Жанр: Электронное издание
Олег Дивов
Ночной смотрящий
"Ночной смотрящий": Эксмо; Москва; 2004
ISBN 5-699-06118-5
Аннотация
Это жесткий, кровавый, горький и очень лиричный текст. Задуманный как "правдивая
история о вампирах", роман в итоге стал каким угодно, только не "вампирским". Нет,
вампиры там есть. Они живут, страдают, любят, ненавидят, радуются, убивают,
гибнут... Но гораздо интереснее то, что творится вокруг них. То, что происходит с
людьми. И с не совсем людьми. Вместо меча - топор. Вместо магии - крепкое слово. Больно
и страшно будет всем. А чтобы история получилась убедительнее, автор столкнул лбами
"деревенскую" и "городскую" прозу, смешал жанры, нагнал жути и тумана. И когда под
конец все загадки оказываются разгаданы, это уже не очень важно, потому что в первую
очередь "Ночной смотрящий" - роман о выборе пути.
Олег Дивов
Ночной смотрящий
Часть I. ПОЙМАТЬ ЗВЕРЯ
Глава 1
Рейсовый автобус до Зашишевья отменили еще зимой. И летом маршрут не
восстановили.
- А незачем, - объяснил Лузгину милиционер на вокзальной площади, немолодой и
заметно поддатый сержант. - Вы-то чего там забыли? Кстати... Можно документики ваши?
Лузгин секунду помедлил и вытащил паспорт.
- И на ружье попрошу.
- Вот, пожалуйста.
Сержант раскрыл паспорт и глубокомысленно изрек:
- Ага!
- Да-да, я тут родился. У меня в Зашишевье дом. Бабушкин еще. Приезжаю иногда
отдохнуть и на утку сходить.
- На утку сходить... - эхом повторил сержант.
- Поохотиться, - на всякий случай уточнил Лузгин.
- Рановато вы. До сезона еще месяца полтора, если не два.
- А я и не тороплюсь.
Сержант оглядел Лузгина с ног до головы, будто оценивая, из торопливых тот или нет.
- Говорят, хреновая в тех местах охота стала, - бросил он, снова утыкаясь в документы.
- Это кто говорит? - хмыкнул Лузгин.
- Да все говорят. Утка теперь больше на Голубых Озерах. А под Зашишевьем ни утки,
ни зверя нет. Утиные гнезда паводком затопило по весне. А зверя волки, наверное, заели.
Волки там шалят, знаете?
- Ну, это зимой...
- И летом тоже.
- Летом? - изумился Лузгин. - Волки?
- Так глухомань же, чего бы и не пошалить. Вот туда даже автобуса нет. Потому что
незачем. Сколько там дворов-то жилых?
- Ну-у... В том году я не был, не получилось. А в позатом десятка три.
- Загибается ваше Зашишевье, - сказал милиционер, возвращая Лузгину документы. -
И если б только оно. Всё просрали москвичи-демократы. Пидоры.
Лузгин несколько раз крепко моргнул.
- Да, тут еще собаки бешеные в пригороде бегают, - продолжал сержант. - В
пригороде и в старой промзоне, там вообще целые стаи. Мы всех предупреждаем, вы
осторожнее. Второе лето подряд такое безобразие. Их лисы бешеные кусают, собаки людей
кусают, люди бесятся и тоже кусаются...
Лузгин надолго зажмурился.
- Как добираться-то в Зашишевье думаете? Не повезет ведь никто. И попутки в ту
сторону не дождешься. Разве какой зашишевский в город выбрался - доски вроде они возят,
так его еще найти. А полсотни верст пехом... Может, ну на фиг? Честное слово, ехали б вы,
скажем, на Голубые Озера.
- Я на родину и пехом могу, - хмуро пообещал Лузгин.
- К ночи-то не успеете, - сказал сержант. С непонятным каким-то значением сказал. -
У вас хоть патроны нормальные есть? Что на утку - пятерка, четверка от силы...
- Три ноля вам хватит? - Лузгин начал злиться.
- Мне-то хватит, - ухмыльнулся сержант. - А там - кто его знает... Ладно, счастливого
пути.
Привязчивый милиционер козырнул и ушел по своим делам. Лузгин, чертыхаясь под
нос, двинулся к заметной издали группе привокзальных извозчиков.
Те его разве что на хер не послали.
- Триста, - объявил Лузгин внушительную по здешним меркам сумму.
