Жанр: Философия
Античная Философия
...ане
[см. там же. Ill, 5, 1279в 30-1280а 6]. Олигархия блюдет
интересы зажиточных классов, демократия -интересы неимущих
классов; общей же пользы ни одна из этих форм государственного
устройства в виду не имеет. Отношение между бедными и богатыми
- отношение не только различия, но и противоположности. А так
как одни из них в большей части случаев фактически составляют
меньшинство, а другие -большинство, то богатые и бедные, по
мысли и по словам Аристотеля, "оказываются в государстве элементами,
диаметрально противоположными друг другу" [там же. IV,
3,1291в 10-II].
Теперь мы располагаем предпосылками для того, чтобы понять
смысл учения Аристотеля о "среднем элементе" общества и о
лучшем государственном строе. Аристотель утверждает, что наилучшее
государственное общение -то общение, которое достигается
через посредство среднего элемента, и что те государства имеют
наилучший строй, где средний элемент представлен в большем
количестве, где он "пользуется большим значением сравнительно
с обоими крайними элементами" [8. IV, 9, 1295в 34-38].
В буржуазной экономической науке учение Аристотеля о "среднем
элементе" не раз толковалось чуть ли не как прообраз учения
293
новейших буржуазных экономистов и политиков о роли буржуазии
в капиталистическом обществе. Известный зарубежный ученый
Август Онкен, для которого, по-видимому, не существует никакого
другого нормального общества, кроме капиталистического, провозгласил
Аристотеля "пророком того воззрения, которое в настоящее
время написало на своем знамени лозунг: политика среднего сословия"
[61. С. 38]. Принцип этот, приписанный Аристотелю,
Онкен считает "путеводной звездой его социального учения" [там
же. С. 41]. Суждение Онкена -разительный образец буржуазной
партийности в исторической науке, отхода от всякого историзма и
крайнего интеллектуального убожества.
Что понимал Аристотель под "средним элементом"?
Конечно, не класс общества, "средний" между рабовладельцами
и рабами. Между ними не должно быть ничего "среднего": общество
Аристотеля резко делится на классы свободных и рабов. Землепашцев
и ремесленников Аристотель не только не выдвигал как нечто
"среднее" между рабовладельцами и рабами, но склонен был и их
причислить к рабам. "Идеальное государство, -утверждает Аристотель,
-не даст ремесленнику гражданских прав" [8. Ill, 3, 1278a
8-9]. Ремесленники, как мы уже видели, скорее должны принадлежать
к разряду рабов, живущих "от своих рук" [там же. Ill, 2,
1277а 36-1277в 1]. И точно так же, если говорить об идеале, то, по
Аристотелю, "землепашцами должны быть преимущественно рабы"
[там же. VII, 9, 1330в 25-26].
Желая во что бы то ни стало сыскать в учениях античных
писателей предвосхищение теорий социализма и коммунизма,
Пёльман приписал Аристотелю взгляд, согласно которому, занимаясь
трудом своих рук, человек "всецело" сам себя "содержит, а не
живет благодаря другим, т. е. эксплуатируя чужой труд, за счет чужих
жизней" . Железнов решительно возражает против пёльмановского
толкования, основывающегося на одном, недостаточно ясном месте
"Риторики" [см. 10. II, 4, 1381а 22-24] и противоречащего ясным
оценкам труда, которые сложились у Аристотеля ко времени написания
"Этики" и "Политики".
Таким образом, говоря о "среднем элементе" как о наилучшем
классе общества, Аристотель может иметь в виду только один из
господствующих рабовладельческих классов, властвующих над рабами.
Термин "средний" означает в устах Аристотеля только средний
размер имущественного состояния по отношению к богатейшей и
беднейшей частям рабовладельцев. Именно среднее состояние, и
только оно одно, может благоприятствовать цели государства, каковое
есть общение родов и селений ради достижения совершенно
самодостаточного существования, состоящего в счастливой и прекрасной
жизни и деятельности [см. 8. Ill, 5, 1280в 39-1281в 2]. Ни
самые богатые из свободных, ни самые бедные не способны вести
Цит. у В.Я. Железнова (указ. соч. С. 216, примечание).
