Жанр: Электронное издание
Divov12
...аешь,
больной. Переродившийся. Совсем другой.
- Сам ты больной! И другой! Я тебя русским языком спрашиваю - может?!
- Да, может. Доволен?
- Пошел ты!..
Котов напился прямо на рабочем месте, днем. Если без протокола - нажрался в говно.
И плакал. Сослуживцы честно пытались отправить его домой, пока начальство не засекло, но
фиг у них чего вышло. Тогда они попробовали отволочь недееспособного капитана в
свободную камеру, чтобы проспался. И, по закону подлости, в коридоре наткнулись на шефа.
Начальника отдела чуть столбняк не хватил, когда он увидел Котова в таком состоянии.
- До чего же эти бляди мужиков доводят! - возмутился начальник. - Нет, хоть
разжалуйте меня, а баба не человек!
- Вирусная депрессия! - сообщил ему Котов, заливаясь слезами.
- Угу. И духовный кризис, - согласился начальник. - Ладно, отдыхай пока, завтра
обсудим. Рассолу тебе принесу.
В изоляторе, совершенно пустом по случаю понедельника, скучал дежурный - сержант
Зыков. Увидев, какое счастье ему на руках несут, слабо трепыхающееся, он инстинктивно
попятился и выпалил:
- Ой, только не это!
- Открывай давай! - потребовали взмыленные опера.
- А может, не надо? А, товарищи офицеры?
- Не ссы, Котяра без пушки, - утешили Зыкова.
- Чего-то он мне и безоружный не нравится, - вздохнул Зыков, звеня ключами.
Котов поднял на сержанта налитые кровью глаза и провозгласил:
- Человек родится в говне!
Зыков придержал было дверь, но его уже вместе с ней оттерли. Сослуживцам не
нравился такой Котов, и они спешили поскорее запереть его в холодной. Такой Котов их
нервировал. А на самом деле - они просто не понимали этого - пугал.
- ...и вся жизнь человека говно! - вещал Котов. - От памперса обосранного до гроба
сраного! И все нормальные люди! Знают! Это! Но почему-то! Зачем-то! Выдумали Москву!
И человек туда едет! И видит там всякую херню! И ему приходит!
- Да-да, - согласился Зыков. - Некоторым уже пришло. Мощный приход, аж завидно.
Он у вас еще и обкуренный, что ли?
- ...В тупую его голову! Что возможно! Жизнь не говно! А потом! Он едет домой!
Выходит из поезда! И видит - говно! Одно говно! И на контрасте! Понимаете, на контрасте!
Хуяк! И нету человека!
- Да в Москве тоже говно сплошное! - крикнул Зыков вслед Котову, уплывающему от
него на руках коллег. - Только в обертке конфетной! Что я, не был, что ли, в этой Москве
вонючей?
Котова с большим трудом занесли в камеру и сгрузили на нары.
- И нету человека! - воскликнул Котов с невероятной тоской. - А я?! А как же я?!
Сыскари, отдуваясь, вышли в коридор и полукругом обступили Зыкова, прижав к
стене.
- Значит, так, сержант. Матрас, одеяло, подушку. Уложить капитана как дитя малое,
нежно и ласково, понял? Если что - вызывать дежурного по отделу. Вопросы?
- Да за кого ж вы меня держите! - обиделся Зыков.
- Захочет общаться - садись рядом и ему поддакивай, ясно?
- Да за кого ж вы меня держите! - обиделся Зыков до глубины души.
- А будешь потом болтать...
- Да за кого ж... Не буду!
И правда, Зыков потом болтать не стал. Хотя мог бы. Котов возжелал общаться.
Сержант, как ему и было приказано, сидел рядом, поддакивая, и наслушался такого, что
средней руки литератору хватило бы минимум на три книги. Милицейский боевик,
детективный роман о коррупции и слезоточивую мелодраму. Фиговые книжонки, но
продавались бы они неплохо, все.
А Котов проснулся, выпил пива - про рассол начальник отдела забыл, конечно - и
пошел дальше служить.
И ничего ему за безобразное поведение не было.
А Лену он из головы выбросил. Приказал себе выбросить - и сделал это.
И все пошло как прежде.