- Долларов? Или этих... Еврей? - рассмеялись ему в лицо.
- В чем дело-то, мужики? - попытался втереться в доверие Лузгин.
- Да ни в чем. Просто не ездим мы туда. И никто не поедет.
- Почему?! Вы еще скажите, там волки!
- Какие, в жопу, волки...
- А что тогда?!
- Слушай, друг, отстань, а? Сказано тебе - на Зашишевье не ездим. Дорога херовая.
Лузгин оглядел потрепанные машины извозчиков и скривился.
- Думаете, я не знаю, по каким вы дорогам на "Жигулях" рассекаете? Да там не всякий
грузовик пройдет!
- А на Зашишевье - херовая.
Лузгин демонстративно сплюнул и зашагал прочь.
- Эй, москвич! - крикнули ему в спину. - Вон, гляди, дедушка подвалил. Ты с ним
попробуй. Дедушка у нас отмор тот еще. Он тебя не только в Зашишевье, он хоть прямо в
само Филино отвезет!
И извозчики хором заржали, будто сказано было что-то очень смешное.
Дедушка оказался и вправду дедушкой. При ржавом насквозь "Запорожце".
- В Зашишевье не повезу, ты понял, - твердо заявил он. - А вот до зашишевской
повертки...
- Хоть туда! - взмолился Лузгин, втайне надеясь по пути уговорить деда проехать
дальше. От поворота с асфальта до деревни оставалось еще верных двадцать километров по
грейдеру через лес.
- Двести рублей.
- Легко, - бросил Лузгин, ныряя в машину.
Уже за городом дед спросил:
- По делам или как?
- В отпуск.
- А-а... - протянул дед и отгородился от пассажира такой стеной, что Лузгин ее почти
физически почувствовал.
- Я сам вообще-то местный, - сказал Лузгин. - Из города. Просто родители в Москву
перебрались, когда я школу заканчивал. А в Зашишевье бабушка моя жила, дом от нее
остался. Почти каждое лето приезжаю.
- А-а... - повторил дед, но стал вроде бы поближе.
- Вот поживу спокойно месячишко-другой, а там сезон откроется, уток постреляю...
- Охотник, значит? - хмыкнул дед. - А я думал, зачем ружье, ты понял. Думал, по делу.
Поживешь ты в Зашишевье, как же... спокойно.
- По делу?.. - переспросил Лузгин.
- В том году-то не приезжал ты, - сказал дед.
- Да, не приезжал. С работой закрутился. А вы...
- Возил я туда в том году. Тоже вроде тебя - москвичей. Один я возил, другие зассали,
ты понял. Двоих возил с ружьями. А тебя не было.
- Да, меня не было. Правда, я на машине обычно. А что эти двое?..
- Говорю - москвичи, - объяснил дед и умолк. Лузгин вздохнул. Он слишком хорошо
знал местных, чтобы надеяться теперь хоть на обрывочную информацию. Здесь умели
великолепно сплетничать, но если по какой-то причине образовывался заговор молчания...
Сицилия с ее знаменитой "омертой" могла идти далеко и надолго. Одна радость - в
Зашишевье ему, как своему в доску, конечно же, все объяснят.
Вот только добраться бы туда.
Дед гнал, "Запорожец" неприятно плавал по дороге. Под колеса летел щербатый
кривой асфальт. Лузгин увидел знакомый столб и приготовился не пугаться. Неподалеку
затаилась подленькая незаметная промоина, на которой внезапно теряли управление и резко
дергали вправо передним мостом все без исключения автомобили, невзирая на марку и тип
привода.
Машина опасно вильнула. Лузгин испугался.
- Вот блядство, ты понял, - произнес дед лениво.
- Хреновая дорога, - поддержал тему Лузгин.
- Дорога нормальная. Гонять не надо.
- Не бывает на нормальной дороге поворотов с обратным профилем, - фыркнул
Лузгин. - Таких, чтобы машина на отрыв шла. А эта вмятина? Главное, ее не видно совсем, а
тачка обязательно вильнет. Сама. И любая. Я тут на разных ездил. Пару раз с перепугу чуть в
канаву не улетел.
- А сейчас чего пешком?
- Машину жене оставил.
- Потом жена приедет?
- Не приедет, - отрезал Лузгин.
- Ты попусту не огрызайся, парень, - сказал дед строго. - Человека не сразу видно, ты
понял. А я тебе добра желаю. Ты вроде нормальный.
