Жанр: Электронное издание
217_64
...нечно, не производит больше, чем может.
Но если ему и невозможно перейти отмеченную таким
образом границу, то он все же пытается достигнуть ее,
ибо всякой силе свойственно развивать всю свою энер
гию, пока что-нибудь не остановит ее. Раз дойдя до этого
пункта, он приспособился к условиям своего существова
ния; он находится в состоянии равновесия, которое не
моя*ет измениться, если ничего по изменится.
Но вот область, до сих пор не зависевшая от этого
центра, оказалась соединенной с mm каким-нибудь путем
сообщения, который несколько сокращает расстояние. Том
250
самым одна на преград, сдерживавших его подъем, пада
ет или, по краццеп мере, отступает. Vbmor расширяется:
теперь приходится удовлетворять больше потребностей).
Без сомнения, если бы все отдельные предприятия, охва
тываемые этим Центром, уже осуществили максимум про
изводства, которого (щи могут достигнуть, то по.то1км1ие
вощен не изменилось бы. 110 такое условие совсем неправ
доподобно. В действительности всегда имеется более пли
менее значительное число предприятий, не достигших
своего предела и, следовательно, обладающих скоростью,
необходимой для дальнейшего движения. Так как для них
открыто свободное пространство, то они непременно ста
раются заполнить его, *ели оип встречают там подобные
предприятия, которые в состоянии противиться им, то они
сдерживаются ими, происходит взаимное ограничение,
н следовательно, взаимные отношения не изменяются.
Имеется, конечно, большее число конкурентов, по, по
скольку они делят между собой больший рынок, доля
каждой из сторон остается той же. Но сели среди mix
есть такие, которые в чем-нибудь ниже других, то они
неизбежно должны будут уступить занимаемое ими ме
сто, на котором они не могут более удержаться в новых
условиях борьбы. Им остается теперь или исчезнуть, или
преобразоваться, и это преобразование непременно долж
но привести к новой специализации. Ибо если бы, вместо
того чтобы немедленно создать дополнительную специ
альность, слабейшие предпочли бы освоить другую,
по уже существовавшую профессию, то им пришлось бы
включиться в конкуренцию с теми, кто занимался ею до
сих пор. Борьба, стало быть, не прекратилась бы,
а только переместилась бы, н ее последствия сказались
бы в другом месте. В конце концов где-то необходима
была бы или элиминация, или новая дифференциация.
Нет нужды добавлять, что если общество действительно
насчитывает большее число членов, которые в то же вре
мя ближе друг к другу, то борьба еще яростнее, а порож
даемая ею специализация - быстрее и полнее.
Другими словами, пока социальное устройство сегмепт
арпо, каждый сегмент имеет свои собственные органы,
которые как бы защищены п удалены от подобных им
органов перегородками, разделяющими различные сег
менты. Но, по мере того как эти перегородки исчезают,
неизбежно происходит сближение подобных органов, ко
торые вступают н борьбу п пытаются заменить друг дру
га. Но каким бы путем ни происходила эта замена,
Яд нее должен получиться какой-то прогресс п направле
нии специализации. Ибо, с одной стороны, по5еднкшц*1
сегментарный орган, если можно так выразиться, может
справиться с выпадающей ему теперь более обширной
задачей только посредством большего разделения труда,
а с другой стороны, побежденные могут уцелеть, только
посвящая себя одной части целой функции, которую оци
прежде исполняли. Мелкий хозяин становится подма
стерьем, мелкий торговец - приказчиком и т. д. Эта
часть, впрочем, может быть большей или меньшей соот
ветственно тому, насколько явственно ее низкое положе
ние. Бывает даже, что первоначальная функция просто
распадается на две части равного значения. Вместо того
чтобы начать нли продолжать конкурировать, два подоб
ных предприятия достигают равновесия, разделяя между
собой общее занятие; вместо того чтобы субординироваться,
они координируются. Но во всех этих случаях возни
кают новые специальности.
Хотя предыдущие примеры заимствованы главным
образом из экономической жизни, по объяснение в рав
ной мере применимо ко всем социальным функциям.
Научный, художественный и другой труд разделяется
таким же образом, по тем же причинам. В силу тех же
причин, как мы видели, регулирующий центральный ап
парат поглощает в себе местные 'регулирующие органы и
сводит их к роли специальных помощников.
