сомы, "столпа мира"? В XIX веке было почти невозможно
сформулировать этот вопрос. Состояние сравнительного языкознания было еще
зачаточным, и стремление применить к данной проблеме междисциплинарный
подход было весьма невелико: санскритологи не говорили на языке ботаников и
фармакологов. Фактически для XIX века этот вопрос, будучи похожим на вопросы
типа "Какую песню пели сирены?" или "Где находится Троя?", не представлял
интереса.
Благодаря открытиям Генриха Шлимана, следовавшего своему внутреннему
голосу и побуждениям, мы теперь знаем, где на самом деле находилась Троя. И
в духе подобного же уважения к фактической достоверности древних текстов
ученые XX века попытались определить ботаническую идентичность сомы.
Исследования эти были разными: от поверхостных до всесторонних. Ученые любят
играть в такие игры. Ответ, скажем, должен содержаться во фрагментарных,
отрывочных описаниях на давно уже мертвом языке, переполненных красивыми
словами, а также словами, встречающимися лишь раз в литературе на данном
языке. Какое растение больше соответствует отрывочным сведениям о внешнем
виде этого самого таинственного представителя визионерской флоры?
Илл. 13. Идол двойного гриба, найденный на Конийской равнине. Музей
Кайзери, каталожный номер 99. (Из книги под ред. Арнольдо Мондадори
"Анатолия: образы цивилизации", Рим, 1987).
Чтобм ответить на поставленный вопрос, мы должны попытаться
реконструировать исторический контекст, в котором находились индоевропейцы.
Один из ответов состоит в том, что миграции, начавшиеся примерно в 6-м
тысячелетии до н. э., перенесли племена индоевропейцев далеко за пределы
лесной среды, пригодной для произрастания сомы времен Архаичного. Конечно,
события разворачивались медленно и сома Архаичного, должно быть, была
предметом торговли между древними государствами - родиной ариев и рубежами
их простирающейся на юго-восток сферы влияния. Другой возможный вариант
состоит в том, что сома была чем-то таким, с чем индоевропейцы не
сталкивались, пока не встретились со скотоводами, возможно, жившими на
Конийской равнине в Анатолии и потреблявшими грибы (илл. 13).
В обоих случаях с возникновением языковых отличий, со все большим
удлинением торговых путей, с началом использования местных заменителей сомы
и усвоением традиций покоренных народов первоначальная идентичность сомы
оказалась смешанной с мифом. Становясь все более и более эзотеричной, она
превратилась в своего рода тайну, передаваемую из уст в уста и известную
лишь немногим, пока наконец не была забыта. Умение приготовления
визионерской сомы представляется чем-то постепенно утраченным вместе с
прекращением миграций индоевропейцев, во времена, когда в Персии, а равно и
на субконтиненте Индии было весьма ощутимо реформистское и обновленческое
движение.
ХАОМА И ЗОРОАСТР
Исчезновение сомы, быть может, произошло оттого, что-новая, реформистски
ориентированная, религия Зороастра, установившаяся около 575 г. до н. э. и
бывшая тогда господствующей на Иранском плоскогорье, предпочитала
репрессивный подход к древнему таинству с богоподобными полномочиями.
Зороастр говорил об Ахура-Мазде - Творце Всевышнем, который творит святым
духом своим и правкт миром, разделенным между Истиной и Ложью. Сотворенные
Ахура-Маздой свободны и таким образом ответственны за судьбу свою; внешний
символ Истины - огонь, и
огненный алтарь - центр культовой практики зороастризма4. Но, как видно
из следующего текста, давнее очарование сомы было трудно уничтожить.
Имеется всего два упоминания о хаоме (соме) в "Гатах" (священных стихах)
Зороастра: одно говорит о дуроаосе - "отвратителе смерти", другое намекает
на "мерзость этого опьяняющего средства". Намеки эти достаточны для
доказательства того, что пьянящая хаома была у великого реформатора под
запретом. Но в более поздней "Авесте" (священной книге зороастризма) хаома,
подобно многим другим дэвам (богам), возвращается вновь, и, согласно "Яшне"
(IX-Х вв.), является почти во всех отношениях тем же, что и сома "Вед"5.
