1_1
страница №9
... что первые одержимы желанием господствовать, тогда как вторые хотят только не быть угнетенными; следовательно, они более любят свободную жизнь и менее знатных имеют средств на похищение свободы в свою пользу. Таким образом, поручая народу охранять свободу, можно надеяться, что он будет больше о ней заботиться и, не имея возможности сам завладеть ею, не позволит захватить ее и другим. :Глава VII
КАК НЕОБХОДИМЫ БЫЛИ ОБВИНЕНИЯ
ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ СВОБОДЫ РЕСПУБЛИКИ
Самая полезная и необходимая власть, какую можно дать лицам, установленным в городе для охранения свободы его, состоит в праве обвинять - перед народом или судьей, или каким-нибудь советом - граждан, совершивших какое-либо преступление против общественной свободы. Учреждение это производит для республики два в высшей степени полезных следствия. Во-первых, граждане, страшась подвергнуться обвинению, не решаются покушаться на свободу, а если и осмеливаются, то немедленно укрощаются без милосердия. Во-вторых, это учреждение представляет хороший исход для неудовольствий, которые часто зарождаются в городе против какого-нибудь гражданина и которые, не найдя правильного исхода, проявляются чрезвычайными путями, приводящими к гибели всю республику.
Ничто не придает республике столько прочности и устойчивости, как такое учреждение, которое представляет законный исход несогласиям, волнующим ее вследствие подобных неудовольствий. :
:Всякий раз, когда мы видим, что часть граждан призывает постороннюю помощь, это доказывает дурное устройство республик, не имеющих в своих внутренних учреждениях установлений, которые давали бы законный исход вражде, возникающей между людьми. Все эти беспокойства можно было бы предупредить, установив судилище, настолько многочисленное и сильное, чтобы иметь возможность обвинять. :
Глава X
сколь доблестны основатели республик
или государств, столь же гнусны
учредители тирании
Из всех знаменитых людей всего знаменитее основатели
и установители религий. Затем всех славнее основатели республик или государств. Потом наибольшая слава принадлежит полководцам, расширившим пределы своего государства или отечества. К доблестным людям принадлежат также ученые;
и так как их существует несколько родов, то каждому принадлежит своя доля славы. Из бесчисленного множества остальных людей всякому воздается похвала сообразно степени его искусства и совершенства. Напротив, позорны и гнусны люди, разрушающие религию, губящие государство и республику, враги добродетели, знания и всяких других качеств, приносящих пользу
и честь человеческому роду; таковы нечестивцы, люди насилия, невежды, тунеядцы, подлецы и ничтожные твари. Ни один человек, ни глупый, ни умный, ни злой, ни добрый, не задумается при выборе между двумя противоположными человеческими качествами воздать хвалу доблестному и отнестись с порицанием
к гнусному. :
:Вообще все, кому небеса представляют такой случай, должны подумать, что им предстоит выбор между двумя путями: один дает им спокойное существование, а по смерти - славу; другой подвергает их постоянному трепету в жизни, а по смерти - вечному поношению. :
Глава LVIII
ТОЛПА УМНЕЕ И ПОСТОЯННЕЕ ГОСУДАРЯ
Нет ничего суетнее и непостояннее толпы, говорят нам Тит Ливий и все прочие историки. :Я скажу, что недостатки, приписываемые писателями толпе, свойственны людям вообще и особенно государям; всякий, не подчиняющийся законам, сделал бы те же проступки, в которые впала распущенная толпа. Доказать это не трудно, потому что как ни много было государей, но добрых и умных было среди них мало. :Народ, владычествующий и благоустроенный, будет так же постоянен, благоразумен и признателен, как и государь, и даже больше, чем самый мудрый государь; с другой стороны, и государь, освобожденный от уз законов, будет неблагодарнее, переменчивее и безрассуднее всякого народа. Разница в их поступках зависит не от различия свойств, потому что по природе все люди одинаковы, и народ даже, пожалуй, лучше; все дело в том, насколько уважаются законы, которые управляют действиями народов и государей. :
В заключение всего этого рассуждения скажем, что если были долговечные монархии, то были и долговечные республики, но что и те и другие нуждаются в управлении законами, ибо государь, имеющий возможность делать все, что ему вздумается, превращается в бешеного самодура, и народ, преданный самовластью, поступает неблагоразумно. Но, сравнив государя, подчиненного законам, с народом, также сдерживаемым ими, мы видим, что народ выше; точно так и при самовластии народ реже впадает в ошибки, чем государь, и притом ошибки его меньше и правильнее. Это потому, что распущенный и бунтующий народ легко уговорить
и против него, кроме меча, нет никакого средства. Поэтому можно судить, чьи недостатки вреднее: народ можно исправить словами, а против государя нужно прибегать к мечу, стало быть, всякий может судить, что то зло сильнее, которое требует более сильного средства. Когда народ предается своевольно, то страшатся не тех безумств, которые он может наделать в настоящую минуту, а того зла, которое может возникнуть впоследствии, если смуты повлекут за собой возвышение тирана. :
томас МОР
УТОПИЯя1
Золотая книга столь же полезная,
как и забавная, о наилучшем устройстве
государства и о новом острове.
