Жанр: Философия
Дело философии
...но' иначе говоря' если показался вид "самого по
себе"' то можно до-сказать' до-показать - до-казать (ўpode...knumi) - как может
это "что" сказаться в разных отношениях' какими видами обернуться' показаться.
Такова схема теоретического - аподиктического - необходимого - знания' по
Аристотелю.
Понятно' что начала такого знания - общие определения - не могут быть
получены аподиктически: неоткуда. Во всяком случае' первые начала: что такое
"что"' "само собой"' "быть"... Между тем' они должны быть более истинными и
необходимыми' чем аподиктическое знание. Этим странным делом - обдумыванием и
обоснованием (оначаливанием) начал' которые не могут быть ниоткуда получены - и
занимается философский ум. Опять-таки' по Аристотелю. В частности' этим делом
был' считает он' занят Сократ в своих наводящих на ум беседах. Аристотель' стало
быть' усматривает в расспрашиваниях Сократа определенную логику' не
аподиктическую' а эпагогическую (наводящую)' логику мысли' ищущей определения и
внутренне определенной идеей определения.
Философия' замечали мы' вместе с Сократом начинает с того' что хочет дать
отчет в том' что' казалось бы' разумеется само собой. В.С.Библер в своей статье
о философском образовании приводит слова Гегеля: "Нужно преодолеть нежелание
мыслить известное"34. Причем речь идет не только о мнениях' знаниях и
очевидностях' которыми мы всегда уже по макушку набиты' но и о еще более
незаметном (и тем более существенном)' - о встроенных в каждую речь оборотах:
"поэтому"' "следовательно"' "а иначе быть не может"' "это вполне возможно"' "при
таком допущении' получится..."' "по сути дела это значит' что...". В этой связи
стоит обратить внимание на ответы самых послушных собеседников Сократа: "Истинно
так"' "Как же может быть иначе"' "Это необходимо"... Здесь-то и таятся подвохи'
причем' далеко не всегда выявляемые в дальнейшем Сократом-Платоном.
Все эти связки' узлы' скрепы пронизывают нашу речь' образуя из ее
"логосов" неявную сил-логистику само-собой-разумеемости' которая охватывает и
содержит наши мнения' убеждения' знания' - позволяя им самим содержать одно и не
содержать другое. Философия обращает свое вопрошающее внимание не только на то'
что' собственно' мы знаем' когда думаем' что знаем' но и на эти связки' - на то'
как мы мыслим' когда думаем' что мыслим. Она испытует' в самом ли деле
"следует"' "допустимо"' "возможно"' "необходимо"... - и чем все это определяется
или обеспечивается: что значит' что одно следует или вытекает из другого' откуда
черпает свою силу необходимость' что допускает допустимое или открывает
возможности и т.д. Мы тем самым как бы выпутываем мысль из ее впутанности в
иное' в "плоть" (обычаев' инерции языка' психики...)' распутываем клубки мыслей'
развязываем ее скрученные узлы и случайные сцеплени' очищаем мысль' высвобождаем
ее к собственному бытию (проверяем' стоит ли наша мысль на собственных ногах).
Такова аналитическая сторона философии. Если верно утверждение современной
аналитической философии (и не только ее - ср.' например' устойчивое мнение поэта
и мыслителя Поля Валери)' что большинство философских проблем обязаны своим
существованием непроясненности философского языка и логики мысли' что
философские "сущности" суть всего лишь химеры языка' - философии следовало бы
навсегда умолкнуть от стыда и позора' как умолкла навсегда' бросившись в море'
дева-Сфинга' когда Эдип разгадал ее загадку. Потому что философия-то отродясь и
претендовала на ясность и чистоту мысли. Ей не помогут никакие ссылки на
глубокомыслие: мутное' темное' расплывчатое глубину как раз безнадежно скрывает.
