Жанр: Электронное издание
Relict2t
...венно, виновато и смущенно, как человек, искренне осознающий свое
превосходство.
Нет, старею. И никакой оптимайзинг уже, наверное, не поможет дотянуть до былых
кондиций.
Железовский вызвал в стене зеркало, поднял руку, глядя, как буграми вспухают
мышцы. Усмехнулся, вытягивая губы трубочкой. "Роденовский мыслитель"... Интересно,
кто первый назвал меня "мыслителем"? Слава богу, парень был с головой, могли
ведь прилепить и кое-что похлеще... Эрберга его профессионалы за глаза прозвали
"статуей командора", а Кий-Короната в разговоре величают просто и со вкусом;
"корочун"[50]! Железовский снова усмехнулся. Интересно, почему у Ратибора нет
клички? На самом деле, почему?
Наверное потому, ответил он сам себе, что все чувствуют в парне дремлющую силу.
Пока дремлющую, может быть, но силу. И вообще в человеке, в мужчине, окружающими
наиболее ценится сочетание интеллекта и действия, счастлив тот, у кого гармония
в этом смысле от природы. У Ратибора, правда, иногда случаются перегибы в
действии, но это по молодости лет...
- Что разулыбался? - проворчал Железовский, поворачиваясь к партнеру. - Сгинь,
исчадие ада!
Тренер-инк - "динго", конечно, с наведенной сенсомоторикой, сгинул. Аристарх
взглядом привел помещение в порядок, снял трико и стал под душ. Через несколько
минут вылез, пшикнул озонной струей и прошел на рабочую половину служебного
модуля, сел за рабочий стол. Выбрал программу и превратил помещение в беседку в
парке. Еще через минуту в "беседку" вошла Забава Боянова. Села напротив, нога за
ногу, Улыбнулась глазами, окидывая взглядом глыбу за столом.
- Поднимал тонус?
- Старею, - вместо ответа буркнул Железовский. - Как-никак девяносто восемь.
- Не прибедняйся, старик. В пересчете на годы хомо ординарис тебе около сорока,
это возраст не мальчика, но мужа.
Железовский ухмыльнулся, представив чувства Берестова, узнай тот, что возраст
начальника - без малого век.
- Я знаю, о чем ты подумал, - кивнула Боянова. - Не пора ли на покой или, по
крайней мере, в синклит старейшин? Ты прав, мне - самое время. Закончу работу с
Конструктором и уйду... А на свое место буду рекомендовать тебя.
Железовский долго сидел неподвижно и молча, как изваяние.
Думал. Пси-обмен собеседников продолжался, их пси-поля были близки по оттенкам
эмоций в нюансам содержания, и поэтому они понимали друг друга без слов, хотя
"чтением мыслей" назвать этот "разговор" было нельзя. В обычном порядке и
Забава, и Аристарх пользовались для мысленных переговоров - наиболее
оперативного способа связи - пси-рациями, как и остальные оперативники
безопасности и все люди вообще, но если случалось что-нибудь экстраординарное,
могли общаться и без помощи аппаратуры, мысленно, при сосредоточении и большом
расходе нервной энергии.
- Как там твой опер? - прервала молчание Боянова.
- Нормально. Изредка пытается выйти за рамки оператора - из-за избытка сил и
желания быть на острие атаки. Справится.
- Он в самом деле не понимает, что самостоятельные действия для опера такого
масштаба исключены?
- Понимает, но...- Железовский хмыкнул. - Мало кто знает, кроме тех, кто прошел
это, насколько скучна работа опера! У Ратибора больше возможностей, чем у
простого координатора тревоги, вот он и находит себе оперативные ходы вроде
похода к Гиппарху или к "серым людям" в Такла-Маканский заповедник. Кстати, на
заседании Совета ты промолчала, когда обсуждали кандидатуру.
- Подумала - пусть попробует этого хлеба, может, ты и в самом деле видишь
дальше?
- Иногда, - серьезно кивнул Железовский. - Интрасенс в нем растет, хотя и
медленней, чем хотелось бы.
