Жанр: Философия
Античная Философия
...ется Логос. В эту общину входят
и боги, и мы имеем по отношению к ним обязанности. Такова
набожность. Напротив, неразумные животные находятся вне общины
логоса, и мы не имеем в отношении их никаких обязанностей.
Община разумных существ, охватывающая весь мир, образует
единое государство. В нем силу закона имеет естественное право,
основанное на общем для всей природы разуме. Это естественное
право есть источник всякого положительного права в отдельных
государствах. "Положительное" право есть право, лишь поскольку
оно согласно с "естественным" правом. Все различия в законах
разных государств (различия в области "положительного" права) -
лишь результат нарушений "естественного" права. Согласно требованиям
этого последнего, в государстве, обнимающем все человечество,
между людьми имеются только те различия, которые
вытекают из нравственных и ни из каких других преимуществ. В
таком государстве боги и мудрецы - его аристократия, его полноправные
граждане, в то же время каждому в нем предоставлена
возможность достигнуть собственными усилиями наивысшего правового
положения.
Стоицизм резко отличается от эпикуреизма своим взглядом на
отношение отдельных лиц к государству. Эпикуреизм вменяет в
доблесть незаметный, "скрывающийся" образ жизни, избегание
государства и видной общественной деятельности. Его девиз: "скрывайся",
"живи незаметно". Напротив, стоицизм требует от своих
последователей энергичной общественной и государственной деятельности,
активной и деятельной общественной жизни. Проповедуемый
им космополитизм гармонично был им согласован с
деятельностью на благо собственного народа и собственного государства.
Основатель стоицизма был свидетелем основания мировой
державы Александра Македонского. Та же идея вдохновляла создателей
римской мировой державы. Даже христианство лелеяло мысль
о "царстве божьем", исходившую из того же, стоического в своей
основе, космополитизма.
Стоицизм - последняя после Платона и Аристотеля великая
система античной философии. Неоплатонизм, покоривший античную
мысль в первые века нашей эры, был в большей мере теософией,
чем философией в смысле Платона и Аристотеля, несмотря на
поразительную мощь, виртуозную разработку и продуманность
своих диалектических построений, особенно у Плотина и Прокла.
В отношении к своим предшественникам школа стоицизма
вполне самобытна, не меньше, чем системы Платона и Аристотеля.
Велико также было ее влияние на дальнейшее развитие послеаристотелевской
философии -влияние в области логики, теории
познания, космологии, этики, учения о необходимости и свободе,
учения о доблестях, о долге и т.д.
X. СТОИЦИЗМ В ДРЕВНЕМ РИМЕ
1. ПАНЭЦИЙ
На римскую почву стоицизм был перенесен Панэцием из Родоса
(ок. 185-110 г. до н.э.), который освободил учение стоицизма от
некоторых черт его первоначальной суровости. В Риме он был
другом Сципиона Младшего и учителем Цицерона. В то время как
древние стоики обычно были уроженцами окраин греческого мира,
Панэций явился в нем как несомненный грек; в его лице стоицизм
лишается первоначальных черт грубоватости, близости к кинизму
и возвращается к утерянной связи с великими мыслителями Агги359
ческой Греции. Как философ, Панэций тяготеет не только к
Платону и Аристотелю, но также и к их ученикам. До Панэция в
стоицизме были весьма сильны неэллинские элементы. Панэций
начинает эллинизацию стоицизма. В мировоззрении Панэция, сведущего
в астрономии и географии, много путешествовавшего, сильна
эстетическая интуиция, созерцание красоты природы, красоты
животных и растений, красоты человека как существа телесного и
духовного. Для Панэция зрение и слух - не только средства внешнего
познания, но также средства постижения созерцаемого в
природе и в вещах провидения, которое действует и порождает
красоту жизни. В отличие от старых стоиков Панэция привлекают
все явления физической природы и весь человек. У старых стоиков,
несмотря на основной для них материализм, вся философия говорит
о борьбе души с телом. У Панэция, напротив, человек рассматривается
как единое и прекрасное, гармоничное существо: даже после
смерти он продолжает жить в своем потомстве благодаря непрекращающемуся
действию мирового разума. Не только отдельный
человек, но и человечество в целом постоянно возрождается в силу
вечной закономерности всего существующего.
