Жанр: Электронное издание
gerasim
...емеро членов экипажа, среди них одна женщина.
По сути, экипаж на столь современном корабле был ненужен; полетом
руководили машины. Полет должен был продлиться семь месяцев. Что ж, это
будут семь месяцев отдыха, - успокаивал себя Капитан.
Но уже в первый месяц, на пути к звезде 21я Менса, стали происходить
странные вещи. В четырнадцатый день полета, вставая после ужина из-за
стола, Бесси заявила, что голодна. То же подтвердили о себе остальные
члены экипажа.
- Не страшно, - сказал Капитан, - поужинаем еще раз. Бесси, ты не
боишься растолстеть?
- А кто тут на меня смотреть будет? - сказала Бесси. - Разве здесь
есть настоящие мужчины?
У медсестры был не очень приятный характер.
Странности продолжались. С каждым днем экипаж ел все больше и больше.
На борту находилось трое врачей, не считая медсестры и психиатра. Имелась
лучшая медицинская техника. Главной целью полета было проверить, как люди
переносят сверхсветовые скорости. На тридцать четвертый день Гридейл,
старший медик, зашел к Капитану.
- Мы больше не можем продолжать полет, - сказал он.
- Это болезнь?
- Да.
- Что еще, кроме ненормального повышения аппетита?
- Больше ничего, на мы ведь не встаем из-за столов. Мы уже не можем
спать, так нам хочется есть.
- Хорошо, - сказал Капитан. - Наверное, это и есть влияние
сверхсветовой скорости. Но нам рано возвращаться. Мы попробуем изменить
курс.
Машина выбрала курс на Бета Хамелеона.
На следующее утро никто не явился на завтрак.
- Бесси, вы не хотите есть? - спросил Капитан медсестру, которая
появилась в рубке только к двенадцати часам утра по корабельному времени.
- Нет, я хочу спать, - ответила Бесси, - и вообще, я видеть не могу
еду.
Итак, это было связано не со скоростью, а с направлением в
пространстве, отметил Капитан. Он занес свое наблюдение в память бортового
компьютера и сделал запрос."Задача не решается", - ответила машина.
Еще неделю ничего страшного не происходило. На сорок второй день
полета оказалось, что трое из семи имеют галлюцинации. Бесси слышала мышь,
скребущуюся в отсеке с продуктами. Техник Эдди Вильямс и один из врачей
видели ящериц, тающих в воздухе. Вильямс утверждал, что ящерица была
прозрачной. На следующий день он видел уже вполне материальную ящерицу,
которая катала по полу банку с консервами.
Старший медик Гриндейл снова зашел к Капитану.
- Это снова болезнь? - спросил Капитан.
- Да.
- Только галлюцинации, и больше ничего? Так же, как и в прошлый раз?
- Не совсем. На консервной банке остались четкие следы зубов.
Посмотрите.
- Ого! - сказал Капитан, - не хотел бы я, чтобы эта тварь меня
укусила. Впрочем, это только массовая галлюцинация. Больше ничего нет.
- Есть и еще кое-что, - сказал Гриндейл, - посмотрите на свою руку.
- Да, я уже давно заметил эти пятна, - сказал Капитан, - они то
появляются, то исчезают. И они меняют цвет. Какая-то кожная болезнь. Не
знаю, где я мог ее подцепить.
- То же самое происходит с каждым, - сказал Гриндейл, - и это очень
серьезно. Подобное заболевание кожи неизвестоно земной науке.
- Вы предлагаете изменить куос?
Следующей точной в пространстве была выбрана далекая звезда
Муска-245, не видимая с земли даже в хороший бинокль.
Корабль, летящий быстрее света, был безинерционен. Капитан только
нажал нужную клавишу на пульте и картина звездного неба на экранах стала
иной. Он посмотрел на свою руку. Два красных и одно зеленоватое пятно на
коже медленно таяли.
Больше никто не видел ящериц в коридорах.
Итак, это снова было связано с направлением в пространстве, подумал
Капитан и сделал запрос. "Решения нет", - ответила машина. Капитан
чувствовал, что полет не будет спокойным. Вскоре его предчувствия
оправдались.
На пятьдесят восьмой день полета он увидел муху. Вначале он услышал
жужание и поднял голову. Муха кружила у осветителя. Она выглядела и вела
себя как обыкновенная земная муха - только большая, величиной с майского
жука. На совершенно стерильном корабле не могло быть мух.
Ничего, мы тебя поймаем, подумал он, поймаем и проверим, что ты такое
есть на самом деле. Ты-то уж точно не галлюцинация.
На следующее утро один из медиков отправился ловить муху. Остальные
члены экипажа собирались присоединиться к охоте, для развлечения, но Бесси
снова испортила всем настроение.