Следует ли из всех этих изменений прирост среднего
счастья? Неясно, какой причиной это могло бы быть вы
звано. Бйльшая интенсивность борьбы требует все новых
и мучительных усилий, которые по природе своей не мо
гут сделать человека счастливее. Все происходит механи
чески. Нарушение равновесия в социальной массе вызы
вает конфликты, которые могут быть разрешены только
посредством более развитого разделения труда: таков
двигатель прогресса. Что касается внешних обстоя
тельств, разнообразных комбинаций наследственности, то,
подобно тому как наклон местности определяет направле
ние течения, но не создает его, так и они обозначают на
правление, в котором совершается специализация там,
где она необходима, но не обусловливают ее. Индиви
дуальные различия, вызываемые ими, остались бы в по
тенциальном состоянии, если бы мы, чтобы справиться
с новыми трудностями, не были вынуждены подчерки
вать и развивать их.
Итак, разделение труда есть результат борьбы за су252
ul.cctboBalllle; по ana пррдстапляст re смягченную раавяяку.
Благодаря яму соиершии ив вынуждены цстре5;1ять
друг друга, но могут сосуществовать бок о бок. Кроме
того, но мире своего развития оно доставляет сродства
существования большему числу индивидов, которые в бо
лее однородных обществах были бы обречены на исчез
новение. У многих низших народов всякий болезненный
человек должен был фатально погибнуть, ибо он не был
годен ни к какой функции. Иногда закон, опережая и
освящая в некотором роде результаты естественного от
бора, осуждал на смерть больных или новорожденных,
и сам Аристотель " находил этот обычай естественным.
Совсем иначе происходит в более развитых обществах.
Тщедушный индивид может найти в сложных рамках
нашей социальной организации место, в котором он мо
жет заниматься делом. Если он слаб только телесно,
а мозг его здоров, он посвятит себя кабинетным заняти
ям, умственным функциям. Если слаб у него мозг, "он
должен будет, конечно, отказаться от интеллектуальной
конкуренции; но общество имеет во вторичных ячейках
своего улья достаточно малые места, которые не дадут
ему погибнуть" " У первобытных народностей побежден
ного врага предают смерти; там же, где промышленные
функции отделены от военных, он живет рядом с побе
дителем в качестве раба.
Есть, конечно, некоторые обстоятельства, когда раз
личные функции начинают конкурировать между собой.
Так, в индивидуальном организме после долгого голода
ния нервная система питается за счет других органов,
и то же явление происходит в случае, если мозговая дея
тельность слишком сильно развивается. Так и в общест
ве. Во время голода или экономического кризиса жизнен
ные функции для своего сохранения должны питаться за
счет менее существенных функций. Промышленные от
расли, производящие предметы роскоши, переживают
кризис, и доля общественного богатства, служившая для
их поддержания, поглощается отраслями, производящими
продовольствие или предметы первой необходимости.
Случается также, что организм достигает ненормальной
степени активности, непропорциональной потребностям,
и для возмещения издержек, причиненных этим чрезмер
ным развитием, ему приходится урывать из доли, причи"
Политика, IV (VII), 16, 13351), 20 и след.
''' Rardier. Vie des societOs, р. 45. '
тающейся другим. Например, есть ойтцоства, где слиш
ком много чиновников, или солям, или офицеров, или
посредников, или священников и т. д.; от этой гипертро
фии страдают другие профессии. Но все эти случаи -
пато. [ог11ческне; они происходят оттого, что питание ор
ганизма нерегулярно или фуикг*иопалмюс равновесие
нарушено.
Но тут возможно возражение.
Промышленность может существовать, только если
она соответствует какой-нибудь потребности. Функция
может специализироваться только при условии, что эта
специализация соответствует какой-нибудь потребности
общества. Но всякая новая специализация имеет резуль
татом увеличение и улучшение производства. Если это
преимущество и не составляет основания разделения тру
да, то, во всяком счучае, оно-его необходимое следст
вие. Следовательно, прогресс возможен только в том слу
чае, сели индивиды реально чувствуют потребность в
продуктах более изобильных или лучшего качества. Пока
не возникла индустрия транспорта, каждый обходился
средствами, которыми он располагал. Но, чтобы она мог
ла стать специальностью, необходимо было, чтобы люди
перестали довольствоваться тем, чем они до того доволь
ствовались, и стали более требовательными. Но откуда
могут явиться эти новые требования?
