Жанр: Электронное издание
Mazin-13
... ей, но в другую сторону потянулся Стежень. Это оказалось так легко,
словно идешь по чужой плотной лыжне. Там, где "прошел" Морри, деревья все еще
оставались "открытыми". Стежень позавидовал легкости, с которой его враг
проникал в живое, но тут же отбросил зависть. Никаких зацепок для Морри! Вдохвыдох...
А-а-а! Вот он! Темный бесформенный груз на подрагивающей ветке. Близко,
дьявольски близко!
Стежень медленно (спешить очень, очень опасно) отделился от дерева, снова
стал только человеком. Друзья успели отойти шагов на триста. Стежень не видел
их, но прекрасно знал направление. Догнал бегом. На звук его шагов оглянулся
только Ласковин. Увидел, узнал, успокоился.
- Стой, - скомандовал Глеб. Тройка дружно остановилась.
- До него километра полтора, - сообщил Стежень. - Но он нас отслеживает.
- Может удрать? - спросил Фрупов.
- Может. Поэтому сделаем так...
- Никаких мантр я читать не стану, - выслушав предложение, сердито заявил
Ласковин.
- Тогда он уйдет! - возразил Стежень. - Пока мы для него просто люди. Но
очень скоро он нас узнает. А тебя он боится больше всех нас, вместе взятых!
- Меня не узнает, - холодно ответил Андрей. Некоторое время Глеб и
Ласковин смотрели друг на друга в упор.
Стежень сдался.
- Хорошо, - согласился он. - Верю.
- А нам не надо прятаться? - спросил Фрупов.
- Нет. Тебе - даже наоборот, - ответил Стежень. - Ты - приманка.
- Ты уверен, что он сочтет меня приманкой? - Фрупов усмехнулся.
"Боится, но держит себя в руках, - подумал Глеб с уважением. - Отлично
держит, я бы так не сумел".
- Уверен.
- Добро. Тогда вперед?
- Вперед, - кивнул Стежень, обошел его и возглавил группу.
Морри покрывал своим вниманием весь Лес целиком. И всех, кто в нем. А
таких было немало. Десятка два поздних грибников, рыбак на берегу топкого озера,
еще один мужчина - с собакой. Два всадника. Тоже с собакой. Все довольно далеко
от Морри. Ничего примечательного. Кроме одной группы. Эти двигались прямо к
нему. Слишком далеко, чтобы Морри мог определить, кто такие. Но, верно, не
случайные путники. В этом Морри-разум не сомневался. Слишком точно выбрано
направление. Что ж, если Морри сочтет их опасными, то всегда может ускользнуть.
А если они не опасны, то послужат Пищей.
Над самой головой Стежня протрещала сорока. Глеб приостановился, потянул
носом воздух. Ничего не уловил, кроме сырости, прели и хвойного духа. Но он
знал: Морри близко, совсем близко.
Когда они оказались достаточно близко, Морри-разум без труда опознал
троих. Один представлял опасность, второй - неприятен и бесполезен, третий -
отменная Пища. Четвертого Морри определить не смог, поскольку тот ни о чем не
думал. И ничего не чувствовал. Морри-разум насторожился, но Морри-алчущий
напомнил о себе. Голод, вечный голод... И Морри-разум уступил. Остался.
Соскользнул на десяток метров вниз - нынешнее тело не годилось для настоящих
прыжков, - припал к гладкому стволу. Теперь - ждать.
А ждать Морри умел. Даже Морри-алчущий был согласен ждать, если впереди -
наслаждение Пищей. Морри-разум снова стал первым и не замедлил воспользоваться
преимуществом. Да, он умел учиться. И многое понял в этом неустойчивом мире.
Например, как в нем принято убивать.
Стежень еще не видел тварь, но уже знал, где она. Он узнал дерево. И
замедлил шаг. Это был старый лес.
Мощные ширококронные сосны. Мелкие брусничные кустики, алеющие ягодами.
Похоже, люди сюда заходили не часто. Старый лес, сильный.
- Володя, Андрей, - негромко позвал Стежень.
Показал, где засела тварь. Фрупов взял ружье наизготовку. Он и Ласковин
тут же сошли с тропы: один налево, второй направо. Имел ли этот маневр смысл?