На самом же деле Вороастр, возможно, и не собирался запрещать хаому. Быть
может, он просто не одобрял жертвоприношения быков, которое было частью
ритуала. Жертвоприношение быков, конечно же, было анафемой для каждого, кто
осознавал связь между крупным рогатым скотом и грибами в старой религии
Великой Богини. Р. Зэнер приводит убедительные аргументы относительно того,
что Зороастр никогда не отменял ритуала хаомы.
В Яшне хаома готовится для удовлетворения "праведной фраваши Зороастра".
Конечно, не исключено, что зороаст-рийцы в период, названный нами
"католическим", привнесли великое множество языческого материала из более
давней национальной религии... Насколько мы можем судить, ритуал хаомы был
центральным литургическим актом зороастризма со времени создания в этой
религии литургической службы; и центральное место, какое он занимал, никогда
не оспаривалось. Это, однако, неверно в отношении жертвоприношения животных:
в более поздние времена одни делали такие жертвоприношения, другие выступали
против6.
Так на что же следует опираться в поисках ботанической идентичности сомы?
И в "Ведах", и в "Авесте" сома описана как растение с висячими ветвями
желтого цвета. Достигнуто общее согласие и в отношении его горного
происхождения. Поскольку на Иранском плоскогорье традиция использования сомы
была загнана в подполье, то нужно было искать заменители чудодейственного
растения. Вероятно, выбранные заменители по внешнему виду походили на
подлинную сому. Не исключено также, что технические детали ритуала были
сохранены, даже если растение-заменитель не вполне соответствовало соме.
Поскольку ритуал сомы был сущностью ритуала "Вед", необходимо было три
отжатия растения в день, чтобы почтить богов, а это значит, что требовалось
большое количество сырья. Но самое важное - ни одно растение не могло быть
заменителем сомы, если только оно само не было визионерским экстатическим
опьяняющим средством, достойным описания в таких витиеватых выражениях,
какие приводятся ниже.
Туда, где свет вечный, в мир, где солнца место, в тот мир бессмертный,
нетленный, возьми меня, о сома...
Там, где вольная жизнь, в третьем небе небес, где сияют миры и лучатся,
там бессмертным ты сделай меня...
Там, где счастье, восторг, там, где радость с довольством живут, где
достигнуты все желанья желания нашего, там бессмертным сделай меня7.
ХАОМА И ГАРМАЛИН
Попытки идентифицировать сому привели, к примеру, к жарким спорам
относительно точного значения колоритных слов в ее ведических описаниях8.
Сому отождествляли и с Ephedra - растением, родственным тому, что является
источником стимулятора эфедрина, и с Sarcosfemma - родственником
американского молочая, и с Cannabis - коноплей, и с безлиственным вьющимся
растением вида Periploca (илл. 14). Ее идентифицировали с забро-дившим
молоком кобылицы, с забродившим медом либо со смесью тех или иных веществ.
Недавно в таком качестве Давидом Флэт-тери и Мартином Шварцем в их книге
"Хаома и гармалин" была представлена гигантская сирийская рута - Peganum
harmala, которая содержит психоактивные вещества9. Авторы утверждают, что
первоначальная идентификация ведической сомы с сирийской рутой сэром
Уильямом Джоунзом в 1794 году была верной. Они строят свои доказательства,
используя "Зэнд Авесту" и другие материалы из Священных Писаний религии
парсов, что другими учеными было оставлено без внимания. При обсуждении
обычно невидимого духовного мира посмертного состояния, называемого в
авестийской религии словом "мвног", Флэттери пишет.
Илл. 14. Заменители сомы. Из книги Р. Г. Уоссона "Сома: божественный ериб
бессмертия" (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1971). С. 105.
Потребление саумы (сомы), возможно, было единственным признаваемым в
иранской религии средством узреть существование менога до наступления
смерти; во всяком случае, это единственное средство, признанное в литературе
зороастризма... и, как мы видели, средство, используемое Ормаздом*, когда он
желает сделать существование менога видимым для живых. В древней иранской
литературе имеется мало свидетельств занятия медитативной практикой, которая
могла бы способствовать развитию альтернативных нефармакологических средств
для такого видения. В Иране видение духовного мира не считалось возникающим
просто милостью Божьей или как награда за святость. Из очевидной роли, какую
саума играла в ритуалах инициации, явствует, что переживание результатов ее
действия, то есть видение существования менога, должно быть, когда-то
требовалось от всех жрецов (или предшествующих им шаманов)10.