- Боюсь, когда мы вплотную подойдем к "роковой черте", он будет не готов, и
тогда за работу ответишь ты.
- Отвечу. - Слово, тяжелое и твердое, под стать облику комиссара отдела
безопасности, упало, как глыба камня.
Из панели стола вылез стержень с алой каплей света, в столе тихо просвистел
вызов. Железовский оторвал от стержня алую каплю и посадил на ухо, вытянул из
стола клипс пси-рации "спрута", подцепил на второе ухо, "ушел" в разговор с
неведомым абонентом. Закончил разговор через минуту, глянул на гостью:
- Нужен твой совет. На том материке создано "Общество по спасению Конструктора"
со штаб-квартирой в Нью-Потомаке, активно включившееся в кампанию по запрещению
строительства Т-конуса. Инициатор создания "общества" неизвестен, но
предполагается, что это один из наших новых подопечных, так сказать,
"возвращенцев с того света".
- Экзосенс?
- Этот термин применим только к людям, получившим свои экстраспособности под
воздействием внешних факторов, а "возвращенцы" - не люди, информкопии... хотя с
другой стороны нет смысла затевать схоластические споры - кого и с какой
натяжкой можно называть человеком.
- Ну, инки - во всем индентичны человеку, кроме скорости мышления и способа
размножения, и тем не менее мы их людьми не называем. Господи, ну и окружение:
"серые люди", чужане, вообще не люди!.. Кошмар!
Это "кошмар" прозвучало так испуганно и беспомощно, чисто по-женски, что
Железовский, давно знавший твердый характер Забавы, характер мужской,
непреклонный, даже крякнул.
- Поговори по этому поводу с Греховым, - продолжала Боянова, заметив секундное
замешательство собеседника, но никак не реагируя на это, - он контактирует со
всеми экзосенсами и знает их слабые и сильные стороны.
- Твой Грехов, к сожалению, занят какими-то своими делами и в помощи отказал.
- Странно. - Боянова нахмурилась. - Он же проконсул с официальным статусом, то
есть ответственное лицо... Хорошо, я сама его разыщу. Что еще?
- Кроме "Общества" в подготовку строительства Т-конуса вмешались те члены
Совета, которые голосовали против резолюции. Очень умело они раскрутили колесо,
и в результате линия материалоснабжения и техобеспечения строительства конуса не
запущена до сих пор.
- Саботаж, - задумчиво и с некоторым удивлением произнесла Забава. - Надо же,
какое древнее слово, а все еще применимо в наше время! Как они могут не
понимать, что роют могилу не кому-нибудь, а самим себе?!
Железовский набычился.
- Ты излишне категорична в формулировках. Я, конечно, всего-навсего исполнитель,
жестко подчиненный Совету безопасности и Управлению, и обязан выполнять их
решения, но и я не могу не отметить, что кое в чем наши оппоненты правы,
особенно в определении предела допустимой обороны.
Забава покачала головой, глядя на "роденовского мыслителя" с какой-то
неопределенной жалостью.
- Да, ты постарел, комиссар, теперь и я вижу. Неужели и тебе необходимо
доказывать, что хуже преступления может быть только попытка его оправдать? Если
мы не остановим БВ - это будет преступлением против человечества, ты это
понимаешь?
- Понимаю. Но и ты вспомни, оглянись на историю; тезис "цель оправдывает
средства" уже применялся, и в результате человечество откатывалось по лестнице
социальной эволюции назад, в эпохи инквизиции, мракобесия, фашизма,
экологического волюнтаризма. Я не хотел бы спасать свою жизнь ценой чужой жизни,
пусть и такой непостижимо чужой, как жизнь Конструктора.
Боянова не обиделась и не рассердилась, сидела, по лузакрыв глаза и
прислушиваясь к себе. Губы ее шевелились, будто она повторяла слова собеседника
или читала молитву,
- Извини, - буркнул Железовский. - Не сказать не мог, обидеть не хотел. Дело,
конечно, не в моей жизни, и не в твоей, я понимаю, но мы должны быть свободны от
заблуждения, что отвечаем за весь демос[51], пусть мы и являемся выразителями
воли большинства. Народ сам отвечает за себя, и перекричать всех невозможно,
даже если ты прав. Проблема Конструктора уже решалась однажды...