Ведь монстр наверняка обнаружил всех четверых.
"Хуже не будет", - подумал Глеб.
Но сам остался на тропе. За ним, след в след, двигался Игоев. Через минуту
Глеб уже подошел достаточно близко, чтобы разглядеть темнеющий между веток
силуэт.
Стежень остановился. Поплевал на ладони, вынул из ременной петли дедов
топор. Рукоять, как всегда, удобно легла в ладонь.
"Ну давай! - мысленно позвал Глеб. - Прыгай, я жду! "
Непривычное для Морри оружие удобно устроилось в привычной ладони.
Нынешнее тело Морри в совершенстве владело навыками убийства. Лучше, чем прежние
тела. Морри-разум уже выбрал целъ. Он выбрал ее давно. Враг взял в руку топор.
Смешно. Морри-разум учится, а он - нет. Разве это соперник? Указательный палец
плавно надавил на спуск...
Не до конца. Морри-алчущий яростно воспротивился выбору! Не в силах
противиться, Морри-разум чуть-чуть переместил руку. Теперь пуля попадет в
большого. Прямо в голову...
Выстрел прогремел... Раньше, чем мушка совместилась с целью. Раньше, чем
палец Морри дожал спусковой крючок. Картечь ударила в бок Морри за миг до того,
как боек его пистолета разбил капсюль. Морри потерял равновесие, сорвался с
ветки и с высоты четырех метров рухнул на землю.
Фрупов увидел тварь, понял, что у нее в руках, но не успел удивиться.
Удивиться не успел, зато успел выстрелить. И не промахнулся. Заряд, способный
уложить медведя, снес тварь с насеста. Перевернувшись в воздухе, монстр тяжело
плюхнулся на прелую хвою. Чисто машинально (одного попадания обычно достаточно)
Владимир передернул затвор и всадил в упавшее тело еще один заряд. Промахнуться
с тридцати шагов было невозможно...
Но Фрупов промахнулся. Монстр успел откатиться в сторону. С невероятной
скоростью тварь оказалась на ногах. Фрупов упал на землю, избежав первой пули.
Вторая достала бы его наверняка, но тут хлопнула беретта Ласковина. Тварь
завертелась волчком, выискивая новую цель. Однако Андрей, единственный, почти не
уступал ей в быстроте реакции. Даже превосходил, поскольку Морри мешал
развороченный картечью бок. С быстротой, определяемой только скоростью самого
механизма, Морри выпустил всю обойму в наиболее опасного врага. И не попал ни
разу. Ярость Морри-алчущего, жаждавшего схватить и уничтожить, поглотила навыки
тела-стрелка. Андрей выстрелил восемь раз. Он попал дважды, но без особого
результата.
Тут к твари подскочил Стежень, взмахнул топором, но монстр с пронзительным
визгом отпрянул и длинными прыжками, петляя, понесся прочь. Фрупов из положения
лежа дважды выстрелил ему вслед, однако даже если и задел, то не остановил.
- Удрал! - выкрикнул Ласковин, тяжело дыша. - Опять удрал, паскуда!
Подошедший Фрупов молча ткнул дымящимся стволом в жирное кровавое пятно на
земле.
- За ним, - скомандовал Ласковин, и мужчины устремились по следу.
Километра через четыре (Игоев, не выдержав темпа, отстал на полпути)
Ласковин, Стежень и Фрупов выскочили на берег озера. Тело они увидели сразу же.
Труп лежал у кромки воды. Песок покраснел от крови. И спокойная вода у берега
стала розовой.
Трое уставились на труп. Ни одному из троих не верилось, что монстр
прикончен. И правильно не верилось.
Восклицание Ласковина, жест в сторону озера: маленькая резиновая лодочка с
единственным пассажиром. Лодочка, быстро-быстро плывущая к противоположному
берегу.
Фрупов вскинул ружье, тщательно прицелился. Выстрел. Есть! Лодка
остановилась и начала погружаться. Ее пассажир перевалился через борт и пропал
под водой.
Мужчины напряженно вглядывались в синюю гладь. Минута, две, пять...
Ничего. Слишком далеко, чтобы углядеть любую мелочь. Голову - да. Но не чуть
приподнявшееся над поверхностью для вдоха лицо.
