Жанр: Электронное издание
Mazin-13
...а кухне.
- Готово, - сказал Глеб. - Можем начинать.
- Присядь, - отозвался Игоев. - Перекусим.
И наполнил свежезаваренным чаем Глебову чашку.
- Я говорю, у меня все готово, можем начинать! - сердито проговорил
Стежень.
- Что начинать?
- Оживление!
Игоев засмеялся. Он взял Стежня за руки - ладони Глеба утонули в
Кирилловых лапищах.
- Нет, брат! Сейчас мы поужинаем, а потом ляжем спать. А завтра... будет
завтра.
- Как скажешь, - согласился Стежень и ощутил, как зверски он устал. -
Завтра так завтра. - Было четыре часа ночи. Или уже утра?
* ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Утро приготовило Стежню неприятный сюрприз.
Разбудил его звонок в дверь.
Накинув халат, невыспавшийся, недовольный, Глеб спустился вниз, открыл...
И с трудом подавил желание захлопнуть дверь и придвинуть к ней что-нибудь
тяжелое.
На крыльце стоял поселковый милиционер Сидорыч. Но это - полбеды. Рядом с
низкорослым кругленьким Сидорычем возвышались еще трое. В штатском, но с оч-чень
типичными физиономиями.
Стежень вмиг осознал себя обладателем двух замороженных трупов. И если
наличие одного из них вряд ли являлось нарушением с точки зрения Уголовного
кодекса, то относительно второго сомнений быть не могло.
- Ты извини, Глеб Игоревич, - отводя взгляд, пробормотал участковый, - тут
товарищи из города. Поступила информация, понимаешь...
Один из "товарищей" отодвинул мямлящего Сидорыча и сунул под нос Стежню
развернутое удостоверение.
- Оперуполномоченный Логунов! Вот ордер на обыск, прошу ознакомиться! - И
не дожидаясь реакции хозяина: - Гражданин Стежень, посторонитесь!
Глеб посторонился. Он мог бы уложить на землю и решительного
оперуполномоченного, и его соратников... Но что дальше?
- Приступайте, - скомандовал Логунов, и его напарники принялись за дело.
Сам капитан тем временем обозревал стену в прихожей. На стене рядком, в
рамочках, висели многочисленные дипломы, благодарности и прочие регалии. Висели
не для того, чтобы потешить тщеславие хозяина, а исключительно для первичной
обработки клиентов.
- Подвал в доме есть? - спросил Логунов. Глеб кивнул.
- Где вход?
- Под лестницей.
Стежень тянул время. Под лестницей был вход в хозяйственные помещения. Еще
один вел в гараж. Дверь же в лабораторию и операционную располагалась у Глеба за
спиной.
Компаньоны оперуполномоченного обследовали гостиную, кухню, ванную. На
мелочи не разменивались - в ящики стола не заглядывали и книги не перетряхивали.
Это-то Глебу и не нравилось.
- Что здесь? - Логунов распахнул ту самую дверь и увидел уходящую вниз
лесенку.
- Лаборатория, - сухо ответил Стежень. - Если желаете осмотреть -
поосторожней. Там есть токсичные вещества.
Глеб надеялся, что его голос звучит достаточно спокойно. Впрочем,
некоторое волнение допустимо. Не каждый же день его утро начинается с обыска.
Хотя и так сразу в лабораторию им не попасть. Двери и замок - очень
качественные. Сейфового типа. Не то что пинком - ломом не вскроешь. Но опятьтаки
тот же вопрос: что дальше?
Ступени винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, жалобно заскрипели.
Незваные гости тут же сделали стойку.
- Кто наверху? - спросил Логунов. Стежень промолчал.
Взглядам присутствующих сначала открылись мускулистые ноги в домашних
тапочках минимум сорок пятого размера, затем синие атласные семейные трусы с
фирменной лейблой, следом - мощный, подернутый жирком торс, широкие покатые
плечи и, наконец, властное лицо, обрамленное пшеничного цвета бородой.
В гробовом молчании Игоев спустился с лестницы, оглядел каждого из
присутствующих, изрек: "Хм-м...", остановил взгляд на облаченном в форму
участковом и сказал строго:
- Докладывай.
Сидорыч смущенно откашлялся... Но тут ему на помощь пришел Логунов:
- Гражданин...
