Жанр: Электронное издание
Meleshk1
...о периода можно говорить о том, что
партии обретают массовую социальную базу; специфика этой социальной базы, а также позиции партий
по основным вопросам социально-политической жизни в целом отражают основные социальные
расколы в обществе. Вместе с тем, с усилением функции социального представительства партии не
перестают быть инструментом "политического предприятия". Напротив, как точно подметил М.Вебер,
возникновение массовых организаций явилось "детищем... необходимости массовой вербовки
сторонников и массовой организации, развития единства руководства и строжайшей дисциплины" .
Обретение партиями социальной базы со всеми вытекающими последствиями соответствует в целом
индустриальному этапу общественного развития.
Превращение партии в институт политического представительства социальных интересов
сопровождалось усилением идеологической составляющей их деятельности. Это выразилось в
появлении партийных программ, разработке политических курсов, отражающих интересы
определенных социальных групп (или точнее претендующие на отражение этих интересов). Постепенно
партии превращаются в инструменты легитимации политических курсов, а не позиций элитных
группировок. Феномен лидерства отодвигается на второй план, хотя и не утрачивает полностью своего
значения. Такое развитие соответствует периоду перехода к Зрелому Модерну, при котором основная
суть политического соревнования заключается в соревновании политических курсов. Партии становятся
необходимыми признанными гражданами инструментом легитимации.
Анализ тенденций возникновения и развития институтов представительства позволяет вывести
типологию партий, основанную на организационных и коммуникационных особенностях и той
функциональной роли, которую они играют в политическом процессе. Ядром подобной типологии
применительно к индустриальной стадии общественного развития, остается бинарная классификация
партий, разработанная М. Дюверже в середине 50-х гг.
Все традиционно существующие партии М. Дюверже разделил на кадровые и массовые.
Возникновение и становление кадровых партий восходит ко времени зарождения демократии в
Европе, когда избирательное право было ограничено, а из активной политической жизни были
исключены основные массы населения. Кадровые партии, деятельность которых нацелена на
выборы, опирались на представителей социальных и экономических элит, пользующихся
авторитетом благодаря своему влиянию на избирателей или имеющих состояние, помогающее
покрыть расходы на избирательную кампанию. Предпочтение отдавалось качеству, а не количеству
членов партии. Деятельность кадровых партий достигает пика в период выборов (основными
направлениями работы становятся пропаганда и движения в поддержку кандидатов) и заметно
сокращается в периоды между ними.
В результате замены ограниченного избирательного права всеобщим появляются массовые партии,
знаменующие появление политики "нового типа", ориентированной на массовую политическую
мобилизацию.
Логика организации массовых партий можно проиллюстрировать на примере становления социалдемократических
организаций, а также предложений по партийному строительству, исходивших от
их организаторов. В целом эту логику упрощенно можно представить следующим образом. Если
партия является политическим выражением класса, то надо постараться привлечь его целиком,
политически воспитать и сформировать из его среды управленческую элиту. Для такого воспитания
необходимо проведение регулярных собраний партийных секций, которые становятся "вечерними
политическими курсами". Главная задача партии - выдвинуть на выборах кандидатов от рабочих и
добиться их победы. Для этого необходимо заменить частное капиталистическое финансирование
коллективным, что становится возможным путем привлечения большего числа членов,
выплачивающих партийные взносы, пополняя партийную казну и финансируя партийную прессу.
Такая структура, основанная на фиксированном членстве и партийных взносах, требует
гораздо более жесткой организации, чем в кадровой партии. Поэтому возникает разветвленный
управленческий аппарат, опирающийся на отлаженный административный механизм, имеющий
четко выраженный иерархический характер, управляемый партийными функционерами или
"освобожденными" партийными работниками.
2. Эволюция представительской функции партии.
В последние десятилетия наблюдается значительное падение влияния традиционных
институтов политического представительства, в первую очередь, политических партий. На уровне
политического сознания это проявляется в падении доверия политическим партиям и ослабление
идентификации с ними. На уровне политического поведения наблюдается повышение нестабильности
партийно-политических предпочтений на выборах и сокращение числа членов политических партий.
Сокращение численности членов партий позволяет даже в некоторых случаях говорить о кризисе
партийного активизма. Так, например, во Франции на рубеже 80-90-х годов лишь 39% граждан были
удовлетворены выполнением партий своих представительских функций (54% - не удовлетворены), а
сами политические партии за период 80-х годов потеряли около половины своих членов. Согласно
опросам в Германии в 1997 г. только 24% респондентов выразили доверие партии как политическому
институту (73% - недоверие) .
