Жанр: Электронное издание
Glushkov1
...всего этого здесь не
было, а были лишь голые, без единой травинки, скалы да безжизненная гладь отражающей
их воды.
- Михаил, организуй охранение, - в первую очередь потребовал я. - Четыре смены из
одного Охотника и, если не возражает Кеннет, трех его подчиненных.
- Кого ты боишься? Тут за сотню километров, - русский обвел рукой горизонт, - ни
единой живой души. Или вспомнил, как в позапрошлом году Корпус гонял здесь
привидений?
- Эрик прав,-вступился за меня Оборотень. - Охрана не повредит. Я лично видел, что
бывает с теми, кто не имеет глаз на затылке. Все они лишались и тех двух, что полагаются от
природы. Помнишь, Покрышка, банду Пузыря? Она рванула как-то через Польскую
пустошь, и никто никогда ее больше не видел А Пузырь знал эти районы получше нас с
тобой.
- Чертовы параноики! - проворчал Михаил и поплелся выбирать позиции для
часовых. - Уже от каждого камня шарахаться начинают...
21
"- Не знаю, есть ли здесь сокровища, - сказал он, - но клянусь
своим париком, что лихорадка здесь есть".
Р. Л. Стивенсон. "Остров Сокровищ"
Ночь в диких пустошах падала на землю со стремительностью охотящегося ястреба.
Солнце просто нырнуло за торчащие на западе земляные валы, и тень ближайшего к нам
мгновенно накрыла лагерь непроглядным мраком. Мы разожгли костерок из обломков
ящиков от консервов, и все, кто был свободен от участия в охранении, скучковались вокруг
него на скромный походный ужин. Люси и Ален, сидевшие вместе с Кэтрин под одним
одеялом, прижались к ней, и только Поль, желающий выглядеть достойно в мужском
обществе, уселся рядом со мной и постарался придать себе ту же серьезность, что была
сейчас на лицах всех присутствующих.
- Тишина, как в Боевой Семинарии во время летних каникул, - проговорил Михаил и
подбросил обломок доски в неяркое пламя.
И вправду, кроме треска костра, ни единого шороха не доносилось из темноты.
- Тем легче будет расслышать тех, кто решит к нам подкрасться, - заметил самый
младший из байкеров, кажется, его звали Хорек.
Покрышка посмотрел на него и устало хмыкнул:
- Уж коли не поверишь мне, то спроси у Охотников, они-то точно знают: те, кто умеет
пользоваться темнотой как прикрытием, подкрадутся к тебе так, что ты и ухом не поведешь.
Хорек хмуро оглядел меня, Михаила, Гюнтера и Саймсона, но спрашивать не решился,
очевидно, поверив Покрышке на слово.
- Эрик, - обратился ко мне Оборотень, - ты хорошо знаешь Бернарда. Чего от него
ожидать теперь?
- Самого худшего, Кеннет, - честно ответил я. - Он не полезет в незнакомую
местность, но уверяю тебя - завтра утром пустошь будет блокирована с северо-востока на
юг. Так что нам предстоит просачиваться каким-то образом прямо сквозь них. Есть
предложения?
- Ничего особенного. Дождемся ночи и выйдем из пустоши под ее покровом. А там
рывок до Новой Праги, и снова затаимся. Потом Польская пустошь. - Оборотень посмотрел
на Покрышку, словно ожидая порицания, но тот молчал и не возражал против подобного
маршрута. - Слушай, Эрик, тут у меня с утра вертится одна идейка, как пустить Мясника по
ложному следу...
- Навряд ли у нас это получится, - перебил я Кеннета. -Я считаю, что Бернард знает
конечную цель нашего путешествия, но ничем по этому поводу не обмолвился, дабы и
впрямь не заставить нас поменять маршрут. Он не тратит время на тупое преследование, а
лишь травит нас, покусывая за хвост, загоняя в свою главную западню, а что такая будет, я
ничуть не сомневаюсь. А готовится она где-то дальше. Эх, если бы я только знал, что он там
приготовил...
- И все-таки выслушай мою идею, - настаивал Кеннет. - Авось когда и сгодится...