- Вроде, - согласился Лузгин.
- В городе люди пропадают, ты понял.
- Они везде пропадают, - заметил Лузгин осторожно. - По России до ста тысяч в год
пропавших без вести.
- Ско-олько?! - недоверчиво протянул дед.
- Официально шестьдесят-семьдесят тысяч. Ну, сами догадываетесь, как занижены
официальные цифры...
- Ты-то откуда знаешь?
- Слышал где-то.
- Это у вас в Москве говорят?
- Говорят.
- Да-а, однако... Ну, у нас-то немного пропадает, конечно. И так, шелупонь разная -
бомжи, пьянь, тюремщики. Но мы же их знаем всех - а они пропадают, ты понял. А бывает,
и приличные люди. У меня сосед через два дома - ушел по весне, и с концами. Потом
рыбаки тоже. Прошлым летом. Уехали впятером как раз в эту сторону. Грузовик-то нашли,
ты понял. Москвичей тех, что я отвез, вообще с милицией искали. Неделю искали, ты понял.
Меня на допрос таскали, а я что? Я - до повёртки, дальше ни-ни. Тогда уже пастуха с
подпаском заели где-то там, дальше, за Горелым Бором.
- Не похоже на волков... - пробормотал Лузгин.
- Какие волки, мил человек? Волки! Двоих мужиков заели, коров не тронули - ничего
себе волки, ты понял! А в городе? В городе что, тоже волки шуруют? Менты все прошлое
лето собак бродячих отстреливали. Как бы они вроде людей грызли. Ну, отстреляли. А этим
летом та же херня. Бешеные собаки, ты понял. Ага, так мы и поверили. Не знаю, что там у
вас в Москве на этот счет говорят...
- В Москве я ничего подобного не слышал.
- И про новое бешенство?
- Не-ет...
- Люди кусаться начинают, - сообщил дед, заметно понизив голос, насколько
позволили дребезг и пуканье "Запорожца".
- Ах да, - вспомнил Лузгин. - Мне на вокзале мент говорил.
- Тебе мент сказал, а я своими глазами видел.
- Чего?! - подыграл Лузгин, в свою очередь понижая голос.
- Не чего, а кого. Бешеных, - важно заявил дед.
- И много?
- Не веришь, да? Много не много, а парочку видел. Рожи белые, пасть в кровище, глаза
выпучены... А я на рыбалку двинул затемно и по дороге их чуть не сбил, ты понял. На
выезде из города, вот где промзона начинается - ну, знаешь. Хорошо, ночь лунная была, у
меня фары-то не особо того. Гляжу - идут двое мне навстречу, шатаются, как пьяные, не
видят ни хрена. Страшные, оборванные все, у девки сиськи наружу...
Тут дед надолго замолчал.
- А может, и правильно, что не веришь, ты понял, - сказал он наконец. - Сам не верю.
Я тогда дальше-то еду, думаю, не перекреститься ли, ни хрена себе рыбалка начинается, и
вижу - собака! Здоровая, черная. По обочине чешет в ту же сторону. Метров за триста
позади от тех. А за собакой еще чуть позади мужик. В черном плаще длинном, до самой
земли, ты понял. С капюшоном. Смотрю - коса есть, нет? Вроде нет у него косы. Тут уж и
вправду перекрестился. А все одно клева не было вообще, ты понял.
Лузгин ошарашенно молчал.
- Погнали, называется, Советскую власть, - сообщил дед. - Надоела она им, ты понял.
Мне она тоже, прямо скажем, не особо нравилась. Но при Советской власти не было такого.
На днях, я слышал, опять бабу загрызли под Филиным. Вторую уже. Ты это, через Филино
напрямик не ходи, ты понял, в обход бери вдоль озера, по старой дороге. Там мужики
любого чужого застрелят на хер без разговоров. Знают тебя в Филино? А все равно не ходи,
они же киряют вчерную. Раньше по безделью, теперь от испуга. С залитых глаз точно
завалят...
Лузгин смотрел на дорогу и мучительно соображал. Может быть, впервые в жизни он
не знал, что спросить. А ведь с детства был любопытен, недаром работу выбрал - сплошные
расспросы и поиск истины.
- Собаки бешеные! - сказал дед с выражением. - Допустим, с собак все началось, я не
возражаю, ты понял. Но дальше одними собаками не обошлось. Хотя ты и собак тоже бойся.