ТЕОРИЯ УОССОНОВ О МУХОМОРЕ
Гордон и Валентина Уоссоны - основатели этномикологии (науки, изучающей
употребление людьми грибов и собирающей знания о них) - первыми выдвинули
мысль о том, что сома, возможно, была грибом (в частности, что это был гриб
с красной шляпкой и белыми пятнышками - мухомор, Amanita muscaria,
чрезвычайно древнее опьяняющее средство, до сих пор используемый тунгусскими
племенами арктической Сибири).
Доказательства, собранные Уоссонами, обширны. Изучая эволюцию языков,
связанных с обсуждаемой темой, прослеживая мотивы художественного
творчества, а также вновь внимательно исследуя и истолковывая ведический
материал, они пришли к выводу, что за тайной сомы скрывается гриб. Им
принадлежит первое ботанически обоснованное, фармакологически грамотное
исследование идентичности сомы. В другом исследовании Уоссоны обнаружили
существование еще действующих шаманских грибных культов в горах Сьерра
Масатека Оахаканской Мексики. Гордон Уоссон привез образцы мексиканских
грибов Альберту Хофману - швейцарскому химику-фармацевту, открывшему ЛСД, и
этим подготовил описание и выделение псилоцибина в 1957 году. Того самого
псилоцибина, который, согласно моему утверждению, был причастен к
возникновению человеческой саморефлексии на лугопастбищных угодьях Африки
несколько десятков тысячелетий назад.
В 1971 году Гордон Уоссон опубликовал книгу "Сома: божественный гриб
бессмертия". Там кандидатура мухомора представлена в самом полном виде.
Уоссон блестяще развивает идею, что в тайне сомы замешан какого-то вида
гриб. Он менее преуспевает в доказательстве того, что этот таинственный гриб
и есть мухомор. Подобно многим из тех, кто и ранее пытался идентифицировать
сому, Уоссон забыл, что чем бы сома ни была, это было потрясающей силы
визионерское опьяняющее средство и не имеющий себе равных галлюциноген.
Однако он вполне отдавал себе отчет в том, что европейская ученость сделала
из сибирского шаманизма "образец" для всего шаманизма Архаичного и что
мухомор давно использовался в Сибири для проведения шаманских путешествий и
инициации шаманов-неофитов во всю полноту их наследия.
В результате открытий самого Уоссона в Мексике было известно, что другие
грибы (не мухоморы) могли содержать визионерские опьяняющие вещества, но
грибы псилоцибиновые считались феноменом именно Нового Света, поскольку
никакие другие опьяняющие грибы не были известны в других местах. Уоссон
полагал, что если сома - гриб, то грибом этим должен быть мухомор. Этот
чрезмерный акцент на АтапНа muscaria присутствовал с тех пор во всех усилиях
идентифицировать сому.
ВОЗРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ МУХОМОРА
Генетически и химически Amanita muscaria крайне непостоянен: многие его
виды не обеспечивают надежного экстатического опыта. Почвенные условия, а
также географические и сезонные факторы влияют на его галлюциногенные
свойства. Использование шаманом какого-то растения совсем не означает, что
оно непременно должно вызывать экстаз. Многие довольно неприятные растения
используются шаманами для самоопьянения и открытия "щели между мирами".
Среди них - разные виды Datura, родственные дурману вонючему; древовидные
Brugmansias, чьи свисающие цветы известны как прекрасные украшения пейзажей;
ярко-красные и черные семена Sophora secundifolia; Brunfelsias;
а также средства для вдыхания через нос на основе растертой в порошок
смолы Virola. Несмотря на их использование шаманами, растения эти не
вызывают экстатического переживания, какое могло бы вдохновить на те
восторженные восхваления, которые адресовали соме. И сам Уоссон понимал, что
мухомор в этом смысле доверия не вызывает, поскольку сам он никогда не
испытывал от него экстатических переживаний.
