Жанр: Философия
Пища богов
...тной более ранней группе на Анатолийском плато
(Турция) и в Кушистане (далее к востоку)8.
А вот что говорит все тот же Меллаарт о материальной культуре Чатал-Хююка
(илл. 9).
В отличие от других современных ему культур неолита, Чатал-Хююк сохранил
ряд традиций, которые кажутся архаичными во вполне развитом обществе
неолита. Искусство стенной живописи, вылепленные из глины или вырезанные из
гипса барельефы, натуралистическое представление животных, человеческие
фигуры и божества, употребление иногда выдавленных пальцами в глине узоров
типа "макарон", распространенное использование геометрического орнамента со
спиралями и меандром, вырезанного на печатях или перенесенного на ткань,
макеты раненных в охотничьих ритуалах животных, практика захоронений в цвете
красной охры, архаичные амулеты в виде богини, подобной птице с роскошным
хвостом, и наконец, некоторые виды каменных орудии и зубчатые раковины в
качестве драгоценностей - все это хранит остатки наследия верхнего
палеолита. В той или иной степени подобные архаичные элементы прослеживаются
и в ряде других постпалеолитных культур, таких, например, как натуфийская
культура Палестины, но нигде они так не выражены, как в неолитическом
Чатал-Хююке9.
В описании стенных росписей алтарей в Чатал-Хююка Сетте-гаст делает
следующее замечание.
Цветовая гамма красителей, используемая художниками Чатала, не имеет себе
равных на Ближнем востоке (хотя искусство Сахары Круглоголового периода в
этом отношении равно Чаталу или даже превосходит его)... Третий способ
де-корирования осуществлялся путем вырезывания силуэтов животных из
скоплений гипса на стенах - оригинального использования внутренних
поверхностей, которое, как считает Меллаарт, проводивший раскопки, могло
быть позаимствовано из техник работы по камню10.
Элегантный натурализм искусства Чатал-Хююка - отголосок прекрасного и
тонкого изображения крупного рогатого скота. Такой натурализм характерен для
находок искусства Тассили (илл. 10). Рассказывая о вдохновенном
анималистическом искусстве верхнего палеолита, Меллаарт пишет.
Мы уже наблюдали некоторый пережиток натуралистического стиля в
натуфийском искусстве Палестины, но это гораздо более заметно в стенной
живописи и резных изображениях местечка Чатал-Хююк, относящихся к неолиту.
Там это натуралистическое искусство дожило до середины 58 века до н. э., но
оно не обнаружено в более поздних культурах
Хаджилар или Кан Хасан - культурах, сопутствующих ему в том же районе11.
Чем можно объяснить отход от натуралистического духа в архаичном
искусстве, характеризующий переход ,от охоты-собирательства к земледелию?
Хотя отсутствие вдохновляющего гриба и остроты видения, которой он наделял,
не может являться единственной причиной, утрата его вполне могла ослабить
жизненности архаичного видения. Поклонявшиеся Богине скотоводы глубже
заглянули в природу, и их натуралистический стиль был принесением в жертву
эзотерического символического отображения в пользу визуального реализма,
нередко в самом чистом виде.
Наиболее распространенный мотив Чатал-Хююка - крупный рогатый скот
(быки), а вторичный, вспомогательный - грифы (ястребы) и леопарды. Все это
животные африканских лугопастбищ-ных угодий (илл. 11). Что касается грифов,
то Сеттегаст пишет о них.
Во всяком случае, если тема грифов действительно появляется в Чатал-Хююке
на слое VIII вместе с преддинастиче-ским стилем кремневых кинжалов и
керамикой, возможно, связанной с Суданской Сахарой, как это явствовало до
сих пор из раскопок, то не исключена возможность того, что кое-что из
грифовой символики Анатолии на самом деле было африканским12.
Илл. 10. Прекрасное натуралистическое изображение крупного рогатого
скота, типичное для искусства Тассили, пример из Джаббарен. Из книги
Жана-Доминика Лажу "Наскальная живопись Тассили*, С. 106.
Илл. 11. Реконструкция ритуала грифов, в котором грифами одеты жрицы. VII
слой Чатал-Хююка, около 6150 г. до н. э. Реконструкция основана на
изображени ях грифов, найденных на стенах и на человеческих черепах,
обнаруженных в кор зинах у больших бычьих голов возле западной и восточной
стен. Из книги Джеймса Меллаарта "Ранние цивилизации Ближнего Востока", Рис.