Утопия
(Во время пребывания Т. Мора в Антверпене друг Мора познакомил его с Рафаилом Гитлодеем, посетившем различные страны по обе стороны от экватора.)
:Именно Рафаил стал весьма умно перечислять сперва ошибки наши и тех народов, во всяком случае очень многочисленные с обеих сторон, а затем мудрые
и благоразумные распоряжения у нас, равно как и у них.
(Рафаил рассказывает, что, будучи в Англии, он однажды присутствовал за столом у Иоана Мортона, архиепископа кентерберийского и кардинала, а тогда также и канцлера Англии.)
:Тут же был один мирянин, знаток ваших законов. Не знаю по какому поводу он нашел удобный случай для обстоятельной похвалы тому суровому правосудию, которое применялось в то время по отношению к ворам; их, как он рассказал, вешали иногда по двадцати на одной виселице. Тем более удивительным, по его словам, выходило то, что, хотя незначительное меньшинство ускользало от казни, в силу какого-то злого рока многие все же повсюду занимались разбоями. Тогда я, рискнув говорить свободно в присутствии кардинала, заявил:
- Ничего тут нет удивительного. Такое наказание воров заходит за границы справедливости и вредно для блага государства. Оно слишком ужасно для кары за воровство и все же недостаточно для его обуздания. Действительно, простая кража не такой огромный проступок, чтобы за него рубить голову, а с другой стороны, ни одно наказание не является настолько сильным, чтобы удержать от разбоев тех, у кого нет никакого другого способа снискать пропитание. В этом отношении вы, как и значительная часть людей на свете, по-видимому, подражаете плохим педагогам, которые охотнее бьют учеников, чем их учат. В самом деле, вору назначают тяжкие и жестокие муки, тогда как гораздо скорее следовало бы позаботиться о каких-либо средствах к жизни, чтобы никому не предстояло столь жестокой необходимости сперва воровать, а потом погибать.
:Если сказать тебе по правде мое мнение, так, по-моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел; иначе придется считать правильным то, что все лучшее достается самым дурным, или удачным то, что все разделено очень немногим, да и те содержатся отнюдь не достаточно, остальные же решительно бедствуют.
Поэтому я, с одной стороны, обсуждаю сам с собой мудрейшие и святейшие учреждения утопийцев, у которых государство управляется при помощи столь немногих законов, но так успешно, что и добродетель встречает надлежащую оценку и, несмотря на равенство имущества, во всем замечается всеобщее благоденствие. С другой стороны, наоборот, я сравниваю с их нравами столько других наций, которые постоянно создают у себя порядок, но никогда ни одна из них не достигает его; всякий называет своей собственностью то, что ему попало; каждый день издаются там многочисленные законы, но они бессильны обеспечить достижение или охрану или отграничение от других того, что каждый в свою очередь именует своей собственностью, а это легко доказывают бесконечные и постоянно возникающие, а с другой стороны, - никогда не оканчивающиеся процессы. :
...О наилучшем состоянии государства...
На острове пятьдесят четыре города, все обширные и великолепные; язык, нравы, учреждения и законы у них совершенно одинаковые. :
Из каждого города три старых и опытных гражданина ежегодно собираются в Амауроте для обсуждения общих дел острова. Город Амаурот считается первым и главенствующим, так как, находясь в центре страны, он по своему расположению удобен для представителей всех областей.
В деревне на всех полях имеются удобно расположенные дома, снабженные земледельческими орудиями.