- И никого ничему не научила. - В голосе Забавы прозвучала горькая нотка.
- Ошибаешься, научила. Научила ценить чужум жизнь и чужую волю. Через месяц мы
построим Т-конус, и ты увидишь, что решение всепланетного референдума будет
однозначно: не включать!
Боянова встала, приняв обычный для себя вид холодной и властной тридцатилетней
женщины.
- Может, ты и прав, мыслитель, но пойми одно: мы не имеем права ничего не
делать, когда впереди распахивается пропасть, а видим ее только мы с тобой.
- И это я, как ни странно, понимаю. Видят ее многие, но вероятно не так, как я
или ты. Что касается меня, то я работаю по пословице: глаза страшатся, а руки
делают, и буду продолжать в том же духе, как должностное лицо. Но чувствовать, к
сожалению, способен и я.
- Я знаю. - Забава обошла стол и погладила Аристарха по плечу, как маленького,
запустила руку в жесткие седые волосы, прочитала нараспев:
Путь мой жертвенный и славный
Здесь окончу я.
И со мной лишь ты, мне равный,
Да любовь моя.[52]
Молчание в комнате сгустилось до плотности жела, звуки в нем застревали и гасли,
время застыло. Потом Железовский шевельнулся, и Забава убрала руку, пошла к
двери, обернулась.
- До связи, комиссар. Как же поздно ты заговорил о чувствах. Не учитывая, что я
старше тебя на четверть века и что мы совершенно разные люди.
Железовский снова набычился, ломая гранит лица морщинами.
- Если бы чувства поддавались учету и формализации, человечество давно бы
вымерло, а оно живет.
Боянова не слушала, глядя на комиссара отдела с материнской грустью.
- Куда же ты смотрел полвека назад, мастер, когда мы встретились?
Вышла.
Никто не застрахован от ошибок, хотел сказать ей вслед Аристарх, но не сказал.
Вместо этого вызвал Умника:
- Прошу подготовить к вводу имератив "телохранитель" с персональной "ово".
Конкретные объекты: Ратибор Берестов и Забава Боянова.
- Принял, - лаконично ответил Умник.
Поймать Вакулу оказалось непросто, Ратибору удался этот "захват" лишь поздним
вечером, когда компьютер нашел физика по "спруту", и тот предложил Берестову
встретиться у него дома.
Сутки оператора "Шторма" делились на день и ночь условно, так как поток
действий, вызванный тревогой в Управлении, не прекращался ни на минуту, поэтому
работа оператора данного вида тревоги требовала от человека колоссального
здоровья, полной самоотдачи и умения отдыхать в минимально необходимые сроки.
Ратибор мог восстанавливать силы за пять часов: четыре часа сна, полчаса
аутотренинга, полчаса спортивной нагрузки в спарринге с тренером-инком.
Добираясь до светящейся колонны метро на такси, - Вакула жил в Днепропетровске,
на правобережье Днепра - Ратибор автоматически перебрал в уме главные события
прожитого дня, не нашел собственных ошибок и удовлетворенно вздохнул. Он успел
сделать все, что наметил, и намеревался продолжать в том же темпе. Волновали
душу лишь две проблемы; высвобождение интрасенсорных возможностей - как это
сделать быстро, не прибегая к помощи Грехова? - и проблема по имени Анастасия
Демидова, Настя, Стася... Пытаясь трезво оценивать собственное к ней отношение,
Ратибор неохотно пользовался рядом синонимов к слову "нравится", но понимал, что
лжет сам себе. На этом обычно кончались его попытки самоанализа, он сердился
неизвестно на кого и переводил стрелки аналитического аппарата на внешние
проблемы, полагая, что время само выявит, что есть что, однако встреч с
Анастасией, даже мимолетных, рабочих, он ждал с нарастающим нетерпением, девушка
волновала его неординарностью, загадочной связью с патриархом-экзосенсом
Греховым и своим странным отношением к нему, заставляла держаться в постоянном
интеллектуальном напряжении. Ратибор так и не разобрался, как Настя относится к
нему самому: то ему казалось, что она чуть ли не влюблена в него, то, наоборот,
ненавидит, хотя никаких причин к возникновению этого чувства не было и быть не
могло.