- Очень я сомневаюсь, что он утонул, - мрачно произнес Фрупов.
Остальные придерживались того же мнения.
- Ты его чувствуешь? - спросил Ласковин. Стежень покачал головой.
- Может, позже, - сказал он. - Что-то я устал.
Он и вправду устал. Не телом, душой.
- С этим что будем делать? - спросил он.
- Спрячем, - сказал Фрупов. - И место пометим. Я потом его заберу.
- Годится, - кивнул Ласковин. - Ну что, взяли?
* ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Новое тело Морри оказалось совсем никудышным. Старым и вдобавок хромым. Но
это было не так уж важно, поскольку Морри сменил его уже в электричке. Какой
хороший мир! Никто друг друга не знает, никто ни на что не обращает внимания.
Морри-разум уже жалел, что поддался слабости и убежал в лес. Город - куда лучшее
убежище. Новая жертва, мускулистый мужчина лет тридцати пяти, охотно пошел на
контакт. От одной из первых жертв Морри, Рустама Кермаева, этот отличался разве
что меньшей агрессивностью. А главной его проблемой были деньги. Вернее,
отсутствие денег. Даже на билет. Морри отпугнул контролера, и жертва прониклась
доверием. Труднее было отпугнуть тех, кого не различал человеческий глаз. Но
Морри справился. Теперь он был достаточно силен, чтобы шугануть мелюзгу.
Морри вышел в Девяткино, прошел в метро. При этом ему пришлось некоторое
время ждать, поскольку у прохода скопилась очередь, а вводить в заблуждение
автоматы Морри пока не умел. В подземелье пришлось пережить несколько неприятных
минут: сосущие человеческую силу обитатели тоннелей решили попробовать Морри на
вкус. Морри-алчущий сумел отбиться и оградить Силой часть вагона. Люди,
оказавшиеся поблизости, удивленно оглядывались, кое-кто даже улыбнулся: у них
возникло ощущение, словно в хмурый день выглянуло солнце. Но радостное ощущение
быстро прошло, поскольку Морри-алчущий мигом слизнул избыток энергии. Головы
пассажиров тут же поникли, а глаза потухли. Овцы, привычные к стрижке. Были,
впрочем, и такие, кто тем или иным способом успешно противостоял подземным
сосунам. С Морри им бы, конечно, не справиться. Но Морри сам не стал их трогать.
Он не хотел прежде времени вступать в конфликт с Настоящими Силами.
Морри вышел на "Балтийской", свернул направо, перешел через мост и
двинулся навстречу запаху жженых костей. Впрочем, сам запах не имел значения.
Морри совершенно точно знал, куда идет. Пришло время взять союзника.
- Он опять в городе, - сказал Игоев.
- Точно? - спросил Глеб.
Вместо ответа Кирилл протянул ему сводку дневных происшествий. Одно было
подчеркнуто. В электричке найден мертвый мужчина. Смерть признана естественной,
так как свидетели видели, как мужчина вошел в вагон, сел и, как они посчитали,
уснул. Документов при покойнике не обнаружено. Одет в прорезиненную куртку
защитного цвета, такие же брюки и болотные сапоги. Возраст - около пятидесяти.
- Это еще не факт, - проговорил Стежень. - Мало ли...
- Много, - перебил Игоев. - Я ездил в морг. Можешь не сомневаться: это
жертва Морри.
- Скверно, - Стежень потер подбородок. Никак не привыкнуть к отсутствию
бороды. - Наши знают?
- Я звонил Андрею.
- Что будем делать?
- Ты сумеешь его найти?
- В городе - нет. А ты?
Игоев пожал плечами.
- Боюсь, - сказал он, - эта тварь сама нас найдет.
Как в воду глядел.
- Ты - Сатана? - Здоровенный брюхастый бугай, весь в разноцветных
наколках, поставил пивную кружку, поднялся и сверху вниз глянул на собеседника,
тоже не малыша, но на полголовы ниже.
Один из собутыльников брюхастого оглушительно загоготал, второй,
перекрывая гогот, гаркнул:
- Крутая кликуха, Харлей! Давай ему нальем!
- Это не прозвище, - холодно произнес незнакомец.
И вдруг неуловимо быстрым движением выхватил из уха Харлея серьгу с
черепом.