Характерное для стоика признание судьбы сохраняется у Панэция,
но связывается у него с признанием самостоятельного значения
личности. Помимо обязанностей и сурового долга древних стоиков
Панэций выдвигает в качестве принципа нравственной жизни также
удовольствие.
Все эти отклонения Панэция от строгой древней стоической
этики долга не были, однако, решительным разрывом с этим
учением, а только его смягчением, и во многих случаях стоическое
учение об "обязанностях" сохраняет у Панэция свою силу, заменив
. идеал безусловной морали предписанием соблюдать "обязанности",
Панэций предвидит, что необходимость этого соблюдения сохранится
для большинства на долгое время.
Сохраняет для Панэция первенствующее значение также и
стоический божественный "Логос". Однако в то время как у древних
стоиков логос действует извне и свыше, у Панэция он постепенно
вырастает в человеке в результате постепенного приближения к
идеалу.
Этика в представлении Панэция неотделима от пользы, противоречие
между этикой и пользой может возникнуть только в силу
неправильного их понимания. При обсуждении каждого особого
случая необходимо опираться на разум. Как существо самодеятельное,
человек сам создает красоту -и вокруг себя, и в самом себе.
Умный и хорошо настроенный человек-атлет и, как атлет, он
может победить только искусством своих рук и ног.
Воззрения эти вносили изменения в старые суровые доктрины
стоицизма. Они вели к ослаблению связи бесстрастия личности с
общими космическими законами и к ослаблению - в этике -
учения о непреклонной практической разумности, о непреложности
долга.
Панэций различает теоретические" практические добродетели.
Он вводит учение о воспитании естественных аффектов и о развитии
их до практических и теоретических добродетелей. Во всем этом
учении проводится мысль о следовании природе, а в кругу удовольствий
им различаются удовольствия естественные и противоестественные.
К числу благ, кроме самодовлеющей добродетели, Панэций
относит также здоровье, силу и способности. Единая цель всех
добродетелей - счастье, к нему каждая добродетель ведет своим
путем.
В учении о государстве Панэций отступает от абсолютного
монархизма древних стоиков, пытаясь сочетать -в духе Аристотеля
- демократию, монархию и аристократию.
В вопросе о религии Панэций проводил различие форм религии:
государственной, философской и поэтической. Он осуждал поэтов,
находил в их взглядах на религию обман, а из философских
толкований религии признавал только аллегорическое и нацело
отрицал всякую мифологию. Единственно ценный, согласно Панэцию,
вид религии -государственная: она необходима для воспитания
граждан и для организации общественной жизни.
Допуская в философии аллегорическое толкование религиозных
мифов, Панфуций, как хорошо показал А.Ф. Лосев, собственно не
был даже приверженцем аллегоризма. Для него единственный бог -
мировой логос, проявляющийся в виде красот природы. Однако
красоты эти - предмет прямого созерцания, и никакого "аллегоризма"
для их постижения не требуется.
В отличие от других стоиков, вопросы космологии и логики
Панэция не привлекают. Отвергая учение о повторяющихся мировых
пожарах, Панэций признавал мир вечным.
Историческое значение Панэция состоит в том, что он показал,
как возможно, оставаясь на почве стоицизма, развить -и в космологии,
и в психологии, и в учении об обществе - эллинскую
философию о радостях жизни, а не только "любовь к року" (amor
fati), "сохранить веру в силу человеческой солидарности и надежду
на лучшее будущее" [28. С. 204-205].
2. ПОСИДОНИЙ
Крупнейшим деятелем Средней Стой был Посидоний из Апамеи
(ок. 135-51 г. до н.э.). В его творчестве стоицизм переходит от
стоического просветительства через посредство платонизма к неоплатонизму.
Историческая роль Посидония долгое время оставалась совершенно
невыясненной вследствие утраты большей части им написанного.
Но начиная с конца XIX столетия были подвергнуты
изучению многочисленные ссылки на работы Посидония в трудах
современных ему и последующих античных писателей. Постепенно
361
стало выясняться огромное влияние, которое Посидоний оказал на
философию, поэзию, риторику и историографию в период до
неоплатоников. Большую роль в этом открытии значения творчества
Посидония сыграло новое прочтение философских трактатов
Цицерона, писем Сенеки, а также исследование доксографических
материалов Диогена Лаэрция. В настоящее время не подлежит
сомнению, что Посидоний был первоклассным ученым и мыслителям,
осуществившим переход античной философии от раннего
эллинизма к позднему.