Основные причины данного явления лежат в социокультурной сфере, в изменениях, связанных с
переходом к постиндустриальной стадии развития общества (см. главу 4 и 7). Уже в 60-70-е гг. стали
утрачивать прежнюю остроту социальные и идеологические различия, приведшие в свое время к
образованию политических партий, - между трудом и капиталом, между государством и церковью,
между конфессиями. Повышение уровня жизни, увеличение заработной платы, улучшение условий
труда и т.д. радикальным образом переменили социально-профессиональную и демографическую
структуры общества. В силу этого ослабла традиционная связь партий с некогда четко
ориентировавшимся на них социальными группами, что сделало социальную базу партий менее
устойчивой.
Кроме того, технологические достижения современного информационного общества создают
принципиально иную ситуацию в политическом общении. Для того чтобы определиться в политической
ситуации, прежде гражданин должен был предпринять какие-то действия, позволяющие получить
информацию: посетить партийное собрание или митинг, купить партийную прессу. Получение
политической информации было в значительной степени сопряжено с непосредственным
межличностным общением: членов партии между собой, партийных агитаторов с избирателями,
лидеров с большими или малыми группами граждан. Телевидение изменило ситуацию кардинальным
образом - оно пришло в каждый дом, внося с собой и политическую информацию. Теперь нет нужды
посещать партийные собрания, чтобы найти единомышленников, - достаточно найти нужный
телевизионный канал. Таким образом, бурное развитие СМИ приводит к утрате партиями монополии в
формировании общественного мнения. Они уже не могут успешно конкурировать с прессой,
телевидением, гражданскими инициативами.
Другой причиной падения доверия к партиям является логика их развития. Речь идет не только о
тех отрицательных последствиях, которые влечет за собой логика становления и развития самой
организации, о чем писали еще Р. Михельс и М. Острогорский. Речь идет также о том, что большинство
традиционных (существующих давно) политических партий в тот или иной период своего развития
побывало у власти. Участие в государственном управлении способствует не только прагматизации
позиции любой политической силы, сталкивающейся с необходимостью приводить свои действия по
управлению в соответствии с объективными обстоятельствами (наглядный пример такой прагматизации
- эволюция позиции Французской социалистической партии после прихода социалистов к власти в 1981
г.). Такое участие способствует тому, что в партии появляется "каста маленьких сеньоров" -
претендентов на монопольное исполнение определенных управленческих функций.
В целом данный процесс хорошо характеризует высказывание П. Бурдье: "Чем дальше
развивается процесс институциализации политического капитала, тем больше борьба за умы уступает
место борьбе за "посты" и все больше активисты... отступают перед "держателями доходных
должностей"... на практике в настроениях беспрерывно усиливается весомость императивов, связанных
с воспроизводством аппарата и предлагаемых им постов... Становится понятно, что партии могут таким
образом приводится к тому, чтобы жертвовать своей программой ради удержания власти или просто
выживания" . Эти явления приводят к тому, что эти организации теряют способность представлять на
политическом уровне социальные интересы. В особенности это касается европейских левых партий,
которые постепенно утрачивают способность канализировать социальное недовольство и социальный
протест.
Сегодня тенденцию к сокращению числа членов партий в странах развитой демократии можно
считать установленной. Кроме того, качественно изменился их состав. Во-первых, выросла доля людей
старшего возраста. Во-вторых, мотивация молодых людей, вступающих в партии, носит все более
откровенно карьерный характер. В-третьих, отношение к партийной организации становится все менее
идеологизированным и более инструментальным: при голосовании за ту или иную партию граждане
руководствуются прагматическими соображениями, для них большое значение приобретает
способность партии решать назревшие политические проблемы, компетентность руководящих органов.
В этих условиях партии в целях поддержания своей позиции вынуждены приспосабливаться к
изменяющимся условиям. Изменения касаются кадровой политики, идеологии и программы, стиля
деятельности, отношений с социальной базой, партнерами и противниками. Сегодня эволюция
партий осуществляется в двух основных направлениях - формирование универсальных партий и
партий "новой волны".
"Универсальные", "электорально - профессиональные" или "партии - хватай всех" (catch-allparties)
уже не претендуют на интеллектуальное и моральное командование массами, ориентируясь
на непосредственный успех на выборах. Эти "интерклассовые" организации считают вторичным
рост своих рядов, но стараются объединить вокруг себя максимальное количество избирателей
самой разной социальной, этнической и прочей принадлежностей для решения главных вопросов
текущего момента. Такие партии образуются вокруг прагматического лидера (лидеров), чаще всего
общенационального масштаба, который предлагает обществу идеи согласия, компромисса, баланса
интересов.