Игоев повернул голову, поглядел сверху вниз... Одетому в смокинг нетрудно
сохранять достоинство. Но Игоев даже в трусах излучал такую ауру власти, что
привычные слова завяли у оперуполномоченного во рту.
- Документы! - строго произнес голый великан. Служебное удостоверение
выпускать из рук не полагается, но тогда Логунову пришлось бы держать его над
головой.
Игоев внимательно изучил удостоверение, кивнул, затем прочитал ордер.
- Петренко? Хм... Что-то не помню такого. Не питерский?
- Наш, районный, - услужливо сообщил Сидорыч.
- А ты, капитан, какого хрена сюда приехал? - И не дожидаясь ответа: - Нука,
отойдем...
- Так, - произнес Игоев веско. - Значит, обыск... Значит, без понятых
обыск... Ясно... И много дали?
Физиономия оперуполномоченного выразила крайнее возмущение.
- Не нашли понятых, - сердито сказал он. - И некогда. В том случае, если
возможно предположить...
Голый великан отечески похлопал Логунова по плечу:
- Ладно, ладно, не обижайся, вижу, что не брал. Начальником у тебя кто,
Ситин?
Логунов кивнул. Осведомленность вполне укладывалась в сановный имидж
собеседника.
- Ах, засранец! - без особого, впрочем, осуждения произнес великан. -
Копать под меня вздумал...
Оперуполномоченный глядел снизу вверх на Игоева, изо всех сил пытаясь
определить его профессиональную принадлежность. Вроде бы видел по телевизору...
- У меня приказ, - с сознанием собственной правоты возразил капитан.
- Приказ? - Собеседник хохотнул. - Это Ситина твоего, что ли? Да я перну -
с него погоны сдует. Приказ, бля! .. Ну-ка, давай, капитан, по порядку!
Нет, Анатолия Витальевича Логунова тоже не пальцем делали. И опыт койкакой
психологический имелся. Хуже нет, когда между политическими жерновами
угодишь. По нынешним временам даже муки от тебя не останется...
И капитан решил пожертвовать профессиональными секретами. Да, полковник
Ситин позвонил ему ночью и приказал, взяв двоих ребят и подготовленные бумаги,
ехать в район и произвести расследование. Поскольку у одного очень влиятельного
человека пропала жена. Ушла гулять с собакой и не вернулась.
Командировке Логунов не особо удивился. Поскольку влиятельного человека
знал. И знал, что с Ситиным тот в приятелях. Но на виллу к богатею не поехал. Не
любил Логунов новорусов. Глянешь - и сразу вспоминаешь смешные цифры
собственного оклада жалованья. А поехал Логунов в ближайший поселок, к
участковому. Уж тот наверняка знает свой криминальный контингент.
Контингент у участкового оказался точно сплошь криминальный. Но надо ж
такому случиться, что через десять минут после приезда городских Сидорычу
позвонил сосед Стежня. Позвонил насчет завтрашней рыбалки, но заодно поведал: у
Игоревича гости. Причем один буквально только что привез бабу, такую пьяную, что
на руках несли. Случай действительно из ряда вон. Явление для Глеба Игоревича
редчайшее. Но в глазах соседа - не только не достойное осуждения, а совсем
наоборот. Сразу видно, нормальный мужик, свойский... И дернул же черт
участкового за язык! Взял и рассказал байку городским. Думал, посмеются вместе.
Но Логунову, блин, не до смеха. Схватился сразу шмон устроить. Тут Сидорыч
опомнился и объяснил культурно: Стежень - не Ванька Фарт. К нему вот так
запросто не вломишься. Выкинет и по ушам надает. А он, Сидорыч, Стежня
поддержит, поскольку - прав законно.
Выматерился оперуполномоченный, а делать нечего. Позвонил начальнику,
доложил обстановку и получил команду - ждать. По собственному почину велел
одному из своих осуществлять наружное наблюдение. Результатов наблюдение не
дало. Если не считать результатом то, что сотрудник замерз как собака.
В шесть тридцать курьер привез ордер на обыск (муженек пропавшей и впрямь
оказался влиятельным), а в шесть тридцать пять Логунов с бригадой прибыли сюда,
искать тело.
- Так, - произнес великан. - Решили меня поиметь! - нахмурил брови. -
Суки! - и тоном пониже: - К тебе, капитан, не относится. Но тело больше не ищи.