Правда, работа у капитана Котова валилась из рук, его заедала тоска, и вообще жизнь
будто потеряла смысл. Жить стало удивительно скучно.
Специалисты говорят, именно так ощущаются Духовный кризис и отсутствие
мотиваций. Догадайся об этом Котов, он наверняка испугался бы, начал шевелиться и вскоре
переболел. Ведь "тоска" и "скука" - понятия обыденные, в тоске и скуке от рождения до
смерти проколупаться можно, а вот "отсутствие мотиваций" звучит довольно угрожающе, и
человек с ним мириться не захочет.
Но Котов умел только красиво трепаться, а называть вещи своими именами - нет.
Он продержался неделю и позвонил Лене. Телефон не отвечал. Котов зашел к ней на
работу. Ему сообщили, что Лена уволилась - точнее, просто ушла, когда ей сказали, что
такого ценного специалиста не отпустят... ну ладно, пусть уж за расчетом приходит, раз ей
приспичило... извините, а вы не в курсе, у нее с головой все в порядке?.. Тогда Котов
наведался к ней домой. Лены не было. В квартире нашлись признаки жизни, но едва
заметные, неявные. К тому же здесь перестали убирать, мыть посуду и, судя по всему, есть.
Еще было темно - шторы повсюду были плотно задернуты. Котов внимательно жилище
осмотрел, разве что под кровать не заглянул, присел в гостиной, выкурил сигарету, бросил
окурок на пол и растоптал его. Швырнул на стол ключи.
Вышел, захлопнул дверь и снова приказал себе забыть эту женщину.
Ох, зря он под кроватью не посмотрел.
...Прошел месяц. Котову было по-прежнему очень плохо, но он применил народное
средство - ежевечерне выпивать и ежеутренне похмеляться - и оказалось, что это помогает.
Жить не выходило, зато удавалось не замечать жизни, идти мимо нее. Даже смеяться над
ней. Из раздолбая и ерника Котова постепенно вылуплялся бессердечный циник. Он уже не
язвил беззлобно, а отпускал обидные колкости. И работать перестал - создавал видимость,
не более того. На Котова стали нехорошо поглядывать коллеги.
- Эх, угробила нашего Котяру его прошмандовка... - сказал начальник. - Нет, хоть
погоны с меня снимайте, а я скажу - бабы должны ходить в парандже и давать
исключительно раком!
И на вопрос, почему же только раком, ответил:
- А чтобы морд их блядских не видеть, если паранджу сдует!
Однажды Котов сидел ночью на кухне в своей крошечной однокомнатке, пил водку и
вдруг понял, что на него смотрит из-за окна Лена. Смотрит и улыбается. Котов заорал
дурным голосом, так, что полдома разбудил: "Ленка! Ленка!", выбежал на улицу и там
сообразил: он живет на третьем этаже.
Пришлось еще соседей успокаивать, объяснять, что у него не белая горячка.
- У меня белка, - сообщил он психиатру. - Давай лечи.
- Нет у тебя белки, - сказал психиатр. - Но если и дальше будешь стараться...
- Тогда что это было? - спросил Котов. - Про вампиров не надо, второй раз не
сработает.
- Это ведь случилось в полнолуние? - врач потянул к себе календарь. - Ну-ка... Да-а,
как раз очень сильное полнолуние имело место, редкое...
- Застрелю, - сказал Котов.
- Сначала я выпишу тебе направление на анализ крови. Сходи, ладно? Прямо сейчас.
- Я все-таки болен... - Котов удовлетворенно кивнул.
- Совсем не похоже. Но провериться надо. А потом стреляй кого хочешь.
Кровь у него была в порядке. "Типичный для наших мест бензин с портвейном, -
буркнул психиатр. - Не понимаю, как некоторые эту отраву пьют". А через пару недель
Котов впервые в жизни действительно застрелил человека. Вроде при самообороне, но
вообще-то - намеренно. Конечно, не с "заранее обдуманным", скорее повинуясь импульсу.