В домах этих живут граждане, переселяющиеся туда по очереди. Ни одна деревенская семья не имеет в своем составе менее сорока человек - мужчин и женщин, кроме двух приписных рабов. Во главе всех стоят отец и мать семейства, люди уважаемые и пожилые, а во главе каждых тридцати семейств - один филарх. Из каждого семейства двадцать человек ежегодно переселяются обратно в город; это те, кто пробыл в деревне два года. Их место занимают столько же новых из города, чтобы их обучали пробывшие в деревне год и потому более опытные в сельском хозяйстве; эти приезжие на следующий год должны учить других, чтобы в снабжении хлебом не произошло какой-либо заминки, если все одинаково будут новичками и несведущими в земледелии. Хотя этот способ обновления земледельцев является общепринятым, чтобы никому не приходилось против воли слишком долго подряд вести суровую жизнь, однако многие, имеющие природную склонность к деревенской жизни, выпрашивают себе большее число лет. :
О должностных лицах
Каждые тридцать семейств избирают себе ежегодно должностное лицо, именуемое на их прежнем языке сифогрантом, а на новом - филархом. Во главе десяти сифогрантов с их семействами стоит человек, называемый по-старинному транибор, а ныне протофиларх.
Все сифогранты, числом двести, после клятвы, что они выберут того, кого признают наиболее пригодным, тайным голосованием намечают князя, именно, одного из тех четырех кандидатов, которых им предложил народ. Каждая четвертая часть города избирает одного и рекомендует его сенату. Должность князя несменяема в течение всей его жизни, если этому не помешает подозрение в стремлении к тирании. Траниборов они избирают ежегодно, но не меняют их зря. Все остальные должностные лица избираются только на год. Траниборы каждые три дня, а иногда, если потребуют обстоятельства, и чаще, ходят на совещания с князем. Они совещаются о делах общественных и своевременно прекращают, если какие есть, частные споры, которых там чрезвычайно мало. Из сифогрантов постоянно допускаются в сенат двое и всякий день различные. Имеется постановление, чтобы из дел, касающихся республики, ни одно не приводилось в исполнение, если оно не подвергалось обсуждению в сенате за три дня до принятия решения. Уголовным преступлением считается принимать решения по общественным делам помимо сената или народного собрания. Эта мера, говорят, принята с той целью, чтобы нелегко было переменить государственный строй путем заговора князя с траниборами и угнетения народа тиранией. Поэтому всякое дело, представляющее значительную важность, докладывается собранию сифогрантов, которые сообщают его семействам своего отдела, а затем совещаются между собой и свое решение сообщают сенату. Иногда дело переносится на собрание всего острова. Сенат имеет сверх того и такой обычай, что ни одно из предложений не подвергается обсуждению в тот день, когда оно впервые внесено, но откладывается до следующего заседания сената, чтобы никто не болтал зря первое, что ему взбредет на ум. :
О занятии ремеслами
У всех мужчин и женщин есть одно общее занятие - земледелие, от которого никто не избавлен. Ему учатся все с детства. :
Кроме земледелия: каждый изучает какое-либо ремесло, как специальное: одежду каждая семья приготовляет себе сама. :
Главное и почти исключительное занятие сифогрантов состоит в заботе и наблюдении, чтобы никто не сидел праздно, а чтобы каждый усердно занимался своим ремеслом, но не с раннего утра и до поздней ночи и не утомлялся подобно скоту. Такой тяжелый труд превосходит даже долю рабов, но подобную жизнь и ведут рабочие почти повсюду, кроме утопийцев. А они делят день на двадцать четыре равных часа, причисляя сюда и ночь, и отводят для работы только шесть. :Там в целом городе с прилегающем к нему округом, из всех мужчин и женщин, годных для работы по своему возрасту и силам, освобождение от нее дается едва пятистам лицам. В числе их сифогранты, хотя и имеющие по закону право не работать, тем не менее не избавляют себя от труда, желая своим примером побудить остальных охотнее браться за труд. Той же льготой наслаждаются те, кому народ под влиянием рекомендации духовенства и по тайному голосованию сифогрантов дарует навсегда это освобождение для основательного прохождения наук. :
Из этого сословия ученых выбирают послов, духовенство, траниборов и, наконец, самого главу государства, которого на старинном языке они именуют барзаном, а на новом адемом. :
О рабах
Утопийцы не считают рабами ни военнопленных, кроме тех, кого они взяли сами в бою с ними, ни детей рабов, ни, наконец, находящихся в рабстве у других народов, кого можно было бы купить. Но они обращают в рабство своего гражданина за позорное деяние, или тех, кто у чужих народов был обречен на казнь за совершенное им преступление. :
Оскорбители брачного союза караются тягчайшим рабством. :
За прочие преступления никакой закон не устанавливает никакого определенного наказания, но за всякий ужасный и злодейский проступок кару назначает сенат. :Обычно все наиболее тяжкие преступления караются игом рабства. По мнению утопийцев, оно является достаточно суровым для преступников
и более выгодным для государства, чем спешить убить виновных и немедленно устранить их. :
Утопийцы не только отвращают людей наказаниями от позора, но и приглашают их к добродетелям, выставляя напоказ их почетные деяния. :
Кто путем происков добивается получить какую-либо должность, лишается надежды на достижение всех.
