Жанр: Электронное издание
Mazin-13
.....
"Ауди" обогнула развороченное место по тротуару, спугнула кошку,
расположившуюся на каменном столбике на углу подворотни.
- Любопытно, зачем наши предки делали эти штуковины? - задумчиво
проговорил Владимир.
- Какие?
- Да шишки эти по углам домов. Может, знак какой, вроде подковы?
- Проще. - Ласковин выкрутил руль, "ауди" подпрыгнула и снова оказалась на
дороге. - Чтоб кареты при поворотах дома не портили.
- Надо же! - удивился Фрупов.
- Приехали.
На первом этаже, как и в прежние времена, размещался "Опорный пункт
милиции". А вот на остальных дверях таблички переменились. Уцелело только
"Общество любителей старинной музыки". Зато над искомой дверью на пятом этаже
красовалась отсутствовавшая прежде вывеска: "Партия "Национальное возрождение".
Отдел по связям с общественностью". И фото розовощекого юноши в камуфле.
- Какие будут ваши пожелания? - спросил Ласковин.
- Убивать не надо, - мягко попросил Владимир. - По возможности.
Дверь им открыли не сразу. Но открыли. Встреча - по полной программе.
Впереди специалист по терактам Михаил в неизменной черной рубашечке, за его
спиной - веселая компания молодых людей с "кипарисами" на изготовку. За их
спинами некто, известный Ласковину как "майор".
Фрупов продемонстрировал пустые руки. Улыбнулся широко и доброжелательно.
- К стене, - скомандовал Михаил и, как только команда была выполнена,
защелкнул на запястьях бывшего коллеги наручники.
Группа поддержки с автоматами слегка расслабилась, но не совсем. Похоже, к
Владимиру Фрупову здесь относились с должным уважением.
- Теперь ты! - приказал Михаил Ласковину, извлекая вторую пару наручников.
Тот кивнул, повернулся спиной и подставил руки.
Специалист по терактам потянулся к запястьям... удар каблуком в грудь
швырнул его на автоматчиков. Да так, что двоих просто снесло, а державшегося в
тылу "майора" раскрутило юлой и швырнуло в стену.
Пробив уширо с проносом, Ласковин ушел в низкую стойку, оказавшись в самой
толпе ошеломленных молодцев. Ошеломленных вдвойне, поскольку "цель" вдруг
"исчезла". Ласковин не дал им времени успокоиться и поглядеть под ноги. Он
завертелся волчком, и парни посыпались на пол. Тем временем Фрупов опрокинулся
на спину, ловко "проделся" через цепь защелкнутых за спиной наручников,
подхватил с пола чей-то автомат и влепил пулю в ляжку "майора". Выстрел, хоть и
смягченный глушителем, прозвучал достаточно выразительно.
- Никому не двигаться! - рявкнул Фрупов.
- Пошел ты в жопу! - буркнул "майор", выдернул из брюк ремень и принялся
перетягивать простреленную ногу.
Остальные, впрочем, команду выполнили. Остальные - это шестеро из "группы
огневой поддержки". Чернорубашечник Михаил, возможно, и ослушался бы, но не мог.
Поскольку пребывал в отрубе.
- Оружие аккуратно оставили на полу, а сами аккуратно построились носом к
стенке! - распорядился Фрупов, а когда команда была выполнена, вздохнул.
- Мало я их гонял, - сказал он Ласковину, но его, без сомнения, услышали
все. - Не бойцы, а вермишель. Распущу к такой матери и новых наберу. Андрюха,
пошарь у Мишки по карманам, найди ключ от "браслеток".
Освободившись от наручников, Фрупов прошелся вдоль "строя", похлопал
каждого по плечу.
- Что же это вы, орелики, на батю клювом щелкаете... Нехорошо, ох
нехорошо... Распустил ты их, Кимыч, совсем распустил...
"Майор" промолчал. Он умел проигрывать.
В общем, власть в "отделе по связям с общественностью" партии
"Национальное возрождение" вновь поменялась.
После получасовой душещипательной беседы с фруповым "майор" Кимыч нехотя
согласился, что его ввели в заблуждение и "генерал из Москвы" совсем не генерал.
Тем более что Фрупов связался с Москвой и деликатно выяснил, что оттуда никого
не присылали. После публичного признания перед личным составом "майор" получил
поощрение: ему вызвали врача.