Ловили отморозка Вовика Тверского, и этот урод, естественно, побежал не в ту сторону. И
погоню случайно возглавил Котов. Вовик споткнулся о дыру в асфальте, вывихнул ногу,
заполз на четвереньках в темную подворотню и там притих, сжимая обрез. А Котов, будто
нарочно, с утра еще высчитал, от скольких эпизодов Вовика отмажут адвокаты и как
несправедливо мало ублюдку придется сидеть. Вывод Котова был однозначен: жизнь -
дерьмо. Поэтому когда он сослепу наступил затаившемуся Вовику на вывихнутую ногу,
потерял равновесие и упал в грязь, решение вопроса несправедливости бытия нашлось само.
Вовик от боли лупанул в белый свет - точнее, в кромешную тьму - из двух стволов. Факел
был знатный, Котов разглядел бритую голову противника и из неудобного для стрельбы
положения "лежа в луже" запузырил Вовику пол-обоймы в лоб. Кое-что попало.
Фактически он безоружного расстрелял. Практически - хрен чего докажешь. Реально -
как начальство сочтет нужным. В принципе Котов для себя лично особой проблемы не
создал: за Вовика мстить никто бы не взялся, он всем ужасно надоел. В то же время Котов
нарушил давний уговор ментов с бандитами о порядке разрешения спорных вопросов.
Дырки в головах уговором не предусматривались. Город маленький, не Москва и не Чикаго,
если пулять во всех негодяев без разбору, можно ненароком соседа грохнуть или там
одноклассника, будет потом стыдно... Короче говоря, с Котова свои же могли спросить за
неприличное поведение. Уволить к чертовой матери, а то и дело завести. При желании. Если
тоже, как Вовик - надоел. Другому такой подвиг сошел бы с рук без вопросов. Но Котов в
последнее время слишком уж откровенно забивал на службу болт, демонстрировал
странности в поведении и, что особенно дурно сказалось на его имидже, чересчур резко взял
с места на этом пути. Тоже будто напоказ. Поэтому многие в управлении призадумались, не
надоел ли Котов городской милиции и чего теперь ему в эдаком разрезе будет.
Только Котову было по фиг. Он надоел уже самому себе.
И когда его вызвали наверх - не в отдел кадров или дисциплинарную комиссию, а
прямо к генералу - он ухом не повел. Его не интересовал ни процесс, ни результат. Разве на
генерала вблизи посмотреть? Но Котов подумал и решил, что генерал его тоже не
интересует.
- Не ссы, уцелеешь, - пообещал начальник отдела. - Если папа вызывает, значит,
пронесло. Он тебя пожурит отечески, и все. Генералы дрючат полковников. А капитаны, они
для майоров. Так что возвращайся - я тебя дрючить буду.
- Да я и не ссу, - искренне сказал Котов.
- А зря, - предупредил начальник. - Я тебе по самые гланды впендюрю. Начинаешь ты
мне надоедать, дорогой товарищ Котов. Будто ты и не Котов. Будто тебя подменили.
- В роддоме, - сказал Котов.
Разумеется, генерала Котов видел сто раз. Но поговорить по душам - повода не было. И
уж чего Котов не ждал вовсе, так это именно разговора по душам.
Генерал предложил товарищу капитану сесть, разрешил курить, попросил секретаршу
принести чаю и завел беседу, которая довольно быстро вывела Котова из пофигического
транса и погрузила в состояние тревожного замешательства. Генералу, видите ли, было
очень интересно, как товарищу капитану служится. Котов знал за начальниками такую
манеру - беседуешь с подчиненным ласково, а в это время одним пальцем его личное дело
перелистываешь. И глядишь исключительно в бумаги... Внушает. Только вот личного дела
на генеральском столе не лежало. Лежала невыносимо косноязычная докладная о проверке
состояния подсобного свиноводческого хозяйства - Котов вверх ногами читал бегло, как
любой сыскарь - да и та в стороне.
Котов не понимал, чего от него хотят, ждал подвоха и нервничал. Потом устал
нервничать и попробовал расслабиться. Тут подвох и наступил.
- Что же ты, капитан, этого отморозка так неаккуратно?.. - спросил генерал.
- С перепугу, - Котов очень натурально вздохнул. - Он шмальнул, я в ответ...
Рефлекторно.
- Рефлекторно - это я понимаю, - заверил генерал. - К сожалению, закон не всегда
понимает.
Котов сделал удрученное лицо.
- Ты бы хоть патрон ему нестреляный в один ствол засунул, что ли. Не мальчик ведь.