государство к этой цели. И это "среднее" состояние ни в коем случае
не может быть достигнуто путем экспроприации богатых бедными
и посредством разделения имущества богачей. "Разве справедливо
будет, -спрашивает Аристотель, -если бедные, опираясь на то,
что их большинство, начнут делить между собой состояние богатых?..
Что же в таком случае подойдет под понятие крайней
несправедливости?" [там же. Ill, 6, 1281в 14-16].
"Средний" элемент Аристотель ищет среди тех классов граждан,
которые принадлежат к свободным и которые одни образуют государство
в аристотелевском смысле слова. "В каждом государстве, -
поясняет Аристотель, - мы встречаем три части граждан: очень
зажиточные, крайне неимущие и третьи, стоящие в середине между
теми и другими... очевидно... средний достаток из всех благ всего
лучше" [там же. IV, 9, 12925в 1-5]. И Аристотель находит, что
государство, состоящее из "средних" людей, будет иметь и наилучший
государственный строй, а составляющие его граждане будут в
наибольшей безопасности. Они не стремятся к чужому добру, как
бедняки, а другие люди не посягают на то, что этим "средним"
принадлежит [см. там же. IV, 9, 1295в 29-33].
Так как признак "среднего" элемента - не род труда, а только
степень состоятельности, то термин не раскрывает мысль Аристотеля
до полной ее классовой (в социальном смысле) определенности.
Имеется, однако, намек, судя по которому Аристотель под
"средним элементом" склонен был понимать средний по богатству
слой землевладельцев. По крайней мере, в одном месте "Политики"
он прямо говорит, что "наилучшим видом демоса является демос
земледельческий" [там же. VI, 2, 1318в 9-10]: не обладающий
значительной собственностью, этот вид демоса не в состоянии
отдаваться исключительно политической деятельности; с другой
стороны, благодаря своим занятиям, он имеет в своем распоряжении
все необходимое, занимается своим делом и не стремится к
делам посторонним; ему приятнее личный труд, чем занятия политикой
и вопросы государственного управления.
Как ни ясны эти утверждения Аристотеля, их необходимо
принимать с оговоркой. Дело в том, что о "земледельческом"
демосе^ как о лучшем классе в государстве Аристотель говорит не
в безусловном смысле, не по отношению ко всякому государству, а
лишь по отношению к государству с демократическим строем: для
этого типа государства лучший класс - землевладельческий. Однако
полностью своих мыслей по этому вопросу - безотносительно
к государствам демократического типа - Аристотель не раскрыл, и
остается не ясным, считал ли он "земледельческий" демос лучшим
классом также и для государств недемократического типа.
Там, где у Аристотеля речь идет о "земледельческом демосе", С.А. Жебелев
переводит: "земледельческий класс", стушевывая тем самым конкретность
аристотелевского термина (см. "Политика Аристотеля". С. 277).
Незаконченность и эскизность аристотелевского проекта идеального
государства отмечалась в специальной литературе. "Эскиз
лучшего государства, -пишет, например Виламовиц-Мёллендорф,
- написан дельно, понятно и гладко, частью превосходно и
явно для опубликования, но, конечно, совершенно не закончен"
[77. С. 356].
Критерием для определения правильных форм государственного
строя Аристотель признает способность формы правления служить
делу общественной пользы. Если правители руководствуются общественной
пользой, то, согласно Аристотелю, такие формы государственного
устроения, независимо от того, правит ли один, или
немногие, или большинство, - формы правильные, а те формы, при
которых правящие имеют в виду личные интересы - или одного
лица, или немногих, или большинства, -являются формами, отклоняющимися
от нормальных. Поэтому, согласно теории Аристотеля,
возможны всего шесть форм государственного строя: три
правильные и три неправильные. Из форм правления, имеющих в
виду общую пользу, правильны: 1) монархия (или царская власть) -
правление одного, 2) аристократия - правление немногих, но более
одного, и 3) полития-правление большинства. Монархия-тот
вид единодержавия, который имеет целью общую пользу. Аристократия
- правление немногих, при котором правящие (ар1етто1 -
"лучшие") также имеют в виду высшее благо государства и входящих
в него элементов. Наконец, полития - правление, когда в интересах
общей пользы правит большинство. Но высшая степень добродетели
для большинства может проявляться в народной массе в
отношении к военной доблести. Поэтому в политии высшей верховной
властью пользуются лица, имеющие право владеть оружием
[см. 8. Ill, 5, 1279а 25-1279в 4].