С Михаилом Фрупову пришлось повозиться, но перед напором фактов специалист
по терактам не устоял. И тоже покаялся.
- Надо бы его упразднить, - чуть позже признался Фрупов Андрею. - Да
жалко. Уж больно полезен, гад.
В комнате на полу сидел бритый человек в куртке с засученным рукавом и
расстегнутой до пупа рубахе. Он воззрился на Басова безумными - одни зрачки -
глазами.
- Ты кто? - просипел он. - Ты - братан? Ты...
В комнату пошатываясь вошел Дуло.
- А, Ванек!
- ... Ты фрайер! - злобно изрек сидящий. - Ты, бля, козел! Ты...
Дульцев походя треснул его по бритому черепу.
- Молчи! - рявкнул он.
Бритый покорно умолк, привалился к стене и закрыл глаза. Но руки его, как
два паука, продолжали елозить по грязному полу.
- Пойдем. - Дуло увлек Басова на кухню.
- Вот, - И-Цзын вытащил из шкафа колбу, заткнутую смятым обрывком газеты.
- Она, зараза!
На дне колбы плескалось с наперсток желтоватой жидкости.
- То, что доктор прописал! - удовлетворенно изрек И-Цзын. - Это, Ванюша,
для тела. А это... - он порылся в шкафу, извлек листок бумаги с рисунком: - для
души.
- Это кто? - с сомнением спросил Басов, разглядывая рисунок, на котором
смутно угадывался то ли дракон, то ли змея со щетиной на спине, окруженная
заковыристым орнаментом.
- Как кто? - удивился И-Цзын. - Помощник!
С ловкостью, удивительной при его общей расхлябанности движений, Дуло
всосал в шприц содержимое колбы.
- Руку дай.
- Что, прямо сейчас? - удивился Басов.
- А чего тянуть? Бля, какие трубы, какие роскошные трубы! Так, есть
контроль! А, зараза!
Выдернув иглу, он швырнул шприц в коробку с мусором. Попал.
- Ты не кайфы лови, а на змеюку гляди! - скомандовал он. - Есть приход?
- Приход? - переспросил Басов. И тут его понесло.
Это была не змея. Пятнистая кошка вроде леопарда, только размером с
лошадь. Она занимала полкухни. Вместе с мебелью. Желтые с прозеленью глазищи
пялились на Ивана.
- Ну? - сказал Басов. - Что теперь?
Зверь оскалился и с поразительной быстротой хватил Ивана лапой. Иван
слетел с табурета, вернее, взлетел с табурета и клубком шерсти выкатился в окно.
На мгновение он испытал ужас перед разверзшейся бездной, и ужас этот пинком
швырнул его вверх... или вниз? Иван рухнул в бордовую щель и под грохочущий ритм
симфонического оркестра тем же шерстяным клубком покатился по желобу. Мир
мелькал, вертелся и переворачивался. Пятнистый зверь беззвучно стелился над ним,
раз за разом поддавая лапой, и каждый удар отдавался в Басове громом, воплем и
визгом литавр и труб. Но вообще-то это было в кайф.
Так вот, кубарем и прыжками, выкатились они непонятно куда, на лестницу
титанических размеров, и по ней, вниз, крутясь и вертясь, подпрыгивая каучуковым
мячом и наконец оторвавшись от ступеней, - в вязкую и теплую, как смола на
солнце, коричневую воду...
Мир остановился. Иван выпростал из-под себя руки, встал и увидал толстый,
как анаконда, хвост пятнистого зверя.
- Отойди, - приказал Иван, и зверь отодвинулся.
... Руки у нее были из золота, ноги, во всю длину, - из черного блестящего
камня. Как будто - в высоких сапогах. Головы, как показалось, не было вовсе, но,
приглядевшись, Иван рассмотрел и голову: прозрачную, лысую, словно бы из
чистейшего стекла. Туловище же - обычное, только обвитое синими, черными и
зелеными узорами татуировки. Вторая женщина была целиком из плоти. Черноволосая.
И сложена, как на картинке из эротического журнала, даже подбрита, где положено.