86, С. 101.
Заключение о том, что народы Африки с их культурами, уходящими корнями в
далекое прошлое, достигли Ближнего Востока и какое-то время процветали там,
вполне логично, и избежать его трудно. Меллаарта удивляет то, что Чатал-Хююк
не оставил заметного влияния на последующие культуры в этом районе. Он
отмечает, что "неолитические культуры Анатолии положили начале земледелию и
животноводству, а также культу Богини-Матери - основе нашей цивилизации"13.
Со всей справедливостью можнс добавить: основе, многими пока что еще
отрицаемой.
Риана Эйслер, изучившая психологию и механизмы сохране ния равновесия
культуры в партнерском обществе, убедительна доказывает, что структура более
поздняя, структура общества вла дычества пришла вместе с индоевропейцами на
территории, рас положенные к северу от Черного моря. Это народы гипотетиче
ских "курганных волн" движения индоевропейской популяции. Позиция Эйслер по
этому поводу перекликается с позицией Марии Гимбутас, которая пишет.
Термин "Старая Европа" применим к доиндоевропей-ской культуре Европы,
культуре матрифокальной и, вероятно, матрилинейной, земледельческой и
оседлой, эгалитарной и мирной. Она резко противоречила последующей
про-тоиндоевропейской культуре - патриархальной, расслоенной, пастушеской,
мобильной и ориентированной на войну. Она наложилась на всю Европу, кроме ее
южных и западных окраин, в ходе трех волн инфильтрации из русских степей
между 4500 и 2500 гг. до н. э. Во время этого периода и после него женские
божества, а точнее, Богиня-Созида-тельница во множестве ее аспектов, были в
значительной . мере заменены преимущественно мужскими божествами
индоевропейцев. После же 2500 года до н. э. возникла некая смесь этих двух
систем мифов - староевропейской и индоевропейской14.
Короче, Гимбутас считает, что оседлая матрилинейная цивилизация Старой
Европы была разрушена следовавшими одна за другой волнами индоевропейцев с
иной культурой и иным языком.
Кембриджский археолог Колин Рэнфрью предложил альтернативную
интерпретацию этой теории распространения индоевропейского языка, теории
"курганных волн". Он заявляет, что Чатал-Хююк - место происхождения
индоевропейской языковой группы и район, вероятнее всего, причастный к
открытию земледелия15. В поддержку своих неортодоксальных точек зрения
Рэнфрью ссылается на лингвистические находки Владислава М. Иллич-Свитыча и
Арона Долгопольского, которые также указывают на Анатолию как на исконный
дом индоевропейских языков. Ученик Долгопольского Сергей Старостин
доказывает, что около 7000 лет назад индоевропейцы заимствовали огромное
количество слов из северокавказского языка Анатолии. Дата этого
заимствования говорит в пользу нашего вывода, что Чатал-Хююк не был основан
индоевропейцами, переселившимися туда в гораздо более поздний период16.
Недавние генетические находки Луиджи КавалЛи-Сфорца и Аллана Уилсона в
Беркли тоже, кажется, поддерживают данный вывод. Эти исследователи сделали
анализ групп крови живых популяций и проследили их генетические корни. В
результате они пришли к заключению, что существует тесная генетическая связь
между говорящими на афроазиатских и индоевропейских языках. Их работа
поддерживает также мнение о том, что популяции с языковыми корнями из Африки
жили на Анатолийском плато задолго до появления индоевропейцев. Развитие
Чатал-Хююка было остановлено именно по причине глубокой связи этой культуры
с Богиней-Матерью. Оргиастическая психоделическая религия с поклонением
Богине-Матери сделала культуру Чатала анафемой для нового стиля владычества,
стиля войн и иерархии. Это был культурный стиль, который пришел внезапно,
без предупреждения; приручение лошадей и изобретение колеса впервые
позволило индоевропейским племенам продвинуться в южном направлении от гор
Загрос. Грабительское нашествие конников принесло с собой стиль владычества
в Анатолию и раздавило своими копытами последнюю великую партнерскую
цивилизацию. Скотоводство сменил грабеж; культ медовухи вконец довершил
процесс вытеснения потреб ления гриба; человеческие цари-боги заняли место
религии Богини
Однако во время наибольшего расцвета своей культуры Чатал-Хююк являлся
олицетворением самого прогрессивного и последо вательного выражения
религиозного чувства в мире. Мы распола гаем слишком ограниченными данными
для того, чтобы восстано вить характер совершавшихся культовых обрядов, но
одно лицл количество алтарей по отношению к общему числу помещений
свидетельствует о культуре, поглощенной религиозными обряда ми. Мы знаем,
что это был культ тотемных животных - грифа, ге парда, а также культ быка
или коровы, всегда стоявший на первог месте. Более поздние религии древнего
Среднего Востока был] культами духа быка, но мы не можем это предположить
относи тельно Чатал-Хююка. Высеченные из камня головы крупного рога того
скота, выступающие в алтарях Чатал-Хююка, неопределенш в смысле пола и могут
олицетворять собой быков, коров или прс сто крупный рогатый скот вообще.