- Кошмар! - она смотрелась в зеркало, - это нарушение всех
человеческих прав! Я никогда не давала согласия на подобные эксперименты!
- Что случилось? - спросил Капитан.
- У меня растут усы, - ответила Бесси. - И вы станете утверждать, что
нас здесь не кормят гормонами?
Гриндейл взял анализ крови, записал биотоки мозга и просканировал
глазное дно.
- Мне нужно с вами серьезно поговорить, - сказал он Капитану.
- Это действительно гормоны?
- Нет.
- Что-то с ее мозгом?
- Тоже нет.
- Глаза.
- Вот именно. Что-то происходит с ее сетчаткой. Вся сетчатка
покрылась рисунком в виде правильных шестиугольников.
- Это невозможно.
- Но это так.
К вечеру вернулся Элмер - тот парень, который охотился за мухой. Его
рука была перевязана носовым платком. Сквозь платок просачивалась кровь.
- Что с тобой? - спросил Капитан.
- Плохо дело. Я ее поймал, но она меня укусила. Она вырвала вот такой
кусок мяса. У нее челюсти, как у маленькой акулы. Я сбросил ее на пол и
придавил каблуком.
- Раздавил?
- Нет. Она тверже железа. Может быть, она ядовита. Мне сейчас очень
плохо. Я должен лечь.
Через сорок минут он скончался.
- Господи, он же был моложе нас всех! - заплакала Бесси.
Шестеро оставшихся вживых собрались в рубке.
- Я знаю, что нужно делать, - сказал Капитан, - мы должны изменить
курс.
- Но этого нельзя делать слишком часто, - возразил Техник.
- Из-за какой-то мухи! - продолжала плакать Бесси. - Что это за
мужчины, которые не могут убить муху?
Энди Вильямс с решительным видом открыл дверь.
- Я ее...
Муха влетела в рубку. Громко жужжа, она стала кружить над головой
Бесси. Бесси закричала.
- Сделайте что-нибудь!!!
Капитан нажал кнопку.
Муха пролетела еще полтора круга и растаяла.
- Что это было?
- Это было связано с направлением в пространстве, - ответил Капитан.
- Я вас обрадую, Бесси, у вас больше не растут усы.
- Нужно сделать запрос машине, - сказал Гриндейл, - она-то уж точно
даст ответ.
- Не нужно, - сказал Капитан, - ответ знаю я. Вначале мы направлялись
к 21й звезде созвездия Менса. Вы помните, какой аппетит был у нас? Так
вот, Менса означает "Столовая Гора". Вам это ни о чем не говорит?
- Нет.
- Дальше. Потом мы выбрали направление к созвездию Хамелеона. И почти
сразу в коридорах стали замечать ящерицу. Это не было видением. Это был
хамелеон или что-то подобное. Наша кожа стала изменять цвет, она покрылась
пятнами. Мы сами стали постепенно превращаться в хамелеонов. Как только я
изменил курс, это наваждение исчезло. После этого мы летели в созвездие
Муска. Муска означает "Муха". Муха оказалась смертельно опасной. А ваши
усы, Бесси, а ваши глаза? Доктор, то, что вы видели на ее сетчатке...
- Да, похоже, у нее стал формироваться фасеточный мушиный глаз.
- Я стала превращаться в муху? - испугалась Бесси.
- И все мы тоже.
- Тогда я хочу в созвездие Девы, - сориентировалась Бесси.
- Вам же тридцать один, - ответил Гриндейл, - из вас получится только
старая дева.
Бесси обиделась и замолчала.
- Нет, это неплохо, - продолжил мысль один из младших врачей. -
Вместо ядовитой мухи по коридорам будет ходить дева. Я согласен.
Гриндейл несколько охладил его пыл.
- А во что вы станете превращаться? В кого превратятся пятеро мужчин?
Вариант был отвергнут.
- Тогда в созвездие Геркулеса, - догадалась Бесси. - По коридорам
будет ходить вот такой мужчина, все одни мускулы, мускулы. И вы тоже
станете похожи на него, только поплоше.
- А что станет с вами, Бесси? - спросил Гриндейл. - Вы только вчера
покрасили волосы. Для начала они все выпадут. У Геркулеса нет таких.
- Тогда почему бы нам не вернуться обратно на Землю? К нашему Солнцу?
- Это невозможно, - сказал Капитан. - Солнце - единственная звезда,
которая не принадлежит ни к одному созвездию. Солнце - это Созвездие
Ничто. Мы просто исчезнем.
- Зачем спорить, ведь мы уже изменили курс?
- Да, - сказал Капитан, - но у меня не было времени на выбор и я
предоставил выбор машине. Она выбрала самую известную звезду.
- Самую известную?