Котов снова вздохнул, на этот раз от души.
- Ну, и?.. - генерал смотрел на Котова, прищурившись, и ждал ответа. Котов думал, по
фиг ему или не по фиг. Полчаса назад это был не вопрос для него, но сейчас разочарование в
жизни немного подрассосалось. Возможно, генерал подарил капитану призрачную надежду
на то, что Котов хоть кому-то может быть нужен. Или просто надоело с утра до ночи
ощущать себя таким разочарованным.
- Во-первых, - сказал Котов, глядя мимо генерала, прямо в докладную о свиньях, - на
выстрелы ребята быстро прибежали, а я в луже валялся и пока вылез из нее... А во-вторых...
Вот не захотел я. И все.
- Почему?
- Да потому, что вор должен сидеть в тюрьме. Сколько украл, столько и должен, на все
деньги. А Вовик года через три вышел бы. И не вор он был, а разбойник.
- Предположим, не через три, а минимум пять.
- Какая разница, товарищ генерал? - Котов поднял на начальство честные глаза.
- Если без протокола - никакой, - с подкупающей легкостью согласился генерал. -
Хорошо, допустим, ты на подлог не захотел идти из принципа. А эти твои... ребята? Они
почему не захотели тебя прикрыть?
- Извините, товарищ генерал, - произнес Котов вкрадчиво, - может, лучше у них
спросить?
- Меня твое мнение интересует.
Котов потупился. Еще несколько месяцев назад он бы наврал генералу такого... Даже
не с три короба, а с четыре мусорных бака.
- Думаю, я им надоел, - сказал Котов.
Все-таки ему оказалось по фиг.
Секунду-другую генерал молчал. Потом выдвинул ящик, пошарил в нем и шлепнул на
стол личное дело. Котов читать не стал, чье. Уж не инспектора Лестрейда, наверное.
- И как же это ты умудрился? - спросил генерал. - Тут ничего дурного не написано.
Тут написано, что ты способный парень.
- Это же бумага...
- Ты не крути.
- У меня личные проблемы... - выдавил Котов.
Это оказалось трудно выговорить. Безумно трудно. Котов и представить не мог, до
какой степени.
- Ну да, ты пьешь, - сказал генерал (Котов втянул голову в плечи). - Но если сотрудник
запил, это само по себе не великая беда. Вопрос в том, из-за чего сотрудник квасит. А если
сотруднику еще и внезапно расхотелось служить... Вот я и спрашиваю - что стряслось,
парень?
Котов все думал, как бы попонятнее ответить - или порезче, чтобы разговор быстро
закончился - когда генерал повторил вопрос. И то, каким образом он его переиначил,
капитана пробрало до костей.
- ТЫ ЗНАЕШЬ - ЧТО у тебя стряслось?
- У меня с личной жизнью... - пробормотал обескураженно Котов.
- ЗНАЕШЬ - ЧТО?
Котов смотрел генералу прямо в глаза и обалдевал. Генерал то ли пытался
гипнотизировать его, то ли хотел передать ему нечто безумно важное этими ударениями и
акцентами. Намекнуть. Или нет?
- Я... Я точно не знаю. Товарищ генерал. Взгляд генерала уже переменился. Котова
даже сомнение взяло, а вправду ли раздалось невероятное секунду назад. Теперь генерал
смотрел на капитана скорее с глубоким сожалением. Как и следовало обозревать непутевого
сотрудника, внезапно расхотевшего служить.
- Ладно, - сказал генерал. И легонько вздохнул, чем вовсе Котова добил. - Ты вот что,
капитан. Иди пока, служи. Хорошо служи. А когда узнаешь, в какой переплет угодил с
личной жизнью... Доложишь Лично мне. Не форсируй события, веди себя крайне
осмотрительно. По ночам особенно. Приготовься к тому, что ночью в полнолуние может
произойти нечто странное. Возможно, тебе придется защищаться. Поймешь, в чем дело -
приходи. Требуй встречи в любое время. Считай, это мое задание тебе. Теперь - свободен.
- Э-э... - Котов медленно поднялся. Он был совершенно ошарашен.
- Большего сказать пока не могу. Свободен! - повторил генерал, сгребая обратно в
ящик личное дело.