Они - следствие той самой причины, которая вызы
вает прогресс разделения труда. Мы видели действитель
но, что он происходит от большей ожесточенности борь
бы. А такая борьба не обходится без большей траты сил
и, следовательно, без большего утомления. Но для под
держания жизни необходимо, чтобы возмещение было
пропорционально трате: вот почему пища, которой до
тех пор хватало для восстановления органического равно
весия, теперь недостаточна. Необходима пища более
обильная и изысканная. Вот почему крестьянин, труд ко
торого менее изнурителен, чем труд городского рабочего,
поддерживает свои силы так же хорошо скудной пищей.
Последний же не может довольствоваться растительной
пищей, и даже в таких условиях он с трудом уравнове
шивает дефицит, производимый каждый день в бюджете
его организма непрерывной интенсивной работой "''
С другой стороны, эти издержки приходятся главным
образом на центральную нервную систему''; ибо пеоб**'
См.: R'irllier. Ор. cit., р. 'IGC е1с.
" Fere. l*gt*rrt'scfllcc f't crilninalitc, p. 88.
ходимо всячески изощряться, чтобы находить средства
для борьбы, чтобы создавать новые специальности, осваи
вать их и т. д. Вообще, чем более среда подверя*епа из
менениям, тем большей становится доля интеллекта в
жизни, ибо он один может лапт;* новые ус.човия для
восстановления "ehp".'pl"lltko нарушающегося равновесия.
(*лодосате.ч1"1к), mfl3mbml деятельность рязкивается в то
же время и в тои же мере, в какоп конкуренция стано
вится сильнее. Этот параллельный прогресс коистатир*'-
ют не только у элиты, по во всех классах общества.
С atoit точки зрения опять-таки достаточно сравнить ра
бочего с земледельцем; известно, что первый гораздо уй1пее,
несмотря на часто механический характер его заня
тий. Не случайно также умственные болезни прогресси
руют вместе с цивилизацией и свирепствуют в городам
больше, чем в деревнях, а в больших городах - больше,
чем в малых " Более объемистый и топкий мозг имеет
иные потребности, нежели грубый. Страдания и лишения,
которых последний даже не чувствует, болезненно отража
ются на первом. Поэтому же нужны менее простые раз
дражения, чтобы приятно возбудить этот орган, раз он
стал тоньше,- и они нужны в большем ко?шчестпе, так
как он развился в то we время. Наконец, собственно ум
ственные потребности возрастают более, чем все дру
гие'*; примитивные объяснения не могут более удонлетворить
изощренные умы. Требуются повью объяснения,
и наука одновременно ноддсрживает и удовлетворяет эти
стремления.
Итак, все эти изменения происходят механически,
в силу необходимости. Если наш интеллект, паша чувст
вительность развиваются и изощряются, то потому, что
мы их больше упражняем; а если мы их больше упраж
няем, то потому, что мы вынуждены делать это из-за
большей ожесточенности борьбы. Вот каким образом, но
желая того, человечество оказывается более способным
к восприятию более активной и разнообразной культуры.
Однако если бы не вмешивался другой фактор, то это
простое предрасположение не могло бы само собой поро
дить средство у.чо11летнорпть себя, ибо оно составляет
только способности, к наслаждению, а, по замечанию Кэпа,
"одни способности к НДС-чаждепию Ill-' вызыпают непремеи"
см. статью "Умопомешательство" в Dictionnaire гнсус*оеЛ*с
dws sciclkw iii*tlipalos.
" Это ра*пнтие сойстненно я*теллентуалыгоО иди научно!)
