Жанр: Философия
Дело философии
...тся философский характер наших интересов' а особым искусством
задаваться вопросами' испытующим вниманием скорее уж к ближайшему и
известнейшему. Обращается это внимание на все' на понимание мира и жизни во всем
ее составе' включая и саму смерть. Обращается внимание на то' что повсюду здесь
присутствует понимание. Все всегда уже знают' что есть нечто такое' как
мужество' рассудительность' хозяйственность' умение управлять городом; есть
здоровье' красота' благополучие. Если все это всегда уже знают' казалось бы'
чего проще ответить на вопрос: "Что это такое?" Ты хочешь счастья. Кто этого не
хочет. Но чего' собственно' ты хочешь' когда хочешь счастья? (Вот так и мы'
задержавшись на пороге философского факультета - и всей веками уже
существовавшей философии' - спросили себя: чего' собственно' мы хотим' когда
хотим стать философами?).
Эти простые вопросы' однако' таковы' что все глубже и глубже вовлекают в
себя' отвлекая от жизни. "Я знаю..." - А что это такое? - "Я вижу...". Что ты
видишь? "Сейчас расскажу". Обрати прежде внимание на то' что в то' что
показывает тебе видение как-то входит возможность сказывания его. Слово' мысль'
понимание' знание всегда уже присутствует в том' что ты' казалось бы' просто
видишь. - То' что есть' всегда уже есть' до всяких вопросов и философий.
Разумеется. Только что' собственно' есть и что значит быть "на самом деле"
(быть-а-не-казаться? быть-а-не-становиться?..)? Греческие мужи-философы веками
размышляли об этом' но и Аристотель еще говорит: "Вопрос' над которым бились и
заходили в тупик издревле' который стоит и ныне' и остается всегда' - что такое
сущее?" (Metaph. VII, 1 1028b3). Если мы уловили ход подобного вопрошания' то и
сами' может быть' осмелимся спросить: а что такое "что"? не скрыта ли в самой
форме вашего вопроса - Что такое? - определенная форма возможных ответов на
него? Интересно' как бы могли ответить на этот вопрос Платон или Аристотель20.
Правда' еще не видно' как из этого вопрошания вырастают - могут вырастать -
философские системы и учения' но -
1) Сократовское определение дела философии уже может дать нам верный -
философский - подход к этим системам. Нужно уметь проследить вводящий в них путь
вопросов' начинающийся где-то вблизи нас' в гуще наших дел. Одни философы сами
вводят нас в свои миры таким образом: Платон' во многом и Аристотель' Декарт'
Кант (с его ведущим вопросом "Как возможно?")' М.Хайдеггер.
Ну вот' к примеру' Хайдеггер. Он' по-моему' не просто' как часто говорят'
заново ставит древний вопрос о бытии' он задается более фундаментальным
вопросом: как вообще возможен вопрос' тем более вопрос о бытии? Как - среди
существующего без всяких вопросов - возможно спрашивающее' мыслящее' понимающее
и потому могущее заблуждаться' ошибаться в самом своем бытии существо. Если
такое существо возможно' то только потому' что оно в самом существе своего бытия
как-то не вполне есть' есть как-то вопросительно' в самом своем бытии оно есть
вопрос о бытии. Оно не совпадает с собой: всегда уже существующее' оно
одновременно и всегда еще только могущее существовать. Человек способен задавать
вопросы потому' что он прежде всего сам есть вопрос21. И далее: что значит
возможность существования такого странного сущего для самого бытия? Здесь
видится мне вход в лабиринты хайдеггеровской мысли'
Другие философы' вроде Прокла' Спинозы' Гуссерля излагают свои учения как
своего рода теории' и мы сами должны восстановить путь сократических вопросов'
приведших к их основоположениям' чтобы понять их смысл. Если это удается'
философские утверждения утрачивают видимость экстравагантных диковинок'
объясняемых "идеализмом"' "материализмом"' "субъективизмом" или еще каким
"измом" авторов. Мы начнем понимать' что такое' например' гегелевская
диалектика' если обратим внимание на то' что всякое понятие есть одновременно и
определенное (абстрактное) знание' и определение незнания' т.е. вопрос об этом
знании со стороны познаваемого или идеи познания' не совпадающих с исходным
знанием. Стоит расслышать этот вопрос' это противо-речие познанному в понятии'
как мы сообразим' что всякий акт познания есть не применение понятия' а его
изменение (развитие' конкретизация). Причем изменение это происходит не столько
путем сравнения понятия с предметом (операция во всех отношениях сомнительная)'
сколько путем сравнения понятия с ним самим' путем приведения его в соответствие
с идеей понимания (знания).