Ты как лесом пойдешь, всего бойся. В городе вроде ясно, кого бояться. А в лесу какое говно
лазает, не разбери-поймешь. Второе лето хер знает что творится. Раньше хоть понятно было,
куда жаловаться...
"Запорожец" сбавил ход. Слева впереди, в плотной стене леса, виднелась рваная
прореха. А справа - покосившийся указатель "На Зашишевье", облезлый и в дырках от
сквозной ржавчины. Надпись читалась с трудом.
- Дальше не повезу, даже не надейся, - сказал дед, притормаживая.
Лузгин глядел налево. Еще позапрошлым летом в глубь леса уходил вполне приличный
укатанный грейдер, по нему можно было гнать и под сотню, если машину совсем не жалко.
Ну, дорога осталась дорогой. Только крайне запущенной, с осыпавшимися, заросшими
травой обочинами и заметной грузовой колеей посередине.
- Не надеюсь, - вздохнул Лузгин, протягивая деньги.
- Ружье собери и заряди, - распорядился дед. - Картечью. А лучше пулей, ты понял.
- Хватит меня запугивать, - попросил Лузгин, выбираясь из машины. - Я и так уже
едва дышу.
- Живее будешь, - дед откинул спинку правого сиденья, помогая Лузгину достать
рюкзак и чехол с ружьем. - Да, это... Привет Ерёме от меня, ты понял. Скажи, зимой приеду
на мормышку ловить.
- А зимой что, в Зашишевье не страшно?
- Зимой тут везде глухо, - сказал дед. - Как в танке.
И сам захлопнул дверь, отгораживаясь от Лузгина уже окончательно.
- Вас зовут-то как? - спросил Лузгин, но дед уже разворачивал дребезжащий
"Запорожец".
- Никак, - понял Лузгин.
Для начала он помочился на обочину. Потом закурил сигарету и поглядел на часы.
Полдень. Если ничего страшного не произойдет, к Зашишевью можно выйти около
шестнадцати. Лузгин вытащил из чехла помповую гладкостволку и ловко собрал ее на весу.
Присел в задумчивости над рюкзаком. Боеприпасы он упаковывал бессистемно, не глядя, и в
каком углу рюкзака затерялась коробка с двадцатью патронами, снаряженными дробью "три
ноля", никак не мог вспомнить.
- Бред, - сказал Лузгин, вскрывая клапан.
- Паранойя, - добавил он заметно громче через минуту-другую.
- И всё-таки! - провозгласил он в полный голос еще несколькими минутами позже,
заряжая подствольный магазин.
За все это время по асфальту не проехало ни одной машины.
Лузгин передернул затвор, щелкнул предохранителем и дозарядил ружье еще одним
патроном.
Он в общем-то не чувствовал страха. Но Лузгин прекрасно знал, что местные не боятся
ни волков, ни медведей, ни бешеных собак, ни белой горячки. Этого добра в округе испокон
веку было хоть задом ешь. Местные опасались только милиции, да и то по причинам отнюдь
не метафизического, а самого что ни на есть материального свойства. В приснопамятные
советские времена народ постоянно что-то воровал - не от хорошей жизни, конечно - и до
сих пор сохранил перед людьми в погонах атавистический ужас. Да и милиция тут всегда
была насквозь коррумпированная, эдакая сама себе мафия, и кого угодно могла посадить за
что угодно или вовсе ни за что.
Короче говоря, если местные вздумали чего-то всерьез бояться, значит, оно пострашнее
милиции будет. Выходит, и самому немного поберечься не зазорно.
С этими невеселыми мыслями Лузгин навьючил на себя рюкзак, приспособил ружье на
одно плечо и зашагал по грейдеру, держась самой его середины.
Через два часа, обходя берегом озера потенциально опасное для жизни село Филино, он
наткнулся на бешеную собаку.
Небольшого роста черная с рыжим псина, некогда лохматая, а теперь облезлая, трусила
Лузгину навстречу по узкой тропинке.
Запаленное дыхание и вся морда в пене.
Лузгин сполз с тропинки задом, выставив перед собой ружье.
Собака покосилась на человека мутным заплывшим глазом и, хрипя, будто загнанная
лошадь, пробежала мимо.
- С-с-сука! - прошипел Лузгин ей вслед, защелкивая предохранитель.