Обе стояли рядом, плечо к плечу, верней, бок о бок, потому что первая макушкой
не доставала второй до подмышки. Две - рядом, а позади, улыбаясь сонно и
рассеянно, грызя рыжеватый локон, - Карина.
- Иди к нам, - позвала черноволосая.
Не Ивана позвала. Помощника. И зверь пошел. Нет, пополз на брюхе и
уткнулся огромной головой в обсидиановые колени.
- А ты уходи, - добродушно посоветовала черноволосая. - Ты, не нужен.
После.
- Карина! - позвал Иван.
Мир плыл и качался, но мыслил Басов на удивление ясно.
- Карина!
Карина рассеянно улыбалась. Она не слышала.
Зверь повернул башку, глянул на Ивана. Глаза у зверя были виноватыми.
Прозрачноголовая резко, как кузнечик, прыгнула вперед. Через зверя - к
Ивану. Сверкнула золотая рука, рванула (Иван еле успел увернуться) бедро,
выхватив кусок мяса. Боль швырнула Ивана вверх...
И он увидел вокруг обшарпанную кухню, а напротив - присевшего на корточки
И-Цзына с чилимом в зубах. И-Цзын одной рукой держал Басова за волосы. В другой
- пустой шприц. Ныло бедро. Но сильнее болела точка на шее.
И-Цзын отпустил волосы Ивана. Тот потрогал шею, поглядел на пальцы -
кровь.
- Не ссы, - пробухтел И-Цзын. - Веняк не проколол. Извини, что обломал.
Стреманулся, как ты рожей на синий цвет пошел.
- Как на синий? - тупо спросил Басов и украдкой пощупал бедро. Целое,
слава Богу! Боль уже сошла на нет.
- Посинел, - охотно пояснил им Дуло. - Как будто душат тебя. Ну я тебя
сразу и стимульнул. Чтоб жмурика не сыграл. Ну, как вошло, херово?
- А... - Басов махнул рукой. - Сговнил твой Помощник!
И-Цзын пожал плечами.
- Жив - и ладно, - философски заметил он. - Водки налить?
- Нет. Я пойду.
- Валяй. На ногах стоишь?
Иван поднялся. На ногах он стоял. Правда, не очень уверенно.
- До дома дойду... Как-нибудь, - проговорил он.
И-Цзын порылся в кармане, выволок смятый комок денег.
- На, тачку возьмешь. Еще заментуют.
- Да есть у меня деньги, - попытался отказаться Басов.
- Не кизди. Нету. Я смотрел. Бери, твою мать! Что мне ими - стены
оклеивать?
В комнате неприкаянно бродил бритый торчок. Увидев Басова, оживился и
полез драться. Иван отпихнул его. Слабо, но торчку хватило. Рухнул и остался
лежать, осовело глядя в потолок.
Только сидя в машине, Басов понял, что результат его дурацкого астрального
"вояжа" в целом можно считать положительным. Кто бы ни были эти две чертовки, к
поганому бесу они отношения не имели. И дурного, ну, по крайней мере очень
дурного - Карине не сделают. Не худо бы еще ее найти...
* ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Стежень приехал в город чуть позже полудня. Вместе с Мариной. Сначала
съездили к следователю. Марина дала показания по делу об убийстве мужа. Стежень
при этом не присутствовал, зато присутствовал приглашенный Игоевым адвокат.
Допрашивали вдову крайне деликатно. Надо полагать, и РУОП, и прокуратура были
предупреждены сверху. С "крышей" Шведова оказалось договориться потрудней. Но
авторитет Спортсмена Ласковина плюс предъявленные трупы боевиков Михаила плюс
денежная компенсация из средств фирмы покойного Шведова уняли жажду мести. О
Морри никто и не заикался. Даже в нынешний мистический век простому русскому
бандиту трудно поверить в потусторонее существо.
После следователя поехали к Кириллу, а тот, в свою очередь, позвонил
Ласковину и Фрупову.
Совещание охотников за нечистью состоялось в живописном холле на втором
этаже. Под чириканье птичек.
- Нельзя сказать, что мы проиграли, - заявил Кирилл. - Скорее, вернулись к
начальному положению. От ликановских ребят его отсекла смерть Ликанова. От
ваших, - кивок Фрупову, - его тоже обрубили. Так?
- Экзорцизм провели по полной программе, - заверил Владимир. - С церковью
у нас отношения хорошие.