До последних доступных ей глубин философия доходит тем же путем' которому она
положило начало первым делом: lТgon didТnai - дать отчет в том' что мы говорим'
как знаем и думаем. Рационализм' в котором так часто обвиняют философию антипозитивисты
(адепты чувства' жизни' веры)' не означает ничего другого' кроме
стремления к предельной ясности' к той степени прозрачности' которая одна только
позволяет прозреть бездонную глубину. Впрочем' жить в потемках' конечно' уютней.
Не входя сейчас в подробный разговор с "аналитиками" (нашими Эдипами'
которые всячески укрываются от трагической озадаченности самими собой) по поводу
аналитичности философии' заметим только' что весь аналитический органон - от
семантического анализа языка до формальной силлогистики - был разработан
Аристотелем по ходу философского дела.
Часто говорят' что все это пошло в ход потому-де' что уже у Аристотеля' в
особенности же в эллинистическую эпоху философия стала школьным делом. Она
становится школьной' возникают отдельные философские дисциплины' которые могут
стать и самостоятельными науками: логикой' этикой' физикой. Наряду с ними
обособляется и собственно философия' первая философия' которая излагается после
физики и называется мета-физикой35. Тут есть повод подумать об этих определениях
и связанных с ними прозвищах: школьная (школярская' схоластическая)'
профессиональная (профессорская' кабинетная). Подумать о том' как связано' если
связано вообще' дело философии и возможность обучения этому делу. Не случайно
мне здесь приходится ближе всего подойти к тем трудностям' которые обсуждает в
соседней статье В.С.Библер.
Суть в том' что возможность обучить другого знанию входит в само
определение знанияю "Вообще' - говорит Аристотель' - признак' отличающий
знающего от незнающего - способность обучить' и поэтому мы считаем' что
искусство (t?cnh) в большей степени является знанием' чем опытность' ведь одни
могут' а другие не могут обучить"(Metaph., I, 1 981b8-10. Ср. Anal.Post., I, 2
71b1,). В самом деле' что такое сократическая маевтика? - Столь же метод
порождения самой мысли' сколь и метод научения рождать мысль. Платон' как мы
замечали' требует от других мыслителей помнить о "нас"' слушателях: успеваем ли
мы следить за ходом их рассуждений' за их связностью' мы бы сказали' -
логичностью. Далее' только обученный знать' обученный в том сильном смысле' что
знает и что значит знать' знающий' иными словами' логику знания (скажем'
аподиктическую эпистемологию Аристотеля' частью которой является его
силлогистика)' может понять смысл философского незнания (проблема начал)' более
того' уяснить своеобразную логику этого назнания. Философский апофатизм -
апофатизм ученый' методический' логический (см. прим.22).
Вот почему Платон говорит: "Кто охотно готов отведать от всякой науки' кто
с радостью идет учиться и в этом отношении ненасытен' того мы вправе будем
назвать философом" (RP.475c). И правда' в "Государстве" мы находим обширнейший
проект образования философа' формирования философского тела' души и ума. Душа'
образованная' устроенная в созерцании стройного движения небесных тел и в
восприятии стройного движения музыкальных звуков' способна обратиться из
чувственной в мыслящую' войти в мир чистого строя геометрии и арифметики'
которые и подводят ее к "умному месту"' к уму' захваченному единой идеей
всеобщего благоустроения' идеей блага самого по себе. Вот почему не знающим
геометрию вход в Академию был закрыт. Здесь' между дианоетическими науками с их
пред-положениями и самим умом развертывается диалектика - дело самой философии -
мысль, как-то движущаяся только в идеях' без опоры на "образы" и
"доказательства". Если душа подобным образом не образована' если мысль не прошла
выучки у геометрии и арифметики' ей нечего делать в философии' в Академии. Но
что она делает в Академии? Как она ведет свои умные беседы? Возможно ли и тут
установить некие формы' фигуры мысли' - некую технику или логику?
