Жанр: Электронное издание
Glushkov1
...и нет, - помешкав, промолвил Саймон. - По максимуму. До чьей-либо
отключки. Я тебя правильно понял?
- Почти, - ответил Ганс. - Только не по простому, а по полному максимуму. Мне
терять нечего: либо смерть, либо позор. А потому предлагаю разрешить все наши вопросы
раз и навсегда - бьемся до смертельного исхода...
- Саймон, не вздумай! - вмешался я. - Если он себя списал, это не значит, что и тебе
надо делать то же самое!
- Извини, Эрик, - ответил британец, - но сейчас я тебе не подчинюсь. А то не дай Бог
этот австрияка решит, что я испугался. Много чести мерзавцу.
- Ты еще потребуешься нам при переходе границы, - продолжал я взывать к его
здравомыслию, потому что знал- оно у него имелось. - Потребуешься с двумя ногами, с
двумя руками и целой головой...
...Мне было из-за чего волноваться. В бытность обоих при моем отряде они частенько
надевали перчатки и устраивали тренировочные поединки ради поддержания формы и
просто из чистого азарта "кто кого". Так вот: брат Саймон частенько проигрывал брату
Гансу лишь потому, что вел себя слишком по-джентльменски - не бил в спину, не добивал
лежачего и всегда прекращал бой, если противник оказывался травмированным либо
выдохшимся. Чего нельзя было сказать о Гансе...
- Нет, Эрик, это обсуждению не подлежит, - Саймон был непреклонен. - Вызов есть
вызов. Извини еще раз, и ежели что, знай: мне нравилось служить под твоим
командованием...
- Ну как хочешь, - отступился я. - И все же особенно не подставляйся и помни, что он
за тип...
Бой насмерть, тем более среди профессионалов убийства голыми руками, являлся для
байкеров (что для них - и для нас, экс-Охотников, тоже!) и вовсе сущей диковинкой.
Прихромал даже побитый Помойка, решивший наблюдать поединок, опираясь на плечи
друзей. Все единодушно хранили молчание, стараясь не мешать бойцам.
Кэтрин осуждающе глянула на меня как на виновника этого беспредела, вздохнула и
без лишних напоминаний увела детей подальше к озеру. Поль, правда, норовил остаться, но,
уловив мое мрачное настроение, предпочел не дожидаться, когда я сам прикажу ему уйти, и
присоединился к брату и сестре.
- Что эти изверги сделали с вами, ваша честь? - завидя среди публики магистра
Конрада, поразился Ганс его невероятному одеянию. - Но не сомневайтесь - они ответят и за
надругательство над вами тоже! Сполна ответят!..
Его честь промолчал и спрятался за спину Кеннета...
Ганс и Саймон неспешно вышли на середину круга, кивнули друг другу и по
взаимному согласию начали схватку...
Жилистый Саймон был гораздо легче упитанного Ганса, и каких-либо сомнений в
победе последнего возникнуть не могло в принципе. Однако австриец, сам только что
доказавший, как порой обманчива бывает внешность, не спешил бросаться на противника
очертя голову, а предпочел для начала провести несколько ложных атак, вынуждая Саймона
раскрыться.
Но Саймон не клюнул на них, а выбрал наиболее подходящую для своей комплекции
стратегию. Будучи намного подвижнее тяжелого Охотника, он принялся кружить перед ним,
тем самым медленно, но верно изматывая Ганса.
В первые минуты поединка соперники обменялись несколькими весьма
чувствительными для обычного человека, но не для них самих, ударами. Ногами и тот, и
другой старались пока не бить - атаки ими являлись энергоемкими и малоэффективными для
постоянно движущегося противника.
Понимая, что, работая в таком темпе, он довольно скоро выдохнется, Ганс первым
предпринял действия, ведущие к завершению боя (в свою, разумеется, пользу). Дождавшись,
пока Саймон в очередной раз нападет, он молниеносно контратаковал того серией легких
ударов в голову и в это же время постарался провести свой коронный удар голенью по бедру
соперника. Но не попал - британец успел отскочить в сторону, и Ганс, потеряв равновесие,
всем телом повалился вниз.