Спит "тело". Покувыркалось, понимаешь, немного и спит. Вникаешь,
оперуполномоченный?
Логунов вникал. И даже исполнился сочувствием с долей злорадства. Вот,
значит, такой влиятельный человек, а жену наяривает этот мамонт.
- Аморалка? - спросил с пониманием.
- Какая, в жопу, теперь аморалка? - удивился голый великан. - Ты что,
служивый! Вот этого, Вольфыча, в шесть-девятке публично голубизна пидерасит, а
он чуть не из койки интервью дает. Нет, капитан, это мне пакость. Если до жены
дойдет... - Собеседник Логунова вздохнул. - Ну и ей (жест в сторону потолка)
ничего хорошего. Пойдем-ка...
Сотрудники Логунова с обыском пока решили завязать. Разглядывали "доску
почета" в прихожей, слушали бубнеж Сидорыча о том, какой Стежень выдающийся
человек и доктор. Сам хозяин безмятежно чистил зубы в ванной. Но дверь оставил
приоткрытой. Пусть видят господа милиционеры - ему скрывать нечего.
Игоев подтянул трусы, выглянул задумчиво в окно, потом повернулся к
Сидорычу.
- Значит, сосед меня с женщиной видел? .. - спросил полуутвердительно.
- Ну-у...
- Сосед как, закладывает?
Участковый мгновенно уловил намек:
- Закладывает, ясное дело.
- И ясное дело, никаких показаний не подписывал?
- Не подписывал. И не подпишет, точно!
- Угу. Ну добро. Доктор, что у нас на утро?
Стежень прополоскал рот, сплюнул:
- Грязь.
- Так. Капитан, я склонен думать, что жена вашего, хм, потерпевшего
вернется домой без помощи милиции. Поскольку взрослая женщина, а женщины, хм,
склонны... Ладно, не о том речь. Найдется, думаю, денька через три. Ну уж если
не вернется, тогда - по закону. А Ситину доложите, что сочтете нужным. Но,
прошу, без имен. Вы меня знаете, мне болтовня ни к чему, - и одарил
оперуполномоченного значительным взглядом. - Если что - твердо рассчитывайте на
мою поддержку. Вопросы есть?
- Нет! - четко ответил Логунов. - Разрешите идти?
Игоев кивнул.
Уже по дороге в город один из сотрудников спросил Логунова:
- Слышь, Толька, а что это за барон в трусах?
- Хер знает, - ответил Логунов. - Шишка. Я его по телеку видел.
- Надо было ксиву спросить... - отметил сотрудник.
- Вот и спросил бы! - рассердился Логунов. - Он бы тебе депутатскую манду
сунул, а потом начальству позвонил и потребовал, чтоб тебя раком поставили за
неуважение к народным избранникам. Помнишь, как Славку за Гугина дрючили?
Сотрудник помнил, и тему сочли закрытой. Но для Стежня и "барона" все еще
только начиналось...
- Ты умница, Кирилл! - растроганно признал Стежень. - Так сыграл!
- Скорее, просчитал. - Игоев тоже был доволен. - Вижу, человек
исполнительный, честный, осторожный в меру - нахрапом не полез, ордера дождался.
К мужу тоже не поперся среди ночи. Значит, субординацию понимает. Остальное -
дело техники. Как Сермаль учил? Покажи человеку то, что он хочет видеть, и тому
не захочется перепроверять информацию. Это как раз пустяки.
- А что не пустяки?
- Та, за кем он явился. У нас с тобой три дня.
- Понял. С чего начнем?
- С Дмитрия.
Вновь запел входной звонок. Стежень дернулся было к дверям - и
остановился:
- Черт!
- Спокойней, Глеб, - остерег Игоев. - Форму теряешь...
- Глеб Игоревич! - донесся снаружи дребезжащий женский голосок. - Я вам
тут молочка, сметанки кладу. Уж не забудьте, Бога ради, завтра пустое оставить!
- Не забуду, Аглая Никоновна! - крикнул Стежень. - Соседка, - пояснил он.
- Коров держит. А я за хлопотами нашими забыл посуду выставить.
- Молоко - это хорошо, - одобрил Игоев. - Пойдем, что ли, водичкой из
твоего колодца умоемся...