Однако преобладание в алтаря женской символики (к примеру, груди лепной
работы, размещенные явно произвольно) подавляюще. Это говорит о том, что
церковными служителями, возможно, были женщины. Наличие встроенных "откидных
мест" в некоторых алтарях наводит на мысль о том, что лечение или акушерство
в шаманском стиле могло быть составной частью ритуалов.
В культе Великой Богини и крупного рогатого скота позднего неолита
невозможно не заметить определенного признания гриба в качестве третьего и
скрытого члена своего рода шаманский троицы. Гриб, так же как молоко, мясо и
навоз, считавшийся продуктом скотоводства, был очень рано признан физическим
средством связи с присутствием Богини. Это - тайна, утраченная каких-нибудь
шесть тысячелетий назад с закатом Чатал-Хююка.
КОРЕННОЕ ОТЛИЧИЕ
Я в общем согласен с точкой зрения Эйслер, выраженной в ее книге "Кубок и
клинок", и надеюсь лишь несколько расширить ее аргументацию, задав следующий
вопрос: "Какой же фактор сохранял в равновесии партнерские общества позднего
неолита, а затем, исчезнув, обеспечил место для возникновения эволюционно
неприспособленной модели владычества?"
В своих размышлениях на эту тему я руководствовался убеждением, что
глубина отношения группы людей к гнозису Трансцендентного Иного, общность
жизни органической, характерная для поклонения Гее, определяет силу связи
группы с архетипом Богини, а следовательно, и с партнерским стилем
общественной организации. Я основываю это предположение на наблюдениях жизни
шаманов в Амазонии, а также на наблюдениях о влиянии растительных
галлюциногенов на мою собственную психологию и на психологию моих
сверстников. Гнозис растворяющих все границы галлюциногенов перестал питать
основной поток западной мысли задолго до конца минойской эры (около 850 г.
до н. э.). На Крите и вблизи Греции осознание растительного логоса
сохранялось как эзотеричное и ослабленное присутствие до тех пор, пока
элевсинские мистерии не были наконец пресечены фанатичными христианскими
варварами в 268 г. н. э.17. Следствием этой прерванной связи является мир
современный - планета, умирающая при нравственной анестезии.
Им 12 "Составление ведьмовской мази" Ганса Бальдунга, 1514 г.
Демонстрация женоненавистничества Коллекция Манселла. С любезного разрешения
Прошедшие века отличаются подавлением женского начала и познания
природного мира.' Церковь позднего средневековья, предпринявшая великое
сожжение ведьм, стремилась приписать всю магию и возникновение психических
расстройств дьяволу. По этой причине она запрещала пользоваться растениями
типа дурмана, беладонны и аконита в ночных действиях практикующих ведовство.
А использоваться они могли широко: в летучих притираниях и магических мазях,
которые составлялись из корней и семян дурмана, из частей этого растения,
богатых алкалоидами тро-пана, вызывающими бредовое состояние. Когда снадобье
накладывалось на тело ведьмы, оно вызывало состояние крайнего психического
расстройства и бреда. Трактовка этой темы Гансом Баль-дунгом (илл. 12) не
оставляет сомнений в том ужасе перед Иным, который проецировался
средневековым умом на образ женщины в состоянии опьянения. Но в отчетах
инквизиции центральная роль растений никогда не выделялась. В конце концов,
церковь совершенно не была заинтересована в такого рода дьяволе - фигуре
настолько слабой, что он, дабы устраивать свои козни, вынужден полагаться на
простые травы. Дьявол должен быть достойным противником Христа, а
следовательно, почти равным.