Брат у Кэтрин оказался и впрямь толковый малый. Ни разу до сегодняшнего дня не
видя радиопередатчика, он довольно скоро просек, что с его помощью можно будь здоров
как пудрить мозги. И то, что он предложил, понравилось всем нам без исключения. Даже
упертый скептик Михаил и тот кивнул головой, согласившись с ним:
- Дельная мыслишка, борода, клянусь моими обожженными усами. И если уж совсем
возьмут за кадык, точно так и поступим...
Далее разговоры пошли на отвлеченные темы. То ли от усталости, то ли от чего-то еще,
но я отключился от общей беседы, думая о своем. Мне вспомнилось, как еще месяц назад,
будучи под командованием ныне покойного Виссариона, мы стояли под Орлеаном и
вечерами собирались отрядом у точно такого же, только чуть поярче и пожарче, костра. Мы
сидели и рассказывали каждый о своем: о детстве, о юности, о годах Боевой Семинарии,
случаи из рейдов и просто веселые истории из жизни. Наверное, в такие минуты как-то
особенно - острее, что ли? - ощущаешь общность находящихся рядом людей. Я - командир
Одиннадцатого - и мои бойцы считали тогда себя истинными братьями, Братьями с большой
буквы! А теперь половина из них не задумываясь готова перерезать мне глотку, поверив в
ужасную легенду Бернарда и даже не спросив, а почему, собственно говоря, я и пошел-то на
эти отвратительные убийства и предательства.
Хоть я и витал сейчас в своих грустных видениях, но краем уха слышал, что в
протекающем у костра разговоре запевалой был, как обычно, Михаил, не встретивший среди
Повелителей Дорог достойного соперника. Немногословные байкеры оказались благодатной
почвой для впитывания речевых потоков русского, а их заинтересованные взгляды лишь
вдохновляли того говорить все дальше и дальше. Речь шла в основном о нашем прошлом, об
изнанке политики Святой Европы, об истинном лице Корпуса, скрытом за маской служения
вечным ценностям... Одну только тему все старательно обходили стороной - пленение и
гибель Проклятого Иуды. Никто не хотел задевать за больное сидевших с нами его детей и
Кэтрин.
- ...а уж ведьм и того больше, - вещал Михаил, когда я вновь мысленно вернулся к
реальности. - Но вот что интересно: раз ты такая крутая колдунья, как утверждаешь, то
почему же дала себя скрутить? Почему не предугадала наше появление; почему не наслала
на нас порчу, сглаз; почему просто не улетела в конце концов?
- И почему же? - спросил кто-то иэ байкеров.
- А я вам скажу: девяносто пять процентов из пойманных нами колдунов и ведьм
являлись, по сути, лишь балаганными шутами. Поразнарядятся, талисманами пообвешаются,
символов разных поначертят, заклинания типа читают... А цель? А цель-то одна: уши людям
попротирать, на воображении, на страхе поиграть и деньжат подзаработать. Еще мой старик
твердил, что наилучшей формой обогащения следует считать продажу иллюзий и надежд;
короче - воздуха! Попахать людские фантазии как следует, бросить туда семена призрачного
счастья, и они принесут тебе закономерный урожай. Вера, Надежда, Любовь - есть
источники того же дохода, что и более материальные товары, вот только затрат на
производство требуют куда меньше. Или я не прав, а, ваша честь?
Магистр Конрад, тоже этаким мотыльком подтянувшийся к свету, выбрал себе самое
безопасное, как он посчитал, местечко - за моей спиной. Коротышка, выглядывая через мое
плечо, ловил помятым лицом жалкие крохи тепла от лениво трепещущих языков пламени.
- Прав! - заносчиво подытожил Михаил, так и не услыхав от Конрада ни "да", ни
"нет".
- И что ты вообще делал среди Охотников с такими взглядами? - поинтересовался у
него Оборотень. - Выходит, что служил так презираемым тобой торговцам иллюзиями и
выполнял их приказы...