Вопросы философа могут завести его далеко' в края неведомые и странные.
Надо уметь их расслышать и следовать им.
2) Сократ дает нам и другой намек о сути философского дела. Искусство
философствования' искусство сократического вопрошания можно - в согласии с
Сократом - понять как искусство открытия незнания. Сократ не просто начинает с
незнания' напротив' начинает он именно с знания и доискивается каждый раз до
скрытого в нем незнания. В этом ведь и усмотрел Аполлон высшую мудрость (софию)
Сократа: в знании незнания. Не смиренное признание своего невежества' а именно,
дотошная осведомленность (где' как' в чем' почему) в незнании: мудрое - умелое'
искушенное' знающее' ученое (как скажет Николай Кузанский) незнание. Легко
сказать: мир' природа вещей' смысл жизни' божественная мудрость неисследимы'
непостижимы. Труднее уяснить' как именно' каким именно образом постижения
непостижимы' не постижимы ли они каким-то другим образом постижения' не имеет
ли' соответственно' само непостижение и непостижимое каждый раз определенный
образ и смысл22. Для ответа на эти вопросы надо ведь до конца' до предела
выяснить возможности постижения. Но самое трудное ввести эту непостижимость в
саму архитектонику постижения' понимания' мышления' логически артикулировать это
внелогическое23' даже внемысленное бытие' помыслить эту немыслимость конкретно'
не упускать непостижимое из вида в нечто лишь отвлеченно и благочестиво
допустимое. И снова перед нами целое искусство.
3.2. Искусство незнания24.
Признаемся' если мы вообще еще имеем в виду Сократа' то говорим уже не о
Сократе Ксенофонта и даже не о Сократе платоновской "Апологии". Пожалуй' здесь к
делу будет еще иметь отношение Сократ из платоновского диалога "Теэтет"' который
исследует саму идею знания. Часто говорят' что вопрос в "Теэтете" остается
открытым. Но он не остается открытым' он впервые открывается: пройденный путь
упирается в апорию. Но смысл апории и ее нешуточная апорийность могут быть
открыты' понятны только собеседникам' прошедшим этот путь. Трудность оказывается
апорией - непроходимой, - только когда доказывается, что она необходимо
непроходима. Развитые по ходу исследования' логически развернутые, и до
тонкостей продуманные теории знания оказываются для философа формами
развертывания' углубления' логической артикуляции исходного вопроса. Это
умудрение в недоумении. Лучше сказать' не недо-умение' а из-умление (из-умиться
может только ум' мыслящий себя в целом' т.е. в своих пределах' в своих началах'
в своей внутренней форме). Такова природа того удивления' которое' по Платону и
Аристотелю' образует начало философии' начало не только во времени' но в
принципе25.
Что следует оставить всякую надежду измерить диагональ и сторону квадрата
общей единицей' знает только геометр' потому что это теоретический факт. Только
пифагореец' для которого все сущее есть сущее' поскольку определено числом' т.е.
мерой' способен усмотреть в этом математическом открытии онтологическую
проблему. Апории' связанные с понятием предела и движения' которые рассматривает
Зенон-элеец и затем Аристотель в "Физике"' - воспринимаются обыденным здравым
смыслом как софистические фокусы. Нужно развернуть определенную логику
разумения' чтобы уразуметь изумляющую непреложность такого рода апорий. Только
следуя Пармениду' ощутив деспотические объятия его Ананке-Необходимости' можно
было вновь удивиться бытию' мышлению и слову с той умудренной проницательностью'
которой отличается Чужеземец из Элеи в платоновском "Софисте". Философия Платона
- не просто теория идей (если о таковой вообще допустимо говорить)' а умудренное
этой теорией - в этом смысле теоретическое - знание о невозможности идей (ср.
апории "Парменида"). Точно так же кантовские' например' антиномии вразумительны
только тому чистому разуму' архитектонику которого Кант детально развернул в
своей "Критике". Они суть антиномии этого самого чистого разума' а не: -
"Отвечай' Алешка! Есть Бог или нет Бога?!"26. Философия Канта опять-таки не
теория научного разума' а критика его' т.е. -
а) открытие неразрешимого "спора разума с самим собой"' ведущегося в самих
основаниях научного метода - и - б) развертывание самой формы научного разума
как формы строгого' определенного - принципиального - разумного незнания.