Между собой они живут дружно, так как ни один чиновник не проявляет надменности и не внушает страха. Их называют отцами, и они ведут себя достойно. :
Законов у них очень мало, да для народа с подобными учреждениями и достаточно весьма немногих. Они даже особенно не одобряют другие народы за то, что им представляется недостаточными бесчисленные тома законов и толкователей на них. :
По словам утопийцев, все законы издаются только ради того, чтобы напомнить каждому об его обязанности.
:О религии утопийцев
:Каждому позволяется принадлежать к той религии, какая ему нравится; если же он будет пытаться обратить к ней других, то может устраивать это только мирным и кротким путем, силой доказательств. :
При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств я могу клятвенно утверждать, что они представляются ничем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах. :
:Я рад, что по крайней мере утопийцам выпало на долю государство такого рода, которое я с удовольствием пожелал бы для всех. Они последовали в своей жизни именно таким уставам и заложили на них основы государства не только очень удачно, но и на веки, насколько это может предсказать человеческое предположение. Они истребили у себя с прочими пороками корни честолюбия и раздора, а потому им не грозит никакой опасности, что они будут страдать от внутренних раздоров, исключительно от которых погибли многие города с их прекрасно защищенными богатствами. А при полном внутреннем согласии и наличии незыблемых учреждений эту державу нельзя поколебать соседним государям, которые под влиянием зависти давно уже и неоднократно покушались на это, но всегда получали отпор.
томмазо КАМПАНЕЛЛА
ГОРОД СОЛНЦАя1
:Верховный правитель у них священник, именующийся на их языке "Солнце"я2, на нашем же мы назвали бы его Метафизиком. Он является главою всех и в светском и в духовном, и по всем вопросам
и спорам он выносит окончательное решение. При нем состоят три соправителя: Пон, Син и Мор, или по-нашему Мощь, Мудрость и Любовь.
В ведении Мощи находится все касающееся войны и мира: военное искусство, верховное командование на войне; но и в этом он не стоит выше Солнца. Он управляет военными должностями, солдатами, ведает снабжением, укреплениями, осадами, военными машинами, мастерскими и мастерами, их обслуживающими.
Ведению Мудрости подлежат свободные искусства, ремесла
и всевозможные науки, а также соответственно должностные лица и ученые, равно как и учебные заведения. Число подчиненных ему должностных лиц соответствует числу наук. :
Ведению Любви подлежит, во-первых, деторождение и наблюдение за тем, чтобы сочетание мужчин и женщин давало наилучшее потомство. И они издеваются над тем, что мы, заботясь усердно об улучшении пород собак и лошадей, пренебрегаем в то же время породой человеческой. В ведении того же правителя находится воспитание новорожденных, врачевание, изготовление лекарств, посевы, жатва и сбор плодов, земледелие, скотоводство, стол и вообще все, относящееся к пище, одежде и половым сношениям. В его распоряжении находится ряд наставников и наставниц, приставленных следить за всеми этими делами.
Метафизик же наблюдает за всем этим при посредстве упомянутых трех правителей, и ничто не совершается без его ведома. Все дела их республики обсуждаются этими четырьмя лицами,
и к мнению Метафизика присоединяются во взаимном согласии все остальные. :
Все сверстники называют друг друга братьями; тех кто старше их на двадцать два года, зовут они отцами, а тех, кто на двадцать два года моложе - сыновьями. И должностные лица внимательно следят за тем, чтобы никто не нанес другому никакой обиды
в этом братстве. :
У них столько же должностных лиц, сколько мы насчитываем добродетелей: есть должность, называемая Великодушие, есть именуемая Мужество, затем - Целомудрие, Щедрость, Правосудие - уголовное и гражданское, Усердие, Правдолюбие, Благотворительность, Любезность, Веселость, Бодрость, Воздержанность
и т. д. На каждую из подобных должностей избираются те, кого еще с детства признают в школах наиболее пригодными для ее занятия. Поэтому так же нельзя среди них встретить ни разбоя, ни коварных убийств, ни насилия, ни кровосмешения, ни блуда, ни прочих преступлений, в которых обвиняем мы друг друга,- они преследуют у себя неблагодарность, злобу, отказ в должном уважении друг к другу, леность, уныние, гневливость, шутовство, ложь, которая для них ненавистнее чумы. И виновные лишаются в наказание либо общей трапезы, либо общения с женщинами, либо других почетных преимуществ на такой срок, какой судья найдет нужным для искупления проступка.