Здоровяк дернулся, медленно багровея, тронул мочку уха. Целая! Ловкач не
вырвал серьгу, а вынул!
Несмотря на изрядное сходство с племенным хряком, Харлей был достаточно
проворен. Причем не только насчет помахать кулаками, но и пошевелить мозгой.
- Бля! - просипел он. - Ты...
- Это мое, - спокойно заявил незнакомец и воткнул серьгу в собственное
ухо. Крови не было, хотя Харлей мог поклясться, что мгновение назад мочка
незнакомца была целкой.
- Твою мать... - пробормотал он. И тут вспомнил! И протрезвел.
Сверля незнакомца поросячьими глазками, Харлей прокручивал варианты. Дело
в том, что серьга-череп не была купленной на лотке безделушкой. Ее дал Харлею
человек, с которым они были повязаны. Крепко повязаны. "Take it! - сказал тот
человек. - Возьми! Это знак Сатаны".
Был тогда и третий. Но тот никому ничего не сказал. Потому что через
пятнадцать минут придурошный банковский охранник прострелил ему башку.
Знак Сатаны...
Дружбаны Харлея притихли. Ждали, что отмочит вожак.
Харлей грузно опустился на скамью, похлопал рядом с собой.
- Верю, - сказал он. - Присаживайся.
Морри смотрел фильм. Выбрал его не он, а Харлей. Но Морри неожиданно
заинтересовался. Телевизор он наблюдал и раньше, но почему-то полагал, что он
воплощает чьи-то безумные видения. Эту мысль Морри считал с сознаний своих
жертв. Видения есть видения. Если их видит ведающий, они важны и полезны. Но
сами по себе они - ничто. Любопытства же Морри был лишен начисто. Поэтому ни
сами картины, ни способ, каким они сделаны зримыми, Морри не интересовал. И
вдруг, даже не по мыслям, а просто по репликам Харлея и его приятеля, Морри
сообразил: то, что происходит на экране, где-то происходило на самом деле. А на
экране крыло "F-16" обращало в черный дым тропическую деревеньку. Несколько
удивленный, Морри порылся в памяти того, чьим телом пользовался... и узнал очень
много интересного. И нового.
Разумеется, он мог бы узнать все это раньше. От других жертв. От тех, кто
выполнял его волю. Никто из них не мог что-либо скрывать от Морри. Это было бы
так же нелепо, как отказ уже съеденного обеда послужить пищей. Трудность в том,
что жертвы не способны проявлять инициативу. Они выполняют, что велено, дают
ответы на вопросы, но вопрос сначала следует задать. Именно поэтому Морри
понадобилась не жертва, а союзник. Со временем и союзник станет жертвой. Но пока
он свободен настолько, что даже не открывает Морри своих мыслей. Разве что с
самой поверхности. Зато практически полностью сохраняет то, что во многом и
делает человека человеком, то, из-за чего Морри-алчущему понадобился Морриразум,
- свободу воли.
Харлей и его приятели продолжали смотреть фильм и потягивать пивко, а
Морри-разум уже примерял новые возможности. А возможности были грандиозными.
Потому что те орудия убийства, которые он уже наблюдал, казались теперь
игрушечными. Пустяшными. Теперь Морри знал: существует могущественная сила,
невероятно могущественная, способная в считанные минуты стереть весь этот город.
Последнее, конечно, ни к чему. Достаточно одной из боевых дружин верхом на
железных зверях смерти, чтобы стать князем в этом городе. А князю значительно
легче обрести власть и над иным миром, поскольку именно князь мажет кровью губы
идолов. Дело за малым - подмять под себя волю тех, кто поставлен командовать
дружиной. Так, как Морри уже проделал это несколько дней назад с бойцами
"Национального возрождения". Младшие повинуются старшим, а старшие будут служить
Морри. Но служить охотно, потому что Морри знает, что нужно воинам. Сытое брюхо,
сладкое и хмельное питье, ласковые женщины - младшим. Власть, слава и гордость -
старшим. И всем - карканье ворон, пирующих на трупах врагов. Морри даст все это
воям, и вой одарят его своей преданностью. А преданность - тоже Пища, пусть и не
такая сладкая, как истекающая Жизнь. Но будут и Жизни, сотни, тысячи Жизней
впитает в себя Морри, когда падут пред ним другие города...