На сегодня некоторые исследователи считают, что процесс превращения партий в универсальные
продолжается в направлении укрепления их непосредственной связи с государством, а также усиления
связей между партиями. На этой основе возникает тип "картельных партий" (Р. Катц, П. Мэйер). Этот
тип партий становится механизмом распределения государственных постов между профессиональными
группами политиков. Такой механизм основывается, в первую очередь, на непосредственной связи
политика и избирателя, без посредства партийной организации. Кроме того, он базируется на широкой
коалиционной основе и на сокращении дистанции между избирателями и политическими лидерами.
Одним из его ресурсов является также значительные государственные субсидии для партийной
деятельности.
Отмеченные тенденции приводят к тому, что электоральная конкуренция становится более
управляемой: партиями руководит "коллективная солидарность" и в некоторых случаях "стимул к
соревнованию... заменяется позитивным стимулом не конкурировать" . Партийные избирательные
кампании становятся более капиталоемкими и в то же время более профессиональными и
организованными, а лидеры партий все больше начинают походить на предпринимателей. Постепенно
стираются различия между членами и не членами партий.
Картельные партии малоразличимы по своим программам. Это приводит к тому, что
ответственность за государственную политику с точки зрения избирателей начинают нести все
партии, а ответственность конкретной партии снижается. Исчезает четкое различие между правящей
партией и оппозицией. Выборы обеспечивают вхождение во власть всем более-менее значимым
партийным группам. Следствием этого становится превращение демократии в "публичное
заискивание элит, а не включение населения в производство политической стратегии" .
Партии "новой волны" возникают в 70-е гг. на базе социальных движений (например, партия
"зелёных" в Германии). Партии данного типа выступают под лозунгом расширения гражданских прав,
обеспечения эмансипации и равноправия граждан, борьбы за мир и защиты окружающей среды. Целями
партий "новой волны" является создание альтернативных (традиционным партиям) представительных
структур, способных эффективно реализовывать функцию политического представительства. Эти
партии, как правило, отличает значительная идейная гибкость, демократичная организация и стиль
деятельности, отсутствие четких границ между членами и сочувствующими. Вместе с тем, эти партии
также сталкиваются с вопросами, связанными с развитием организации и "институциализации
капитала". Смогут ли партии "новой волны" противостоять отрицательным последствиям этого
процесса, покажет время.
3. Развитие партий в России и странах Восточной Европы.
На первый взгляд процесс развитие партий в России имеет довольно много общих черт с
современной эволюции партий в Европе и США. Размывание электората, возникновение партий -
команд одного лидера, незначительное число партийных активистов, отсутствие интереса к членству в
партиях и политическому участию, - вот те характеристики, которые могут быть применены для
описания партийного развития, как в странах Западной Европы, так и России. Данные Нового
Европейского Барометра, собранные в 9 посткоммунистических странах в 1994 г., свидетельствовали,
что в среднем менее 1 человека из 7 доверяли политическим партиям . По данным исследований 1998
г. лишь 26% россиян и 13% украинцев считали себя приверженцами какой-либо партии, 60% россиян и
71% украинцев не поддерживали ни одну из существовавших партий . Можем ли мы сказать, что
подобное положение дел свидетельствует в пользу того, что партийный кризис в Западной Европе и
отсутствие стабильной партийной системы в посткоммунистических странах и, в частности, в России -
это явления одного порядка?
В среде российских ученых сложилось несколько мнений относительно ответа на данный
вопрос. С. Пшизова, например, считает, что "складывающиеся (в России - Н.А., Е.М.) партии, можно
рассматривать не как "недоразвившиеся" варианты уже известных западных моделей, а напротив, как
воплощение наиболее радикальной версии современного этапа эволюции этих институтов,
обусловленное сочетанием глобальных факторов со специфическими условиями постсоветского
общества" . Г. Голосов, напротив, определяет российские партии именно как "недоразвитые", даже по
сравнению с партийными организациями Восточной Европы. Р. Саква, анализируя особенности
сложившейся в России ситуации, также наделяет ее скорее архаичными, чем современными
характеристиками.
Для того чтобы понять, в каком направление происходит развитие российских партий,
необходимо провести сравнительный анализ данного процесса в посткоммунистических странах.
Наиболее основательное теоретическое исследование развития партийных организаций в Восточной
Европе дано в работах П. Копецкого, Г. Китчельта и Г. Голосова.