жизни имеет еще и другую причину, которую мы рассмотрим в
следующей главе,
но желание. Мы можем быть так устроены, чтобы наво
дить удовольствие в занятиях музыкой, живописью, нау
кой, и однако, не желать этого, если нам всегда в этом
препятствовали" " Даже когда пас побуждает к чемунибудь
весьма сильный наследственный импульс, мы мо
жем желать этого, только войдя с ним в сношения. Юно
ша, который никогда lie слыхал разговоров о половых
сношениях и вызываемых ими наслаждениях, может,
конечно, испытывать неопределенную, неясную тревогу;
он может иметь такое ощущение, как будто ому чего-то
недостает, но он не знает, чего именно, и не имеет, сле
довательно, собственно половых стремлений; поэтому эти
неопределенные стремления могут довольно легко укло
ниться от своих естественных целей и нормального на
правления. Но в тот самый момент, когда человек стано
вится в состоянии пользоваться этими новыми наслажде
ниями и когда он призывает их бессознательно, он нахо
дит их достижимыми, так как в то же время развилось
разделение труда, которое ему их доставляет. Оба эти
ряда факторов встречаются без всякой предустановлен
ной гармонии, просто потому, что они суть следствия од
ной и тон же причины.
Вот как можно представить себе эту встречу. При
влекательность новизны одна уже могла бы побудить
человека испытать эти наслаждения. Он даже тем есте
ственнее стремится к этому, чем больше богатство и
сложность этих возбуждений заставляют его находить по
средственными те, которыми он довольствовался до сих
пор. Кроме того, он может приспособиться к ним
умственно до опыта; и так как в действительности они
соответствуют изменениям, происшедшим в его организ
ме, то оп предчувствует, что ему будет хорошо от них.
Опыт затем подтверждает эти предчувствия; дремавшие
потребности пробуждаются, определяются, начинают осо
знавать себя и организуются. Это не значит, конечно, что
подобное приспособление во всех случаях так совершен
но, что всякий новый продукт, пород*денпый прогрессом
разделения труда, всегда соответствует реальной потреб
ности нашей природы. Наоборот, очень вероятно, что
часто потребности усваиваются только потому, что при
выкли к предмету, к которому они относятся. Этот пред
мет не был ни полезен, ни необходим; по случайно при
шлось несколько раз иметь дело с ним и так привыкнуть
" Emotions et volant*, р. 419.
к нему, что нельзя более обходиться без него. Гармония,
вытекающая из чисто механических протин, не может не
быть приблизительной и несовершенной; но она достаточ
на для поддержания порядка вообще. Это и происходит
с разделением труда. Происходящий в нем прогресс не
всегда, но только в целом находится в гармонии с проис
ходящими в человеке изменениями, п это позволяет ему
быть продолжительным.
Однако, повторяем, от этого мы не становимся счаст
ливее. Конечно, раз эти потребности возбуждены, то не
возможно не удовлетворить их, не причиняя себе страда
ния. Но от того, что они возбуждены, наше счастье не
стало больше. Начальная точка, относительно которой
мы измеряем сравнительную интенсивность наших удо
вольствий, переместилась; из этого следует переворот во
всей шкале. Но это перемещение удовольствия не влечет
за собой его роста. Так как среда уже более не та, то
мы должны были измениться, н это изменение вызвало
другие в нашем способе быть счастливыми; но кто гово
рит "изменение", не говорит обязательно "прогресс".
Ясно, насколько наша точка зрения на разделение
труда отличается от точки зрения экономистов. Для них
оно состоит главным образом в том, чтобы производить
больше. Для нас эта ббльшая производительность только
необходимое следствие, отражение явления. Если мы спе
циализируемся, то не для того, чтобы производить боль
ше, но чтобы быть в состоянии жить при новых условиях
существования.
Из всего предыдущего следует, что разделение труда мо
жет происходить только между членами уже установив
шегося общества.
Действительно, когда конкуренция сталкивает межд''
собой изолированных и чул*дых индивидов, то она может
только еще больше отдалить их. Если они располагают
свободным пространством, они будут избегать друг друга;
если они не могут выйти из определенных границ, то они
дифференцируются, но так, что становятся еще незави
симее друг от друга. Нельзя привести ни одного случая,
когда бы чисто враждебные отношения без вмешательства
какого-нибудь другого фактора превратились в социаль
ные отношения. Поэтому, так как между индивидами
одного и того же животного или растительного вида во
обще нет никакой связи, то борьба между пими приводит
9 9. дюркгеам ggy
только к большему расхождению, к порождению несход
ных разновидностей, все более удаляющихся друг от дру
га. Это прогрессаввое разделение Дарвин назвал законом
дивергенции признаков. Разделение же труда противопо
ставляет, но в то же время и соединяет; оно заставляет
сходиться дифференцируемые им виды деятельности; оно
сближает тех, кого разделяет. Так как конкуренция не
может вызвать этого сближения, то оно должно существо
вать заранее; веобходимо, чтобы индивиды, между кото
рыми завязывается борьба, уже были солидарными и
чувствовали это, т. е. чтобы они принадлежали к одному
обществу. Вот почему там, где это чувство солидарности
слишком слабо, чтобы сопротивляться рассеивающему
влиянию конкуренции, последняя порождает совсем дру
гие следствия, чем разделение труда. В странах, где су
ществование слишком трудно вследствие крайней плот
ности населения, жители, вместо того чтобы специализи
роваться, окончательно или временно удаляются из
общества: они эмигрируют в другие страны.