Котов вышел из управления, слегка пошатываясь, и направился прямиком к
ближайшему винному магазину. Ноги переступали сами по себе, глаза смотрели в никуда.
Таким вот расфокусированным взглядом капитан и прочел объявление, наклеенное на
водосточную трубу:
МОГУ ОХУЕТЬ НЕДОРОГО
...и отрывная "борода" с телефонами.
Котов ощутил непреодолимое желание схватиться за сердце. Он тоже - мог. Более того,
он это сделал только что, у генерала в кабинете. Но он же не расклеивал объявлений,
рекламируя свои недюжинные способности, и не просил оплаты, пусть небольшой!
"Вот она, белка, - подумал Котов. - Напрыгнула. Странно, так не должно быть, я же
сегодня с утра похмелялся. Значит, у меня... Крутая белка!" И дико испугался. Впервые в
жизни он понял, каков настоящий животный ужас, парализующий тело и волю. Страх
осознания того, что ты еще не полностью сумасшедший, но уже - почти. И с минуты на
минуту ё...нешься вконец.
Мир перед глазами плыл и двоился. Котов шагал сквозь него по инерции. На
следующей трубе обнаружилось аналогичное объявление. Висело оно повыше, наклеенное
не поверх гофра, а на гладкую часть трубы. "Помогу похудеть", - прочел Котов.
Просто на гофре некоторые буквы замялись.
Котов хохотал так, что его забрали в милицию.
Бабушка-пенсионерка, торчавшая из окошка неподалеку, позвонила в участок и
стукнула. Мол, посреди улицы бьется в приступе белой горячки какой-то алкоголик.
Патрульный экипаж отважно настиг Котова неподалеку от места происшествия. И, несмотря
на предъявленный документ и даже личное знакомство старшего экипажа с товарищем
капитаном, предложил ему проехать. Потому что товарищ капитан по-прежнему время от
времени принимался ржать.
Котов проехал, чего там. Ему наконец-то было весело.
...А потом Лена пришла. Котов засиделся на службе допоздна и возвращался домой
практически ночью. Во дворе кто-то поджидал его, стоя в тени. Котов сам не понял, с чего он
взял, что это именно по его душу. Но рука уже нырнула в карман за выкидухой, а губы
сложились в кривую ухмылку и собирались произнести угрожающее "Н-ну?".
И тут Лена шагнула на свет, под полную луну.
- Здравствуй, Женя, - сказала она. - А я к тебе.
Котову будто мешок на плечи уронили, он ссутулился и перекосился на один бок.
- Ты простишь меня, Женька? - Лена подошла ближе, совсем вплотную, и Котов
ссутулился еще. - Так было надо. Но видишь, я вернулась.
- Что... - Котов подавился словами, казалось, он сейчас заплачет. - Ты... Ты с собой
что-то сделала.
- Нравится? - Лена глядела на него снизу вверх и улыбалась.
Котов молча кивнул. Он в жизни не видел такой красивой женщины. И красота ее была
не только внешней, красотой тела. Та, прежняя Лена, которую Котов знал до ее загадочной
метаморфозы, несла в себе огромный запас энергии, но на выходе чего-то не хватало. Самую
чуточку. То ли лоска, то ли блеска. Лена никогда не выглядела зажатой или скованной, нет.
Просто казалось, что эта яркая девушка немного стесняется того, какая она. Самую чуточку.
Теперь же Лена словно полностью раскрепостилась. Почувствовала силу и дала ей
выход. Котов смотрел девушке в глаза и не находил ни отголоска того, что так легко
считывал в глазах других людей и самой Лены когда-то.
Она не видела перед собой никаких проблем. Ни сейчас, ни в обозримом будущем. И не
знала никаких страхов.
Даже у Котова - человека, шагающего по жизни с пистолетом за пазухой и серьезным
документом в кармане - проблем и страхов было завались. А у нее - нет.
И вот, свободная и красивая, омытая лунным светом, она приподнялась на цыпочки и
легонько-легонько, почти неощутимо, поцеловала его. Словно на пробу: не оттолкнет ли.
Котов обнял ее, прижал к себе, уткнулся носом в мягкие светлые волосы. Почувствовал
- заплакать готов от счастья. И все простить. Но что? Прощать было нечего.