По мнению П. Копецкого, в странах Восточной Европы формируются партийные образования с
рыхлой электоральной базой, ведущую роль в них играет партийное руководство. Данный процесс
связан с несколькими обстоятельствами. Во-первых, партии вынуждены обращаться к широкому кругу
избирателей, главным образом потому, что не могут рассчитывать на поддержку электората с
устоявшейся партийной приверженностью, поскольку при авторитарном правлении подобная
приверженность отсутствовала. Во-вторых, партии не стремятся к увеличению членства, так как их
финансовые ресурсы не зависят от количества членов, а при меньшем числе членов сокращается
вероятность потенциально мощных вызовов существующему партийному руководству. В третьих,
деполитизированные граждане посткоммунистических стран не проявляют особой склонности к
идентифицикации с идеологиями и партийными символами, они скорее предпочитают
солидаризироваться с сильными личностями. Поэтому, утверждает П. Копецкий, наибольшие шансы в
посткоммунистической политике имеют партии наподобие "универсальных" или "электоральнопрофессиональных",
где партийное руководство играет доминирующую роль, а партийная организация
- второстепенную.
Недостатком схемы Копецкого является то, что в ней не выявляются национальные особенности
развития партий в разных странах Восточной Европы. Из его рассуждений следует, что общее для всех
стран региона "ленинское наследие" предполагает их тождественность в развитии партий. На самом
деле это не так. По крайней мере, не учитывается специфика России по отношению к
восточноевропейским странам, в большинстве которых сформировались и более или менее успешно
функционируют партийные системы.
Ряд теоретических установок для анализа партийной организации в Восточной Европе и бывшем
Советском Союзе предлагает и Г. Китчельт. Он выделяет три "идеальных типа" партий, существование
которых возможно на посткоммунистическом пространстве, - харизматический, клиентелистский и
программный, и определяет условия возникновения данных типов партий.
Харизматические партии, по мнению Китчельта, представляют собой немногим более чем
неструктурированная массу людей, сплотившаяся вокруг лидера. Такие партии от природы
нестабильны, поскольку, чтобы сохранить приверженность последователей, харизматические лидеры
должны рано или поздно обеспечить своему электорату избирательные стимулы и вступить на путь
организационного развития.
Для клиентелистских партий характерен упор на персональный патронаж. Они вкладывают
много средств в создание организации, которая эффективно снабжает ресурсами своих последователей.
Подобные организации, однако, избегают расходов на координацию деятельности своих членов, так как
от них требуется не вера в некий набор идеологических целей, а личная лояльность. В таких партиях,
как и в прежних кадровых, заправляет политическая элита, а партийная организация подчинена
партийному аппарату. Клиентелистким партиям также свойственно относительно широкое членство,
хотя привязывает членов к этим организациям не идеологическая программа, а наличие связей патронклиент
и заинтересованность в электоральной победе.
Программные партии учреждаются для рекламы идеалов "желаемого общества как
коллективного блага, которое они обещают обеспечить, и привлечения активистов и лидеров, готовых
пропагандировать и воплощать и жизнь эти идеалы" . Эти партии обладают некоторыми чертами
массовых партий, к числу которых относится, прежде всего, сохраняющееся влияние партийной
организации и партийных активистов. Такие организации труднее создать, нежели другие виды партий.
Однако они в большей степени способны усилить консолидацию и стабильность демократического
режима, чем два других типа.
В целом Китчельт считает, что степень вероятности появления программных партий
определяется четырьмя факторами: давностью индустриализации, институциональными
характеристиками (такими как наличие президентской или парламентской системы), особенностями
демократического транзита, системным временем, прошедшим с момента первых свободных выборов
(измеряемым числом такого рода выборов).
Исходя из конфигурации данных факторов, Китчельт высказывает предположение, что шансы
на появление программных партий наиболее высоки в Чешской республике, Венгрии, Польше и
Словении и несколько меньше в Словакии, государствах Балтии и Хорватии. В Болгарии, Румынии,
большинстве республик бывшего Советского Союза и Югославии гораздо вероятнее формирование
клиентелистских и харизматических партий.
Г. Голосов дает объяснение особенностям развития партий в Восточной Европе в рамках
институционального подхода, сочетающегося с теорией рационального выбора . Анализируя
институциональные факторы становления партийных систем в странах Восточной Европы, Г. Голосов
приходит к выводу, что организационные характеристики партий являются продуктом не самой
демократии, а "авторитарного прошлого и трансформативных политических процессов. Нельзя сказать,
что национально-специфические черты авторитаризма жестко детерминируют особенности приходящей
ему на смену демократии. Но, будучи той основой, на которой развертывается процесс демократизации,
они определяют возможности основных его участников... Так возникает организационная инерция,
благодаря которой порожденные трансформативным процессом политические диспозиции
транслируются в структуры партийных систем... Основным механизмом такой трансляции выступают
"учредительные выборы". Дальнейший процесс протекает в рамках, задаваемых как
институциональным дизайном демократии, так и реакциями избирателей на процесс экономических
преобразований... В результате унаследованные факторы постепенно отходят на второй план, а
партийные системы вступают в полосу структурной стабилизации" .