Левая нога Саймона плетью хлестнула австрийцу в лицо, попав аккурат по носу. Ганс
дернул головой и упал на бок, но, едва Саймон вознамерился провести добивающий удар,
Ганс, перекатившись назад, вскочил и снова вернулся в стойку.
- Засранец! - прошипел Ганс, потрогав свернутый нос и вытирая бегущую по
подбородку кровь. - Все-таки достал! Ну ничего, рано радуешься...
С этого момента схватка уже мало чем напоминала хрестоматийный обмен ударами.
Ботинки Ганса то и дело целили по коленным чашечкам и паху противника. Саймон тоже в
долгу не оставался, хотя для него вести бой в такой манере с некогда лучшим другом было
немного непривычно. Но он, как и подобает высококлассному бойцу, довольно быстро
осваивался...
Очередной "грязный" удар наконец попал-таки по голени Саймона, и лицо того
перекосило от нестерпимой боли. Однако это не выбило британца из колеи, а, наоборот -
только придало решительности. А потому он с удвоенной яростью кинулся на соперника,
молотя того напропалую как руками, так и ногами.
Тут-то и подловил его Ганс, воспользовавшись своим преимуществом в весе.
Произведя нырок-уход от бокового удара рукой, он не стал возвращаться в стойку, а
рванулся к сопернику и, обхватив того за поясницу, бросил лопатками оземь.
Очутившись под намертво придавившим его австрийцем, Саймон, вопреки незавидной
позиции, не растерялся. Он не стал дожидаться, пока Ганс начнет удушение или
выдавливание глаз, а поступил так, как и подсказывал ему инстинкт самосохранения, а не
благородные принципы. Левой рукой - единственной конечностью, которая еще могла
свободно двигаться, - он нанес ряд быстрых ударов по самому больному месту Ганса - его
пускающему кровавые пузыри носу.
Боль ослепила Охотника. Он взревел, стараясь отвернуть лицо, отчего хватка его
ослабла, позволив Саймону освободить и правую руку.
Теперь британец исходил из принципа "промедление смерти подобно", и следующий
его удар ладонями по ушам Ганса - удар, способный при удачном попадании разорвать
барабанные перепонки - вогнал того в еще больший шок. Австрийцу не оставалось ничего
иного, как только ослабить захват.
Саймон только этого и ждал. Едва отплевывающийся кровью Ганс расцепил руки, как
британец оттолкнул его и высвободил свою левую ногу из-под его сместившегося тела.
Далее верткий Саймон действовал практически без остановок - сказывались его
громадная физическая выносливость и рациональный расход сил при борьбе на земле.
Потерявший инициативу Ганс угодил в так называемые "ножницы" между ногами Саймона.
Этот хитрый борцовский прием позволил британцу перейти в активное контрнаступление.
Он вскочил с земли на мгновение раньше Ганса. Не обладавшему подобной легкостью
австрийцу потребовалось сначала встать на четвереньки, а лишь затем выпрямиться. Но
этого он сделать не успел...
Сокрушительный удар ботинком по ребрам заставил Ганса сжаться, однако тот,
превозмогая боль, все-таки попытался ухватить соперника за ногу. Именно этот маневр и
оказался для Охотника фатальным...
Ни времени, ни пространства для повторного замаха ногой у Саймона уже не
оставалось, а голова противника находилась аккурат возле его колена. Потому свалившись
на Ганса всем телом, британец обрушил кулаки именно на голову, целясь прямо в висок...
От раздавшегося вслед за этим хруста и я, и все остальные зрители невольно
вздрогнули. Саймон в пылу ярости хотел нанести еще один удар, но едва кулак его взмыл в
воздух, как стоявший на коленях Ганс обмяк, после чего грузно рухнул на землю,
распластавшись на траве лицом вниз. Багровеющая глубокая вмятина на его левом виске и
немигающие глаза не вызывали сомнений в исходе поединка.
Одобрительные крики байкеров огласили лагерь, однако от моих людей не донеслось
ни звука - это была не та победа и не над тем врагом, которая могла бы нас порадовать.