Такси-пинасс упало на освещенный пятачок стоянки возле коттеджа Вакулы, мигнуло
зеленым и откинуло прозрачный блистер. Ратибор вылез, окинул дом рассеянным
взглядом; решен в украинском стиле, семь комнат, огратека, баня, веранда;
отдельно - "Аладдин", вокруг - сад, ухоженный и богатый, что видно даже ночью;
ветер приносит запахи малины и яблок, терпкой зелени; хорошо!
Хозяин встретил гостя в прихожей, одетый в пестрый халат "а ля Хмельницкий". В
руках - стакан с янтарным напитком.
- Проходи, я сейчас. Хочешь? Это сбитень.
Ратибор кивнул.
- Держи, я себе налью.
Со стаканом в руке Ратибор прошел в гостиную, утопая по щиколотку в густой белой
щетине ковра. С любопытством огляделся.
Вакула жил один: дети - четверо - разлетелись, кто куда, жена давно нашла новую
семью, родители жили отдельно, - однако Ратибор догадался, что у хозяина недавно
была женщина. И ушла она перед его визитом. Впрочем, Вакула и не скрывал этого,
оставив на туалетном столике раскрытый косметический набор.
Интерьер гостиной несколько озадачил гостя: мебель в стиле русского ампира, на
двух стенах гобелены, канделябры со свечами, третья - ширма кровати с
балдахином, четвертая - каминный экран. Ратибор прошелся по комнате, потрогал
гнутые спинки кресел, короткую элегантную кушетку-рекамье с высоким, плавно
изогнутым изголовьем, имеющим форму не то гондолы, не то лебединой шеи, оперся
на гефидон - круглый стол на одной ножке, осмотрел низкий двухстворчатый шкаф,
покрытый мраморной доской. Хмыкнул. Сзади раздался довольный смешок хозяина:
- Небось, озадачен? Откуда у этого зануды-физика пристрастие к стилю ретро? А
мне нравится, хотя все это затея Ларисы, подруги... м-м, с некоторого времени.
Жена любила современные стили, и я вечно пугался всяких фантомов и привидений. -
Вакула рассмеялся, тряся мягкими плечами. - Хочешь, покажу? Детская осталась той
же. Все собираюсь сдать дом, для одногодвух человек он слишком велик, да времени
не хватает.
Дверь в детскую свернулась валиком вверх, в комнате вспыхнул свет, Ратибор вошел
и остановился.
Блистающая вкраплениями стекла гранитная стена, полоса крупного кристаллического
песка под ней - словно рассыпанная чумаками соль, набегающий на песок морской
прибой с волнами угрюмого вишневого цвета с кровавыми искрами в глубине и со
светящейся пеной, какие-то странного вида предметы, похожие на громадную, в
дырках, скорлупу орехов, и косо вырастающие из стены гигантские, прозрачные, в
прожилках, "стрекозиные крылья", на которых застыли две черные, бугристые, без
особой формы фигуры, по пояс закованные в полированный голубой металл. Небо над
гранитным уступом было розовым и размытым, будто акварельный рисунок.
Стоило Ратибору шагнуть "на песок", как застывший пейзаж ожил: волны побежали на
берег, "дырявая скорлупа" жалобно заскрипела под ветром, а черные фигуры на
"стрекозиных крыльях" вдруг бросились вниз и с угрозой понеслись на человека,
сидя на чем-то, напоминающем журавлиные гнезда.
Ратибор выдержал "атаку", и Вакула сзади похлопал его по спине.
- Компьютерный монтаж, но за достоверность ручаюсь, так все это и выглядит на
самом деле. Впечатляет?