Ключевым аспектом недоразвитости российской партийной системы становится отсутствие
условий для ее организационного становления. Основной причиной этого, в свою очередь, является
политический контекст смены режима в России. Для того чтобы политические партии развивались в
организационном отношении, необходимы две группы условий, связанных с различными стимулами к
участию в партийной организации. Эти стимулы А. Панибьянко определяет как коллективные и
селективные. Под категорию коллективных стимулов попадают мотивы, связанные с индивидуальными
потребностями по поводу идеологической приверженности и идентичности. Селективные стимулы -
это стремление извлечь из участия в работе партии материальные выгоды, к которым относятся не
столько денежные выгоды, сколько возможности сделать политическую карьеру, занять
государственные должности, повысить социальный статус.
Важной особенностью процесса смены режима в России послужило то обстоятельство, что она
произошла без проведения учредительных выборов, и партии оказались не у дел. Многочисленные
демократические движения конца 80-х - начала 90-х гг., поддержавшие Б. Ельцина во время
августовских событий, не были вознаграждены за свое участие в его приходе к власти. Партийные
деятели отсутствовали в правительстве реформ, сформированном в ноябре 1991 г. Идеологические цели
демократических движений были реализованы, но стимулов к дальнейшему партийному строительству
не было. Кроме того, не последнее значение здесь имело и то обстоятельство, что парламентские
выборы были проведены лишь спустя 2 года - в 1993 г. В промежутке между двумя этими событиями
политическая соревновательность в России имела весьма ограниченный характер. Это блокировало
процесс становления политических партий и, более того, самым негативным образом сказалось на
устойчивости тех организаций, возникших в 1990-1991 гг.
На этот фон накладывались дополнительные характеристики, связанные с российской
спецификой политического процесса. И именно они до сих пор препятствуют успешной
институционализации российских партий.
Во-первых, российские политические партии развивались путем территориальной дисперсии,
т.е. путем объединения существующих на местах групп.
Во-вторых, в силу отсутствия внутренних ресурсов для развития партийных организаций,
особую роль в их развитии сыграло и внешнее спонсорство, которое тоже рассматривается как фактор,
препятствующий формированию политических партий. При этом спонсорами по отношению к партиям
служат разного рода государственные органы, экономические корпорации, общественные объединения
и т.д.
В-третьих, это преобладающая роль харизматических лидеров в организационной истории
многих российских политических партий. Классическим примером в данном случае является партия В.
Жириновского.
На эти негативные стороны формирования партийной системы в России накладывается, в свою
очередь, институциональный дизайн, который тоже препятствует формированию партий. Здесь имеется
в виду сравнительно сильный президенциализм и развитый федерализм.
Представленную концепцию можно оценить как достаточно интересную, но весьма
неоднозначную. Так, Ю. Коргунюк критикует трактовку становления партийной системы, данную Г.
Голосовым, за излишний, по его мнению, ситуативизм. Ситуативизм в данном случае проявляется в
значительном акцентировании на факторе "отложенности" учредительных выборов после перехода к
демократическому режиму.
В свою очередь, Ю. Коргунюк определяет партийную систему России не как недоразвитую,
фрагментированную и неустойчивую, как представлено в работах Г. Голосова, а как многопартийную,
не дозревшую до уровня партийной системы или как становящуюся партийную систему .
Согласно концепции Ю. Коргунюка, "основной причиной недоразвитости российской
многопартийности и отсутствия в стране партийной системы является безусловное доминирование
чиновничества в политической элите... По сути чиновничество не нуждается ни в каких партиях,
поскольку и без того является политически организованным... А возникновение в России
самостоятельных политических партий стало возможным в силу отсутствия единства в рядах самой
бюрократии, в силу жесткой конкуренции между различными ее слоями" .
Возможность становления в стране партийной системы Ю. Коргунюк связывает с "изменением
самой структуры общества, порождающей политическое доминирование чиновничества, и прежде всего
- с выходом на большую политическую сцену класса предпринимателей, начинающего осознавать
необходимость защиты своих корпоративных интересов на политическом уровне"
Недостатком концепции Ю. Коргунюка, на наш взгляд является то, что автор не проводит
широкого кросснационального исследования партийных сис
...Закладка в соц.сетях