Морри, зарывшись в прелую листву, прижимался к земле и безуспешно пытался
проникнуть в древесные корни и подпитатъся от матери-земли. Половиной себя он
понимал, что это невозможно, но вторая половина жаждала, и Морри ничего не мог
поделать - только с болезненной остротой чувствовать свою уязвимость. То же,
вероятно, ощущает краб, только что выползший из старого панциря. Но краб просто
боится, а Морри обладал разумом, способным осмыслить и многократно умножить
страх. И еще понять: придется возвращаться и забирать накопленное за много веков
и похищенное ничтожным человеческим существом.
При этой мысли воспоминание об испытанной боли вернулось, Морри
содрогнулся, так что даже алчущая его половина на мгновение забыла о вечном
голоде, исполнилась страха и обособилась настолько, что Морри-разум вспомнил
одно из своих имен. Бурый. Хотя вряд ли это было имя. Его имя...
- Ах-хар-рашо! - выдохнул Кирилл, растираясь широким пестрым полотенцем. -
Из земли водичка - не из водопровода. Выйду на покой, перееду, Глебка, к тебе.
Молочко, колодец...
- ... покойнички! - ехидно подхватил Стежень.
- Не боись! - Игоев сочно хлопнул друга по мокрой спине. - Разберемся! - и
ехидно: - Мастерство требует упражнения, а у тебя, брат мастер, уже уши мхом
заросли.
- Как же! - отозвался Стежень. Он вытираться не стал, вертелся по траве,
рассыпал во все стороны серии легких стремительных ударов и поэтому речь его
дробилась на слоги: - Как... же... чья... бы... ко... ро... ва... мы... ча...
ла!
Глеб крутнул сальто назад, поскользнулся, приземляясь, на мокрой траве, но
грамотно упал на колено. Нога его описала длинную низкую дугу, сметая с ног
воображаемого противника. Кувырок - Стежень встал на руки и сказал перевернутому
вверх ногами Кириллу:
- Разжирел ты, Кир, стыдно глядеть!
- Это у меня природное, - солидно возразил Игоев, похлопав себя по животу.
- Три раза в неделю в теннис играю.
- Тебе молотом махать надо, а не ракеткой! - Стежень гибко перевернулся,
встал на ноги. - Теннис!
Игоев застегнул рубаху, пригладил мокрые волосы. Утро было холодным, но
после колодезной воды осенний ветерок только увеличивал удовольствие.
- Кормить меня будешь? - осведомился Кирилл. - Или на диету посадишь?
- Сядешь, - ухмыльнулся Стежень. - Если повезет, на диету, если не
повезет...
- Оптимист! - изрек Игоев. - Пойду пошарю у тебя в холодильнике. Может,
удастся что-нибудь сварганить.
- Нет уж! - возразил Стежень. - Я сам. Знаю вас, городских. Только
продукты испортишь!
* ГЛАВА ПЯТАЯ
Два всадника гуськом ехали по лесной тропе. Ехали, то и дело нагибаясь,
чтобы не задеть головами обвисшие еловые ветки. Мохнатые, с широкими крупами и
большими головами лошадки бежали вялой рысью и, кабы не понукания всадников,
давно перешли бы на шаг.
На обоих - панцыри поверх грубых рубах, шеломы сняты с голов и приторочены
к седлам. Налучи да колчаны - из хорошей кожи, ножны широких мечей обложены хоть
и потертым, но бархатом. Слишком хороши для "лесных озорников". Но рожи у обоих
таковы, что сразу ясно: подвернись случай ободрать кого - обдерут. Да и душу еще
отымут, чтоб не болтал.
Тропа вывела на запущенную вырубку с покосившейся избенкой посередине.
Всадники спешились, бросили поводья наземь и не без опаски приблизились к
избушке. Со стороны могло показаться - недоброе замышляют. Однако на сей раз
было не так. Воев3 мучил страх.
Тот, что порешительней, первым ступил на вросшее в землю крыльцо, несильно
стукнул кулаком в черные дверные доски.
Из избенки - ни звука.
Решительный плюнул через плечо, соединил пальцы оберегом и толкнул дверь.
Та, заскрипев, поворотилась на единственной петле, открывая темное нутро избы.
- Колдун, а колдун... - робко позвал воин, не решаясь войти.