- Заткнитесь, вы все!!! - рявкнул Саймон и отпихнул от себя собравшегося похлопать
его по плечу Оборотня. - Слышите, вы? Заткнитесь!!!
Гул затих. Байкеры недоуменно переглядывались - реакция победителя казалась им
совершенно ненормальной.
А Саймон продолжал стоять над телом Ганса и судорожно ловить ртом воздух,
утихомиривая натруженные легкие и одновременно успокаивая расходившиеся нервы.
Я подошел к нему и встал рядом. Саймон недобро покосился, но на меня огрызаться не
стал, лишь словно в оправдание проговорил:
- С самого начала нашего бегства я опасался, что придется убивать именно своих...
Других бойцов из других отрядов - ладно, смирюсь... Но только не наших, не
Одиннадцатого... Видит Бог, я не хотел этого. Он сам так решил... Эрик, не обижайся, но
Ганса надо похоронить как Охотника. Он заслужил...
- Обязательно, Саймон, - уверил я. - Это без сомнения, будь спокоен. Как только
решим трогаться дальше, так и проведем обряд. А ты иди-ка полежи немного; сегодня
намечается тяжелая ночь...
- Что планируешь с Энрико? - спросил меня Михаил после того, как тело Ганса
оттащили в сторону. - Сдается мне - он тоже не пожелает откровенничать.
- Ты прав, - согласился я. - Испанцы народ гордый, да и навряд ли у меня поднимется
рука на мальчишку.
- Ни у кого из нас не поднимется, - подтвердил Михаил, - но способ все же есть. Надо
только напугать его до потери пульса.
- Каким образом?
- А вот это уже, испаноскандинав, моя забота!
- Тоже мне пугало! - усмехнулся я. - Заболтать или обыграть в карты еще поверю, но
стращать кого-то? Тобой?! Ерунда какая-то!
- Нет, главный персонаж не я. Я выступаю как автор пьесы и второстепенное
действующее лицо, - пояснил усатый драматург. - А называется постановка "Безумный
Инквизитор".
- "Безумный..." кто?
- Сейчас поймешь. Эй, ваше черпачество, подойдите-ка сюда...
Идея Михаила оказалась простой и гениальной одновременно (обидно, что я сам не
додумался до нее) и заключалась в том, что Энрико не знал о Конраде как о перешедшем на
нашу сторону. Для молодого Охотника магистр до сих пор являлся нашим пленником,
потому-то Михаил и решил его использовать в своих целях.
Безусловно, то, что предложил русский, было намного гуманнее того, что придумал я,
поэтому я не мешкая согласился.
Первым делом все байкеры были отправлены с глаз долой. Кеннет, промолвив только
"надеюсь, вы знаете, что делаете", отправился вслед за ними, недоумевая не меньше
остальных. Плюс ко всему, я настоял, чтобы вместе с ними скрылись и Гюнтер с Вацлавом.
Кэтрин, дети и ушедший отдыхать Саймон находились в "хантерах", а потому ничуть нам не
мешали. Итак, занавес над сценой поднялся...
Взгляд привязанного к дереву Энрико красноречиво выражал то, что он обо мне думал.
Настолько красноречиво, что я поначалу даже растерялся...
- Вы служили для меня примером! - гневно бросил он. - Я уважал вас как своего отца!
А теперь я презираю и вас, и всю вашу банду! Можете пристрелить меня прямо сейчас,
потому что...
- Хорошо, пристрелить так пристрелить, - наигранно вздохнул я и вынул из кобуры
"глок", отчего Энрико, вероятно, ожидавший допроса и мучительных пыток (злодеи мы для
него или не злодеи, в конце концов ?), оторопел. - Да и скажу откровенно, пытать тебя я и не
смогу... Прощай!
- Брат Эрик! - раздался за моей спиной суровый окрик магистра Конрада. - Что это за
самодеятельность разводите вы с этим мерзким еретиком?
- Э-э-э... ничего предосудительного, ваша честь! - Я попытался изобразить
растерянность, после чего вроде как незаметно для экзекутора вернул пистолет в кобуру. -
Просто хочу подготовить его к э-э-э...