- Когда меня определили в Семинарию, - ответил русский, - я еще не мог сам
выбирать себе жизненный путь. Мой папаша хотел пристроить сынка как можно поближе к
власти, и все. А потом... Потом просто плыл по течению, делал свою работу. И признаться,
до недавнего времени она мне очень даже нравилась: поездки по стране, приключения, азарт
преследования, принадлежность к элитному боевому сословию... Да я и не напрягал мозги
над тем, кому служу...
...Я бы тоже мог подписаться под его откровением, как и большинство, наверное, в
Братстве Охотников. Своими словами Михаил подвел некую черту под нашим прошлым, и
добавить к этому было нечего...
- Так ты утверждаешь, что Вера - это специально выращенная на продажу ложь? -
возвращаясь к основной теме, спросил Хорек, у которого из-за юношеской
впечатлительности, похоже, дух захватывало от подобных речей.
- Вера и вправду больно смахивает на ложь, - продолжил Михаил свои теологические
изыскания (набившие за шесть лет нашей совместной службы у меня оскомину). - Ну
посуди, парень: ты с пеной у рта утверждаешь то, чего на самом деле достоверно знать ну
никак не можешь: жизнь после смерти, воскрешение, чудеса всяческие...
- Люди верят тому, что есть в Святом Писании, - прервал его Хорек. - Говорят, эта
книга написана со слов самого Господа!
- Господу больше делать нечего, как только книги своим рабам надиктовывать! -
усмехнулся Михаил, - Да будь его воля, он бы вплавил все свои постулаты в мозг каждому
из нас раскаленым железом; Господь он или не Господь в конце концов? Нет, Хорек, все
книги пишутся людьми. Однако среди них есть и такие, что решили, будто не кто-нибудь, а
сам Бог нашептывает им на ухо: "Иди, о избранный, доведи мои слова до всех!" Вот тебе и
возникновение Святого Писания! Лично я всегда считал, что если истина спорна, то идет она
не от Бога, а от человека. А то что это за Бог такой получается, коли он доходчиво не может
объяснить своим рабам, чего желает?
- Но ведь верующие не считают, что они лгут! - не унимался Хорек. - Все они
искренне уверены, что правы!
- Мне жаль их, - вздохнул русский. - Они тешат себя самообманом, помогающим им
уйти от серой действительности, жить мыслями в красивой сказке, питать силы от надежд на
светлое будущее. Те же ощущения дарит и бутылка крепкого вина...
Конрад за моей спиной сопел, кряхтел и, наконец, не выдержал:
- Бесстыжий богохульник! Вера помогает людям созидать, творить добро, быть
честными перед собой и другими! И ты называешь ее ложью? Да она куда как лучше твоего
мерзкого неверия!
- Неправда, ваша честь, - ничуть не обиделся Михаил. -Я тоже много во что верю.
Верю в разум человека, в его выдержку и трезвость ума, верю в честность и справедливость.
Верю в то, что если все мы будем терпимее друг к другу, не будем творить зла ни дальнему,
ни ближнему, то так или иначе придем к какому-нибудь счастливому времени. Верю во все
это, хотя разумом и понимаю, что такого не случится никогда. И уж, милейший, я нисколько
не принижаю того, что сотворили вдохновленные Верой люди! Да честь им и хвала! Вот
только мне не требуется подобный стимулятор, и будьте добры, дайте самому решать, во что
верить и чем вдохновляться!
- Это вы, разлюбезнейший, такой умный, - вконец осмелел коротышка, - а тем, кто
слаб, потерян и не уверен в себе, куда проще следовать за духовным пастырем, помогающим
различить грань между Добром и Злом!
- Знаете, ваша честь, термин "пастырь" ввела в обиход именно категория торговцев
иллюзиями, этак со злой иронией принизив тех, кто им доверяет, до уровня овец: тупых,
дрожащих, испуганно блеющих... И относятся они к своим людям как к стаду - более
емкого сравнения, пожалуй, и не придумаешь. Пастырь уважает свое стадо? Нет! Пастырь
задумывается над тем, что блеет ему отдельно взятая овца? Нет! А что же он делает? А он
лишь следит, чтобы стадо не разбредалось, сохраняло целостность и тем самым кормило
своего опекуна. А мы с вами играли роли тех овчарок, что кусают отбивающихся от стада
овец!