- Чего надо?
Первый так и подпрыгнул на месте, второй дернулся, по привычке ухватился
за меч...
Колдун, набычась, стоял позади, в пяти шагах. Как из-под земли выскочил...
- Ну? - проворчал он, хмуро глядя на воев из-под спутанного чуба.
Был ведьмак не оружен, один только короткий засапожник4 с темляком из
желтой кожи.
- Такое дело, слышь... - пробормотал первый. - Новый этот, у нас, слышь,
урод-то...
Он заметно трусил и старательно глядел в сторону, чтобы случаем не глянуть
в пронзительные, в красных прожилках очи колдуна.
- Слышь, пособи, а?
- Быть не может! - Речь ведьмака как бы накрыла бормотание дружинника.
Но тот лишь виновато развел руками. Колдун ощерился. Во рту его
недоставало передних зубов, но говорил он ясно, без шепелявости:
- Значит, трогал кто. Так?
- Косаня, дурень пустоголовый, рукой се пособил... - глядя в траву,
промямлил воин. - Ругай сказал: помоги. Заплатим, слышь, по чести...
- Втрое против прежнего! - отрезал колдун. - И разом!
- Это отчего ж втрое? - возмутился второй, длинноусый и длинноносый, с
варяжской рожей и яминой старого шрама под глазом.
Сказал и, забывшись, глянул на того, кому говорил, хотя помнил, еще дед
учил: не гляди ведьмаку в очи!
Глянул и осекся. И сник под нехорошей усмешкой колдуна.
- А оттого ж! - тешась его страхом, отвечал ведьмак. - Чаю, вскорости
наедет из Нова Града княжича убиенного отец да и наденет на кол старшого вашего.
За кровь свою... - потянул с умыслом и завершил: - Зряшно пролитую.
Оба дружинника еще более смутились.
- Откель знаешь? - спросил первый. Спросил, не чая ответа, а чтоб страх
придавить.
- Знаю. - И, смягчившись, объяснил: - Втрое беру, чтоб старшой ваш
вдругорядь сам руки дурные обрубал. Уразумели?
- Да ясно уж, - буркнул воин.
- Ну коли ясно, так ступайте.
Уже взявши повод, длинноусый опять не утерпел гордость поправить:
- Колдун, а что ж ты хоромы свои не поправишь? - мотнул головой на
избушку. - Аль мужеской силы нет?
Колдун даже вроде не осерчал, а задумался, склонил большую голову на
плечо, покарябал в бороде и вдруг сказал неожиданно весело:
- Вот ты и поправишь!
- Я? - изумился длинноусый.
- Ты, ты! Топором махать мастак, верно? Вот и скажи старшому: как луна
убывать начнет, пущай отпустит тебя ко мне. На седмицу. Управишься за седмицуто?
- Не с руки мне! - зло отрезал длинноусый.
- Не с руки, говоришь? - Темное лицо колдуна опять стало недобрым; забрал
в кулак бороду, пожевал и спросил: - Седни по вечери куда идешь?
- Дело мое! - буркнул воин и полез в седло.
- Не ходи, - ласковым голосом посоветовал колдун. - Не ходи. Почто бабу
дразнить...
- Не уразумел... - растерявшись, проговорил длинноусый.
- А ты подумай.
Длинноусый подумал... и лицо его стало еще более растерянным и вдобавок
красным, как рачий вареный панцырь.
- Вот так-то, - еще ласковей произнес ведьмак. - Что, управишься за
седмицу?
- Управлюсь, - буркнул воин. - Быстрей сделаю. А ты чародейство свое
оставь... - В голосе проскользнули просительные нотки.
- Да уж не тревожься, - успокоил ведьмак. И тут же добавил строже: - До
времени!
Дружинник поспешно поворотил лошадку, и оба посланца тут же скрылись за
деревьями. Колдун хмыкнул и пошел в избу.
- Тут главное - настроиться правильно, - говорил Глеб. - А я настроился
правильно. Так что учую, наверняка учую, это точно...
"Стоп, Стежень! - остановил он себя. - Мандраж пошел. Тормози! "
Глеб внимательно глянул на свое отражение в зеркальце.
Вид вполне респектабельный. Царапины за ночь затянулись, борода расчесана,
стрижка модельная недельной давности. Приятное решительное лицо. Вызывающее
доверие.