- Пейзажи Орилоуха я уже видел, хотя и не в динамике.
- А с орилоунами напрямую не встречался? Вижу, они не произвели на тебя
впечатления. Кто бы мог подумать, что эти полукаменные-полуметаллические глыбы
не только живые существа, но и разумные?
- А разве не такое же впечатление создает "роденовский мыслитель"? -
хладнокровно сказал Ратибор.
Вакула засмеялся, выключая аппаратуру "динго".
Вернулись в гостиную, Вакула сел на стул с мягкими линиями изгиба ножек и
спинки, усадил Ратибора па кушетку.
- Садись, все надежно, никаких динго-миражей. Копии, конечно, но из настоящего
дерева, ничего общего с конформными надувашками. Правда, в спальне у меня все
стандартно - форма мебели зависит только от желания. А что тебе известно о
негуманах?
Ратибор помолчал немного. Негуманами называли представителей известных людям
негуманоидных цивилизаций - чужанской, орилоухской, тартарской и цивилизации
Сеятелей. Как-то так получилось, что за триста лет космоплавания и расширения
сферы влияния человеку "везло" только на встречи с негуманоидами, ни одной
цивилизации "братьев не только по разуму, но и по облику" он не отыскал.
- То же, что и всем. Почему это вас интересует?
- Если так, то плохо. Как профессионал-безопасник ты обязан знать о негуманах
все, что знают специалисты ИВКа; иначе можешь наломать дров. А тем более тебе
предстоит работать с ними в ближайшем будущем. С тем же Конструктором, например,
когда он вылезет из БВ.
- Вы считаете, что тахис-конус с ним не совладает? Зачем же предложили идею?
- Т-конус, наверное, с ним совладает, но до этого дело не дойдет, кто-то
отступит: либо мы - в силу принципов гуманизма, либо сам Конструктор. Лично я за
прямой контакт с ним, который вытолкнет физику, как науку, из состояния ступора.
- Вряд ли прямой контакт с Конструктором возможен, до нас с вами его уже
пытались установить.
Вакула пренебрежительно махнул рукой, оттопырил губу.
- То было сто лет назад, когда Конструктор был всего лишь младенцем, только
появившимся на свет. Каков он сейчас, каковы его цели, - никто не знает, так что
посмотрим.
- Вы оптимист, Гордей. Увлекаясь ксенопсихологией, вы должны были бы знать, что
основным содержанием деятельности цивилизаций, вышедших в космос, в конце концов
становится получение, обработка и распределение потоков информации, когда в силу
вступает принцип Мидаса: информация порождает информацию, остальное
сбрасывается. Ни одна из цивилизаций, достигшая этого уровня, не будет
заниматься просветительской и вообще любой другой деятельностью в ущерб
стремительной экспансии информпреобразований. Что и докавывают на практике
известные нам цивилизации в системах Чужой, Орилоуха и Тартара.
- Добавь еще Сеятелей, "серых призраков". - Вакула шибко потер переносицу,
крякнул. - Я, кажется, ошибся с выводами относительно твоих познаний в
ксенологии. Конечно, в ксенобиологии и психологии я почти дилетант, любитель,
хотя и стараюсь в свободное от основной деятельности время держать руку на
пульсе новых открытий, но не согласен с твоим последним утверждением: если
орилоухскую КЦ еще с натяжкой можно отнести к информационным, то чужанскую никак
нельзя. Ты же только что говорил о принципе Мидаса, значит знаешь, что по мере
развития информационных КЦ происходит размывание границ между индивидуальным
интеллектом и интеллект-потенциалом всей цивилизации, между отдельным
индивидуумом и социумом в целом. А по этому признаку лишь Сеятели - полностью
информационная цивилизация, чужанской до нее далеко. Что касается Конструктора,
то, во-первых, один индивид - не все общество, а во-вторых, он представитель
палеоразума, о деятельности которого мы можем судить лишь по оставшимся
"следам": галактикам и звездам, собранным в удивительные волокнистые структуры.