Аристотель - "сам ум" Академии36 - попытался это сделать в "Топике".
Предмет "Топики"' - говорит Аристотель' - "диалектические беседы"' т.е. такие'
на которые люди сходятся' чтобы вести рассуждения не ради спора (соревнования)'
а ради того' чтобы исследовать и разобрать вопрос (m? ўgоnoj c?rin ўll¦ pe"raj
ka? sk?yewj - Top. 8, 5 159a33). Поскольку предположения наук или начала
аподиктического знания не могут быть получены аподиктическим силлогизмом' именно
диалектическим исследованиям наиболее свойственно "быть путем к началам всех
путей "по которым движутся науки и искусства"" (toаto d` +dion ? m?lista o"ke"on
- 152968 tїj dialektikїj (tm)st...n: (tm)xetastik? g¦r oвsa prХj t¦j
ўrc¦j РdХn ?cei - Top.I'2 101b3).
Такой метод состоит в обсуждении альтернативных утверждений' когда при
отвержении одного возникает "правдоподобие" другого. Известный логик и
комментатор аристотелевского "Органона" в русском издании М.К.Микеладзе показал
в специальной статье' что "Топика" и есть результат аристотелевских исследований
этого платоновского искусства диалектического обсуждения. "..."Топику"' - пишет
исследователь' - следует рассматривать как сочинение' в котором излагается
методология искусства ставить вопросы и давать ответы' м е т о д о л о г и я д
и а л о г и ч е с к о г о и с с к у с с т в а' м е - т о д о л о г и я д и а
л о г и к и"(разрядка автора. - А.А.)37.
Следует при этом помнить' что и специальная логика аподиктического - или
эпистемического - силлогизма имеет у Аристотеля прямое отношение к тому же
философскому делу. Логичность этой логики определена тем' что начало или
последний средний термин' которым окончательно связывается аподиктический
силлогизм' в котором коренится причина аподиктического заключения' представляет
собой ответ на вопрос "что такое" то' о чем этот силлогизм высказывается' или
знакомое уже нам общее определение. Общее определение того' что есть и образует
конечную цель поисков. Если такое определение найдено' можно строить
аподиктические высказывания о том' что присуще тому' что есть как таковому. В
основе же самой возможности искать и находить такого рода ответы лежит более
глубокое изыскание: выяснение вопроса' что вообще значит быть для чего бы то ни
было. Вопрос' по определению Аристотеля' первой философии (Arist., Metaph., IV,
1 1003a21). "Что исследование начал умозаключения также есть дело философа' т.е.
того' кто изучает всякую сущность вообще' какова она сама по себе (О p?fukh)' -
это ясно" (Ibid. 3 1005b5). Это уже не дело аподиктических эпистем' с началами
имеет дело нус-ум (Arist. Anal.Post. II, 19 100a25-b17). Но присутствует этот ум
не где-то за пределами знания' а в самом его средоточии: он и есть "атом"
доказательств' далее не делимая' никаким средним термином уже не опосредованная
единица' единичная посылка' силою которой держится аподиктичность любого
аподиктического силлогизма (См. Anal.Post., I. 23 85a5).
Разумеется' если бы мы входили в мастерскую философии' следуя за другим
философом' мы столкнулись бы с анализом мышления' устроенного' быть может'
иначе. Легко' к примеру' заметить' как различается логическое строение
аристотелевской эпистемы' обосновать которое призван его философский ум' и
научное знание Нового времени' вовсе не нацеленное на конечное определение
своего предмета. Архитектоника научного разума иная' соответственно' и
диалектика философских начал этого разума иная' как бы ее ни понимать - по Канту
или по Гегелю. Но каждый раз философия будет иметь дело с такого рода
архитектоникой и парадоксальными опытами обоснования отвечающей ей необходимости
мысли' развертывая особую философскую логику этого обоснования. Философия
осуществляется на деле' в технике своего дела как апофатическая логика
Н.Кузанского' как логика (техника) картезианского сомнения' как
трансцендентальная логика Канта' диалектическая логика Гегеля' феномено-логика
Гуссерля (впрочем' здесь уже необходимы уточнения).