Морри-алчущий, опоенный сладостными мыслями Морри-разума, впал в подобие
грезы, а Морри-разум решил узнать, что думает его союзник о плане вокняжиться в
этом городе.
- Реально, - подумав, сказал Харлей. Наполеоновские планы нового приятеля
его не удивили: Харлей не раз общался с теми, кто мыслит масштабами миллионов. И
долларов, и людей. - Офицерам и тем жрать нечего, - заметил он. - А о солдатиках
и речи нет.
Морри не очень понял, почему так. Если князь не заботится о воинах, если
ему нечем кормить дружину, почему тогда дружина не уйдет к другому князю?
Впрочем, это можно узнать позже. А сейчас такое положение только упрощает
задачу. Но оставалось еще одно дело. И дело это следовало обговорить, пока
Морри-алчущий наслаждается предвкушением будущего.
- Харлей, - сказал Морри. - Ты мне поможешь?
- Смотря чем, - дипломатично отозвался союзник.
Морри объяснил чем.
- Без проблем, - кивнул Харлей. - Сколько их?
- Если все соберутся вместе - семеро. Они опасны, - предупредил Морри.
- Что, крутая "крыша"?
Морри удивился, восстановил в памяти крышу Стежнева дома, решил, что крыша
- обычная, и сказал:
- Нет. Но они очень сильны.
- Насколько? - поинтересовался его союзник. - Один - за десятерых? - и
ухмыльнулся.
- Примерно.
- Без проблем. Поставлю на колесо полторы сотни мэнов. Давненько мы не
веселились. Да еще за городом. Оттянемся в полный рост. Будь спок, Сатана,
послезавтра притащим тебе всех семерых в красной обертке.
- Завтра, - сказал Морри.
- Нет, - Харлей мотнул головой. - На часы глянь: третий час ночи. Завтра к
вечеру я только-только братву соберу. Сам же сказал: народу много надо. А то
давай прямо сейчас махнем, Сатана? - Харлей оживился. - Этих возьмем, - кивнул
на осоловевших от пива приятелей. - Еще пару-тройку подниму. Махнем?
- Нет, - отрезал Морри. - Мне туда нельзя. - (Морри-алчущему это может не
понравиться.) - Пусть будет послезавтра.
* ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ведун неподвижными глазами глядел на тощий огонек. К стенкам выпитой чащи
пристали черные крошки. Неподалеку от избенки кому-то кричала сова.
Ведун глядел на огонек, но огонька не видел. А видел он зыбкую тропку,
вьюном пробиравшуюся сквозь мертвую чащу...
Ведун бежал по тропе. Не быстро, но проворно. По-волчьи. Долго бежал.
Покуда не скумекал: три века беги - не добежишь. Тогда остановился. Не сел, не
прислонился к одному из обросших омелой стволов. Нельзя. Земля - мертвая. И
деревья - мертвые. И омела - тоже мертвая. Страх пробил, как копье - утробу.
"Я - Бурый! "
Вспомнил - и враз почуял, как заворочалась внутри звериная налитая сила.
- Я - Бурый! - рявкнул он в голос и взрыл сапогом черную землю.
Чавкнуло. В ямке извивались белые короткие черви. И извиваясь, проворно
вбуравливались вглубь. Прятались. А сама ямка быстро заполнялась коричневой
жижей.
- А-а-а-р-р! - зарычал Бурый, встал на четвереньки и принялся рыть. Жирные
гнилые комья падали за спиной, разбивались, черви расползались склизким
шевелящимся ковром.
Яма углублялась. Быстро. А когда земля лопнула, Бурый увидел...
Елена оставила Стежневу "Ниву" на стоянке у Кириллова офиса, подняла руку.
Первая же машина остановилась.
- Вам куда, девушки?
Елена кивнула Карине, и та назвала адрес. Поездка заняла минут десять, но
Елена попросила водителя подождать еще пару минут, пока Карина вошла в подъезд,
поднялась наверх, позвонила. Елена Генриховна следила за ней, ловила эмоции.
Если что-то пойдет не так - всегда можно вмешаться. Не пришлось. Радостный
всплеск, когда открылась дверь. Елена даже слегка позавидовала: ей бы так.