Диапазон и тематика философских работ Посидония весьма
обширны. Вопросы философской антропологии Посидоний трактовал
в сочинении "Увещание", где он доказывал главенство в
человеке философского ума. Несколько трактатов Посидония, посвященных
вопросам религии, были использованы Цицероном,
Варроном и Секстом Эмпириком, а его комментарии на платоновского
"Тимея" излагали его космологические воззрения. Трактат "О
метеорах" лег в основу ошибочно приписанного Аристотелю, но
возникшего не ранее 1 в. до н.э. трактата "О мире". Посидонию
принадлежат также группы трактатов по вопросам этики и психологии,
физической географии, истории, риторики.
Весьма значительны широта тематики всех этих работ и трактатов,
эмпирический интерес к природе, редкая любознательность
и зоркая наблюдательность. Правда, во многом Посидоний уже
испытывает влияние мистики и мистических настроений, образ его
мыслей зачастую спекулятивный, но сквозь него всюду просвечивает
вполне эмпирическая точка зрения. Именно с этой точки
зрения Посидоний обсуждал вопросы о размерах Земли, о климатических
поясах, о приливах и отливах, о материках, о реках и горах,
о движении Океана, о землетрясениях, о глубине Сардинского моря,
об италийских рудниках и т.п.
Над всем пестрым многообразием действительности во всех ее
обнаружениях господствует принцип причинности, в мире первое -
Зевс, второе -природа, а третье -закон природы. Мир есть видоизменение
единого божества и мыслится как шаровидное, божественное,
огненное, целесообразно живущее и движущееся
дыхание, или как огненная "пневма". Пневма эта образует, как у
Платона, мир "идей" и "чисел". Из этой огненной пневмы расходятся
по всему миру отдельные огненные зародыши всех вещей,
"семенные логосы" (^oyoi стяерцост1ко1'), которые определяют каждую
отдельную вещь и по ее материи, и по ее смыслу. Божество -
мыслящее огненное дыхание - не имеет никакого образа, но может
превращаться во что оно хочет и все делать себе подобным. Богов
существует множество, но, согласно Посидонию, необходимо отличать
богов истинных от возникших в человеческом воображении -
либо в силу суеверия, либо в силу обожествления значительных
людей. И в том и в другом случае боги представляются в виде
огненной "пневмы", или мирового огня, который переходит в
платоническое царство идей и чисел, и, таким образом, первоначальное
натуралистическое воззрение превращается в платоновское
идеалистическое. Во всяком случае для Посидония характерна эта
тенденция к сближению натурализма и материализма стоических
воззрений с идеализмом, переходящим в идеализм платоновского
типа. Впоследствии этот идеализм станет неоплатонизмом и оформится
как учение Плотина. В учении самого Посидония это сближение
натурализма с идеализмом имеет несомненные черты
эклектизма, присущего всей греческой философии этого периода.
Но в этом эклектическом соединении платоновские "идеи" уже не
только запредельны и занебесны, а огненная "пневма" становится
теплым дыханием, которым дышит человек и вся природа. Так как
душа воспринимает не телесные формы, она должна быть нетелесной
- подобно тому, как глаз, чтобы видеть, должен быть чувствителен
к свету, а ухо, чтобы слышать, - чувствительно к звуку.
Но та же душа есть, согласно Посидонию, тонкое огненное дыхание
и способна рассеиваться в воздухе.
Учение Посидония о пневматических истечениях и о сперматических
логосах подрывало основы платоновского дуализма.
Повторяется у Посидония и учение фатализма стоиков, так же
как их учение о мировой "симпатии", или о связи любой, даже
малейшей, части космоса со всем космосом в целом. Отсюда же
следовало, как и у прочих стоиков, понятие о судьбе и о провидении.
Провидение рассматривается и как закон природы, и как воля в
человеке. Воля в нем -его "господствующее", его "ведущее", а
потому не только условие, но и залог его свободы. Основывается
воля на разуме. Судьба всемогуща, но не владеет никаким неодолимым
оружием против человека. Напротив, таким оружием против
судьбы владеет знающий и добродетельный мудрец. Условие свободы
человека от всевластия судьбы - длительное и тщательное
воспитание.