Словно яркая бабочка вдруг закуклилась, а потом вышла из куколки вовсе
ослепительной. И о каком тут прощении может идти речь?
- Я вернулась, - повторила Лена. - За тобой.
Котов не расслышал. Он был занят тем, что приходил в себя. Возвращался к прежнему
Котову, несколькомесячной давности. Тому, которого она любила.
- Ты как? - спросила Лена.
- Да нормально. Ничего. - Котов чуть отодвинул ее от себя, чтобы получше
рассмотреть. Потом снова обнял. - Спасибо.
- За что...
- Ну... Пришла.
Она и пахла теперь совсем по-другому. Не духи сменила, а вот - сама, вся. Так
чувствуют люди, когда долго вместе - целый комплекс запахов воспринимают как один.
Котову нравился ее новый запах. Сладковатый, немного тяжелый, и при этом удивительно
будоражащий.
- Ох... - Котов от избытка чувств пошатнулся. - Слушай, ну пойдем ко мне?
Поговорим. Я думаю, нам о многом надо поговорить.
- А может, погуляем немножко? Гляди, какая прекрасная ночь.
Лена глубоко вдохнула ночной воздух, и Котову в том, как она это сделала, почудилось
что-то хищное. Большая красивая черная кошка. Она и была вся в черном, своем любимом.
Этой, новой, Лене черное особенно шло.
- Знаешь... Извини, но я здорово устал. Мне бы присесть.
Лена посмотрела на него и сказала:
- Да, я вижу. Бедный Женя, тебе было плохо без меня. Ничего, теперь все станет очень
хорошо. Гораздо лучше, чем раньше. Поверь.
- Верю, - согласился Котов. Ему уже стало лучше.
В подъезде Лена подтолкнула его, чтобы шел вперед. Котов удивленно оглянулся - она
раньше так никогда не делала - и чуть не споткнулся от изумления.
В свете тусклой лампочки он увидел еще одну другую Лену. По-прежнему красивую,
но странно, неестественно бледную. И кожа ее на вид казалась шершавой, как наждак.
- Чего уставился? - резко спросила она. - Это пройдет. Забыл, я болела?
Котов протянул руку и осторожно коснулся ее щеки. Да нет, совершенно гладкая кожа.
- Говорю, пройдет. Ну, шевелись же!
- Бедная моя девочка... - вздохнул Котов.
- Ничего. Я ни о чем не жалею, - сказала она. - И ты не пожалеешь, честное слово.
В прихожей Котов потянулся было к выключателю, но Лена остановила его.
- Оставь, ладно? Сам видел, я немножко не в форме. Пока.
- Темно, - извиняющимся тоном сказал Котов.
- Смотри, как луна в окна светит.
- Да. Красивая луна. Яркая. Ладно. Если ты хочешь так...
- Я хочу так.
Котов на ощупь помог ей снять куртку. Луна и вправду давала вполне достаточно
света. Лена прошла в комнату, и Котов отметил, как грациозно она шагает. Даже походка у
нее изменилась.
- Иди ко мне... - позвала она.
Котов пристроил на вешалку пиджак, заглянул в комнату и порадовался, что не нужно
включать свет - вспомнил, как давно не убирал свое жилище. А окно уже было распахнуто
настежь, и в лунном серебряном луче стояла она, женщина его мечты.
- Ленка, ведь я люблю тебя! - вырвалось у Котова.
- А я знаю. И я тебя люблю.
Этот поцелуй оказался совсем не похож на тот, во дворе. И следующий тоже. И
послеследующий...
- Лен, погоди... Ну секундочку, - пробормотал Котов. - Я так не могу. Ты не
поверишь, но я три дня не мылся.
- Почему же, я чувствую, - она в темноте рассмеялась чудесным колокольчатым
смехом.
- Сбегаю душ приму по-быстрому, ладно? Вроде бы горячую воду дали. Я мигом.
- Ну, если тебе хочется...
- Мне просто надо! - Котов не без труда оторвался от девушки и вышел в коридор.
- Тебе понравится то, что ты увидишь, когда вернешься!
Котов услышал, как с кровати потянули одеяло.
- Верю! - крикнул он.