- Еретика?! - возмутился ошарашенный Энрико. - Это кто еретик?! Я еретик?! Да вы
совсем, что ли, тут с ума посходили?
- Не превышайте свои полномочия! - предупредил меня магистр Конрад. - Дознание
пока что моя юрисдикция! Проверьте-ка лучше Трон; я подойду через пять минут...
Едва лишь Конрад удалился, как ко мне подбежал Михаил, пытавшийся изо всех сил
изобразить крайнюю обеспокоенность.
- Плохи наши дела, Эрик! - выпалил он, будто и вовсе не замечая Энрико. - У Конрада
очередной припадок!
- Я уже в курсе, - ответил я и с нескрываемым раздражением сплюнул. - Вот
проклятье!
Любопытство все же одержало верх над Энрико, хотя всего минуту назад он призывал
меня пустить ему пулю в лоб:
- Что вы сделали с магистром Конрадом? Какой припадок? Какой Трон? И почему
вдруг я "мерзкий еретик"?
- Тебе интересно? - спросил его Михаил, а потом поинтересовался у меня. - Рассказать
ему?
- Валяй, - вздохнул я. - Утоли его последнее любопытство. Все равно он только что
уговорил меня пристрелить его...
- Ты хочешь умереть? Сам? По своей воле? - На лице Михаила появилось такое
скорбное выражение, что я чуть и впрямь не поверил в правдивость всего происходящего. -
Ну что ж, это решит много проблем! О, извини, парень, конечно же, я тебе сочувствую. В
общем, подготовься, а я пока расскажу тебе все...
Энрико уставился на Михаила, словно на саму старуху с косой.
- Магистр Конрад болен, - загробным тоном начал Михаил. - Тяжело болен... Похоже,
плен окончательно повредил ему разум, хотя вроде обращались мы с ним гуманно, особо не
издевались... Так-то почти все время спокоен, лишь ест да спит, но временами - как,
например, теперь - на него находит, и он представляет себя в очередном рейде. Нас считает
своим отрядом, а всех остальных - гнусными еретиками. Ты думаешь, почему байкеры
поразбежались кто куда? Его честь уже спалил двух из них огнеметом...
- Вот Дьявол! - схватился за голову я. - А я опять забыл спрятать его любимую
игрушку!
- А п-почему вы п-просто не п-пристрелите его? - Похоже, до Энрико начинало
доходить, какой конец его в скором времени ожидает. - Или не свяжете?
- Невозможно! - развел руками Михаил. - Его честь слишком ценная персона, чтобы
пускать его в расход. А если связать, то он и вовсе впадает в припадок, того и гляди откусит
себе язык. Эпилептик, одним словом... Ну а коли предаст кого Очищению, то спит потом
пару суток как сурок и ни за кем не гоняется. Эх, надо было сегодня приглядеть за ним!
Просчитались! Насмотрелся на мордобой и опять сбрендил...
- Прости, Энрико, - я угрюмо понурил голову. - Никогда себе этого не прощу. Теперь
о пуле в лоб тебе осталось только помечтать...
- Ну а ты, брат Энрико, можно сказать, наш спаситель! - продолжал гнуть Михаил
свою садистскую легенду. - Байкеры от него уже как от чумы шарахаются и жечь себя,
разумеется, больше не позволят. А тебе не все ли равно - один черт просил прикончить...
- Я н-не хочу т-такую п-позорную с-смерть! - вскричал Энрико. - Я имел в виду
с-смерть от п-пули или на х-худой к-конец как Г-ганс!
- Ну на тебя не угодишь! - раздраженно ответил Михаил. - "Хочу не хочу"... К
сожалению, ничем помочь тебе не можем! Больше за сотню километров в округе нам этому
ненормальному под огнемет подсунуть некого!
- А мы хоть некоторое время поживем спокойно, - добавил я, - пока его честь... Да
вот, кстати, он сам! Ладно, прости, Энрико, нас, перед смертью; не бери обиды к Господу,
договорились?
Конрад прекрасно ухватил поставленную перед ним задачу. Он явился перед Энрико во
всей красе: в правой руке поварской тесак, в левой наш трофейный и так хорошо
зарекомендовавший себя на кухне огнемет.