Конечно, в спектре допустимых объяснений...
Ратибор поднял руку, останавливая увлекшегося физика.
- Вы меня убедили, Гордей, однако время позднее, а я себе не принадлежу, давайте
о конкретном. Когда будут готовы расчеты Т-конуса? До сдачи его осталось всего
три недели.
Вакула по обыкновению закатил глаза, не обижаясь на гостя, прервавшего его речь.
- Математический каркас тахис-конуса готов, сейчас мы подгоняем модель под
заданные параметры, все же масштаб такого рода сооружений никем не
просчитывался, но строительство можно начинать уже завтрапослезавтра, с самого
простого - с энергоблока.
- Ваш вклад в это дело? Чем вы занимаетесь лично?
Вакула пожал круглыми плечами, надул губы.
- Я занимаюсь расчетом характеристик и конфигурации зоны захвата.
- Насколько важна ваша работа?
- То есть как насколько? - удивился физик, всплеснув руками. - Точность
"стыковки" БВ и Т-конуса должна быть беспрецедентной! Включить конус надо ни на
мгновение позже, чем к нему подойдет Большой Выстрел, поэтому и параметры
ловушки должны быть рассчитаны в пределах минимальной погрешности. К чему ты
клонишь, опер?
Берестов помедлил.
- Еще вопрос, может быть, не совсем обычный: с вами ничего странного в последнее
время не происходило?
Хозяин уставился на Ратибора круглыми глазами, халат его распахнулся, открыв
выпуклую волосатую грудь.
- Что тебе известно об этом?
- О чем? - насторожился Ратибор.
- Мне звонили... предлагали выйти из группы.
- "Дельфийский оракул"?
- Что? Оракул? А-а, нет, звонивший не представился, просто погрозил, и все. Я
думал, чья-то шутка...
- Проверить, - сказал Ратибор коротко. В ухе отразился ответ Умника, понявшего,
к чему относилась команда: "Принял".
- Что проверить? - ошарашенно спросил Вакула.
- Это я про себя. Позвольте дать совет. - Ратибор встал.Будьте осторожнее.
- Где? - Вакула тоже поднялся.
- Везде. Кто-то начинает не очень приятные и, возможно, опасные игры, и надо
быть к ним готовым. Конкретнее, к сожалению, говорить не могу, поэтому прошу:
будьте осторожнее. Кто знает, к каким угрозам, помимо словесных, могут
прибегнуть "доброжелатели". Обещаете?
Вакула вдруг засмеялся.
- Ты, опер, по-видимому, принимаешь меня за кабинетного ученого, анахорета,
слабака, одним словом. - Физик скинул с себя халат и остался в плавках; тело у
него было не то, чтобы жирное, но пухлое, оплывшее, в складках и
выпуклостях.Красив?
В следующее мгновение Вакула напрягся, и с его телом произошла удивительная
метаморфоза: складки и припухлости исчезли, громадный живот подобрался и
взбугрился мышечным рельефом, вся фигура оделась в атлетический мускулистый
каркас! Перед Ратибором стоял не толстяк-ученый, каким его знали все, а
профессиональный спортсмен-борец или штангист.
Вакула расслабился, накинул халат, хихикнул, заметив смятение в глазах гостя.
- Как видишь, я только с виду рохля и мямля, а вообще-то не лыком шит, смогу
постоять за себя, если представится возможность.
- Борьба, штанга?
- Ни то, ни другое - пятиборье. Хотя в свое время занимался и борьбой, полюбительски,
в охотку.
- Тогда все в порядке. - Ратибор пожал широкую мягкую ладонь хозяина, которая на
одно мгновение превратилась в клещи и тут же ослабила нажим. - Желаю держать
себя в форме и впредь. Кстати, вы включены в тревожную команду и по режиму
"Шторм" обязаны всегда и везде носить рацию, вам ее должны были уже передать.
- Передали. - Физик небрежно махнул рукой. - Нацеплю завтра утром, коль уж
необходимо. Заходи в гости, даже без всяких оснований и причин, просто так. Один
или с дамой.