Полагаю' одни читатели уже недоумевают относительно того' насколько я
вдруг технизировал' логизировал' даже методологизировал философское дело: а где
же онтология' могут ли вообще залететь в эту классную комнату искры' способные
возжечь философский огонь? Уместны ли здесь экстазы Плотина' как мы выйдем
отсюда к мудро не-знающему пониманию-приятию бытия (В.Бибихин)' разве так дар
мысли отдаривает себя бытию (М.Хайдеггер). Другие заметят' что мы подошли к еще
одной трудности' которую обсуждает В.С.Библер в статье о философском
образовании' но которая имеет прямое отношение и к философскому делу. Речь идет
о взаимопредположении и взаимоотстранении мысли и понятия38.
Мысль строится из понятий' понятия же следует мыслить. Каждый раз' когда
мы мыслим понятие' а не просто пользуемся им' мы должны развернуть всю мысль' но
развернуть ее в точке этого понятия' как бы сосредоточить ее в этой точке'
сделать ее всю - во всем ее развороте - неделимой' завершенной и изначальной. В
мире греческой мысли эта трудность может быть передана так: то одно
единственное' на что обращено наше мыслящее внимание' мыслимо' если (1)
бесконечно развертываемое диалектическое обсуждение удается свернуть в единый
логос определения; (2) единство определяющего логоса запечатлеть неделимой
цельностью мысленно созерцаемого эйдоса' (3) неделимость' цельность - и
бытийность - которого' в свою очередь' удерживать мысленным отнесением его к
тому одному - уже не "логичному" и не "эйдетичному"' - что делает единственным
то "что"' о котором мы мыслим и которое не мыслится ни вне той множественности и
сложности' ни просто в его немыслимой простоте (см.' описание этой
парадоксальности "знания" в VII письме Платона - Plat., Epist.VII, 342b-e;
344b).
Этот парадокс и передается у Аристотеля таинственным словом нус' которое
мы переводим "ум"' но часто встретим и такие переводы' как "понимание"'
"интуиция"' "непосредственное схватывание начала". Когда мы умудряемся войти в
ум' вся "техника"' о которой мы так много только что распространялись' в самом
деле как будто отстраняется' отходит на второй план. Рассуждениями' делениями'
силлогизмами нам все равно не добраться ни до единого' ни до единичного.
Кажется' даже наоборот: чем больше мы рассуждаем' различаем' артикулируем'
усложняем и изощряемся' тем дальше мы от неисследимой простоты и неприступной
уединенности (обособленности' - см. ниже фрагмент Гераклита DK B106) того "что"'
о котором мы болтаем. Отсюда' как бы со стороны самого бытия' весь мир наших
эпистем' техне' аналитик и силлогистик представляется в самом деле странным и
ничего не понимающим делом. Ум - начало мысли' строитель умных образов' и
логичных речей' как будто отрекается от этих мыслей' образов и речей и
предпочитает умное молчание: все логосы' резоны' дедукции и индукции' дискурсы'
структуры в нем возможны' способны начаться - и - как бы - не нужны... Он
пребывает в молчаливом понимании бытия. Не забудем' тем не менее' что ум умен и
полон бытия потому' что исполнен мыслями' речами' доказательствами'
предположениями' образами' эстесисом. Однако' когда ум заговаривает из своего
собственного умного опыта' кажется' что слово берет само бытие.