- О, замечательно, брат Эрик! - похвалил он меня, безумно (по-моему, даже чересчур
безумно) вращая глазами. - Отступник готов, и ваши люди вновь на высоте! Нет, ну
посмотрите, милейший - какой великолепный экземплярчик!
- Ваша честь, а зачем вам этот просто-таки чудовищный ножик? - спросил Михаил,
произнеся это громким и нарочито размеренным голосом.
И действительно: при инструктаже Конрада речь шла лишь об огнемете и не более.
Инициатива задействовать в спектакле столовый инвентарь целиком и полностью исходила
уже от самого инквизитора...
- Кто-то украл мои инструменты для дознания, - притворно посетовал Конрад и,
укоряя несуществующего вора, укоризненно покачал головой. - Мерзкие отступники
посчитали, что таким образом сорвут мне процедуру. Как бы не так!
Энрико заерзал возле дерева, однако деваться ему было абсолютно некуда.
- Я не еретик!!! - отчаянно завопил он на весь лес. - Я не совершил ничего такого,
чтобы предавать меня дознанию и Очищению!!! Я Охотник и хочу умереть как Охотник!!!
- Будь добр, кричи потише! - промолвил магистр, извлекая из карглана байкерской
куртки наждачный брусок и начиная скрупулезно точить тесак. - А то иначе мне придется
отрезать у тебя язык, дабы не нарушал ты своими воплями сей божественной природной
гармонии.
- Брат Эрик! Брат Михаил! - Впав в животный ужас пред столь позорной церемонией,
Энрико и не заметил, как снова стал называть нас братьями. - Да скажите же ему! Мой отец
- архиепископ Мадридский! Я не могу, просто не имею права вот так!
- Ты прав, - понимающе кивнул я. - Приняв Очищение от магистра ордена
Инквизиции - пусть даже и безумного - ты навек покроешь позором своего отца; да что отца
- весь свой благороднейший род! Бедный, бедный Энрико! Твои предки наверняка
попереворачиваются в гробах...
Довольно правдиво косивший под сумасшедшего коротышка тем временем вонзил
тесак в дерево над головой Энрико и, напевая себе под нос гимн Ордена "Покайтесь,
Грешники И Да Воздастся Вам!", скинул с себя куртку. Потертая и заштопанная байкерская
майка Конрада лишь подчеркивала его якобы полное безумие.
- Ну что, разлюбезнейший, приступим? - вежливо полюбопытствовал он у пленника и,
не дождавшись ответа, вырвал из ствола ели свой пыточный инструмент. - Я думаю, стоит
начать с моей любимой процедуры - скальпирования. Я называю ее: "Снимите Шапку Перед
Пророком!" Не правда ли, довольно поэтично?
О чем и думал сейчас Энрико, то только не о поэзии.
- О, нет-нет-нет-нет! - затараторил он. - Одну минуточку, ваша честь! Прошу вас,
только одну минуточку! Ну, посмотрите на меня! Это же я - брат Энрико! Вы же руководили
нашим рейдом год назад! Ну, вспомните!
- Бесполезно, малыш, - сказал Михаил. - Ты же знаешь - при дознании его честь глух
к мольбам - это его профессиональное кредо. Здесь только мы с Эриком можем докричаться
до него. С нами он общается охотно...
- Я готов пойти на сделку! - к нашему облегчению, наконец-то сломался Энрико. - Вы
требовали у меня информацию о расположении наших сил? Я предоставлю ее в обмен на...
на... Ой, господи!!! Ой, боже мой!!!
Энрико было с чего взывать к Всевышнему. Маленькая, но довольно ухватистая длань
Конрада вцепилась ему в волосы, а вторая уже прицеливалась, где бы нанести надрез. Руки
магистра не дрожали - сказывались десятилетия полевой практики.
- Но, молодой человек, - решил доиграть спектакль Михаил. - Не ты ли только что
называл это позором ?