Вместо того чтобы признать, что мухомор - маловероятный кандидат на
ведическую сому, Уоссон пришел к убеждению, что должен существовать какой-то
особый метод его приготовления. Однако не были найдены ни один ингредиент и
ни одна процедура, которые надежно бы превращали зачастую неприятное
субтоксичное переживание, возникающее от приема мухомора, в визионерское
путешествие в волшебный рай. Самому Уоссону известно только одно
необъяснимое и неповторимое исключение.
В 1965 и в 1966 годах мы снова и снова испытывали мухоморы (Amanita
muscaria) на себе. Результаты разочаровывали. Мы ели их сырыми на пустой
желудок. Смешивали сок с молоком и пили смесь, всегда на пустой желудок. Нас
тошнило, некоторых рвало. Нас клонило в сон, и мы впадали в тяжелую дремоту,
от которой, хоть стреляй, не разбудишь, лежали как бревно, даже не храпели,
мертвые для внешнего мира И хотя однажды у меня в этом состоянии и были
живые грезы, однако не произошло ничего подобного тому, что было, когда я
принял в Мексике псилоцибиновые грибы и не спал вообще. В наших
экспериментах в Сугада-ира (Япония) был один случай, отличавшийся от других,
который можно бы назвать удачным. Рокуя Имадзеки принял свои грибы с mizo
shin - восхитительным супом, который обычно служит японцам завтраком, и при
этом он подрумянил на открытом огне грибные шляпки, держа их на вилке Когда
он очнулся ото сна, наступившего по принятии грибов, он был в состоянии
восторженного подъема. Часа три невозможно было остановить поток слов,
которые он извергал;
он говорил без остановки. Суть его наблюдений состояла в том, что в этом
нет ничего общего с алкогольным опьянением, это бесконечно лучше, не идет ни
в какое сравнение. Мы не знали в то время, почему в этом единственном случае
это так подействовало на нашего друга Имадзеки11.
Химические соединения, активные в Amanita muscaria, - му-скарин и
мусцимол Мускария высоко токсичен и, подобно многим холинергическим ядам,
активность его аннулируется инъекцией атропинсульфата. Мусцимол - возможный
кандидат в вещества, вызывающие психоактивность гриба, описывался как
простое рвотное и седативное12. Воздействию мусцимола на человека в
литературе не описано. (Невероятно, но очевидный шаг - испытание мусцимола
на человеке для определения его психоделического потенциала, если таковой
имеется, не был проведен. И этот факт опять-таки указывает на тот весьма
своеобразный алогизм, в который впадает академический менталитет вблизи
вопросов, касающихся самостоятельно вызываемых изменений в сознании).
Позвольте мне к выше описанному добавить свой личный опыт с мухомором. Я
принимал его дважды. В первый раз это были сушеные грибы, собранные на
уровне моря в северной Калифорнии. Моими переживаниями от пяти грамм сушеных
грибов были тошнота, обильное слюноотделение и расплывание зрения. При
закрытых глазах возникали пассивно плывущие образы, но тривиального и
непривлекательного характера. Второй опыт был с сырым грибом величиной с
тарелку, собранным на высоте 10 000 футов в горах возле Боулдера (штат
Колорадо). В этом случае единственными эффектами были слюноотделение и
спазмы желудка.
И наконец, здесь приводится отрывок из описания опьянения мухомором
одного весьма искушенного человека, профессионального психотерапевта и
нейрофизиолога. Принятой дозой была чашка тонко нарезанных грибов. Грибы
были собраны в бассейне реки Пекос в штате Нью-Мехико.
Я то и дело дергался, был весь в поту. Изо рта текла слюна. Я понятия не
имел, как проходит для меня время. По-моему, я бодрствовал, а может быть,
видел очень похожие на жизнь сны, то есть пребывал в чем-то вроде
осознаваемого сновидения. Я лишь смутно слышал звучавшую музыку, а то и
вовсе не слышал ее. Я сбросил одеяло: было жарко до пота, холодно до озноба,
но мурашек не было. Меня охватило чувство необычайного покоя. Я находился в
весьма необычном переживании. Оно не было похоже ни на что из испытанного
прежде: термин "психоделическое" слишком широк, слишком всеобъемлющ, но это
было что-то не совсем психо-делическое. Все как бы было тем же, но
совершенно незнакомым, хотя и выглядело как обычно. За исключением того, что
мир этот был почти тенью (или каким-то квантовым уровнем) - иным, в каком-то
жутком, глубинном и безошибочном смысле. У меня была атаксия (неспособность
координации произвольных движений) и эйфория. Визуального
материала было очень мало13.