Согласно Аристотелю, монархия - первоначальная и самая
божественная из всех форм государственного строя [см. 8. IV, 1,
1289а 40]. Если она не звук пустой, а существует реально, то она
может основываться только на высоком превосходстве монарха.
По-видимому, однако, наибольшие симпатии Аристотеля склонялись
на сторону политии. Именно в политии достижим тот строй,
при котором власть находится в руках "среднего элемента" общества,
так как в политии руководящей силой общества может стать
и становится элемент, находящийся между противоположными
полюсами чрезмерного богатства и крайней бедности. Люди, принадлежащие
обоим этим полюсам, не способны повиноваться доводам
разума: трудно следовать за этими доводами человеку
сверхпрекрасному, сверхсильному, сверхзнатному, сверхбогатому,
или, наоборот, человеку сверхбедному, сверхслабому, сверхнизкому
по своему политическому положению. Люди первой категории чаще
всего становятся наглецами и крупными мерзавцами; люди второй
категории -подлецами и мелкими мерзавцами. Люди сверхбогатые
не способны и не желают подчиняться; люди слишком
бедные живут униженно, не способны властвовать, а подчиняться
умеют только той власти, которая проявляется у господ над рабами.
В результате вместо государства из свободных людей получается
государство, состоящее из господ и рабов , или государство, где
одни полны зависти, другие -презрения [см. 8. IV, 9, 1295в 5-10;
12-23]. Напротив, в правильно устроенном государстве, кроме
власти господствующих классов над рабами, должно существовать
правильное господство одних свободных над другими и правильное
подчинение вторых первым. Поэтому человек свободный сам должен
научиться повиновению, прежде чем он научится повелевать
и властвовать. Проявлять государственную власть правитель должен
научиться, пройдя сам школу подчинения; нельзя хорошо начальствовать,
не научившись повиноваться [см. там же. Ill, 2, 1277в
7-13]. Именно в политии это двойное умение повелевать и повиноваться
достигается всего лучше.
Но все правильные формы государственного устройства могут
при известных условиях отклоняться и вырождаться в неправильные.
Таких -неправильных -форм существует три: 1) тирания,
2) олигархия и 3) демократия. При этом тирания - в сущности та
же монархическая власть, но имеющая в виду интересы одного лишь
правителя; олигархия отстаивает и соблюдает интересы зажиточных
"классов", а демократия -интересы неимущих "классов". Одинаковой
чертой всех форм Аристотель считает то, что ни одна из них
не имеет в виду общей пользы [см. там же, III, 5, 1279в 4-10].
Тирания - наихудшая из форм государственного строя и всего
дальше отстоит от его сущности. Тирания - безответственная
власть монарха, не направленная на защиту интересов подданных;
она всегда возникает против их желания; никто из свободных людей
не согласится добровольно подчиняться такого рода власти. Тираны
-враги всех нравственно-благородных людей, опасных для их
господства: люди нравственно-благородные, поскольку они не претендуют
на деспотическую власть и в силу этого пользуются доверием
как в своей среде, так и среди других, не станут заниматься
доносами ни на своих, ни на чужих. Тиран стремится вселить
малодушное настроение в своих подданных, поселить среди них
взаимное недоверие и лишить их политической энергии [см. 8. V,
9,8-9].
Олигархия - вырожденная форма аристократии. Это своекорыстное
господство меньшинства, состоящего из богатых. Демократия-такая
же своекорыстная форма господства большинства,
состоящего из бедных.
По мнению Аристотеля, все эти три формы государственного
строения, вообще говоря, ошибочны. Все же Аристотель подробно
рассматривает возможные виды и тирании, и олигархии, и демократе
есть, кроме рабов, над которыми, как над своей основой, возвышается
государство свободных, часть свободных также оказываются рабами.
щ~
.^^,
тии. Но в настоящей книге, которая представляет сжатый очерк
истории античной философии, а не монографию об Аристотеле,
нет возможности проследить за Аристотелем в этом его рассмотрении
. Отметим только, что, согласно его убеждению, демократический
строй "представляет большую безопасность и реже влечет за
собой внутренние возмущения, чем строй олигархический" [8. V, 1,
1302а 8-9].