И Аристотель строго отделяет диалектику со всей ее - им же раскрытой -
логикой от собственно философии. Софистика' диалектика и философия' говорит он'
вращаются вокруг одного и того же и поэтому чем-то схожи. Но софистика - мнимая
философия потому прежде всего' что софист отличается от философа образом жизни
(!). Но оставим софиста в покое. Диалектика же' правда' занимается теми самыми
вещами' что и философия' но она только допытывается до них' тогда как философия
- знакома с ними на деле' знает их лицом к лицу (что не значит "познает") и
может познакомить ((tm)sti d? є dialektik? peirastik? per? пn № filosof...a
gnwristik". - Mtaph.,IV, 2 1004b17-27).
Философия обращена к самим вещам. Кто способен увидеть' любовно обнять
вещь в самом ее бытии' тот и обладает способностью философа (Ср. Plat.,RP 480a).
Так' может быть' в понимании дела философии и следовало танцевать не от
рассуждений' а от "самих вещей"?!
5.2. TХ pr©gma aЩtТ. Die Sache selbst. То самое' чем занимается философия.
Вспомним снова эту странную фразу Сократа: "Высшее благо для человека
каждодневно вести беседы о добродетели и обо все том' о чем я разговаривал с
вами' испытуя себя и других' потому что без этого жизнь не в жизнь для
человека". Благо - бесконечно беседовать о благе; жить (быть) - бесконечно
разговаривать о жизни (бытии). Только тогда "то' о чем" может внезапно засиять в
душе' как огонь' вспыхнувший от случайной искры' - подхватывает сам Платон в VII
письме. "То' о чем" (уразумение) и "то' как" (рассуждения) - нечто бесконечно
разное: одно - единично' просто' всегда все здесь' другое - множественно'
сложно' бесконечно во времени. И все же' если верить Сократу и Платону'
уразумение невозможно без рассуждений' причем' судя по всему' - бесконечных.
Философское узнавание невозможно без диалектических допытываний.
А откуда вообще взялись эти рассуждения? В них ли дело? С начала ли мы
начали? Были ведь' говорят' досократики. От них мы не слышим ни о каких
расспрашиваниях и беседах. Наоборот' сохранившиеся их речения пестрят словечками
de" да cr" - "должно"' "следует"' "необходимо"' "приходится". "Нужно-де думать и
говорить то-то и то-то' так-то и так-то". "Следует знать' что..." Не о самом ли
мире прямо и без обиняков говорила ранняя философия? Не к самим ли вещам
обращалась?
В самом деле' если мы спросим' чем - в отличие от других - занимались
философы на первых порах' получим несколько озадачивающий ответ: - всем
существующим.
По словам Диогена Лаэртского и Цицерона' Пифагор' первый назвавший себя
философом и придумавший само слово "философия"' объяснил это дело так: каждый-де
на торжище жизни преследует свою цель' кто славу' кто наживу' кто еще чего' -
каждый занят своим делом и владеет соответстующими знаниями' иные же "приходят
только посмотреть' что и как здесь делается"' игнорируя дела и делишки людей'
они "внимательно всматриваются в природу вещей". Такие-то посторонние'
любопытствующие наблюдатели' рассматривающие все как бы со стороны' и
называются-де философами39. С именем философа в оригинале мы встречаемся у
Гераклита: "cr" g¦r eв m?la pollоn +storaj filosТfouj ?ndraj e?nai - ведь мужифилософы
должны быть в курсе (да простят мне филологи этот перевод.-А.А.)
великого множества вещей"(DK B 35)40. Словом' философская страсть -
любознательность' почти неуемное любопытство
Философская fil...a такая же страсть' как и другие' как "сребролюбие"'
"честолюбие" etc. А "...коль скоро...' - замечает такой знаток любви' как
Платон' - человек что-нибудь любит' он должен ... выказывать любовь не к одной
какой-нибудь стороне того' что он любит' оставаясь безучастным к другой' но'
напротив' ему должно быть дорого все" (RP.474c. Пер. А.Н.Егунова). Вот
философская fil...a и доводит свою любвеобильность до предела. Философ любит все
в бытии' хочет знать не много - tХ polЪ' а t¦ p?nta - все и каждое. Причем' как
и положено любящему' любит любимое ради него самого' любит все - и каждое -
сущее за так' за то' что оно есть' и в том самом' что оно есть само по себе' без
всяких корыстей и возвышенных претензий.