- Учую, - повторил он, убедился, что равновесие вернулось, и только тогда
спросил: - А дальше - что?
- Дальше? - Игоев откинулся назад, максимально отодвинув сиденье. Его
"тойота" попросторней Димкиных "Жигулей". Но "тойота", так же, как и известная
всему району Стежнева "Нива", которую они пригнали два часа назад, остались в
гараже. - Дальше поглядим.
Осеннее солнышко согревало щеку, и Кирилл с удовольствием впитывал
последнее тепло. Ох, чует сердце, на юга ему этой осенью не выбраться...
Стежень скосил взгляд на брошенную сзади сумку. Там лежал дедов топор.
Последняя надежда...
- Если все будет путем, - проговорил он, - вечером займемся женщиной. Так?
- Боишься, Глебушка? - участливо спросил Игоев.
- Боюсь, - согласился Стежень. - А ты - нет?
Кирилл фыркнул:
- Ты, брат, найди, а я уж разберусь. Меня он не схарчит - заговоренный!
И рассмеялся. Стежень вздохнул.
- Все мы заговоренные, - проворчал он. - Агентство как? Процветает?
- Моими молитвами. С позапрошлого заказа подвал в доме напротив откупил,
бассейн сделали. Девочки счастливы.
- Как девочки?
- Хорошеют. Тебе приветы. Еще музыкант наш звонил. Из Алабамы. Тоже
привет.
- Угу. - Стежень вздохнул. - Девочки, бассейн, Алабама... И никаких
чудовищ. Сказка! Какие еще новости?
- Разные. Коллега твой на днях заходил, - Игоев подмигнул. - Отдаривался.
- Какой еще коллега? - насторожился Стежень.
- Костолом. Стужин. Помнишь, я зимой у тебя справлялся?
- Да ты у меня постоянно справляешься. Так, знакомое местечко! - Стежень
съехал с дороги и заглушил двигатель. - Все, господин начальник. Дальше -
пешочком...
- Черт... - пробормотал Стежень. - Кирилл, стой!
Игоев застыл на полушаге.
- Где? - спросил шепотом. - Видишь?
- Кривая сосна, справа метров пятнадцать, в кроне...
Игоев прикрылся ладонью от пробившегося солнечного луча, сказал:
- Вижу.
И спокойно зашагал по обобранному черничнику прямо к сосне.
Стежень выматерился, рванулся следом... И тут Кирилл гаркнул во всю мочь:
- Дмитра!!!
"А-а-а..." - эхом плеснулось наверху. Неподалеку затарахтела сорока...
... Укрывавшееся в ветвях существо, кошкой сиганув с шестиметровой высоты,
мягко упало на упругий слой хвои, завибрировало телом, как тронутая пружина.
Кирилл, не замедлившись, широким шагом двигался прямо на монстра.
Стежень бежал к ним, вроде кричал... Сердце колотилось в бешеном темпе, а
ноги, казалось, еле двигаются..
Существо (монстр? Дмитрий? ), лицо - к земле, мелко дрожащее... И вдруг
распрямилось - красные горящие глаза, рука-коса, со знакомым свистом секущая
воздух...
Стежень замахнулся топором, но метнуть не рискнул. Тварь и Кирилл
оказались на одной линии.
Игоев, даже не пытаясь уклониться, шагнул вперед, обхватил существо
ручищами, прижал к себе...
Глеб так и застыл с поднятым топором...
Монстр тоже застыл, потом неуловимо быстрым движением высвободился,
мелькнул тенью между стволами и пропал.
Когда Стежень подбежал к другу, Кирилл стоял, растерянно глядя на свои
руки.
Глеб ухватил его за плечо, тряхнул. Игоев обернулся.
- Убежал... - проговорил он обескураженно. Стежень развернул его к себе,
заглянул в лицо, впился взглядом, потом расфокусировал зрение, чтобы заглянуть
глубже...
- Ты что это? - недовольно спросил Игоев.
- Цел! - с облегчением выговорил Стежень. - Цел, слава тебе Господи! Цел,
черт тебя дери, дурак!
- Сам дурак... - проворчал Кирилл. - Сказано же: оберег на мне Сермалев.
Ни в воде, ни на земле, ни ниже земли никакая тварь... - строгим голосом: -
Батьке не веришь?