Мы вынуждены допустить, что роль изменяющих состояние ума растений в
некоторых полетах ведьм не только не акцентировалась, но по определенной
причине даже замалчивалась. Если бы этого не делалось, то естественное
объяснение подобных феноменов само собой бы пришло на ум как нечто
действительно предложенное цитируемыми здесь врачами, философами и магами -
такими, как Порта, Вей-ер и Карданус. Тогда дьяволу досталась бы лишь весьма
скромная роль, а то и вовсе никакой. Если бы ему отвели роль всего лишь
карнавального фокусника, вызывающего в голове у ведьм обычные иллюзии, он не
мог бы выполнять предназначенную ему функцию, а именно функцию
могущественного врага и соблазнителя рода христианского18.
РАСТИТЕЛЬНЫЙ РАЗУМ
Принимая во внимание наше нынешнее состояние культуры, я делаю вывод, что
следующий шаг в эволюции должен охватывать не только отказ от культуры
владычества, но и возрождение Архаичного и воскрешение сознавания Богини. В
определении окончания профанической, мирской истории подразумевается идея
нового углубления в проявление ума растительного. Тот же разум, что
терпеливо вел нас к языку саморефлексии, предлагает нам ныне безграничные
просторы воображения. Это все то же видение осуществления миссии человека с
помощью "Божественного Воображения", которое предвосхищал Уильям Блейк. Без
такой визионерской связи с психоделическими экзоферомонами, регулирующими
нашу симбиотическую связь с царством растений, мы становимся лишены
возможности понимания планетарного предназначения. А понимание планетарного
предназначения - это, может быть, основной вклад, какой мы в состоянии
внести в эволюционный прогресс. Вернуться к гармонии планетарного стиля
партнерства - значит сменить точку зрения эгоистичного владыки на
интуитивное, эмоционально окрашенное понимание материнской матрицы.
Переосмысление той роли, которую сыграли галлюциногенные растения и грибы
в обеспечении восхождения человека из системы приматов, может привести к
новой оценке уникального стечения факторов, ответственных за эволюцию
человеческих существ и необходимых для нее. Глубоко ощутимую интуицию
присутствия Иного как Богини можно проследить вплоть до погруженности
общества в разум растительный. Это ощущение женщины-спутницы объясняет
упорное проникновение темы Богини-Матери даже в самые патриархальные
области. Сохранение культа Марии в христианстве - это тот же случай, что и
сохранение пылкой приверженности к культу Кали - Матери-разрушительницы - и
идея божественной Пуруши в индуизме. "Anima rnundi" - душа мира, из мысли
герметической, - еще один образ Богини Мира. В конечном счете все эти
женские образы сводятся к архетипу первоначального растительного разума.
Погружение в психоделиче-ское переживание обеспечивало ритуальный контекст,
в котором человеческое сознание вышло в свет самосознавания, саморефлексии и
самоартикуляции - в свет Геи - Великой Земли.
ХОЛИЗМ ГЕИ
Деконструкция культурных ценностей владычества означает обеспечение того,
что можно назвать ощущением холизма Геи, то есть ощущением единства и
гармонии природы и нас самих внутри этой динамичной, развертывающейся
гармонии. Это - точка зрения, опирающаяся на растения. Возвращение к такому
видению "я" и "эго", которое помещает их внутри более широкого контекста
планетарной жизни и эволюции, является сущностью возрождения Архаичного.
Маршалл Маклюен был прав, считая, что планетарная человеческая культура -
планетарная деревня - будет по своему характеру культурой племени. Следующий
значительный шаг к планетарному холизму - частичное слияние технологически
преображенного человеческого мира с Архаичной матрицей растительного разума,
то есть Трансцендентного Иного.