Политическое учение Аристотеля имеет чрезвычайно большую
теоретическую и еще большую историческую ценность. Сжатый
проект идеального государства, намеченный Аристотелем, как и
всякая утопия, есть по сути смесь черт вымышленных, надуманных
в отличие от существующих форм государственности, с чертами,
отражающими реальные исторические отношения общества, в котором
этот проект был разработан. Особенность "Политики" в том,
что в ней черты реальные, исторические явно преобладают над
утопическими. Путь к наилучшему государству лежит, по Аристотелю,
через область познания того, что существует в действительности.
Именно поэтому "Политика" Аристотеля - ценнейший
документ как для изучения политических взглядов самого Аристотеля,
так и для изучения древнегреческого общества классического
периода и имевших в нем свою опору политических теорий.
13. ЛИКЕЙ, ИЛИ ПЕРИПАТЕТИЧЕСКАЯ ШКОЛА
ПОСЛЕ АРИСТОТЕЛЯ
Преемником Аристотеля по руководству школой стал его ученик
и друг Теофраст, скончавшийся в возрасте 85 лет в 288 г. до н. э.
Еще при Аристотеле учеников Ликея прозвали перипатетиками, т. е.
"прохаживающимися", за то, что они имели обыкновение прохаживаться
вслед за Аристотелем в саду Ликея во время занятий или
лекций. Теофраст развил в Ликее успешную преподавательскую
деятельность, а в своих многочисленных работах охватил все отрасли
философии. Он был не только крупный философ, но и ученый.
Аристотель положил своими работами начало научному изучению
животного мира, Теофраст положил такое же начало изучению мира
растений. В философии он занимался самостоятельным исследованием
некоторых проблем логики. Он обогатил теорию силлогизма
учением о гипотетических умозаключениях, введя в их состав также
умозаключения разделительные. Он не соглашался с некоторыми
частностями в определениях метафизики и физики Аристотеля, но
обычно следовал за ним, несмотря на разногласия. В деятельности
мышления он видел движение души; в учении Аристотеля о различии
между страдательным и активным разумом он находил известные
трудности, однако в целом признавал само это различие. В трактовке
Подробности эти можно найти в весьма содержательной монографии
С.Ф. Кечекьяна, уже указанной выше.
вопросов этики, которую он развивал во многих работах с большим
знанием людей, и в учении о характерах он также незначительно
расходился с Аристотелем. Серьезно он отклонялся от Аристотеля
в своем отрицании брака, который, согласно его мнению, мешает
научному исследованию, а равно своим отрицанием кровавых жертв
и употребления мясной пищи. Отрицание это он обосновывал
мыслью о сродстве всех живых существ.
Из личных учеников Аристотеля выделились Евдем из Родоса и
Аристоксен из Тарента. Первый из них выдвинулся своими учеными
работами в области истории, оставаясь в них верным взглядам
учителя. За это он получил прозвище "вернейшего" (yvr(CTimTocToq)
ученика Аристотеля. В логике он принял новшества Теофраста, а в
физике точно следовал Аристотелю. В этике он определил созерцание,
в котором Аристотель находил высшее счастье, как богопознание,
и вообще гораздо теснее, чем Аристотель, связывал этику с
богословием.
Аристоксен известен своим учением о музыкальной гармонии. Не
только в теории музыки, но и в этике он соединил аристотелизм с
пифагореизмом.
Последующие перипатетики были больше учеными специалистами
и литераторами, чем философами.
Зато крупным философом Ликея был Стратон из Лампсака,
стоявший в Афинах во главе Ликея в течение 18 лет (287-269). В
его лице в Ликее возобладало натуралистическое направление,
переходящее в ряде случаев в прямой материализм. Он не только
находил необходимым вносить поправки в учение Аристотеля по
отдельным вопросам, но и выступил против основных дуалистическихи
идеалистических элементов его учения. Он отождествил бога,
который у Аристотеля был "мышлением о мышлении" и "неподвижным
перводвигателем мира", с бессознательно действующей
силой природы; на место аристотелевской телеологии он поставил
чисто физическое объяснение явлений природы; ее последние
основания он находил в тепле и в холоде. Он рассматривал все
душевные функции - ощущения и мышление - как движение
единой разумной сущности, которую он локализовал, поместив ее
в голове между бровями, и утверждал, что именно отсюда она
распространяется по различным частям тела вместе с "пневмой",
или дыханием, которая служит ее материальным субстратом.