Словом' философию можно понять как искусство умного изумления.
3.3 Родовспомогательное искусство.
На воле' в родной стихии досужей беседы Сократ определяет свое дело иначе'
чем на суде. Или поясняет нам с иной стороны смысл искусства вопрошания и
незнания. В "Теэтете" Сократ сравнивает философствование с повивальным
искусством своей матери Фенареты. Как бабка-повитуха' слишком старая' чтобы
рожать самой' умеет однако помочь другим разрешиться от бремени и оценить
жизнеспособность новорожденного' так и он' Сократ' не рождает уже знаний' идей'
теорий' доктрин' учений и потому не может ничему такому научить. Не имеет он де
заранее никаких теорий' ничего не знает ни о знании' ни об уме' ни о едином' ни
о мире' ни о чем другом. Не знает и все тут. Но может помочь другому разродиться
мыслью' которою тот чреват (если' конечно' чреват)' и главное' испытать
новорожденного на жизнеспособность' состоятельность.
Вот' стало быть' в чем искусство сократического вопрошания обретает свое
настоящее дело: не разоблачать мнимую мудрость' а помогать мысли родиться' воспитаться
и стать на ноги. Какой мысли' о чем мысли? Может быть о добродетелях'
об идеях' началах и причинах' субстанциях и энергиях' - ведь мы ведем речь о
философии? Нет-нет' мы этого вашего ничего не знаем' мы заботимся только о том'
чтобы мысль' о чем бы она ни была' хоть о домашнем хозяйстве' была мыслью' -
состоятельной' жизнеспособной' как здоровый ребенок' выходящий в мир. Все' что
мы узнаем' мы узнаем не от мудрецов' знатоков и ученых' и расскажем мы по ходу
дела не наши домыслы и убеждения' - все что мы узнаем и расскажем' мы узнаем
только от нее' от самой мысли' которой каждый из нас уже как-то располагает'
только не обращает на это внимания. Мы узнаем все от самой беспризорно
шатающейся в нас мысли (припомним' если воспользоваться другой метафорой
Платона)' если' конечно' позаботимся о ней' поможем обрести свою форму' родиться
на свет и самой стать плодной' само-стоятельной' - одновременно' и нашей' ибо мы
ее сами родили' ни у кого не заимствовали' не взяли на веру' не вычитали' не
зазубрили' - и - независимой от нас' стоящей на собственных ногах. Вот что вроде
бы говорит нам Сократ своим сравнением.
На первый взгляд' маевтический метод Сократа кажется только удачным
педагогическим приемом. Ученик усваивает знания лучше' когда учитель помогает
ему самому дойти до них. Кроме того, он при этом обучается самостоятельному
мышлению. Т.е. просто мышлению' потому что никто не может думать за другого. Но
кажется' "прием" этот имеет прямое отношение к продуктивному мышлению вообще и к
философскому - в особенности. В самом деле' нельзя ли представить себе любое
размышление' понимание' познание' решение - любое событие мысли - как роды'
когда ты сам себе и Теэтет и Сократ' и родительница и повитуха' и юнец'
мучающийся мыслью' и старец' помогающий мысли родиться и испытывающий ее . В
конце концов' что происходило в голове Платона' когда он сочинял "Теэтет"? Что
происходит с нами' когда мы его читаем со вниманием' наедине с собой' в
молчании?
Положим' так мысль и происходит везде' где она происходит. Чем же
отличается собственно философская мысль? Может быть' только тем' что в философии
мы сосредоточиваем внимание прежде всего на этом самом: как мысль происходит'
как она вообще может происходить' как она может стоять на собственных ногах'
существовать сама собой' сама по себе' как бы без меня (не быть только моим
мнением)' оторваться от пуповины моих внутренних под-разумеваний: верований'
пристрастий' очевидностей' корыстей. Сосредоточиться на чем-то' что само должно
допускать возможность сосредоточиться' а не расплываться. Стать. Стать знанием'
истиной' открытием того о чем' к чему' ради чего мысль рождается' происходит. И
что вообще значит' что имеет место нечто такое' как мысль? Что это за событие в
мире? Что' собственно' происходит? Ближайшим примером такого исследования может
служить сам диалог Платона "Теэтет"' где Сократ и рассказывает о своем
повивальном искусстве как раз перед тем' как приступить к делу.