- И защищающих стадо от волков! - вставил коротышка, довольный вовремя
пришедшим на ум сравнением.
- ...Которых и придумывал пастырь дабы еще сильнее стращать и без того запуганных
животных, - не замешкался Михаил. - А если и были какие волки, так только те, что
претендовали на сытое местечко нашего пастыря.
И оба оппонента принялись сверлить друг друга глазами. Правда, магистр отвел взгляд
первым, прекрасно осознавая, чем чреваты для него излишние пререкания в подобном
обществе.
- Странные дела, однако, творятся на нашем пастбище, - с легким прищуром взирая на
огонь, неожиданно вымолвил Покрышка. - Овчарки вступились за ягнят, которых
бессердечный пастырь вознамерился сожрать на обед! Все посмотрели на него, но он и
бровью не повел.
- Клянусь моими обожженными усами, старик, - точнее и не скажешь, - согласился
Михаил. - Подумать только: бунт на псарне! Овчарки взбесились! Да, именно - бешеные
псы! И ведем себя подобающе: носимся с пеной у рта и огрызаемся на тех, кто призван нас
изловить.
- Вот уж неизвестно, кто на самом деле бешеный - вы или те, от кого мы убегаем, -
промолвила Кэтрин, крепче прижав к себе клюющих носом ребятишек.
Опустилась гнетущая тишина, поскольку никто так и не нашелся, что сказать, и все
лишь молча слушали треск лизавшего древесину огня.
- И все-таки, Михаил, выходит, что настоящие колдуны есть, не так ли? - спросил
Кеннет после надолго растянувшейся паузы. - Ибо, по твоему раскладу, к кому же тогда
отнести оставшиеся пять процентов пойманных вами чернокнижников?
- Интересный вопрос, борода! - вновь оживился русский, безумно любивший, когда
его вызывали на разговор. - Очень и очень интересный, а главное - загадочный! Но я отвечу:
никогда не стоит пренебрегать тем, что среди всей этой кодлы фокусников и откровенных
клоунов есть люди, действительно прикоснувшиеся к чему-то неизведанному; примерно, как
человечество однажды прикоснулось к электричеству. Мало того - они даже научились
использовать его, познав кое-какие свойства этих неизученных материй. Но они не колдуны,
а всего лишь исследователи, пытающиеся без оглашения секретов своего открытия
подзаработать на нем. А в чернокнижники записала их молва, наградив попутно всеми
мыслимыми и немыслимыми пороками и добродетелями. Но как и везде, так и среди этой
ничтожно малой группки есть и порядочные ребята, и откровенные сволочи наподобие того
киевского мага Тараса Максюты. Добро и зло, друзья мои, сосуществовали всегда и
наверняка будут сосуществовать и далее. Не будь Дьявола, с кем тогда сравнивать Бога и
наоборот? Они никто друг без друга и, если уж взять по существу, служат по одну линию
фронта и в одном подразделении. Так вот...
В свое время я успел понаслушаться от Михаила сотни различных версий и теорий
мироустройства (разумеется, исключительно в приватных с ним беседах), а потому сейчас с
интересом наблюдал за Саймоном и Гюнтером, для которых Михаил-философ явился
просто-таки подлинным сюрпризом. Так уж сложилось, что в Одиннадцатом к русскому
намертво пристала репутация балагура, тем самым, казалось бы, исключавшая любое
серьезное его восприятие. И потому лица обоих экс-Охотников выражали теперь похожие
чувства, а сами они готовы были вот-вот разразиться вопросом: "Ну ладно, Михал Михалыч,
а смеяться-то где ?"
После ужина усталость окончательно взяла свое, и все единодушно сошлись во мнении,
что споры спорами, но пора бы и на боковую. Перед сном я проверил посты, проследил,
чтобы Кэтрин заперла изнутри дверцы "хантера", после чего расстегнул кобуры, подложил
под голову свернутую плащ-палатку, укрылся плащом и тут же отключился...
Голова моя сползла с импровизированной подушки и больно стукнулась о землю.