ФИЛОСОФИЯ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ЭПОХИ
IV век до н. э. оказался для древнегреческой философии временем
ее высочайшего подъема. Основанные Платоном и Аристотелем
школы стали центрами не только античной философии, но и
античной науки: математики, физики, астрономии, биологии, широкого
круга наук гуманитарного цикла.
Вместе с тем в развитии философии после Аристотеля выступают
черты совершенно новые по сравнению с предшествующей ей
философией. Глубокие изменения происходят в понимании задач
и целей самой философии, в понимании средств, с помощью
которых эти задачи выполняются. Изменяется социальный и этнический
состав самих деятелей философии. В разработку вопросов
философии включаются представители народов, не принимавших
ранее сколько-нибудь заметного участия в процессе развития философии.
Эти новые деятели - уроженцы Востока и возникших на
Востоке новых научных и философских центров.
Значительные изменения произошли также в культурном сознании
афинского общества. Уже со времен македонской экспансии
Филиппа и Александра в Афинах образовалась влиятельная партия
сторонников македонской интервенции, которая, как надеялись
афинские сторонники и друзья Македонии, одна может положить
предел политическим притязаниям демократии, обеспечить богатым
безопасность их имущества и накоплений. Интеллектуальная
верхушка имущих классов в большинстве становится на сторону
врагов демократии и ее политической активности. Возлагавшие
надежду на военную диктатуру Македонии публицисты и идеологи
греческих зажиточных классов проповедуют аполитизм, уклонение
от политической жизни и деятельности, тщетность всех попыток
внести посредством политической борьбы и политической активности
желанную прочность, устойчивость, безопасность и порядок
в полную бурных противоречий общественно-политическую жизнь.
Падает не только накал политической борьбы, но и самый интерес
к политической жизни. Круг интересов образованной части греческого
общества сужается, замыкается вопросами частной жизни и
частной морали. Одновременно ослабевает и напряжение теоретической
мысли, притупляется теоретический интерес, падает доверие
к познавательной силе человеческого разума. Вместо универсальных
задач мировоззрения, обнимающих все области знания, все запросы
философии и науки, возникает стремление свести научные вопросы
только к тому, что достаточно для обоснования правильного, т. е.
способного обеспечить счастье, личного поведения. Никогда ранее
не наблюдавшееся в такой резкой форме разочарование во всех
видах и формах общественно-политической борьбы ведет к тому,
что само "счастье" понимается уже не как сумма положительных
благ, а как нечто чисто отрицательное, как "невозмутимость", как
отсутствие всего того, что могло бы нарушить спокойствие индивида.
Разумеется, эта проповедь пассивного существования, ухода от
политической борьбы в тихую, ничем не возмутимую заводь частной
жизни ни в какой мере не означала действительного прекращения
классовой политической борьбы, действительного выключения индивида
из общества, к которому он принадлежал и в котором
действовал. "Аполитизм", который проповедовали идеологи и философы
в греческом обществе IV-III вв. до н. э., означал только
то, что, утратив надежду собственными руками и собственными
усилиями устроить такую жизнь, какую им хотелось бы иметь, они
предоставляли возможность вести активную деятельность и играть
руководящую роль македонским завоевателям, а впоследствии их
преемникам, которые, как им казалось, лучше их самих разрешат
исторически сложившиеся противоречия жизни и обеспечат интересы
главенствующих слоев общества.
В то же время замечательный расцвет философских и специальных
научных исследований, характерный для деятельности Аристотеля
и его школы, не мог просто оборваться. Философия сузилась
в объеме своих задач, ограничилась сферой личной этики, но и с
этим ограничением и в новой обстановке продолжала вести свои
исследования. Наука стала более специальной, менее философской;
ее горизонты и исследования становятся более эмпирическими,
приуроченными к практическим запросам жизни. Такие отрасли
знания, как медицина, направляются не столько на разработку
общих оснований биологии и натурфилософии, сколько на служение
практическим нуждам врачевания и т. д.