И мы уже' не правда ли' сами чувствуем' как втягиваемся в воронку
затягивающих в себя непривычных размышлений. Какие-то собственные или по слухам
известные ответы навертываются на язык' какие-то призраки толпятся в уме' какието
зачатия ("концепты"' по-латыни) произошли' эмбрионы возможных "концепций" о
мышлении и бытии просятся на свет. Но все' сказанное в предыдущем абзаце'
страдает мучительной неопределенностью. Перечисленные через запятую' будто бы
однородные части' стороны вопроса' требуют уточнений и различений' которые могут
оказаться столь принципиальными' что запятые придется заменить на разделительные
"или"' и разные стороны вроде бы одной проблемы окажутся путями' расходящимися в
разные страны и эпохи. Например' продумывать возможность мысли' исходя из
возможности бытия того' о чем она возможна' решать' как может быть одно многим и
многое одним' - особое дело. Так мы пойдем путем Платона и античной философии в
целом. Продумывать возможность знания' определяя' во-первых' условия его
независимости от нас (стало быть' в зависимости от нас)' условия его' как
говорят' объективности и' во-вторых' условия его идеальности' т.е. отличия от
той реальности' на которую знание остается познавательно направленным' - дело
другое. Так мы пойдем путем Декарта' Лейбница' Канта' т.е. путем новоевропейской
философии.
И все же мы говорим об одном деле. Не забудем: мы' если верить Сократу' не
обращаемся к учителям и авторитетам' но только к мысли' к самой мысли' где
зачинаются' рождаются и сообщаются все философские учения. Может быть' контуры
этого общего дела философов обрисуются яснее там' где возможно их общение' на
том перепутьи' откуда расходятся их пути' иными словами' в самом начале этих
путей' где они еще только возможны' где эти эпохальные концепции еще только
зачинаются' или вот-вот готовы родиться. Речь' разумеется' идет не об
исторических обстоятельствах' а о том единственном "месте"' где только и мыслима
такая встреча: в мысли' в дебрях философских произведений' в частности' в
контексте того же "Теэтета"' если мы сумеем ввести в эту беседу Аристотеля'
Плотина' Ник.Кузанского' Декарта' Спинозу' Канта' Гегеля... Условие того' чтобы
эти персонажи не передрались (все философы - люди) - одно: сократическая беседа
"в мире и на досуге"' в присутствии Сократа-повитухи.
In statu nascendi - в состоянии рождения' в начинании' в возможности -
мысль чревата иными' разными возможностями и начинаниями' она еще не пошла в
ход' в дело. Здесь-то и можно войти в общение философий' понять' как они
возможны' как именно философы' - часто не подозревая об этом' часто отрицая это'
- всегда - в качестве философов - занимаются одним делом сообща' как они
порождают свои взаимоисключающие' - но и взаимоподразумевающие - начала из
единого лона мысли.
Судя по всему' сократовский образ философа как повивальной бабки мысли
очень даже идет к делу. Причем - к самой сути дела' далеко не только как прием.
Попробуем же извлечь из этого образа еще несколько поучений на будущее.
1). Философа занимает мысль в состоянии рождения' в за-мысле (в
возможности' в начале). Конечно' заглянув в истории философии или просто
взглянув на фолианты философских трудов' мы увидим ряд мощных направлений'
библиотеку капитальных сочинений' развернутых систем' развитых - и продолжающих
столетиями развиваться' комментироваться' систематизироваться в школах - учений'
доктрин' концепций. Но если мы будем держаться при этом сократовского подхода к
делу' если сумеем увидеть в истории философии прежде всего продолжение
(развитие' может быть' даже переиначивание) сократовского дела (tХ pr©gma)' то
эти учения раскроются как систематическое занятие началом' возможностью мысли в
ее собственном изначальном деле. Как если бы всю историю философии можно было бы
понять как продолжение "Теэтета" (в частности' "Теэтета"): как систематическое
возвращение к началу' обращение к началу' пребывание при начале.