Первое, что промелькнуло в пробуждающемся мозгу, было: "Что за, черт побери, идиотские
семинаристские шуточки!" Я продрал глаза и попытался подняться, чтобы поквитаться с
обидчиком...
Но не смог! Кто-то или что-то держало меня за ноги и волочило по камням в темноту.
Те, кто схватил меня, вроде бы смахивали на неуклюжих байкеров, но почему на них такие
несуразные Одежды? И что вообще здесь происходит?
Окончательно разбудил меня крик. Пронзительно-тонкий детский крик, в котором
было столько ужаса, что все мое тело продрала инстинктивная животная дрожь.
Раздумывать было некогда-кто бы это ни был, он нам не друг! Я без разговоров извлек
своих смертоносных "близнецов" и выпустил в каждый из бесформенных контуров по три
пули...
Ноги, освобожденные от цепкой до боли хватки, плюхнулись на землю, и я, держа
пистолеты наготове и весь кипя от желания поквитаться с неведомым врагом, метнулся к
джипу, где не переставая кричал ребенок.
- Группа - подъем!!! Тревога!!! - надрывал глотку с другого конца лагеря Михаил. -
Чужой на территории!!!
Вслед за ним заговорил его "АКМ", и тут же практически одновременно шарахнул
карабин Гюнтера. Темноту разорвали мгновенные яркие вспышки...
Такой же, как и те, что тащили меня по земле, черный силуэт склонился к кабине
"хантера" и, выбив стекло, запустил в салон свои мерзкие конечности. Теперь уже кричали
все дети и Кэтрин.
Рвавшееся внутрь джипа создание узрело в моем лице первоочередную угрозу, вынуло
руки из салона и, гулко зарычав, кинулось на меня. Правда, сделать больше пяти шагов оно
так и не успело, упав с продырявленной головой.
Проклятая темнота не позволяла видеть вокруг себя дальше нескольких метров, и я
имел представление о текущей схватке лишь по грохочущим то здесь, то там выстрелам.
- Отходите к джипам!!! - заорал я во весь голос, не ведая ничего ни о количестве
противника, ни о его вооружении, а потому боялся, как бы наша группа не перестреляла сама
себя. - Все к джипам и занимайте круговую оборону!!!
Я сунул голову в выбитое окно "хантера", но не успел задать ни одного вопроса, как
получил сильный удар аккурат под левый глаз. В голове вспыхнули искры, и вся она
наполнилась колокольным звоном - босая пятка Кэтрин разила не разбираясь, кто перед ней.
- Отставить! - рявкнул я от неожиданности по-уставному. - Это Эрик! Все целы?
- Ой, прости!..-виновато отозвалась Кэтрин. -Да, все в порядке, только напугались мы
страшно... Что случилось?
- Кто-то напал на нас. Сидите тихо и не высовывайтесь. Я здесь, рядом...
Стали подтягиваться державшие оружие на изготовку остальные Охотники и байкеры.
Однако зловещие бесшумные фигуры больше не маячили во мраке, а держались где-то вне
пределов нашей видимости.
- Кеннет! - позвал я.
- Я здесь! - донеслось сбоку.
- Проверь своих! Михаил!
- Наши все в сборе, - ответил русский, располагаясь рядом.
- Кто стоял в охранении? - гневно поинтересовался я.
- Я! - как на духу сознался он и, предвидя мои закономерные упреки, так и не дал мне
возмутиться как следует. -. Но не спал, клянусь моими обожженными усами! Они
прорвались не через мой сектор!
Во мраке Оборотень проводил внеплановую перекличку своего личного состава, для
непосвященного человека выглядевшую несколько экстравагантно:
- Крючок? Муха? Поршень? Балбес? Балбес, отвертку тебе в задницу?! Понял - здесь!
Хорек? Сиплый? Тыква? Тыква?! Проклятье, где Тыква?
- Тыква стоял на периметре вместе с нами, - ответил вместо него из темноты чей-то
голос.
Оборотень подсел ко мне и сообщил:
- Эрик, у меня все, кроме...