- Даже слишком, - хмыкнул Ласковин, припомнив старое.
Фрупов только ухмыльнулся. Из заварушки он единственный вышел с прибытком:
стал номером один в "отделе по связям с общественностью".
- Итак, - продолжал Игоев, - от города мы его отрезали. Примерное
местонахождение твари нам тоже известно. При этом один из нас может его
выследить, - кивок Стежню, - а другой, - кивок Ласковину, - уничтожить.
Предположительно. Глеб?
- Выследить я его могу, - согласился Стежень. - Но что толку? Он опять
смоется. Это первое. А второе: он в любой момент может опять оказаться в городе.
А ориентируется он теперь не в пример лучше. "Национальное возрождение" нашел и
обратал мастерски. Притом что мы сами вышли на них совершенно случайно.
- Кто говорит о случайности? - пророкотал Игоев.
Стежень бросил на друга быстрый взгляд.
- Согласен, - сказал он. - Слово "случайность" беру назад. Но все
остальное в силе.
Некоторое время все молчали, обдумывая сказанное. Затем выступил Фрупов.
- Еще одна неприятная деталь, - произнес он. - Насколько мне объяснили,
это существо способно использовать знания и опыт тех, в кого вселяется.
- К сожалению, - подтвердил Игоев.
- В таком случае нам здорово не повезло. Человек, в котором он сейчас
обитает, Геннадий Романович Горшков, в прошлом офицер ВДВ и инструктор по...
назовем это диверсионной работой. В свое время мы приглашали его в нашу
организацию, но он отказался.
- Почему? - спросил Ласковин.
- Деньги.
- Понятно.
- Даже сам по себе он очень серьезный противник, - продолжал Фрупов. - А в
сочетании с Морри... Мне даже трудно это оценить.
- И все-таки нам повезло, - неожиданно проговорил Игоев.
- В чем? - одновременно спросили Ласковин и Стежень.
- Если бы Морри обитал не под Питером, а под Москвой, дело обернулось бы
куда хуже.
- Да, - сказал Фрупов. - Интересная мысль. А если такая тварь
действительно обитала где-нибудь в Подмосковье и вышла в свет чуть пораньше
нашей? Это объяснило бы многое.
- Такая или не такая, бесов вокруг хватает. И у нас, а в Москве - тем
более.
- Не спорю, - согласился Игоев. - Где злато, там и бесы. Но, друзья,
напомню: у нас есть конкретная проблема. И решить ее следует тоже конкретно.
Есть предложения?
- А если его как-то пометить, спрыснуть каким-нибудь радиоактивным
изотопом? - предложил Фрупов. - Чтобы не только Глеб, но и любой человек с
соответствующим прибором мог его вычислить.
- Смысл? - возразил Стежень. - Подключая к делу посторонних людей, мы лишь
расширяем для твари возможности бегства. А касаемо радиоактивности, думаю, что и
спрыскивать не надо. Останки у меня в холодильнике фонят, как чернобыльский
заяц. Думаю, и свеженький носитель что-нибудь да излучает.
- Не уверен, - возразил Игоев. - Но метка кажется мне бесперспективной. Мы
ничего не знаем о механизме его перехода из тела в тело. И мы ничего не знаем о
его мотивации. Поэтому даже примерно не можем прогнозировать его действия.
- Мотивация, да, мотивация... - процедил Фрупов. - Мои сотрудники говорят:
все его действия казались логичными. Работал с ним в основном Михаил. Морри
ставил задачу, а Михаил осуществлял оперативную разработку. Естественно, без
возражений. Мы - люди военные, а приказ есть приказ.
- И никто не усомнился в его полномочиях? - спросил Ласковин.
- Почему же, усомнился. Я.
- Образ он выбрал безошибочно, - заметил Игоев.
- Думается мне, выбирал не он, - возразил Фрупов. - Ему "подсказали". Ктото
из наших. Тем более что подобную персону мы ждали уже давно и были
психологически готовы. Не к Морри, разумеется, а к куратору из Москвы.