Большинство сочинений ранних философов' о которых мы находим упоминания'
назывались Per? fЪsewj. Когда это название переводят "О природе"' мы готовы
восхититься "гениальным догадкам" первых естествоиспытателей' прощая им
"натурфилософские" фантазии. Но речь идет не о естествознании и не о
натурфилософии' речь идет "о природе вещей"' о том естестве' которым естествует
все' что есть. О природе всех вещей' какие только существовали' существуют или
будут (могут) существовать в мире. Диоген Лаэртский говорит' что первый раздел
книги Гераклита с тем же названием именовался просто "Обо всем" (Diog.Laert,
9б). "... Они (философы. - А.А.)' - снова слышим мы от Платона' - стремятся ко
всему бытию в целом' не упуская из виду ... ни одной его части' ни малой' ни
большой' ни менее' ни более ценной..."(RP.485b). Так вот говорит "идеалист"'
ищущий единого "помимо многого". Философия это - "qewr...a pantХj m?n crТnou,
p?shj d? oЩs...aj - созерцание всего времени и всего существа"(RP. 486a). Но
опять-таки: ни малейшего существа не упуская. "Итак' тех' кто любит [ласково
принимает' обнимает' милует - toаj ўspazom?nouj] каждое существующее само [aЩtХ
... "kaston tХ Фn] должно называть философами' а не филодоксами [любителями
мнений, любителями того, что славится, слывет достойным внимания. -
А.А.]"(Ibid.,480a).
Кажется' стоит только любовно сосредоточиться на каком-угодно сущем в его
собственном бытии' и сосредоточившееся таким образом существо само собой
выстроится подобающим' отвечающим (адекватным' говоря по-латыни) образом. Это и
будет понимание' сама истина. Правда' для этого надо от многого отрешиться
(любимое ревниво). Честно сказать' придется отрешиться от всего. Или наоборот?
Вместить все в единственного избранника? Или увидеть каждое на своем месте
вместе со всеми другими? Ведь только вместе со всем' каждое оказывается собой:
на своем месте' в своем назначении... Значит' чтобы увидет каждое само' нужно
каким-то образом охватить взором все. Но как возможна такая qewr...a - охват
взором всего?
Что это "все" (и' стало быть' "каждое" в этом "всем") - нигде' собственно'
не присутствует' заметили скоро. "fЪsij - природа вещей [вещи в их бытии] -
любит прятаться"'- заметил Гераклит' написавший об этой "природе" книгу (DK
B123). Знакомые нам по Сократу и Платону мысли мы слышим от того же Гераклита.
"Polumaq...h nТon ?cein oЩ did?skei - многоученость не обучает уму' - говорит
он и приводит примеры такой многоучености: - Иначе обучила бы Гесиода и
Пифагора' равно как и Ксенофана с Гекатеем" (B40). Т.е. - одинаково далеки от
понимающего ума и всеохватывающие теогонии с космогониями' и глобальные
космографии' географии' этнографии' истории' и прочие собрания обычных и тайных
сведений. Обучение уму' способному охватывать умственным взором все и так
всматриваться в природу вещей' происходит' надо полагать' иначе. И еще - как бы
дополняя только что приведенное речение: "Чьи только речи я ни слышал' никто не
доходит до того' чтобы понимать' что мудрое ото всех обособлено (отделено) -
sofТn (tm)sti p?ntwn kecwrism?non"(B108). "Мудрое"' то' что "любит" философ'
т.е. все и каждое' - обособлено от всего и каждого. Разумеется не так' что
находится в каком-то особом - пусть и "потустороннем" - месте (так оно было бы
всего лишь одним из многого). Оно не присутствует так' как мы привыкли' чтобы
все присутствовало и как об этом повествуют знатоки. Все (и каждое) - больше
всего перечислимого и рассказуемого. Оно не имеет места и времени' напротив' все
места и времена как-то находятся в нем. Поэтому и находится оно умом и в уме'
который сам не имеет места и времени (неуместен' у-топичен' отвлечен' - как
угодно).