В философии Посидония элементы платонизма соединяются с
чертами пифагореизма. Это соединение сказывается особенно в его
учении о переселении и перевоплощении душ. Во вселенной совершается
круговращение рождений, а также периодических мировых
пожаров. По учению Посидония, душа, покинув тело, переходит в
надлунный мир. В нем она сначала очищается от земной скверны,
а затем подымается в высшие сферы. Здесь она в согласии со своей
природой созерцает идеи и блаженствует - вплоть до воспламенения
мира. Воспламеневший мир вновь разделяется на сферы, в
которых душа находит себе очередное тело и поселяется в нем.
Человек есть единство души и тела, а дух - бог, гостящий в
человеке. Однако и тело - истечение божественной "пневмы".
Бессмертная пламенная душа все время находится в движении:
поднимаясь в небо, она освобождается от тела и пребывает там в
области света. Душам присуще, согласно Посидонию, бестелесное
предсуществование. Единое огненное начало пронизывает все вещи
в мире, так что все находится во всем. Воззрение это обосновывало
в глазах Посидония мантику. Опираясь на то, что все явления
природы и общества обнимаются одним законом, можно предсказывать
все явления будущего и использовать для той же цели
наблюдения над конфигурациями небесных светил. Так обосновывается
у Посидония не только мантика, но и астрология, возможность
составлять гороскопы, "читать" по звездному небу
предсказания о будущих судьбах людей.
Все эти представления тесно связываются с учением о демонах,
которое превращается у Посидония в предмет философского исследования,
в область применения логических определений и классификации.
Через область демонического происходит непрерывный
переход от мира человеческого к миру божественному, от богов
видимых к богам невидимым. Четкое разграничение отдельных
областей не исключает Господствующей всюду текучести и взаимных
переходов. Падают твердые грани между человеком и животным,
между миром органическим и неорганическим, между
жизнью и смертью, между душой и телом, между мужчиной и
женщиной. В мире социальном исчезает противоположность между
эллинами и варварами, между свободными и рабами, между национализмом
и космополитизмом. В учении о человеке стирается
различие между ощущением и мышлением, в науке -между деятельностью
теоретической и эмпирической, в религии - между
философско-аллегорическим объяснением и заправским суеверием.
Несмотря на постоянно происходящие в мире и на Земле
катастрофы, всем в мире правит мудрость, и божественная "пневма"
пронизывает все живущее -вплоть до самых его костей.
Мировоззрение Посидония включает в себя и своеобразную
философию истории. В ней синтезируются две предыдущие линии
развития философско-исторического воззрения. Первая, более
древняя, восходящая к Гесиоду, была концепцией золотого века. В
нем жили первобытные люди, но не удержались в нем, утратили
первоначальное блаженство и постепенно выродились.
Вторая линия развития исторического воззрения была представлена
в античности материалистическими учениями Демокрита,
школой Эпикура и учением Лукреция. Это было учение о прогрессе,
который развивался в жизни человеческого общества. Человечество
перешло, согласно этому учению, к современной высокой цивилизации
от первоначального полуживотного состояния. Переход этот
осуществлялся благодаря техническим и научным открытиям и
изобретениям, а также благодаря развитию искусства.
По Посидонию, золотой век был веком невинности человека и
временем его наибольшей близости к божественному огню. Он же
был и веком философии. Тогда люди обитали в пещерах, селились
в расселинах земли, в дуплах деревьев. Они не знали еще никаких
преступлений и не нуждались в защите никаких законов. Рассказ
Посидония о последующем прогрессе в развитии ремесел, наук и
искусств повторяет рассказ Демокрита и Эпикура о том же. Однако
одновременно с этим прогрессом в человечестве произошло, согласно
Посидонию, также и падение нравов. Отныне существенно
изменяется роль философов: они теперь должны воспитывать людей
посредством законов, цель которых - пробудить в каждом человеке
огрубевшего в нем и "потемневшего" демона.
Но Посидоний принимает не только традицию Гесиода и Демокрита
- Эпикура во взглядах на исторический процесс. Он
принимает также и учение Гиппократа о зависимости истории
человека от климата и от почвы, а также взгляд Полибия об
определяемости человека исторической средой. В конечном исходе в
повторяющихся периодически мировых пожарах погибают все возможные
миры и все населяющие их существа со всей их историей.