- Похоже на правду, - согласился Игоев. - Если хочешь, чтобы человек тебе
с легкостью поверил, узнай, во что он поверит с легкостью. Итак, мы знаем, что
он читает мысли, обладает способностью к внушению, подавляет личность, волю или
способность к критической оценке событий. Хочу обратить ваше внимание, господа:
с коллегами Владимира Морри работал значительно аккуратней и результативней, чем
с группой покойного Ликанова. И боюсь, что, пожелай он - и любое, подчеркиваю,
любое учреждение окажется под его властью. Но есть и крохотная положительная
деталь. Некоторые люди иммунны, если можно так выразиться, к его воздействию. В
частности, всех присутствующих здесь можно отнести к таковым.
- Вирус, - сказал Стежень. - Чертовски похоже на вирус.
- Ты уже говорил нечто подобное, - заметил Игоев. - Можно принять как
аналогию. - Может, по аналогии и сообразим, как с ним бороться.
- А как борются с вирусом? - спросил Фрупов. - Антибиотиками?
- Увы, - вздохнул Стежень. - Как раз антибиотики бесполезны. Вирус - это
не бактерия. Не клеточный организм. Он встраивается внутрь клетки, меняет ее
"наследственные" характеристики на свои собственные. В типичном для вируса
случае конкретная клетка просто гибнет, порождая прорву новых вирусов. Но в
случаях более редких вирус может "встраиваться" в информационные структуры, и
носитель вируса не гибнет, а продолжает делиться, порождая новые зараженные
клетки с заданным вирусом дефектом. Например, склонностью к спонтанному, никак
не контролируемому делению.
- И как же с ними бороться? - повторил Фрупов.
- Антитела, киллеры, - ответил Стежень. - Особые клетки, которые опознают
"чужих" и их кушают. Иммунная система. Проблема в том, что некоторые вирусы
вжираются прямо в "систему уничтожения". Как вирус СПИДа, например. Конечно,
организм может некоторое время протянуть и без иммунитета. С медикаментозной
поддержкой. Но недолго. Это очень упрощенное представление о вирусах в
организме, но...
- Но понятное, - перебил Ласковин. - Что же все-таки можно вытащить из
вашей аналогии?
- Минуту, - сказал Стежень. - Я еще не закончил. У вируса есть еще одна
особенность, на которую нужно обратить внимание. В неблагоприятных условиях он
способен "законсервироваться", перейти, можно сказать, в кристаллическую форму.
Трудно обнаруживаемую и еще более трудно уничтожаемую, но... неактивную. До
лучших времен. То есть если наша тварь подобна вирусу, то, обнаружив
благоприятную среду, она активизируется и действует. А если сочтет ее
неблагоприятной - сворачивается. Именно поэтому, я думаю, он удрал не в город,
как поступил бы на его месте любой из нас, а в свой лес.
- Интересная мысль, - кивнул Фрупов.
- Если ее не притянули за уши, - возразил Ласковин.
Стежень пожал плечами.
- Это только гипотеза, - сказал он. - А гипотезы, господа, бывают разные.
Есть, к примеру, такая, которая утверждает, что вирусы - не что иное, как
хранители человеческого генофонда. И гробят только тех, в ком этот самый
генофонд дефектный.
- Слышал, слышал, - отозвался Ласковин, - СПИД. Смерть педикам и
дуреглотам.
- Упомянутая мною гипотеза, - Стежень иронически улыбнулся, - возникла еще
до победного марша синдрома приобретенного иммунодефицита. Так что и СПИД можно
рассматривать как ее подтверждение. А можно и не рассматривать.
- Ладно. - Ласковин пожал плечами. - У меня только один вопрос, господа
теоретики. Будем мы брать тварь или не будем?
- Сейчас - нет, - ответил Стежень.
Он ожидал, что Андрей станет возражать, но ошибся.
- Нет так нет. Пойдем, Володя. Кирилл, понадобимся - звоните.
Морри-разуму было хорошо. Холодная осенняя ночь, моросящий дождь, приятно
охлаждающий разогретое тело. Хорошее тело. Сильное. Ничуть не хуже, чем тело
Ликанова. Деревья шумели и раскачивались. То, на котором устроился Морри,
раскачивалось тоже. Приятно. Неторопливо наплывали разные мысли. Из дальнего и
ближнего прошлого. И совсем не хотелось в Город. И Морри-алчущему тоже не
хотелось в Город. Жажду его притупил страх. Да и сыт был, нахватался за
последнее время. "Останусь, - думал Морри-разум. - Пройдет время, смертное тело
станет бессмертным. И снова впереди вечность. Хорошо".