- Да, называл! - кричал Энрико, мотая головой в тщетной надежде стряхнуть с себя
цепкие пальцы инквизитора. - Но этот позор не такой страшный! Уж лучше я трижды
предам брата Бернарда, чем собственноручно замараю грязью отца! Брат Эрик, брат Михаил,
умоляю: остановите его!!!
- Разлюбезнейший грешник, - продолжал играть свою не лишенную шарма роль
магистр. - Я буду премного благодарен, если вы перестанете брыкаться. Да будьте же
мужественны: примите приговор Божественного Правосудия со смирением!
Мы с Михаилом сделали вид, что совещаемся, хотя, разумеется, все было уже решено.
- Ну так и быть, - сжалился я. - И только ради твоего некогда ко мне уважения...
- К тому же, - добавил Михаил, - твой папаша замнет этот инцидент и ты покинешь
Братство по какой-нибудь болезни. Все это куда лучше, чем распознавать по зубам твои
обожженные останки... Разумный выбор, сынок!
Я приблизился к вошедшему в раж Конраду и, деликатно покашляв, потряс того за
плечо:
- Простите великодушно, ваша честь, что отрываю вас от работы, но курьер Главного
магистрата срочно требует отчета о предыдущем Очищении.
- Насколько срочно? - Недовольная мина Конрада была более чем естественной.
- Безотлагательно!
Конрад отцепился от волос жертвы, снова вонзил тесак в дерево и подчеркнуто
любезно поинтересовался у Энрико:
- Надеюсь, вы не будете против, если я отлучусь на часок-другой? - Чувство юмора у
коротышки было весьма специфическим. - А вы, милейший, посидите пока здесь, в этой
девственной благодати, и хорошенько поразмышляйте над своими грехами. Как вернусь, так
сразу и продолжим...
- Он не вернется, - успокоил я дрожащего Энрико, когда Конрад и Михаил
удалились. - Через пару часов писанины он заснет, однако, если ты примешься за старое, я
тут же разбужу его честь...
Повторная встреча с инквизитором не входила в планы Энрико, а потому он делился
сведениями не то, чтобы охотно, но, по крайней мере, обстоятельно.
- Учти, - пригрозил я ему после того, как мы закончили и он, уронив голову, заплакал
навзрыд. - Сегодня же пошлю байкеров все перепроверить, и не дай Бог тебе меня обмануть!
Разумеется, я лгал Энрико. Времени перепроверять его данные у нас уже не было -
потеря четырех Охотников не сегодня-завтра должна была обнаружиться, а потому
переходить границу следовало в течение ближайших двенадцати-четырнадцати часов. То
есть если завтра мы не будем обедать в России, то ужинать, возможно, не придется уже
никогда, ну разве что сидя на Троне Еретика.
Кэтрин, Кэтрин! Ну, о каких планах на жизнь я должен, по-твоему, сейчас
задумываться?
26
"- Бен, Бен, - пробормотал Сильвер, - подумать только, какую
шутку сыграл ты со мной!"
Р. Л. Стивенсон. "Остров Сокровищ"
- Ты вообще соображаешь, о чем только что сказал? - Кеннет О'Доннел посмотрел на
меня как на спятившего. Впрочем, его реакция была вполне объяснима - то, что я предлагал,
на первый взгляд и впрямь смахивало на безрассудство.
Согласно информации Энрико, Бернард и остатки его отряда находились не
где-нибудь, а именно в том месте, которое мы обследовали сегодня первым - на перешейке
Глаз Дьявола. Мясник чуял, что рано или поздно, я окажусь поблизости оттуда. Остальные
же подчиненные Бернарда были распределены по всему северо-восточному сектору,
представляя собой мобильные патрули-кордоны. Их дополняли Защитники Веры и
Добровольцы Креста, задача которых, в свою очередь, была только стоять на постах и
никуда не перемещаться.
Наш разведдозор и нарвался на подобную группу, выполнявшую ко всему прочему и
дополнительное задание - доставку письменного приказа главнокомандующего по не
имеющим переговорных устройств постам.
Экземпляра этого приказа у Ганса и Энрико не осталось, но они знали его содержание
наизусть. "Не расслабляться! - говорилось в нем. - Не снижать бдительности. Находиться в
постоянной боевой готовности проследовать в район зафиксированного появления банды
Хенриксона".