- Я понял, Кеннет. Но сейчас искать Тыкву бесполезно: Дождемся утра...
- Может, пластанем вашим огнеметом? Я слышал. Тени боятся света.
- Даже не вздумайте! А вдруг у кого-нибудь пробит бензобак? Твои ребята палили куда
попало... Ты сказал "Тени" ?
- А кто же еще?
Мы встретили утро, сбившись в кучу возле "хантеров" и банков и держа под прицелом
каждый метр периметра. Несколько раз нам чудилось во мраке чье-то движение, а может,
просто-напросто мы были возбуждены и испытывали массовые галлюцинации, но как только
кто-нибудь кричал "вижу, вижу, они там!", вся группа незамедлительно открывала огонь по
призрачным целям.
Кэтрин долго утешала Люси, которой, как выяснилось, Тень вцепилась в волосы,
пытаясь вытащить девочку из машины. К счастью, та отделалась лишь клоком выдранных
волос да легким испугом, так что утешения заботливой ирландки явились для нее лучшим
успокоительным.
Никогда еще первые проблески зари не приносили мне столько радости и облегчения.
Едва стало возможно рассмотреть всю площадку целиком, как мы, настороженно озираясь,
вышли в надежде отыскать пропавшего Тыкву или хотя бы то, что от него осталось.
Но ничего! Ни единого трупа! Как же так, думал я, ведь прекрасно помню, что уложил
троих, и люди Оборотня хвалились, что тоже убили нескольких Теней? Хотя нет, так и было
- бурые пятна крови во всех концах лагеря говорили о том, что жертвы у нападавших все же
имелись. Однако какой-либо указывающий на Тыкву след так никто и не обнаружил.
- Подойдите сюда! - вдруг раздался голос Гюнтера. - Тут кое-что... осталось!
Германцу удалось обнаружить тело того самого нападавшего, которого я застрелил
возле "хантера". Лишенное верхней части головы, оно завалилось за камни и потому не было
замечено нами сразу. Тело пролежало практически в двух шагах от нас и именно по этой
причине не оказалось эвакуированным с остальными, я уверен, многочисленными телами
других Теней.
Мы столпились над мертвым представителем загадочных существ и не решались
дотронуться до него, будто боясь подцепить какую-нибудь заразу.
- По виду обыкновенный человек, - заметил Вацлав. - Ни рогов, ни копыт, а тем более
крыльев.
- Расступись, - потребовал Михаил, извлекая из рукава свой потаенный стилет. -
Сейчас посмотрим, из чего слеплены эти ваши Тени.
Он посрезал засаленные вонючие тряпки, в которые была одета Тень, и перед нашим
взором предстал изможденный до умопомрачения человек с буквально протыкавшими кожу
торчащими ребрами и тонкими, как прутья строительной арматуры, руками.
- Да у него же дистрофия последней стадии! - протолкавшись ко мне сквозь
сгрудившихся байкеров, по-медицински авторитетно определила Кэтрин. Мы же стояли и не
могли поверить в то, что столь грозное, как Тень, создание явилось, по сути, обыкновенным
тощим доходягой.
- Эрик, глянь-ка! - обратился ко мне Михаил, отвернув лезвием ножа со впалой груди
мертвеца обрывки тряпья. - Похоже, старый знакомый!
И действительно - в области сердца у покойного красовалась большая, с суповую
тарелку, татуировка: перевернутое распятье в обрамлении клыкастых, запачканных
стекающей с них нарисованной кровью, челюстей.
- Пожиратели Святой Плоти! - узнал я символ одной из чудовищных некогда сект,
истребленных Бернардом практически подчистую.
- Вот и все ваши хваленые Тени! - тоном победившего в споре обратился я к
рассматривающим татуировку Кеняету, Кэтрин и Покрышке. - Банальные сектанты,
загнанные в пустоту. Они и раньше-то не брезговали каннибализмом, ну а здесь - в
бесплодных местах - эта их привычка и вовсе стала основой выживания. Так что никакой
мистики, ребята; все очень даже обыденно и прозаично. Что ж, теперь-то они от нас отстанут
- еды мы им заготовили надолго...