Морри-алчущий не протестовал. Даже не рвался вернуть потерянное. Боялся
потерять все. "Соберем новых, - улещал Морри-разум. - Зачем торопиться,
рисковать, если впереди - Вечность".
Медленные мысли, медленная жизнь. Древесная жизнь леса.
"Хорошо", - думал Морри-разум, теснее прижимаясь к коре. Еще он думал, что
совсем скоро обретет бессмертное тело и единение станет полным. А люди,
беспокойные люди, смертные люди... Они умрут. И все будет хорошо.
Капли дождя, теплея, стекали по спине Морри. Лес дышал в такт дыханию
своего Господина. Его Лес...
* ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Когда Стежень вошел в дом, Елена Генриховна и Карина уже были в полной
готовности.
- Привет, все в порядке?
- Конечно, - ответила Елена. - Глеб, я возьму твою машину?
- Если не боишься ГАИ.
- Шутишь?
Женщины попрощались со Стежнем: Энгельгардт - ослепительно улыбнувшись,
Карина - не поднимая глаз. Глеб обратил внимание, что повязка, которую он
наложил на поврежденную руку Карины, снята. Но ничего не сказал, поскольку
видел: опухоль спала.
- Ключи в машине, - сказал он.
В дверях уходящие столкнулись с Игоевым и Мариной.
- Здравствуй, Аленка! - Кирилл чмокнул ее в щеку. - Погоди, не убегай. Мне
нужен твой совет.
- Это быстро?
- Не очень.
- Тогда давай я тебе перезвоню. Мы очень торопимся. Мариночка, добрый
вечер!
- Добрый.
На подчеркнутое радушие Марина отвечала довольно холодно. Инстинктивно она
чувствовала: Елена Генриховна ей не друг. Холодно, но не враждебно, поскольку
враждебности не одобрил бы Глеб.
А Глеб смотрел на женщин и неожиданно обнаружил, что его Маринка и Карина
похожи. И это сходство особенно заметно, когда рядом с ними Елена.
- До свиданья, мальчики! - Энгельгардт помахала рукой. - Если голодны -
обед на кухне. Разберетесь.
Через минуту снаружи раздался рокот Стежневой "Нивы".
Мужчины расположились в гостиной.
- Маринка, свари кофе, пожалуйста, - попросил Стежень. - Кир, послушай, у
меня появилась идея. Не подключить ли нам к делу какого-нибудь грамотного
физика? Или химика? Пусть бы поиграл с нашим радиоактивным прахом.
- Физика, химика, социолога, историка, кого еще?
- Я серьезно, - заметил Стежень.
- А я - нет! - Игоев с удовольствием развалился в кресле, потянулся к
бару, налил себе коньяку.
- Мариша! - крикнул он. - Если тебе не трудно, сделай мне ма-аленький
бутербродик с сыром!
- Сейчас!
- Кир! Объяснись! - потребовал Стежень. - Почему - нет?
- Потому что ученый, брат мой колдун, - это ученый. И для ученого, если ты
запамятовал, главное - новые знания. Этим он, ученый, печально отличается от
мудреца. А наш шустрый черныш - это воплощенное знание. Сам же говорил: его
останки - своеобразное хранилище сотен, а может быть, и тысяч слопанных Морри
людей. Из оч-чень давних веков. Это для историка, к примеру. А как насчет
физика? Или биолога? Или просто человека, которому хочется пожить подольше? Наша
с тобой задача - сделать так, чтобы от Морри и следа не осталось. Ни духа, ни
праха. Да ни у одного настоящего ученого рука не поднимется уничтожить такой
кладезь знаний.
- Уничтожим мы сами, - возразил Глеб. - Но нам нужна информация.
Марина принесла поднос с кофе и с полдюжины бутербродов на тарелке.
Поставила на столик, пристроилась на подлокотник рядом со Стежнем.
- Спасибо, Мариша. - Игоев взял бутерброд. - Ты, Глеб, не заметил одной
славной закономерности: никто из тех, кто, как мы выражаемся, иммунен к Морри,
не имеет заветной материальной цели. Ни ты, ни я, ни Андрей с Владимиром не
стремимся жить вечно или, например, стать президентами или заработать миллион
долларов.