Короче говоря, Amanita muscaria, несомненно, является эффективным
шаманским средством в ограниченной флоре арктической среды, в которой она
традиционно использовалась как психоактивный агент. Но тот восторженный
визионерский экстаз, который вдохновлял "Веды" и был главной тайной
движущихся по Иранскому плоскогорью индоевропейских народов, едва ли мог
быть вызван Amanita muscaria.
УОССОН:ЕГО ПРОТИВОРЕЧИЯ И ДРУГИЕ ГРИБНЫЕ КАНДИДАТЫ В СОМУ
Уоссон остался полностью убежденным, что мухомор - это сома. В своей
последней опубликованной посмертно книге "Персе-фонин поиск" он
характеризует мухомор как "величайший энте-оген всех времен", явно
основываясь при этом на вере, поскольку по его опыту этот гриб вызывал
дезориентацию, а шаманский экстаз достигался лишь при употреблением
псилоцибина, который он никогда не связывал с загадкой сомы. Однако он
делает одно интересное заявление, когда пишет об Индии.
Другие грибы-энтеогены растут на меньшей высоте. Они растут в навозе
крупного рогатого скота, их легко идентифицировать и собирать, и они очень
эффективны. Но эти грибы не годятся для ритуалов брахманов: они известны
людям племен и шудрам (неприкасаемым). Сома же требует от жрецов
самодисциплины, долгой инициации и тренировки: она является (при надлежащем
использовании) занятием жреческой элиты. А возможная роль в жизни низших
сословий гриба Sirofaria cubensis, произрастающего в навозе скота, остается
до сего дня совершенно неизученной. При-частен ли как-то Strofaria cubensis
к приданию корове статуса священного животного и к включению мочи и помета
коров в панчагавья - жертвоприношение "Вед"? Принимая во внимание экологию
долины Инда и Кашмира, лишь немногие из индоевропейцев могли на личном опыте
познать тайну Божественной Травы. Культ Сомы, должно быть, сформировался
благодаря особым условиям, преобладающим в этом районе, но в конечном счете
условия эти по всей вероятности обрекли его на гибель. Сегодня он живет в
Индии лишь как светлая и яркая память о древнем ритуале14.
Обсуждая запрет на вкушение грибов для брамина - запрет, установленный в
поздний ведический период, - Уоссон отмечает.
Мы еще не знаем, а может быть, и никогда не узнаем, когда предписание это
вступило в силу, быть может, века спустя по составлении ведических гимнов, а
возможно, когда иерархи среди брахманов узнали, что энтеогенные свойства
Sfropharia cubensis известны низшим сословиям Индии...15.
Что-то необычное происходит в двух этих отрывках. Выдающийся ученый, сам
вполне брахман - по профессии специалист в области банковских инвестиций и
пвчетный член совета Гарвардского университета, - кажется, ведет себя совсем
не по-ученому. Из его собственных красноречивых описаний нам известно, что
он не раз переживал псилоцибиновый экстаз. И мы знаем, что он так и не
добился положительного результата от Amanita muscaria. Тем не менее в этих
отрывках он отбрасывает и игнорирует вполне весомые доказательства того, что
гриб, скрывающийся за тайной сомы, - богатый псилоцибином Stropharia
cubensis. Он называет его "легко идентифицируемым" и "эффективным", но не в
состоянии принять, что это может быть сомой, которую он ищет. Он спрашивает
себя, не мог ли Stropharia cubensis положить начало забвению сомы. А потом
игнорирует свой же вопрос. Если сома - это Stropharia cubensis, то эту
традицию можно проследить вплоть до доисторической Африки. Дважды в этих
отрывках он упоминает низшие сословия, порывая со своим обычным
эгалитаризмом. Я утверждаю, что Уоссон руководствовался многими
соображеними, в том числе и неосознанными, при формулировании своего
последнего заявления по поводу проблемы, занимавшей его большую часть жизни.