Хвост удаляющейся собаки весело торчал вверх.
Лузгин сам уже шел в одной рубашке и все равно потел. А каково было по жаре псу,
хоть и облезлому... Тут не то что вспенишься - закипишь.
- Бля! - выдохнул Лузгин, доставая трясущейся рукой сигареты и ощущая всем телом,
как бешено колотится сердце.
Больше он до самого Зашишевья никого не встретил.
К концу дороги Лузгин совершенно запарился и похудел минимум на килограмм.
Можно было, конечно, по пути окунуться в три озера и две речки, но не терпелось поскорее
добраться до места и выяснить, что за аномалия там приключилась. Большое и удивительно
чистое Шишево, вдоль которого село лежало, и то Лузгина не соблазнило - он наспех голову
в воду окунул с мостков да шею намочил. В это озеро не хотелось нырять. Отсюда слышно
было: ой, нехорошо на берегу.
Ничего слышно не было.
В нормальном состоянии даже такое умирающее село, как Зашишевье, производило
довольно много шума. Причем не городского, сливающегося в гул, а типично деревенского,
состоящего из множества самостоятельных и информативных шумов. Вот лесопилка гудит,
вот трактор везет с поля сено, а кто-то в город на грузовике двинул, а там баба матом кроет
сволочь пьяную свою... Да и псина какая нет-нет, а гавкнет.
Нынче село то ли вымерло, то ли затаилось.
Лузгин на Зашишевье вышел с юга. Не удержался, срезал угол по лесным тропинкам.
Половиной мозга понимая: ох, нарывается - а другой твердо зная, что в жару никакое лесное
чудовище на охоту не ходит, оно под корягой прячется и тяжело дышит. И действительно,
никто его не загрыз и не испугал. То есть, вздумай Лузгин испугаться, он бы повод нашел, но
после встречи со взмыленной собакой ему основательно полегчало. Вспомнил, как велики
глаза у страха. И еще - что местные народ сметливый, но малограмотный.
Увидел кто-то мельком что-то. Принял его за черт знает что. Обозвал непонятно как. И
пошел на всю округу байки травить, знай ему наливай. Включается испорченный телефон -
кстати, здесь и настоящий-то телефон постоянно сбоит... "Кстати!" Лузгин, неловко
извернувшись, сунул руку в боковой карман рюкзака и вытащил мобилу. Нет контакта с
сетью. Последний сотовый ретранслятор стоял в городе.
Да и зачем тут ретранслятор? В Зашишевье магазина-то нет уже десятый год. Спасибо,
электричество есть.
Итак, Лузгин пришел с юга, и теперь в село входил не с "парадного" края, а по узкой
боковой улочке. И сразу же заметил, как прибавилось брошенных домов. Этот конец
Зашишевья действительно вымер. Но дальше-то что?
Будто желая поддержать Лузгина, вдалеке замычала корова. Он прибавил шаг, обогнул
угол и остановился, с облегчением переводя дух.
В селе жили люди. Они даже занимались делом. Братья Яшины, непохожие близнецы,
крепкие шестидесятилетние дядьки-пенсионеры, напряженно трудились. Старший,
Витя-электрик, висел на высоком столбе, обхватив его "кошками", и ковырялся в
телефонном коммутаторе. Младший, Юра-плотник, сидел у подножия столба и пил водку,
заедая ее копченой рыбой. Вите как раз захотелось добавить, но слезать, видимо, было лень -
он опустил вниз полевую сумку на длинном ремне, а Юра аккуратно вставил в нее стакан,
накрыв его бутербродом с рыбой.
- Ну, братка! - сказал Витя, откидываясь назад, чтобы удобнее было опрокинуть дозу -
насколько позволял страховочный пояс, обвивавший столб.
- Ну, братка! - ответил Юра.
Они дружно выпили, причем Юра как раз увидел Лузгина и сделал поверх стакана
большие глаза. Витя у себя наверху закусывал.
- Слушай, Андрюха приехавши! - сообщил Юра хрипло.
- Где? - Витя принялся опасно вертеться на столбе. - О! Андрюха! Етить твою!
Приехавши!
- Не приехавши, а пришодце, - поправил Лузгин. - Здорово, отцы.
- Здорово! А чего, где машина-то?
- Маринке оставил.
- Присаживайся. Братка, ну его на хер, слезай давай. Слушай, а Маринка приедет?