В III в. до н.э. в античном рабовладельческом обществе
повсеместно разразился длительный кризис - экономический, социальный,
политический. Этот кризис привел к возникновению и
развитию философских течений и школ, представлявших отражение
процесса, начавшегося в философской и научной мысли.
VI. СКЕПТИЦИЗМ
Одним из первых таких течений стал античный скептицизм. Как
и всякое значительное явление философской жизни и мысли,
скептицизм возник не на пустом месте: он сложился на основе идей,
которые были выработаны предшествующим ему развитием философии.
Уже наивная диалектика первых ранних школ греческих
физиков и материэлистов выявила постоянную текучесть всех вещей
и явлений, обнаружила ряд противоречий между чувственными
впечатлениями и понятиями. Были открыты не только относительность
всех явлений, воспринимаемых посредством чувств, но также
и отсутствие оснований, которые сделали бы оправданным выбор
между двумя противоречащими друг другу утверждениями, поскольку
они опираются на свидетельства и данные чувств и чувственных
восприятий. Элеаты установили противоречие между постигаемым
посредством чувств изменением, движением и удостоверяемой умом
неизменностью бытия.
Демокрит утверждал, что, например, мед ничуть не более сладок,
чем горек, и т. д. Еще большее развитие эти идеи получили в
разработанном софистами учении об относительности и текучести
всех вещей и их качеств. Даже выступивший против софистов
Платон, учивший об истинно-сущих "видах" ("эйдосах"), или об
"идеях" как о предмете истинного - разумного - знания, сохранил
за вещами чувственного мира характеристику относительности,
текучести и противоречивости их свойств.
Но как бы ни было велико значение всех этих идей для
подготовки античного скептицизма, ни одно из этих учений не
может быть охарактеризовано как скептическое в истинном и
полном смысле понятия. Античный скептицизм - оригинальное
учение, если иметь в виду понимание задачи философии и ееОснователем скептицизма был Пиррон родом
"^" из Элиды на Пелопоннесе. Условно исчисляемый
греческими хронографами "расцвет" деятельности Пиррона,
т. е. сорокалетний возраст его, приходится или на самый конец IV,
или на первое десятилетие III в. до н.э.; даты его жизни, согласно
Диогену Лаэртскому, 365-275 гг. до н. э. Элида, из которой
происходил Пиррон, была ареной деятельности так называемых
"элидских диалектиков". На философское развитие Пиррона кроме
них имели влияние мегарские диалектики, но особенно учение
Демокрита, усвоенное Пирроном как из первоисточника, так и от
последователя Демокрита - Анаксарха. Сохранились сведения об
участии Пиррона в азиатском походе Александра Македонского и
о знакомстве его с индийскими аскетами и сектантами, образ жизни
которых, быть может, способствовал в известной мере оформлению
характерного для Пиррона этического идеала ничем не возмущаемой
безмятежности ("атараксия"). Учительская деятельность Пиррона
протекла в Элиде. Он не был писателем основанной им школы,
ограничился устным изложением своего учения и не оставил после
себя никаких сочинений.
Состав идей, образующих содержание пирронизма, не легко
установить, так как последующая традиция скептицизма приписала
Пиррону ряд положений, принадлежность которых ему вызывает
сомнения и не может быть - за отсутствием сочинений самого
философа - проверена. Название течения произошло от греческого
глагола сткелтоцол, который в первоначальном и прямом смысле
означает "озираться" или "осматриваться", а в производном -
"взвешивать", "быть в нерешительности". Последнее значение и
легло в основу наименования школы, так как для античного скептицизма
характерно не прямое догматическое отрицание возможности
познания, а лишь воздержание от решительных и
окончательных высказываний, от решительного предпочтения одного
из двух противоречащих друг другу, но, с точки зрения
скептиков, равносильных суждений.
Исторические причины, породившие античный скептицизм и
способствовавшие его последующему возобновлению через сто лет
после возникновения, определяются тем же социально-политическим
и культурным упадком Греции, который был характерен для
IV и III вв. до н. э.
Интерес к теории, к теоретическому выяснению картины мира,
природы действующего в нем человека, к космологии, физике,
астрономии повсеместно падает. Философов интересует не столько
вопрос о том, что есть и к
...Поділитися у соцмережах