2). Философа занимает мысль в состоянии рождения. Значит ли это' что он
должен копаться в том' что нынче' если не ошибаюсь' называется когнитивной
психологией' или в том' что еще недавно называлось гносеологией? Вообще' -
заниматься рациональной способностью человека' поскольку человек' как говорят'
есть animal rationale - животное рациональное? Ежу понятно' что человек не
сводится к этой способности' что он обладает сердцем (кто не восхитится
знаменитому афоризму Б. Паскаля' "le coeur a ces raisons, qui la raison ne
comprend pas" - у сердца собственные суждения' которые рассудок не
понимаетъ"?!)' душой' телом' подсознанием и кто его знает' чем еще. Разве
философ - в отличие от рационального психолога' гносеолога и пр. - не должен
брать человека в целом' а не только в его рациональной способности? Но кто
сказал' что мысль это (1) наша (2) рациональная (3) способность? Как такое
пришло на ум? Как мы могли подумать' что мышление - это..? Как произошло' что мы
начали разуметь разум как...? Только с этими - первоосмысляющими - вопросами
мы подходим к той изначальности мысли' к тому ее началу' которое' как мы
предполагаем' занимает философа.
3). Философа занимает мысль в состоянии рождения и там' где его занимают
другие дела: их замысел. Как может родиться замысел чего-то такого' как'
например' научное познание? Как может быть осмыслено бытие и мышление' чтобы
замысел науки стал возможным? Но мысль втягивается в воронку философии' когда
задается вопросом о начале' о рождении этой первоосмысляющей мысли: как' какой
такой мыслью может быть помыслено то' что лежит в начале мысли и' стало быть'
как будто бы мыслью не является (или именно мыслью являет себя?)' что лежит за
мыслью' способной особым образом осмыслить мир и замыслить отвечающие этому
образу дела человека.
4). Философа занимает мысль в ее жизнеспособности' в ее изначальной
(первородной) основательности' состоятельности' само-стоятельности' самобытности'
само-обоснованности' можно сказать даже - само-рожденности. Само
бытие' открывшееся мыслью' или мысль' ставшая бытием. Не только' значит' как
мысль может быть' но и как (как именно) она не может не быть' как она
необходима. Мысль' с которой и в которой - здесь и сейчас - как будто впервые
рождается - раз и навсегда - весь род мысли' весь род философии и философов' все
дело философии27. Поэтому' если событие философской мысли где-нибудь и когданибудь
произошло (не важно' носит ли оно имя Демокрита или Платона' Фомы
Аквинского или Спинозы)' его уже нельзя обойти и без него нельзя обойтись в
философии' будь она трижды пост-современной. Философскую мысль нельзя списать на
исторические обстоятельства' традиционные верования' этнические ментальности или
личные предвзятости. Она не проходит' но с каждой настоящей мыслью рождается
заново в настоящем. Рискну даже сказать' что ненастоящая философия выдает себя
прежде всего тем' что что-то в истории философии для нее перестает быть
настоящей - современной - философией.
5). Философа занимает не мысль' а возможность мысли' т.е. его занимает
само бытие' поскольку оно чревато мыслью' рождает мысль' иначе говоря' -
поскольку оно (бытие) не совпадает с тем' что в качестве бытия разумеется само
собой. Философа занимает бытие не в его неопределенной наличности' а в его
собственной бытийности' т.е. в его мыслимой возможности быть бытием (как
возможно то' что не может не быть?) и в мыслимой же невозможности быть мыслью' а
не бытием (которое не есть мысль). Философа' можно сказать' занимает мысль'
поскольку она мыслит бытие' и, мысля бытие' мыслит как именно бытие не есть
знание о бытии. Так' испытывая и отводя вроде бы всего лишь неудачные порождения
мысли (как в "Теэтете") философ на деле уясняет смысл порождающего начала'
которое с самого начала составляет скрытую идею его критики и поисков (то'
скажем' о знании' что он всегда уже знает' не зная об этом). Теперь оказывается'
что эта открытая' понятая' схваченная идея знания открывает - впервые открывает'
со всей логической ясностью и непреложностью - свою собственную невозможность.
Что же рождает Теэтет с помощью Сократа в конце концов? Просто недоумение' т.е.
ничто? Или' напротив' само бытие' таящееся в мудром незнании и все еще чреватое
мыслью.
6). Всякое философское произведение есть философское (а далеко не все в
философском произведении относится к философскому делу)' поскольку заключает в
себе мысль в состоянии рождения' вместе с ее рождением' более того' - обращенную
к своему рождению' даже обращенную в свое рождение. Причем' какую бы историю
развития мысли ни охватывала система (как например, гегелевская)' философ
доводит ее до конца' т.е. до проблемы первого или абсолютного начала. Этой
формой' этим характером философской мысли определяется ее возможное содержание:
она содержит в себе саму себя. Порою поэтому приходится долго развинчивать и
реконструировать произведение философа' чтобы открыть в нем философское
произведение. Ярчайший пример "Этика" Спинозы.