- Ну что, поехали? - не вытерпел водитель. Елена Генриховна мазнула его
ослепительные взглядом:
- Что?
Мужчина сглотнул слюну.
- Поедем или подождем? - проговорил он, выдавив из себя подобие улыбки.
Приятный мужчина, воспитанный и с чувством собственного достоинства. И
пахнет приятно.
Елена Генриховна наклонилась вперед, потрепала его по затылку:
- Поедем, дружок. Пообедаем. Знаешь рядом ресторан поприличней? Или на
Невский отправимся?
- Можно здесь. - Водитель еще раз сглотнул. - Я угощаю.
Елена Генриховна засмеялась:
- Договорились. Держи. - Она протянула ему сотенную.
- Не понял?
- Ты же нас подвез, верно?
Водитель подумал немного и сотенную взял.
- Меня зовут Дима, - сказал он. - А вас?
- Катя, - ответила Елена Генриховна, и водитель сразу заулыбался.
"Попала, - подумала она. - Бедный маленький... ослик".
Машина тронулась, Елена Генриховна откинулась на спинку, вздохнула.
"Я должна набраться сил, - сказала она сама себе, словно оправдываясь. -
Времени почти не осталось..."
Князь был стар. Стар и тяжел. Но еще крепок. Он поднимался по лестнице, и
деревянные ступени скрипели под тяжестью облаченного в броню тела, скрипели и
прогибались. Князю очень хотелось взяться за поручень, но не хотел показывать
слабость.
Ругай ждал. Тоже старый и большой. Князь доверял ему. А Ругай...
Князь поднялся, остановился, переводя дыхание и уперев мрачный взгляд в
изрезанное морщинами лицо. Они были вдвоем. Воины остались внизу. Князь так
приказал.
- Господин... - Губы Ругая дрожали. - Господину...
Князь смотрел. И под его взглядом Ругай выпрямился, губы перестали
дрожать.
- Убей меня, господин! Моя вина!
- Где он? - устало сказал князь. - Веди, покажешь.
- Но... - Ругай заколебался. - Но мы его сожгли. Колдун...
- Знаю, - оборвал господин. - К этому веди.
Спускаться легче, чем подниматься. И держаться можно - не видит никто.
Только ступени похуже, скользкие, посыпанные трухой.
- Вот, - показал Ругай. - Колдун...
А, проклятье богов! Как это? Князь!
Черная, как головешка, тварь в ошметках человечьей одежды метнулась с
невероятной быстротой, ударила в решетку, еще раз, еще... Дубовая жердь,
вделанная намертво, толстая, как большое весло, треснула, тварь прыгнула пауком
- Ругай махнул факелом, закричал. Князь (он стоял на пути) выхватил меч, рубанул
навскидку... и не успел. Старый, тяжелый. Тварь визгнула, отшвырнула его к
стене, припечатала угольной лапой, полыхнула красными глазами... и порскнула
вверх по лестнице. Раз - и нету.
- Господин! - Ругай схватил его за плечо. - Господин, ты цел?
Князь медленно кивнул. Меч в опущенной руке задел ступеньку, звякнул.
Старый стал...
Слезы текли по щекам. Ругай воткнул факел в держалку, вынул меч, упер в
живот, под кольчугу, и резко ничком упал. Рукоять звонко стукнула о камень.
Ругай вскрикнул сдавленно, дернулся, скрючился и затих.
Князь долго смотрел на него, потом вздохнул, вложил собственный меч в
ножны и полез наверх. Он не мог, как Ругай. У него - Земля. И второй сын,
которому всего одиннадцать зим. Он, князь, еще поживет...
Бурый спешил. Обиталище нелюдя, лисья нора, мудреная, со схоронками и
отнорками. Токмо не в лисий рост, а в великаний. В его, Бурого, рост. Тяжко
топоча, катил он по утоптанному подхолмию. Яростный вызывающий рык клокотал в
горле. А в ответ стонали и выли тысячи схваченных душ. Дрожала земля, шатались
глинистые стены. Пелены поднимались - и рвались взмахом могучей длани. Бурый
спешил. Так голодный зверь спешит на запах крови. Нет - по следу соперника,
преступившего границу. И соперник не замедлил.
Корни выметнулись из земли и оплели ноги Бурого, серебряная стрела ударила
в широкую грудь... и сломалась.