Те, кто знал Уоссона, знали и о его невероятном отвращении к хиппи, и о
том, что он был глубоко встревожен событиями, развернувшимися в Оахаке после
публикации добытых им сведений о сохранившихся там грибных культах. Вполне
предсказуемая миграция искателей приключений, духовных путников, молодежи и
любителей сенсаций, последовавшая за открытием Уоссоном грибных культов,
огорчила и насторожила его в отношении проблемы психоделической культуры.
Я часто принимал священные грибы, но никак не для "поддачи" или "отдыха".
Зная с самого начала о том благоговейном отношении, какое еще сохраняют к
ним те, кто в них верит, я бы не стал, не смог бы так профанировать их.
После моей статьи в журнале "Лайф" целая толпа торговцев сенсациями
обрушилась в поисках "магического гриба" на Уаутла де Хименес. Это были
хиппи, псевдопсихиатры, чудаки, даже руководители экскурсионных групп с их
послушным стадом, многие в сопровождении своих девиц... Тысячи и тысячи
людей в других местах принимали грибы (либо синтетические пилюли, содержащие
их активный агент) и болтовня некоторых из них заполняет страницы
определенной части нашей "свободной прессы". Я сожалею по поводу действий
этих отбросов нашего общества, но что еще можно поделать?16
Уоссон сохранял позицию сурового осуждения гедонистического использования
своих любимых "энтеогенов" (неуклюжее, нескладное слово, нагруженное
теологическим багажом, которое он предпочитал общепринятому термину
"психоделик"). Быть может, именно это отношение Уоссона и привело к тому,
что его книга "Галлюциногенные грибы Мексики" ("Les Champignons
Hallucinogenes du Mexique"), написанная в сотрудничестве с французским
микологом Роже Хеймом, не вышла в шестидесятых годах в английском переводе.
На то, конечно, может быть множество причин. Но остается тот факт, что
наиболее важная работа Уоссона - его единственная работа, недоступная на
английском языке.
PEGANUM HARMALA В КАЧЕСТВЕ СОМЫ
В пользу Уоссона следует сказать, что он допускал, что гриб Sfropharia
cubensis вперЬые встретился индоевропейцам, когда они достигли Индии, и
таким образом он довольно поздно вошел в число приравненных к соме. Лично я
убежден, что Stropharia cubensis или какой-то другой того же вида
копрофильный гриб укоренился в Африке, Анатолии, а может, и на Иранском
плоскогорье за тысячи лет до прихода индоевропейцев. Такое предположение
существенно меняет картину. Оно означает, что кочующие индоевропейские
племена встречались со старыми, потребляющими гриб культурами уже на месте -
в Анатолии и на Иранском плоскогорье. Усиление засушливости в этом регионе
могло побудить к поиску заменителей гриба задолго до вторжения
индоевропейцев. Сознаюсь, меня впечатлили новые данные о гармалине,
приведенные Флэттери и Шварцем17, убедительно доказывающие, что по крайней
мере в поздние ведические времена хаомой-сомой считалась Peganum harmala.
Гармалин - бета-карболин, присутствующий в Peganum harmala, отличается по
своему фармакологическому действию от гармина, своего близкого родственника,
который встречается в южноамериканском растении Banisferiopsis caapi.
Известно, что гармалин более психоактивен и менее токсичен, чем гармин. Это
может означать, что Peganum harmala, заваренная до достаточной крепости,
может сама по себе дать надежное и экстатичное галлюциногенное переживание.
Несомненно должно быть верным, что любое сочетание Peganum harmala с
псилоцибином будет синергизировать действие псилоцибина и усиливать его.
Быть может, когда запасы гриба были невелики, использовались именно такие
сочетания. Постепенно, Peganum harmala могла и вовсе вытеснить грибы,
становившиеся все большей редкостью. Но это - область, требующая дальнейшего
исследования.
Какое бы окончательное этнофармакологическое значение ни было приписано
Peganum harmala, ясно, что до вторжения индоевропейцев культуры Анатолии и
Ирана были того же типа, что и культура Чатал-Хююка. Это были партнерские
общества, выращивающие крупный рогатый скот, поклоняющиеся
...Закладка в соц.сетях