Покрышка, а следом за ним и Кеннет, недобро зыркнули в мою сторону.
- Тыква колесил с нами пять лет, - процедил сквозь зубы пожилой байкер, - и был
одним из лучших наших загонщиков! Не думаю, мистер Хенриксон, что вы выбрали для него
подходящее сравнение!
Я почувствовал себя ужасно неловко - ведь имел в виду тех Теней, которых
перестреляли, а про пропавшего байкера как-то и не подумал. Получилось и впрямь очень
некрасиво...
- Извините, ребята, - виновато промолвил я. - Действительно, глупость сморозил.
Честное слово, не хотел никого обидеть-необдуманно вырвалось...
- Ладно, забудем,-пошел мне навстречу Оборотень. - И раз уж отдых нам обломился,
значит, завтракаем и трогаемся в путь. После обеда мы должны быть под Нюрнбергом, там и
доотдыхаем, дожидаясь ночи...
"- ...Рано или поздно, а нам придется вступить с этой шайкой в
бой. Я предлагаю не подавать виду, что мы знаем об их замыслах, а
напасть на них первыми, когда они меньше всего будут этого
ждать. Мне кажется, мы можем положиться на ваших слуг,
мистер Трелони?
- Как на меня самого, - заявил сквайр".
Р. Л. Стивенсон. "Остров Сокровищ"
Я как в воду глядел - три байка пришлось списывать подчистую. Не привычные к
обращению с огнестрельным оружием, ребята Оборотня, сами того не желая, создали себе
лишние неприятности. Своих Жеребцов лишились Поршень, Шустрый, а также Помойка -
рослый, крепко сбитый байкер, но почему-то постоянно весь помятый и испачканный, за что,
очевидно, и был некогда награжден подобным прозвищем. У Поршня в осколки была
разнесена ступица переднего колеса; байк Шустрого продырявили сразу несколько пуль,
повредившие коробку скоростей и цилиндры; у Помойки же, как я и напророчествовал,
бензобак излил на землю весь бензин через аккуратное отверстие в отстойнике,
конструкторами Древних явно не предусмотренное.
- Поражаюсь, как они еще друг друга не поперестреляли, - глядя на байкеров, покачал
головой Вацлав.
Осиротевшие мотобандиты завалили поврежденную технику в расщелине грудой
булыжников, надеясь вернуться за ней при первом же случае, если, как выразился Поршень,
"судьба не сотворит и с нами нечто подобное". Байк пропавшего Тыквы был тут же по
старшинству присвоен Помойкой, а остальные спешившиеся позанимали задние сиденья у
Хорька и Мухи, свалив свои пожитки в и так перегруженные "хантеры"...
К обеду рельеф пустоши стал сглаживаться, воронки попадались все реже и реже, и
вот, наконец, Покрышка выехал на полузаросшую и еле приметную, но все-таки дорогу, где
он сразу же остановился и потребовал привала.
До вечера все только и делали, что отсыпались после наполненной кошмарами ночи.
Ближе к ужину я порыскал по каналам рации и моментально наткнулся на радиообмен
Мясника, опять заполнившего эфир своей кодированной белибердой. Но что-то насторожило
меня в его переговорах, что-то заставило напрячь внимание и сосредоточиться, ловя каждую
фразу, а затем снова и снова прокручивать термины кода мистера Уильямса в голове.
Я подозвал Покрышку и Оборотня.
- Что, по-вашему, могут обозначать выражения "сухая кишка" и "лысина" ? - спросил
я, проверяя только что пришедшую на ум догадку.
- Да тут любой, знающий эти земли, допетрит, - проворчал Покрышка, все еще
дувшийся на мою утреннюю глупость. - "Сухая кишка" - это пересохшее русло Наба, а
"лысина" наверняка означает голую куполообразную скалу на юго-восточной оконечности
пустоши. Проще простого!
- Вот это-то и не дает мне покоя, - рассудил я вслух. - Мясник знает, что у нас рабочие
рации, но тем не менее его коды становится легко расшифровывать. Он будто бы намеренн
...Закладка в соц.сетях