7). Всякое философское произведение есть философское' поскольку оно
одновременно является и произведением (рожденным мыслящим существом) и' так
сказать' родовспомогательным устройством' помогающим нам' сегодняшним юнцам и
юницам' зачать и родить им в подол своего детеныша. Собственно это и есть
единственно отвечающее назначению философского произведения его восприятие.
"... В известном смысле можно философию изучать и не быть способным
философствовать' - говорил И.Кант. - Следовательно' кто хочет стать философом в
собственном смысле' тот должен научиться свободному' а не одному лишь
подражательному и' так сказать' механическому применению своего разума "...".
Вообще нельзя назвать философом того' кто не может философствовать.
Философствовать же можно научиться лишь благодаря упражнениям и самостоятельному
применению разума "...". Кто хочет научиться философствовать' тот все системы
философии должен рассматривать лишь как историю применения разума и как объект
для упражнения своего философского таланта"28.
Философское произведение тем более вызывает нас к рождению своего' что'
если присмотреться' построено по схеме "Теэтета": открывает вопрос и обращает
его к нам' взывая к нам' призывая к делу' почти что привлекая к ответу.
8). Образ повитухи намекает не только на то' как действует философия' не
только на то' что ее занимает' но наводит на мысль и о прагматическом смысле
философского дела: зачем оно нужно. Философия' видно' призвана помогать каким-то
трудным родам. Ведь человеческий мир и правда всегда чреват возможностями' он -
историчен. Он стенает и мучается' помимо всего прочего' и потому' что что-то в
нем' тычась в потемках' готово выйти на свет. Вот философ и допускает скрытые
возможности того мира' который имеет место и занимает наше время' к возможному
бытию - бытию в мысли' которая места не занимает и нуждается в свободном
времени; допускает и испытывает на допустимость и могущесть быть. Дело' хотя и
предельно отвлеченное' однако и предельно опасное' как мы имели случай убедиться
на практике.
3.4. Диалектическое искусство.
А. Благо Сократа.
Вернемся' однако' к платоновскому Сократу и рассмотрим описываемое им
искусство философии еще с одной' не менее удивительной стороны.
"...Величайшее благо (m?giston ўgaqТn) для человека' - говорит Сократ в
"Апологии"' будучи уже признан виновным и всем своим поведением "помогая"
афинянам вынести ему смертный приговор' - величайшее благо (а мы помним' что
идея блага у Платона - это идея идей. - А.А.) для человека - это каждодневно
беседовать (toЭj lТgouj poie"sqai) о добродетели и обо всем прочем' о чем я с
вами беседую (dialegom?nou)' испытывая и себя' и других' а без такого испытания
и жизнь не в жизнь для человека..."(Apol.38a). Более того! Еще в оправдательной
речи' объясняя согражданам смысл своего особого дела - философствования' - дела
странного и подозрительного' на взгляд всех' трудолюбиво' благочестиво и потому'
надо полагать' благополучно живущих каждодневной жизнью города' Сократ имеет
дерзость заявить: "Могу вас уверить' что так велит бог' и я думаю' что во всем
городе нет у вас большего блага' чем это мое служение богу"(Ib. 39a). Что же
выходит? Философствование' по Сократу' далеко не только его собственное -
частного человека (ср. Ib. 32a) - увлечение' право на которое он отстаивает
перед судом. Нет' это' видите ли' высшее благо человека вообще' истинное благо
государства и даже истинное богослужение' т.е. благо-честие. Первая и главная
нужда человека' без удовлетворения которой жизнь - частная' государственная'
высшая - не в жизнь для него. Что же это такое? - Каждодневные беседы о благе.
Беседы! - То есть' говоря без обиняков' - величайшее благо' по Сократу' не в
том' чтобы быть добродетельным (пусть и уразумев' что значит быть
добродетельным' в результате тщательных размышлений)' не в том' чтобы жить в
благоустроенном государстве (пусть законы этого государства и выяснены долгими
трудами глубокомысленных политологов)' не в том' чтобы почитать бога в культовом
богослуженииа (пусть это почитание и просветлено вд
...Закладка в соц.сетях