Достаточно, впрочем, представить себе, что такое раз
деление труда, чтобы понять, что дело и не может об
стоять иначе. Разделение труда состоит на самом деле в
разделении функций, бывших ранее общими. Но это раз
деление не может быть сделано по предустановленному
плану; невозможно сказать заранее, где должна находить
ся демаркационная линия между занятиями, когда они
отделятся; ибо она не обозначена столь четко в природе
вещей, но зависит, наоборот, от множества обстоятельств.
Надо, стало быть, чтобы разделение труда осуществля
лось само собой и последовательно. Следовательно, что
бы в этих условиях функция могла разделиться на две
точно дополняющие друг друга части, как того требует
природа разделения труда, необходимо, чтобы обе спе
циализирующиеся части находились в течение всего вре
мени этого деления в постоянном общении; нет другого
средства, чтобы одна получила все движение, которое по
теряет другая, и чтобы они приспособились друг к другу.
Но подобно тому, как колония животных, все члены кото
рой связаны между собой тканями, составляет индивида,
всякий агрегат индивидов, находящихся в постоянном со
прикосновении, образует общество. Разделение труда мо
жет, стало быть, происходить только внутри уже сущест
вующего общества. Этим мы не хотим просто сказать, что
индивиды должны быть материально связаны друг с дру
гом; нужно еще, чтобы между ними существовали мо258
ральные связи. Во-первых, материальная преемствен
ность сама по себе порождает эти связи, лишь бы она
была продолжительной; но они, кроме того, необходимы
и непосредственно. Ес.ти бы отношения, устанавливаю
щиеся в первоначальном, пробном периоде, не были под
чинены никакому правилу, если бы никакая власть
не умеряла конфликта индивидуальных интересов, то по
лучился бы хаос, из которого не мог выйти никакой но
вый порядок. Воображают, правда, что все совершается
тогда посредством частных, свободно обсуждаемых согла
шений; таким образом, по-видимому, отсутствует всякое
социальное действие. Но забывают, что контракты воз
можны только там, где уже существует юридическая ре
гламентация и, следовательно, общество.
Значит, в разделении труда ошибочно видели иногда
основной факт всей социальной жизни. Труд не разде
ляется между независимыми и уже дифференцированны
ми индивидами, соединяющимися для согласования своих
различных способностей. Было бы чудом, если бы разли
чия, рожденные случайным стечением обстоятельств, мог
ли согласоваться так точно, чтобы образовалось связное
целое. Они не только не предшествуют коллективной
жизни, но, наоборот, проистекают из нее. Они могут воз
никать только внутри общества и под давлением социаль
ных чувств и потребностей; это и делает их главным об
разом гармоничными. Итак, существует социальная
жизнь вне всякого разделения труда, но которую послед
нее предполагает. Именно это мы прямо установили, по
казав, что есть общества, сплоченность которых вызвана
главным образом общностью верований и чувств, и что
именно из этих обществ вышли те, единство которых
обеспечивается разделением труда. Заключения предыду
щей книги и те, к которым мы пришли теперь, могут,
следовательно, послужить для взаимного подтверждения
и проверки. Разделение физиологического труда тоже
подчинено этому закону: оно всегда появляется только
внутри многоклеточных масс, уже обладающих опреде
ленной связью.
Для многих теоретиков представляется очевидным,
что всякое общество состоит главным образом в коопера
ции. "Общество в научном смысле слова,- говорит Спен
сер,- существует только тогда, когда индивиды не толь
ко находятся рядом друг с другом, но и кооперируют" '".
" Sociologie, III, р. 331.
Мы видела, ьто a'fa мнимая аксиома протйййа ибтинс.