- Не приедет, - коротко ответил Лузгин, сбрасывая рюкзак.
- Во как... - сказал Юра понимающе. - Ну, выпей.
Витя спустился вниз, звякая "кошками", подошел к Лузгину и сунул ему мозолистую
руку...
- Опять вырос, - оценил он. - И куда вы растете!
- Да куда мне расти, тридцать лет уже. Все ты шутишь, дядь Вить.
- Ско-олько?
- Тридцать.
- Это сколько же мне тогда?!
- Слушай, ты посуду давай, - напомнил Юра.
- На.
- Ну... Вот. Держи, Андрюха. С приездом.
- С приездом, - согласился Лузгин, опасливо заглядывая в стакан и заранее
передергиваясь. Этикетка на водочной бутылке внушала сомнение даже издали, а уж
вблизи... И налили ему сто граммов верных. Здесь по-другому не умели наливать. Не
понимали, зачем. И вправду зачем, смысла ведь никакого. Пить надо, чтобы выпить.
Водка оказалась мерзкая, да еще и теплая. Наверное, поэтому она тут же, ударом,
треснула в голову. Лузгин присел на траву и достал сигареты.
- Вы сейчас курите? - спросил он. Близнецы лет пять назад на спор вместе бросили
курить. Кто первый закурит, с того ящик.
- Не-а, - мотнул головой Юра. - Этот-то смолит втихаря, я подозреваю...
- Чего-о?
- Молчу. Слушай, Андрюха, ты рыбки попробуй. Отличная рыбка.
Лузгин попробовал. Рыбу есть было можно, ее почти докоптили.
- Хорошая, - кивнул он. - Сами... настреляли? Прислоненную к забору двустволку
Лузгин сразу заметил, просто не знал, как о ней спросить.
Братья переглянулись.
- Слушай, а давай еще по одной, - предложил Юра. - Там и осталось-то всего ничего.
- Да мне же идти дом открывать. Мести, вытряхивать, мыть, воду таскать - возни на
три часа... Может, вечером?
- Вечером не до того будет, - сказал Витя. - Давай сейчас. Да чего ты смотришь на
нее? Хорошее вино.
Лузгин с трудом отвел взгляд от бутылки, закурил и кивнул.
На этот раз ему перепало чуть меньше, и по голове стукнуло не так сильно.
Подзатыльничек, не больше.
- Хорошее вино, - повторил Витя. - Эх... Ладно, полезу доделывать.
Он зашагал к столбу.
- Что с телефоном? - спросил Лузгин.
- А-а, с ним всегда чего-нибудь. Трещать начал. Плохо слышно.
- А вечером что намечается?
Витя, уже закинувший одну ногу на столб и впившийся в дерево стальными когтями,
оглянулся.
- Часиков в десять подходи на Кресты, - сказал он. - Поговорим. Там все будут, и ты
приходи.
- С ружьем?
- А как же. Пули есть у тебя?
- Крупная дробь. Три ноля. Почти картечь.
- Ну, не знаю. Ты сначала тогда ко мне зайди, я тебе с пулями дам, у тебя же
двенадцатый калибр?
- На кого охота-то?
- А х...й его знает, - очень честным голосом ответил Витя, карабкаясь на столб.
Лузгин в упор посмотрел на Юру. Тот сделал неопределенное движение носом.
- Слушай, ты откуда пешком-то? - спросил он.
- С повертки. Филино обогнул - водила посоветовал, который меня вез.
- Слышь, Витя? Ему водила посоветовавши Филино обойти.
- Какой еще водила?
- Который Андрюху до повертки везши. Вот гондоны ведь городские!
- Сучье, - поддержал Витя, заново пристегиваясь страховкой к столбу. - Андрюха, они
тебе про собак бешеных не говоривши?
- Рассказывали. Мент на вокзале. Но этот, который вез меня...
- Вот гондоны рваные, етить твою!
- ...он сказал, что дело не в собаках.
- Ага! - обрадовался Юра. - Слушай, люди у них кусаются! Да?!
Лузгин выставил перед собой ладони - мол, за что купил, за то и продаю.
- А вообще, - заметил Витя со столба, - если в нашем городе долго прожить, и кусаться
начнешь, и лаять.
- Хорошо, - сказал Лузгин. - А кто тогда кусается?
- Зверь, - ответили ему. - Зверь ходит.
- Э-э... Какой?