Это безнадежное историческое воззрение сочетается у Посидония
с несомненным признанием исторического прогресса, происходящего
в развитии ремесел, наук и искусств. Здесь Посидоний
вплотную приближается к материалистической традиции Демокрита
и Эпикура. Однако он сохраняет при этом своеобразие собственного
воззрения, которое в некоторых чертах восходит к учению о
ходе развития культуры Платона.
3. СЕНЕКА
Люций Анней Сенека был крупнейшим из стоиков Древнего
Рима. Он родился в Испании, в Кордубе (Кордова), в знатной семье
ритора Марка Аннея Сенеки, сначала сам обучался специальности
ритора, но затем - философии, в которой оказался последователем
греческого стоика Посидония. При императоре Нероне Сенека
возвысился до крупных должностей, которые дали ему возможность
составить огромное состояние, удивлявшее его современников. При
дворе Нерона он домогался подарков -деньгами, имениями, садами
и дворцами, проповедуя при этом бедность. Впав в опалу, он
просил Нерона взять обратно все эти подарки, говоря, что с него
достаточно его философии. Он покончил с собой (65 г. н. э.).
Сенека был плодовитым писателем - не только философом, но
и драматургом, автором 9 трагедий дидактического содержания и
одной исторической драмы. Философское его наследие состоит из
философских диалогов, 8 книг "Естественнонаучных вопросов", 124
писем к Люцилию и трактатов, от которых сохранились отрывки.
Философскую славу принесли Сенеке его моралистические
сочинения, которые были во все последующие времена излюбленным
чтением поклонников моральной философии, а их доступная,
популярная форма укрепляла и поддерживала эту славу.
Из трех частей стоической философии наименьшее внимание
Сенеки привлекает ее теоретическая часть - логика и теория познания.
Сенека постоянно возражает против чрезмерного увлечения
логическими вопросами и тонкостями. Он оставляет совершенно в
стороне вопросы теории "каталептических" представлений, а в
теории познания ограничивается тем, что больше других стоиков
останавливается на доказательстве устойчивости выведенных из
опыта общих понятий.
Проблемы морали настолько преобладают у Сенеки, что им он
посвящает значительные части рассуждений в своих "Естественнонаучных
вопросах", не говоря уже о "Письмах", где моральная
дидактика главенствует.
Однако сводить к одной морали содержание философии Сенеки
не приходится. Сенека-настоящий стоик, философ, развивающий
в качестве стоика учение материалистического монизма во всех
частях философии. Согласно учению Сенеки, все телесно. Это значит,
что все есть теплое дыхание, или "пневма", т. е. огонь. Физика
Сенеки - насколько можно у него говорить о самостоятельном
физическом учении - есть физика гераклитовского огня. В своем
наиболее чистом и тонком виде этот огонь пребывает на небе.
Опускаясь вниз, огонь по мере приближения к земле уплотняется. В
земле он остывает и окаменевает. Боги, как и душа человека, телесны.
Душа есть истечение высшего огня и восходит к высшему огню. У
мудреца это восхождение совершается сознательно, в природе -
бессознательно. Следуя древним стоикам, Сенека принимает их учение
о периодически повторяющихся воспламенениях мира. Учение
Сенеки о первоогне телеологично и вместе с тем фаталистично.
Четкого разграничения областей бытия у Сенеки не проводится.
Для него совершенно тождественны бог, провидение, судьба, природа.
Вечные законы природы получают осознание в человеке, в
нем они становятся его свободной волей. Мировоззрение Сенеки -
настоящий пантеизм, проникнутый мыслью о гармонии космоса и
хаоса, а космос для Сенеки - единый и общий для богов и для людей.
Вместе с древними греческими стоиками Сенека наделяет психической
жизнью и обожествляет все небесные светила и все поднебесье.
Ученик Посидония, Сенека усвоил от него ряд учений Средней
Стой. Как и у Посидония, стоицизм Сенеки окрашивается в тона
платонизма и в учении о бытии, и в психологии, и в этике. Таковы
в онтологии учения о бестелесном мировом разуме и о бестелесной
душе.