Я не решаюсь характеризовать это пробуждающееся сознание как религиозное;
тем не менее так оно и есть. И оно будет включать в себя полное исследование
измерений, раскрываемых с помощью растительных галлюциногенов, в особенности
тех, которые структурно связаны с нейротрансмиттерами, уже присутствующими в
человеческом мозге. Тщательное исследование растительных галлюциногенов
выявит самый Архаичный и чуткий уровень драмы возникновения сознания:
квазисимбиотическую связь "растение-человек", которая характеризовала
архаичное общество и его религию и благодаря которой эта божественная тайна
была воспринята первоначально. И это восприятие, это переживание ныне для
нас не менее таинственно, хотя нам кажется, что мы заменили простой
благоговейный восторг наших предков философскими и эпистемологическими
орудиями - крайне сложными аналитическими инструментами. Теперь у нас, как у
культуры планетарной, выбор простой: помолодеть или умереть.
II. ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ
7. ПОИСКИ СОМЫ - ГЛАВНОЙ ЗАГАДКИ "ВЕД"
Наш нынешний планетарный кризис более глубок, чем любой из прежних
исторических кризисов, а потому решения наши должны быть более радикальными.
Растения и возобновление наших отношений с растениями, свойственных
Архаичному, - вот что может служить организационной моделью для жизни в XXI
веке, точно так же, как в качестве ключевой модели конца XX века выступает
компьютер.
Нам нужно мысленно вернуться к тому последнему здравому моменту, какой
когда-либо был нам известен, а затем уже действовать, исходя из предпосылок,
которые были в тот момент уместны. Это означает возврат во времени к
моделям, которые были успешными 15-20 тысяч лет назад. Такое смещение точки
зрения позволит нам увидеть растения как нечто большее, чем пищу, укрытие,
одежду и даже источник образования и религии; они станут моделью процесса.
Они, помимо всего прочего, являют собой пример симбиотической связи и
эффективного источника обновления и хозяйствования.
Если мы признаем, что возрождение Архаичного будет определенной сменой
парадигмы и что мы, вернувшись к очень старым моделям, действительно можем
создать упорядоченный мир, вновь обретший качества, свойственные женскому
началу, чуткий в экологическом отношении, то мы должны согласиться с тем,
что понадобится нечто большее, чем какие-то политические призывы. Чтобы быть
эффективным, возрождение Архаичного должно опираться на определенный опыт,
который встряхнет любого и каждого из нас, потрясет до самых корней. Опыт
этот должен быть реальным, всеобщим, поддающимся обсуждению.
Мы можем начать перестройку мысли, объявив допустимым и законным то, что
так долго отрицали. Давайте объявим Природу законной. Идея каких-то
нелегальных растений, растений вне закона, оскорбительна, да и, первую
очередь, смешна.
СОПРИКОСНОВЕНИЕ С РАЗУМОМ ЗА ПРИРОДОЙ
Возрождение шаманизма является последней надеждой разрушить неприступные
стены несгибаемости нашей культуры, то отсутствие гибкости в ней, которое
явно ведет нас к Гибели. Восстанавливая каналы прямого общения с Иным - с
разумом за природой - путем'использования галлюциногенных растений, мы
обретем как бы новый набор линз, чтобы видеть свой путь в этом мире. Когда
средневековое мировоззрение отходило в прошлое, секуляризованное европейское
общество искало спасения в возрождении подходов классической Греции и Рима к
закону, философии, эстетике, градостроительству и земледелию. Наша же
дилемма, будучи глубже, уведет нас еще дальше назад в поисках ответов. Нам
нужно изучить визионерские опьяняющие вещества нашего общего прошлого и
среди них - сому и ее странный культ, о котором повествуют самые древние
духовные писания индоевропейцев.
Никакая история растений и народов не может претендовать на полноту без
всестороннего обсуждения таинственного культа древних индоевропейцев -
культа сомы. Как упоминалось в главе 6, индоевропейцы были кочевыми
народами, чей первоначальный дом являлся предметом ученых споров. Они были
связаны с патриархатом, колесницами и приручением диких лошадей. С
индоевропейцами связывалась и религия, основанная на использовании
волшебно-пьянящей сомы.
Сома - это сок, выжатый из набухших волокон какого-то растения, также
называемого сомой. В текстах как бы подразумевается, что сок этот очищали,
пропуская через войлочный фильтр, а затем (в отдельных случаях) смешивали с
молоком. Вновь и вновь на разный лад мы обнаруживаем связь сомы с символикой
и ритуалами, относящимися к крупному рогатому скоту и скотоводству в целом.