- Я же говорю - х...й его знает. Следы вроде как у росомахи - видел у росомахи следы?
- Не-а.
- Вот как у нее, но здоровенные. Он такой зверь. Медведь не медведь, волк не волк.
Надо его, конечно, того. Лазает, гад, следит повсюду, собак ест, баб перепугал насмерть.
Вчера Козлову собаку утащивши - помнишь Козла-то?
- Ну.
- А помер Козел. Собака бегала-бегала, вчера гляжу - пропавши. Точно зверь ее
заевши, сука. Некому больше.
- Это не черная с рыжим, уши торчком, хвост кверху? - спросил Лузгин. - Небольшая.
Облезлая, будто с лишая? Я под Филиным ее встретил.
- Не, у Козла белая. А то вон его кобелина, - Витя со столба махнул рукой в сторону
брата.
- Удрал, - вздохнул Юра. - Под Филиным, говоришь? М-да. Е...ться, наверное,
побегши. Ничего, пое...тся - вернется.
- Думаете, этот зверь пастухов загрыз? - свернул ближе к теме Лузгин.
- Каких пастухов? - дружно изумились близнецы.
- Ну, вроде бы погибли двое... - начал Лузгин неуверенно.
- Слушай, это у Горелого Бора? - перебил Юра. - Ага? Нет, братка, ты понял?! Ё-моё!
Совсем они там в городе ох...евши. Да кто же их загрыз? Они сами кого хошь загрызут.
Ножами один другого зарезавши. Бабу вроде не поделивши. Тьфу!
- Хорошо, а женщина мертвая в районе Филино?
- Слушай, да она же не местная! - воскликнул Юра так радостно, будто это все
объясняло и сводило к минимуму ущерб.
- И... И что?
- Да ее из города вывезли и нарочно бросили!
- Не далеко везти-то?
- Слушай, мужик, да кто ж их поймет, городских?
- Ты представь, Андрюха, - сказал Витя, запуская отвертку в коммутатор. - Чего под
Филиным в лесу может делать голая баба с маникюром и этим... па... падикюром? Молодая.
- Молодая, - повторил Юра, поднимая кверху палец. Опять же, будто молодость
погибшей многое проясняла.
- А то, что погрызли ее - ну, мало ли кто погрыз.
Лузгин громко рыгнул. Пахнуло сивухой.
- Извините, - сказал он. - Давайте подытожим. Значит, лазает зверь, дерет собак,
оставляет следы, больше ничего. Но люди-то пропадают? Рыбаки, я слышал, исчезли. И
потом, вроде бы прошлым летом приезжали сюда двое москвичей - и тоже пропали. Их
милиция искала.
- А-а, слушай, это которые зверя как раз ловивши! - вспомнил Юра. - Биологи,
зоологи, хрен их поймет.
- Сами его и накликали сюда, - добавил Витя со столба.
- Он еще в прошлом году тут был?! - вконец ошалело спросил Лузгин.
- Не-а, в том году зверь к городу ближе ходил. Москвичи у нас покрутились чуток,
поспрашивали и дальше умотали. Серега Муромский их тогда за Горелый Бор отвезши - и с
концами. Ментовка потом искала, да без толку. А странные были оба. Пришибленные не
пришибленные, а вот с прибабахом. Медленные. Я еще подумал - как они зверей-то ловят,
если медленные такие.
- Ладно, - сказал Лузгин, поднимаясь на ноги. - Пойду дом открывать. Вечером
увидимся.
- Ты, Андрюха, погляди там у себя внимательно. Изба-то на отшибе, вот и погляди -
вдруг следы.
- Я смотрел - нету, - сказал Юра.
- А пускай он поглядит, глаза-то молодые.
- Только уже залитые малость, - заметил Лузгин и снова рыгнул.
Село и вправду умирало. Проходя главной улицей, Лузгин повсюду встречал
отчетливые знаки близкого конца. Конечно, Зашишевье еще держалось, ерепенилось, даже
новый и довольно прибыльный бизнес освоило - заготовку древесины, но ему фатально не
хватало молодых. Они покидали этот лесной угол еще в советское время, а когда настала
эпоха больших возможностей, сорвались отсюда все разом. У них просто не было стимула
оставаться.
Чтобы жить, село должно обладать стратегически верным положением на карте.
Зашишевье этим похвастаться не могло. Окажись оно хоть километр
...Закладка в соц.сетях