От гневного рева лопнули живые путы. Бросок: соперник, гибкая молниеносная
фурия, вывернулся, ударил белым огнем. Бурый взвыл, но не отшатнулся. Сгреб,
сдавил, подмял под себя... и выдавил.
Чужинец оказался махонький, невзрачный и черный, как головешка. Качался в
воздухе, будто дым. Бурый замер на мгновение, пораженный увиденным, опомнился и
с сипом втянул головешку в себя.
Нестерпимый звук наполнил его: стоны и визг, мольбы и проклятия. Огромная
властная сила. Но сам звук раздражал Бурого.
"Молчать! " - приказал он.
И наступила Тишина.
Бурый отверз очи, и свет угас. Вокруг жила тьма. Подземная тьма.
И тьма принесла с собой новое Имя.
Морри.
Моторизованная кавалькада въехала в поселок на закате, сразу наполнив его
громом, ревом и треском.
Участковый Сидорыч, чей вечерний покой после принятой стопочки был так
бестактно нарушен, по долгу службы выглянул в окошко и решил от активных
действий воздержаться. В связи с явным численным превосходством противника.
А ревущие мотоциклы все ехали и ехали, расплескивая поселковую грязь.
Время от времени в рев и рык врывалась звонкая деревянная трель. Железной палкой
по забору.
Улочка перед домом Стежня вмиг заполнилась. Двигатели ревели вхолостую,
едкая гарь, ничуть не похожая на печной дымок, отравила воздух.
Стежнев сосед, движимый праведным гневом, высунулся было из дверей с
двустволкой наперевес, но, оценив, как играет закатный луч на вороненом стволе
автомата, ретировался в сени.
Стежню отступать было некуда.
- Влетели, - констатировал он. - Хотел бы я знать, чем я байкерам-то не
угодил?
- Все тем же, - ответил Игоев.
- Морри?
- А то кто же. Интересно, который из них?
Стежень глянул в окно.
Перед воротами стояло, вернее, сидело верхом человек шесть амбалов, одетых
с грозной живописностью. Красный отсвет заката придавал их облику нечто
потустороннее. Мотоциклисты были вооружены. Причем отнюдь не традиционными
цепями, а куда серьезнее. Но, несмотря на это, Стежень готов был бы рискнуть.
Будь их всего шестеро. Но полдюжины - это перед воротами. А тех, кого он видел
только в проем окна, - не меньше полусотни.
Но Морри среди них не было. Хоть что-то приятное.
- Кир, бери Марину и спускайтесь в лабораторию, - распорядился Глеб.
Игоев вышел.
Стежень пожалел, что Ласковин и Фрупов в городе. В принципе, дом
достаточно крепкий и поджечь его по сырой погоде - трудно. Эти двое, вполне
возможно, и отбились бы. Оружия в доме достаточно. Надо только уметь с ним
управляться. Стежень же в стрельбе был в лучшем случае дилетантом.
Пока он размышлял, вернулся Игоев.
- Марина внизу, - сообщил он, повысив голос, чтобы перекрыть рев
двигателей.
- А ты?
- А я побуду здесь.
Спорить было бессмысленно, и Стежень промолчал.
Внезапно оглушительный рев стих. Сразу. Главари мотоциклистов шагнули
вперед...
- Открой ворота, - сказал Игоев. Стежень нажал на кнопку справа от
подоконника. Ворота разъехались. Байкеры остановились в нерешительности, двое из
них даже подались назад.
- Пошли, - произнес Игоев. - Поговорим. Может, не пристрелят сразу.
- Ты кого-нибудь вызвал? - с надеждой спросил Стежень.
Кирилл покачал головой.
- Бессмысленно, - ответил он. - Слишком долго.
Когда дверь открылась и на крыльцо вышли двое мужчин, один из приятелей
Харлея толкнул вожака в бок:
- Приссали, трухлявые!
- Пасть закрой, - негромко посоветовал Харлей. Хотя, надо сказать, он тоже
почувствовал некоторое облегчение. Нарваться на пулю можно даже при раскладе
один к двадцати. Можно обойтись и без штурма, если под отвлекающий базар резко
вломиться...
Черная "ауди" медленно перекатилась
...Закладка в соц.сетях