Стежень смутился.
- Это ладно, - с печалью в голосе произнес Кирилл. - А вот не удержал -
плохо! - покачал львиной головой. - Очень плохо, брат...
- Его удержишь! - Глеб потер висок, на котором еще вчера красовался синяк.
- У него скорость - на порядок выше. Не понимаю, как его тогда достал...
- А я вот догадываюсь, - проговорил Игоев. Но дальше разъяснять не
пожелал. - Возвращаемся, - решил он. - В город поедем. Ко мне. Хватит нам
скоморошничать...
- Лепота, - прижмурившись, изрек Кирилл. - Птички поют, травка зеленая...
- Эйр-кондишн... - насмешливо продолжил Стежень.
Игоев слегка обиделся.
- Хорошо тебе в лесу, - проворчал он. - А нам в городе каково? Иди-ка ты в
баньку! Тренажерами полязгай, попарься. Грязный как чушка, мне за тебя перед
девочками стыдно! Иди, иди! - и вытолкал Глеба из холла, где действительно пели
птички и росла натуральная травка. Такой вот необычный дизайн.
- Будь как дома, - объявил Кирилл, когда они миновали зеркальную дверь
релакс-комплекса. - Железки - направо, простыни и прочее - в стенке, квас - в
холодильнике, венички - сам увидишь. Могу Людочку прислать - спинку попарить. Не
откажется, думаю, по старой дружбе.
- Пошел ты... - беззлобно ругнулся Стежень. Крохотный романчик, иссякший
еще два года назад, служил Игоеву устойчивым предметом для шуток.
- Хозяин - барин. Ладно, отдыхай, а я пойду делом займусь, попрошу девочек
пошарить в нетях, поискать информацию по нашему страхолюду.
- За этим и приехали? - догадался Стежень.
- Отчасти, - уклончиво ответил Игоев. - Всё. Расслабляйся - часа три у
тебя есть.
Кирилл появился, как и обещал, через три часа, когда Глеб, приятно
расслабленный и приятно пахнущий, попивал красный травяной чаек.
Выключив телевизор, Игоев уселся напротив, налил себе из глиняного
расписного чайника, отпил, с удовольствием обозрел Стежня, выдержал паузу...
- Радуйся, Глебушка! - пробасил. - Классифицировали нашего красавца.
- Приятно слышать, - отозвался Стежень не без иронического подтекста.
Игоев еще отхлебнул чайку, отломил печеньице, легонько прихлопнул ладонью
по столу:
- Обработано около ста пятидесяти источников, описан демонологами сорока
шести культур; сходимость - сорок четыре процента, так что умерь свой скепсис! У
французов аж три сравнительные работы по африканскому, гаитянскому и - пляши,
брат! - кельтскому материалу. Подробнейший анализ чикагского парапсиха по очень
похожим тварям на индейском материале. Жаль, нет времени китайцев и прочих
азиатов потрясти. У них наверняка тоже не без урода...
- Давай резюме, - перебил Стежень.
- Сейчас, Глебушка, сейчас... - Кирилл глотнул чайку, усмехнулся, видя
нетерпение друга. - Резюме, значит? Крайне опасная тварь!
- А то я сам не знаю! - буркнул Стежень.
- Начнем с происхождения, - продолжал Игоев. - Основа - астральный дух,
бес по-нашему. Дух-моноэмоционал, как выразился наш чикагский приятель. Это одна
половинка мерзавца. А вторая половинка - вполне разумная сущность, бывший хомо
сапиенс, если можно отнести к этому виду подвизающихся в черной магии и прочем
говне. Образуется этакая тварь следующим образом: колдун вызывает строго
определенного беса и посредством также строго определенной процедуры, по
счастью, до конца чикагскому парапсиху неизвестной, не то непременно опробовал
бы, включает беса в собственное сознание. Иначе - в себя. Бес охотно включается,
поскольку - хищник, или, выражаясь умным языком, изолированный астрал
поглощающего типа, а посему всегда готов сожрать, что удастся. А вот дальше
начинается самое интересное. В процессе этого первого "поедания", если колдун
окажется достаточно крепок, то полностью сожрать себя не даст и образует с бесом
своеобразный омерзительный союз. Причем - на нескольких уровнях, в том числе и
...Закладка в соц.сетях