Горячую воду и правда дали. Котов сбросил мятую рубашку и увидел на плече
смазанное бурое пятно. Как по засохшей крови проехался - мелькнуло в голове.
А сам Котов только что мелькнул в зеркале. Боковым зрением себя заметил, и теперь,
глядя на испачканный рукав, вспомнил - он не узнал этого человека.
Котов резко обернулся к зеркалу. Увидел странно расслабленное бессмысленное лицо.
Тряхнул головой. Крепко зажмурился, открыл глаза и лишь тогда отражение признал.
"Некто Котов. Шальной. Будто с перепоя. Ну, так и пил же я! Нет... Тут другое".
До него вдруг дошло, что весь отрезок времени с момента, когда Лена шагнула к нему
из темноты, он прожил, словно завороженный. Котов всегда о чем-то думал. Постоянно. Ни
на секунду не расслаблял голову. Иногда с женщиной в постели обнаруживал, что решает
какую-то задачку, всплывшую по работе, или просто вспоминает прожитый день. А тут...
Лена принесла с собой множество загадок, и ни над одной из них Котов даже не пробовал
задуматься. Лишь в подъезде случился мгновенный прорыв сознания, но мгновенно же и
потух.
Она что-то делала с ним. И еще что-то хотела сделать.
Ага, трахнуть.
Стало очень неуютно. Мысль о том, что над его разумом учинили противоестественное
насилие, отрезвила Котова и напугала. Он уже совершенно не хотел с Леной спать и вообще
предпочел бы ее внимательно разглядеть при свете дня. Котов умел закрываться от
"цыганского гипноза", знал кое-что про НЛП и был уверен - на него воздействовали иначе.
Люди так не делают. Не умеют.
"Ой, мама... Спокойно. Без спешки и паники".
Котов поднес рубашку к носу, понюхал, лизнул. Возможно, кровь. Откуда? Кажется, в
прихожей он плечом задел ее куртку. Ее куртку...
Он вышел, сдернул с вешалки куртку и свой пиджак.
- М-м-м? - донеслось из комнаты.
- Одну фигню забыл, - небрежно бросил Котов. - Дали воду, праздник-то какой... Я
сейчас, милая.
Куртка пахла кровью. И из комнаты тоже ею чуть-чуть тянуло. Хотя, возможно, это
была уже обонятельная галлюцинация. На нервной почве.
Точно, кровь. Один рукав пиджака испачкан - это когда он Лену обнимал. А у куртки
плечо заляпано. Довольно свежая, едва схватилась. Та-ак, вот тут она наспех застирала.
Наверное, прямо у уличной колонки. А тут не заметила. Много было крови. Очень.
Котов опять глянул на себя в зеркало и нервно кивнул отражению. Испуганный,
обескураженный, злой Котов его сейчас устраивал.
Все лучше, чем зомбированный.
Потому что зомбируют только покойников.
Главное - не вникать в подробности. Не анализировать глубоко. Самые крупные детали
сложить, чтобы вырисовалась общая картина. А мелочи потом. В мелочах самый ужас-то и
есть. А ужасаться нельзя. После можно будет, сейчас - ни в коем случае. Это как на воде: ну,
далековато заплыл, бывает, нужно плыть обратно. А если станешь прикидывать, хватит ли
сил добраться до берега, - точно задергаешься, начнешь паниковать, и тебе конец.
"Господи, за что мне это испытание, за что?!"
Нормальный мент, увидев кровь на одежде любимой, первым делом бросился бы
заметать следы. Выручать человека. Но Котов, видимо, окончательно сбрендил. Глядел на
свое отражение и думал: единственный человек, которого сейчас надо выручать - он сам.
Две фразы крутились в голове. "Приготовься к тому, что ночью в полнолуние может
произойти нечто странное. Возможно, тебе придется защищаться". И еще: "Ведь это
случилось в полнолуние?"
"Я вернулась за тобой", - сказала Лена.
- Не-ет... - прошептал Котов. - Не-ет...
Куртку и пиджак он небрежно бросил на пол.
Под ванной лежал топор. Нормальный среднеразмерный топор, хочешь - дрова руби,
хочешь - за женой по дому бегай. С
...Закладка в соц.сетях