- Если освобожусь, - вежливо пообещал Ратибор.
Домой он попал спустя полчаса без всяких происшествий, привычно перебирая в
памяти пункты плана на завтра, не замечая, что его на пределе возможностей, с
использованием ультраоптики и летающей микроаппаратуры сопровождают по крайней
мере две группы людей, каждая со своим лидером.
В течение шести дней в ритме жизни Берестова ничего не менялось: координация
громадных людских коллективов, материальных средств и энергоресурсов, брошенных
на решение проблемы "защиты от выстрела" - как стали называть строительство Тконуса,
с помощью которого люди хотели избавиться от "пули" Конструктора, -
отнимала все физические, интеллектуальные и амоциональные силы, а также личное
время без остатка, Приходилось напрягаться, на ходу учиться лавировать, гибко
реагировать на запросы специалистов разных рангов, обходить острые углы в
решении личностных отношений и безошибочно выбирать из всех альтернатив
единственно правильное решение. И все же каким бы ни казался тяжелым труд
оператора, в один прекрасный момент Ратибор почувствовал, что ему... скучно!
Положение стабилизировалось, маховик работы раскрутился и держал набранные
обороты, сбои в снабжении стройки необходимыми материалами прекратились,
"Общество по спасению Конструктора" хотя и давало знать о себе, будоража
общественность видеопередачами "с места событий", но особенно не тревожило, тем
более, что им занимался сектор комиссара-один; ничего особого вокруг не
происходило, и работа оператора "Шторма" превратилась в рутинное дежурство
сродни стайерскому бегу; держи темп да смотри под ноги, чтобы не споткнуться и
не упасть.
Быстро охладевший к уважительно-фамильярному званию "опер", Берестов наметил
было конфликт с Железовским, зная, что тот к смене амплуа подчиненного относится
резко отрицательно, - надоело постоянно выслушивать одергивания Умника типа:
"Оперу-прима от опер-секунды - нецелесообразно этот вопрос решать лично", как
вдруг одно за другим начались странные и страшные события, потребовавшие
пересмотра всей доктрины "защиты от выстрела", и Ратибор хотя и с трудом, но все
же настоял на личном участии в расследовании происшествий.
Во вторник девятого августа физик, эксперт Управления аварийно-спасательной
службы Гордей Вакула был обнаружен мертвым в лаборатории Института внеземных
Культур, где он с коллегами занимался исследованием зондов и других материальных
объектов, попавших в зону Большого Выстрела.
Ратибору не удалось прибыть на место происшествия в числе первых, он был в этот
момент далеко от Земли, в зоне, где началось строительство Т-конуса, но
вернувшись из рейда, первым делом посетил морг Управления, где находилось тело
Вакулы.
Врачи, обследовавшие физика, растерянно развели руками, констатировав "смерть от
остановки сердца", но добавить к диагнозу ничего не могли. На теле Вакулы не
было обнаружено ни одной царапины, ни одного ушиба или травмы, в том числе и
внутренней, не страдал он и ни одной из скрытых форм болезней, так что
"презумпция естественной смерти" отпадала, хотя и насильственная не была
определена достоверно. Бывший спортсмен, мастер спорта по пятиборью, обладал
великолепным здоровьем, ни на что не жаловался, не знал, что такое недомогание,
но в ночь с девятого на десятое августа, отпустив сотрудников, сел за стол,
превратил его в терминал инка и... умер.
- В принципе, убить человека, не оставив никаких следов, можно, - сказал
медэксперт Управления, сопровождавший Ратибора. - Хотя, как говорил философ, что
такое смерть, не знают даже мертвые.
- Как? - угрюмо полюбопытствовал Ратибор, пропустив мимо ушей вторую часть
фразы. Эксперт его понял:
- Двумя способами. Первый - с помощью гипнодозатора, преодолев порог инстинкта
самосохранения, второй - с помощью генератора "пси-хаоса", излучающего в широком
диапазоне пси-спектра и создающего та
...Закладка в соц.сетях