Как будет видно из дальнейшего обсуждения, идентичность сомы не установлена.
Я считаю эту связь с крупным рогатым скотом основным моментом в любой
попытке идентификации сомы.
Самые ранние духовные писания индоевропейских народов - "Веды". Наиболее
известной из них является "Рнгведа" - собрание около 120 гимнов соме:
растению и богу. В самом деле девятая мандала "Ригведы" полностью
представляет собой своего рода гимн, восхваляющий это магическое растение.
Начало девятой мандалы1 - типичное восхваление сомы, которое пронизывает и
характеризует индоевропейскую литературу этого периода.
Соки твои, о чистая сома, всепроникающие, скорые, словно мысль,
разбегаются сами, подобно приплоду быстрых кобылиц; небесные, легкокрылые,
благоуханные соки, великие возбудители веселья, истекающего в сосуд
приемлю-щий.
Твои пьянящие всепроникающие соки рвутся на волю, словно кони колесницы;
волны благоуханной сомы бегут к Индре - владыке грома, как корова с молоком
- к теленку.
Подобна коню, рвущемуся в бой, ты являешь собой всеведущий прорыв с небес
в сосуд, и туча - матерь твоя...
О сома чистая, твои небесные потоки - кони, быстрые, как мысль, -
истекают с молоком в сосуд; риши - распорядители жертвы, что очищают тебя, о
услажденная ими сома, изливают непрерывные потоки твои в середину сосуда2.
В дозороастровой религии Ирана сома обозначается понятием "хаома".
Названия "сома" и "хаома" - разные формы одного и того же слова - происходят
соответственно от корней "su" (санс-кр.) и "Ли" (авест.) со значением
"выжимать жидкость".
Кажется, невозможно словами выразить достоинства этого магического
опьяняющего вещества. Сому считали принесенной орлом с "вышних небес" или с
гор, куда ее поместил Варуна - член ранне-индуистского пантеона. Вот еще
цитата о ригведовской соме.
Больной пьет ее на восходе солнца как лекарство: ее прием укрепляет
члены, сохраняет ноги от перелома, отвращает всяческую болезнь и продлевает
жизнь. Тогда нужда и забота пропадают, мучительное желание изгоняется и
бежит прочь, когда смертным овладевает вдохновение; бедняк, опьяненный
сомой, чувствует себя богатым; глоток ее побуждает певца возвысить голос и
вдохновляет его на песнь;
поэту дает силу сверхъестественную, так что он чувствует себя
бессмертным. Вследствие вдохновляющего влияния напитка, еще в индоиранский
период возникла тенденция персонифицировать этот сок в образе бога Сомы и
приписывать ему почти все деяния других богов, силу этих богов, еще более
возрастающую от глотка сомы. Подобно Агни, сома заставляет лучистость свою
ярко сиять в водах; подобно Вайю, носиться на конях своих; подобно Ашвинам,
спешить на помощь, когда к вам взывают. Подобно Пушану сома вызывает
почтение, хранит стада и ведет кратчайшими путями к успеху. Подобно Индре,
как желанный союзник, одолевает всех врагов - близких и дальних, освобождает
от злых намерений завистника, от опасности и нужды, приносит благие
сокровища с небес, земли и воздуха. Сома заставляет также солнце восходить в
небесах, восстанавливает утраченное, располагает тысячью способов и средств
помощи, исцеляет всех - слепых и хромых, - сгоняет черную кожу (аборигенов),
и все дает во владение благочестивому Арию. В его - правителя мира -
распоряжении находятся земли эти; он - небес носитель и земли опора - держит
людей всех в руке своей. Сияя, как Митра, вызывая благоговейный трепет, как
Арьяман, он ликует и светится, словно Сурья;
веления Варуны - его веления; он так же мерит земли просторы, воздвигает
свод небес; подобно ему, он, исполненный мудрости, хранит общность,
властвует над людьми даже в местах скрытых, знает самое тайное... Он будто
продлевает бесконечно жизнь своего благочестивого приверженца, а после
смерти делает его бессмертным в жилище блаженных - в неб
...Закладка в соц.сетях