Философское любопытство столь необъятно' что допытывается такого "всего"'
что всегда отсутствует. Оно допытывается одного: всего' которое настолько везде
и всегда' что нигде и никогда' в частности. Поэтому' хотя то самое' чем занят
философский ум, касается всего' но касается он (и оно) всего так' что не
выливается во всезнание (ни тем более - во все-полузнание). Он --- ум --- один и
есть та со-средо-точенность мысли' которая способна коснуться со-средоточенности
всего в одном. "Внемля не мне' а логосу [тому' что разбирает'
отбирает' собирает. - А.А.41]' должно признать: мудрость в том' чтобы знать все
как одно". - Her., DK B50). Ум находит искомое бытие там' где находится
(находит себя) сам. "Разум' - приведем мы знаменитые слова Аристотеля - разумеет
самого себя' соучаствуя (kat¦ met?leyin) в разумеемом' а разумеемое становится
[оказывается самим собой. - А.А.] в (самом этом) касании (qigg?nwn) и разумении'
так что разум и разумеемое - одно и то же" (Metaph., XII, 7 1072b20). Нет' стало
быть' ничего странного в том' что то самое' чем занимается философский ум' и то
самое' что его занимает (tХ pr©gma aЩtЪ; die Sache selbst) сходятся'
соприкасаются так близко' как два смысла одного и того же выражения' как одно и
то же самое. Входя в эту классическую тему философии - тождество мышления и
бытия - будем' однако' помнить об этом qigg?nw - "касаться"' о некой точке'
которая столь же соединяет' сколь и разделяет нечто непроницаемое друг для
друга.
Как бы там ни было' универсалистские претензии философии никто не отменял
и не ставил под подозрение на протяжении веков. Именно эта претензия и стала
источником самых традиционных ее дефиниций. Вот' по случаю' пара таких
определений. Филон Александрийский (I век нашей эры)' знаменитый "синтезатор"
эллинской и иудейской мудрости: "Философия - служанка (рабыня) мудрости
(софии)... София же есть знание божественных и человеческих "вещей" и их причин"
(De congressu eruditionis gratia, 80)42. А вот XII век' эпоха аккуратнейших
различений и определений. Перед нами словно точный - разве что без всяких
"служанок" - перевод этой дефиниции на латынь схоласта Гуго Сен-Викторского:
"Philosophia, - определяет он - est disciplina omnium rerum humanorum atque
divinarum rationis plene investigans. (Философия есть наука' отыскивающая полное
основание как всего человеческого' так и всего божественного)"43.
Не станем множить свидетельства' это достаточно устойчивая характеристика.
Философия рассматривает некоторым образом все' говорит обо всем. Тем более важно
уяснить' каким именно образом и как это вообще возможно - говорить обо всем -
божественном и человеческом' теоретическом и практическом. Каким же это образом
мы можем иметь дело со всем? Как именно ум собирает' сводит и дополняет многое
кое-что во все. Здесь-то и начинаются трудности и расхождения.
Ведь то' с чем мы имеем дело' о чем мы заводим речь' само входит в наше
дело и отвечает нам' сказывается' исключительно сообразно и соответственно тому'
как мы говорим' как мы имеем с ним дело и какое это дело. (Этим же "как"
определяются и многообразные способы утратить свой предмет или подменить его
другим). - Или философская мысль действительно лишена формы и образа и мы можем
уповать на универсализм без-дельного "созерцания" и будто бы все в себя
вмещающего молчания
...Закладка в соц.сетях