Впрочем, учение Сенеки о душе путанно и противоречиво. С
одной стороны, душа у него вполне телесна и, как у греческих
стоиков, есть "пневма", весьма тонкое, весьма легкое, но все же
материальное теплое дыхание. С другой же стороны, в ряде мест
Сенека говорит о душе как о самотождестве человеческого духа. В
этом последнем смысле душа, согласно утверждению Сенеки, есть
сам покой, сама неизменность. В то же время душа характеризуется
и как область постоянной борьбы, ее жизнь - как область побед и
поражений, а ее задача - как задача освобождения от аффектов и
от всякой скверны, как задача восхождения к богу. Все это оттеняется
постоянными жалобами Сенеки на слабость души и на трудности
ее борьбы за освобождение от материи. В этих противоречиях
збб
сходит на нет материализм и материалистический монизм философии
Сенеки.
Впервые у Посидония понятие о стоическом мудреце подверглось
преобразованию: на место учения о самоутверждении древнего
стоического мудреца было выдвинуто представление о слабости
человека и о его беспомощности: человек отпал от мирового разума
и безуспешно стремится вновь вернуться в исходное состояние. У
Сенеки и здесь противоречие. Мудрец достигает у Сенеки высочайшего
состояния. Истинный мудрец не знает никаких бурь и пребывает
в безмолвии надлунного мира. Но такой мудрец - величайшая
редкость. Как птица Феникс, он появляется один раз в пятьсот лет.
По своей природе человек слаб и вполне беспомощен, погружен в
зло и в грех, почти лишен возможности выйти из своего греховного
состояния. Бог Сенеки - отнюдь не личный Бог христианского
монотеизма, его огненный мировой разум не имеет ничего общего
с христианским представлением о личном Боге. Жизнь мира и его
история представляют собой величавый, гармоничный и целостный
круговорот, где все его части протекают в согласованности, а все
стихии переходят друг в друга и в котором все возникает из всего.
Сенека не свободен от разительных противоречий и в понимании
бога. У него бог одновременно есть и огонь, иначе говоря -
тело, и идея, разум, творящая сила, любящий отец. За отпадение
мира от истины бог устраивает мировой пожар, в котором мир
погибает без остатка; только влага, остающаяся после мирового
пожара, - след мира погибшего и залог возникновения нового,
лучшего мира. Образ воспламенения мира, самосжигающегося, как
Геркулес после подвигов, и таким образом несущего кару за свои грехи
и злодейства, - выразительное изображение судьбы мира и мирового
процесса у Сенеки. Тем не менее эта участь постигает мир не из-за
гнева богов. В мире все происходит, даже землетрясения, согласно
законам природы, и даже сам бог не властен изменить материю.
Наряду с этим натурализмом Сенека учит о том, что жизнь
человека определяется звездами, так что мистическое и мифическое
объяснение явлений природы и человеческой жизни сохраняется у
него во всей своей силе: с одной стороны, в мире невозможны
никакие случайности, а с другой - все в мире от бога, и катастрофы,
которые представляются нам случайными, непостижимы для нас
только вследствие нашего незнания. Натурализм, критическое и даже
насмешливое отношение к мифологии совмещаются у Сенеки с их
признанием и даже с философским обоснованием гаданий, вплоть до
признания гаданий по блеску молнии и по внутренностям животных.
Юпитер двоится у Сенеки. Сенека отличает от народного (капитолийского)
Юпитера образ Юпитера для верующего философа;
последний представляется в разных обликах ради демонстрации
своих различных, совершенно духовных функций.
Антропология Сенеки противоречива. Согласно его взгляду,
природа человека в основе своей непорочна. Однако эта чистая
природа подверглась порче. В результате тело превратилось в тем367
ницу души, в непреодолимые для нее оковы. Поэтому истинная
жизнь души возможна лишь вне тела, а сама душа - лишь гость
тела, узник, заключенный в теле, как в темнице, откуда она освобождается
для непорочной, блаженной, безмолвной жизни на небе.
Философ проявляет непоколебимую стойкость при всех случаях
угрожающих ему бедствий и крушений, всегда стремится к добродетели
только через самое добродетель и к избавлению от скорби
только через истину. Божество может быть созерцаемо скорее в
диких рощах, чем в хра
...Поділитися у соцмережах