Только одно заставляло Бернарда Уильямса поддерживать столь суровую
боеготовность. Он, хоть и запоздало, но раскусил нашу тактику и теперь ждал - терпеливо
ждал! - моего следующего хода...
Последний пункт его приказа и навел меня на мысль, которая немедленно обрела
форму нетрудно выполнимой уловки, основанной опять же на бесстыжем и отчаянном
обмане наших преследователей...
- Да, Кеннет, я отдаю себе отчет, не сомневайся, - ответил я Оборотню.
- Ну извини, Эрик, переть через Глаза Дьявола, когда знаешь, что Главный Охотник
засел именно там, - Кеннет непонимающе пожал плечами. - Натуральное самоубийство!
Хотя человек я любознательный и не прочь послушать, каким же образом ты планируешь
всех нас угробить.
- Скажу честно: автором этой идеи следует считать тебя, - признался я для начала.
- Меня?! - Оборотень чуть не упал с пенька, на котором сидел.
- Да, тебя! Помнится, не так давно ты предлагал нам с Покрышкой... - упомянув
старого байкера, в прямом смысле потерявшего голову, я осекся - трудно было поверить, что
его больше нет, - ...предлагал мне и ему неплохой фокус с передатчиками. Думаю, как раз
сейчас и настал момент, когда твой хороший план требует воплощения.
- Что ж, ладно, но тогда заодно и объясни, почему ты пригласил на совещание наших
маленьких друзей?
И Кеннет кивнул на притихших возле меня Поля и Люси.
- Всему свое время, старик. Но сперва ответь - как, потвоему, поступит Бернард, если
узнает, что мы переходим границу не где-нибудь, а практически у него под носом?
Он выслушал меня с хитрым прищуром, и чем глубже уходил я в детали, тем взгляд его
становился все острее и настороженней. Но первую оценку высказанной мной стратегии
вынес все же не Кеннет, а Михаил:
- Не знаю, не знаю... Не так гениально, как мой "Безумный Инквизитор", но тоже
довольно неплохо. По крайней мере, есть шанс обойтись без кровопролития или почти без
него...
Я не сомневался: присутствующие здесь экс-Охотники без разговоров пошли бы на
любой риск, но раз представилась возможность его избежать, то все они, само собой, были
только "за".
- Кеннет! - поторопил я продолжавшего обдумывать мой план вожака байкеров.
- Знаешь, Эрик, любое предложение, которое сводит потери к минимуму, я приму
безоговорочно, - наконец согласился и он. - И к тому же уверен: Покрышка его бы тоже
одобрил...
Но больше всех обрадовался Поль. Еще бы - на нем и на его сестренке лежала самая
ответственная задача, и от того, насколько правдоподобно они сыграют отведенные им роли,
настолько безупречно все должно будет идти в дальнейшем. Осознание собственной
незаменимости буквально распирало парнишку изнутри, однако он сдержал эмоции и
первым делом поинтересовался:
- Дядя Эрик, теперь-то вы дадите мне пистолет?
- Забудь о нем, Поль, - снова разочаровал я его, но, видя погрустневшее лицо без пяти
минут юноши, тут же добавил: - Но это не значит, что я не доверяю тебе, нет! Просто завтра
утром у тебя будет шанс и без пистолета победить полотряда самых настоящих Охотников.
- Не шутите? - недоверчиво спросил он.
- Никак нет, мсье де Люка! А впрочем, кое-какое оружие я тебе все-таки выдам...
Знаешь, что это такое?
И я показал мальчишке одну из раций Мясника.
- В эту штуку вы слушаете Охотников, и еще вы говорили в нее тогда, на пароме...
- Совершенно верно! Сегодня ночью машину поведет Кэти, а я буду учить вас с Люси
пользоваться этой машинкой и что вам в нее предстоит сказать. Ты готов?
Поль осмотрел прибор, который, как он теперь знал, может в отличие от пистолета
одолевать гораздо большее количество врагов, и удовлетворенно кивнул...
Саймон лично
...Закладка в соц.сетях