- Миллион долларов я мог бы заработать года за полтора, - фыркнул Стежень.
- Это ты мельчишь!
- Не о том речь. Сдается мне, когда Морри выходит на контакт с человеком,
он может просто его сожрать, а может аккуратно скушать. Но в последнем случае
ему нужно добровольное согласие закуски. А соглашается глупая закуска в том
случае, если ей предлагают взамен нечто привлекательное. Например, миллион
долларов. Как бы на халяву. Тебя это не проймет, и меня тоже. Но мы ведь помним,
как Сермаль с долларами фокусы показывал. И тогда ведь это нас цепляло!
- Бес, - сказал Стежень, - искушает тем, что сладко. Чему ты удивляешься?
- Я не удивляюсь. Я пытаюсь тебе объяснить, почему в нашей команде не
должно быть случайных людей. Каждый не иммунный к Морри человек - потенциальный
его союзник.
- Ладно, убедил, - проворчал Стежень. - Чего ты от Ленки хотел?
- Любви, - сказал Игоев и засмеялся.
Фрупов с Ласковиным приехали поздно вечером. У обоих, как выяснилось, были
дела, которые невозможно отложить. К счастью, завтра суббота и, следовательно,
пара дней отдыха у большинства населения. Что ж, пока народ отдыхает, стража
бодрствует. Тем не менее на ночь глядя охоту затевать не стали. Утро вечера
мудреней.
* ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Глеб Стежень
Из всех учеников Сермаль таскал в лес только меня. Причем с весны до осени
- без ничего. Нож да фляжка с водой. Спали на лапнике. В холодную или дождливую
пору - еще и шалашик сверху. Из того же лапника. Да не просто резать ветки, а у
дерева попросить. Оно даст. А не даст - к другому иди. Никакого огня. Огонь -
только зимой. Зимой лес спит. Ели, что находилось. Рыбу сырую (Сермаль ловил ее
руками и меня научил), желуди, ягоды (в пору), мед. Но меда в лесах было мало, и
Сермаль жалел пчел: возьмет чуть-чуть - и ладно. Пчелы его не кусали. И комары
тоже.
В лесу Сермаль говорил мало. Иной раз десяток слов в день - и все. Учил не
словом, а пониманием.
Лесок почти не изменился, разве что лиственные деревца совсем облетели, а
зелень хвойных стала более сочной. Или это только казалось? Ласковин и Фрупов
двигались в лесу на удивление хорошо. За спиной почти не слышно. А Фрупова
совсем не слышно. Только дыхание. Охотник?
Сосенка с отметкой дедова топора затянула ранку. Морри поблизости не было.
Но Стежень чувствовал его очень хорошо. Через Лес. К сожалению, Глеб нисколько
не сомневался: Морри точно так же чувствует и их самих. Он чуть притормозил,
оглянулся. Фрупов, шедший следом, посмотрел вопросительно, тяжелое помповое
ружье висело у него на плече стволом вниз, поперек ватника - патронташ, на поясе
- нож. Глеб кивком головы указал направление, и маленький отряд проследовал
мимо. За Фруповым - Ласковин. Без ружья. Но карман куртки оттопырен пистолетом.
Последним - Кирилл. Вообще без оружия. Однако Стежень не сомневался: тварь к
нему даже не сунется. Поэтому Игоев и шел замыкающим, хотя единственный из них -
без боевой подготовки.
Глеб положил ладони на ближайший сосновый ствол, ощутил биение жизни под
липкой корой, потянулся мысленно вверх, к кроне, "взмыл" над сырой землей.
Ощутил чистую радость слияния с миром. Как всегда. Но не позволил радости
овладеть им. Глеб искал. Он сознательно открылся и ждал, ждал. Дождался. Чужая
быстрая воля прикоснулась к нему. Без злобы. Даже не к нему - к дереву. Глеб
застыл, спрятал все мысли, спрятал всё, растекся по миллионам хвоинок. Его не
заметили. Чужая воля протекла насквозь, прочувствовала тропу щупиками корней,
выяснила, что по тропе недавно прошли, выяснила, куда прошли, и потекла дальше,
вслед. Вслед
...Закладка в соц.сетях