Очевидно, наоборот, как говорит Споет Копт, "что коопе
рация не только не производит общества, но необходимо
предполагает предварительное самопроизвольное устрой
ство его" ''' Людей сближают механические причины и
импульсивные силы, такие, как кровное родство, привя
занность к одной и той же земле, культ предков, общ
ность обычаев и т. д. Только когда группа образовалась
на этих началах, в ней организуется кооперация.
Кроме того, единственно возможная вначале коопера
ция до того непостоянна и слаба, что, если бы социальная
жизнь не имела другого источника, то сама она не имела
бы ни силы, ни устойчивости. Значит, сложная коопера
ция, вытекающая из разделения труда, и подавно пред
ставляет собой позднейшее и производное явление. Она
происходит от внутренних движений, развивающихся
внутри массы, когда она установилась. Правда, если она
появилась, она сжимает социальные связи и делает из
общества более совершенную индивидуальность. Но эта
интеграция предполагает другую, которую она заменяет.
Для того чтобы социальные единицы могли дифференци
роваться, необходимо сначала, чтобы они притянулись н
сгруппировались в силу представляемых ими сходств.
Этот процесс формирования наблюдается не только в на
чале, но и на каждой стадии эволюции. Мы знаем дейст
вительно, что высшие общества происходят из соедине
ния низших обществ того же типа: нужно сначала слия
ние последних в направлении одного и того же коллек
тивного сознания, чтобы процесс дифференциации мог
начаться или возобновиться. Так, более сложные орга
низмы образуются посредством повторения более про
стых, сходных между собой организмов, которые диффе
ренцируются, только ассоциировавшись. Словом, ассоциа
ция и кооперация - два различных факта, и если второй,
развившись, реагирует на первый и видоизменяет его,
если человеческие общества все более становятся группа
ми кооперирующих индивидов, то от этого не исчезает
двойственность этих явлений.
Если вта важная истина была отвергнута утилитари
стами, то это заблуждение связано с их представлением
о генезисе общества. Они предполагают изначальное сущестяоп
ание независиюмх п изолированных индивидов,
которые впоследствии могут установить связи только для
" emirs de philosophic positive, IV, р. 421.
того, чтобы кооперйройаться; 1тбо у них пег иного осно
вания y*ir преодоления разделяющего их пространства п
объединения. Но эта столь распространенная теория по
стулирует настоящее творение ех nihilo.
Она состоит на самом деле в выведении общества из
индивида; но ничто не позволяет нам верить в возмож
ность подобного самопроизвольного зарождения. По при
знанию Спенсера, чтобы общество могло образоваться,
согласно этой гипотезе, необходимо, чтобы первоначаль
ные единицы "перешли от состояния полной независи
мости к состоянию взаимной зависимости" " Но что мо
жет побудить их к такому полному превращению? Пер
спектива преимуществ, предоставляемых социальной жиз
нью? Но они более чем уравновешиваются потерей
независимости; для существ, по природе предназначен
ных для свободной и одинокой жизни, подобная жертва
тяжелее всего. Добавьте к этому, что в первых социаль
ных типах она абсолютна насколько только возможно,
так как нигде индивид не поглощен полнее группой.
Каким образом мог человек, если он был рожден индиви
дуалистом, как это предполагают, согласиться на сущест
вование, так сильно нарушающее его основное стремле
ние? Какой бледной должна была показаться ему про
блематичная польза кооперации в сравнении с такой
потерей! Из таких автономных индивидуальностей, как
те, которые себе воображают теоретики, не может выйти
ничего, кроме индивидуального, и следовательно, сама
кооперация, представляющая собой социальный факт,
подчиненный социальным правилам, не может из них воз
никнуть. Так, психолог, замкнувшийся в своем "я", не
может выйти из него, чтобы найти "не я".
Коллективная жизнь не возникла из индивидуальной,
но, наоборот, последняя возникла из первой. Только при
этом условии можно объяснить себе, как могла сформи
роваться и вырасти личная индивидуальность социаль
ных единиц, не дезагрегируя общества. Действительно,
так как в этом случае она вырабатывается внутри уже
существующей социальной среды, то она необходимо но
сит на себе ее печать; она устанавливается так, чтобы
не разрушить этот коллекти
Поділитися у соцмережах