- Да, Сириус.
- Но ведь?..
- Да, это Альфа Большого Пса.
- Очень большого?
- Просто громадного. Это самая яркая звезда на ночном небе. Я
любовался ею перед отлетом.
- Но, может быть, мы снова изменим курс?
- Не выйдет. Курс нельзя менять слишком часто.
Дверь была открыта. Все, как по команде, повернулись к двери.
Энди Вильямса не было в рубке. В коридоре послышался крик и свирепое
рычание. Еще минуту было тихо, только чуть гудели вентиляторы.
Потом они услышали шаги огромных лап.
СЕРГЕЙ ГЕРАСИМОВ
ТЕНЬ
Однажды утром Даша Полсор посмотрела на себя в зеркало.
- Мама, а я кажется похудела, - сказала она.
- Гулять надо меньше, - резонно заметила мама.
Даша Полсор была мечтательным и послушным существом восемнадцати лет.
Меньше, так меньше, - подумала она и вздохнула.
Утром того же дня она дремала на политологии. Рыжая Марта рисовала на
крашенной парте девяносто седьмой вагончик. "Семья нужна человеку для
удовлетворения естественных потребностей и для того, чтобы служить ячейкой
общества," - продиктовал лектор.
- Извините, каких потребностей? - вежливо переспросила рыжая Марта. -
Я не успела записать.
- Естественных, - повторил лектор.
- Хоть бы покраснел! - возмутилась Марта вполголоса. Потом она
взглянула на Дашу и прищурилась.
- Ну что такое? - спросила Даша.
- Ты слишком похудела, тебе так не идет.
Даша взяла яблоко и принялась жевать.
Вечером мама положила Даше в тарелку двойную порцию рисовой каши.
Мама начинала тревожиться. Даша съела рис, который терпела только из
вежливости, и попросила добавки. Она тоже начинала тревожиться.
На следующее утро она снова остановилась перед зеркалом. Из плохо
вымытого прямоугольника на нее смотрело совсем чужое лицо. Надувание щек и
подпирание их языком создавали легкую иллюзию нормальности. Юбка, которая
была тесной неделю назад, теперь свободно соскальзывала с бедер. Было
решено позвать доктора.
Доктор был другом семьи, он жил в соседней квартире. Когда-то и
где-то они вместе с дашиным папой то ли работали, то ли отдыхали. На
правах друга он часто заходил в гости по вечерам, пил чай, играл в нарды и
давал ненужные советы.
- Вижу, - сказал доктор, - и давно это у нее?
Он говорил так, будто Даши не было в комнате.
- Я уже три дня как заметила, - привычно соврала дашина мама, - да
надеялась, что ничего страшного.
Дашу взвесили на весах "Росинка", которые выудили из поддиванной
пыли. Вес уменьшился килограмм на двенадцать.
- Может быть, весы врут? - понадеялась мама. - Наверное, врут.
- Это с ней в первый раз?
- Нет, - сказала мама, - в третий. Это у нее от переживаний.
И мама стала рассказывать доктору о дашиных переживаниях. О том, как
Даша впервые влюбилась в пятнадцать лет, потом еще раз в шестнадцать, и
вот теперь в восемнадцать. Мама рассказывала подробно и тоже так, будто
Даши не было в комнате.
Даше было немножко стыдно, но доктор был другом семьи, а мама всегда
мама.
- Надо больше есть, меньше заниматься и чаще бывать на свежем
воздухе, - сформулировал доктор. - От переживаний такое действительно
случается, это не страшно. Я буду заходить.
В этот день Даша Полсор не пошла на занятия. Она лежала, ела, читала
книжку и пила из чайной ложечки витаминную настойку, которую принес
доктор. Она была послушной девочкой и делала все, что от нее требовали.
Особенно, если это совпадало с ее собственными желаниями.
На ночь она наелась так, что не могла сидеть на стуле, а утром еще
четыре килограмма ее собственного веса пропали неизвестно куда.
- Господи, какой ты скелет! - ужаснулась мама.
Даша посмотрела в зеркало. Не скелет, - подумала она, - я больше
похожа на тень.
Еще недавно Даша Полсор была похожа на маленький соленый огурчик -
такая симпатичная и плотная. Сейчас от огурчика ничего не осталось, кроме
симпатичности. Но симпатичность стала совсем иной: тонкой и томной. Только
волосы остались те же - ровно подстриженные, с легкими кудряшками на ушах.
В этот день Даша снова не пошла на занятия. Оставшись одна, она
разделась и осмотрела себя всю. Она понравилась себе. Бывают женские
фигуры тонкие до прозрачности и гибкие, как тростник. Сейчас Даша стала
чем-то подобным. Ее тело было гармонично, кости нигде не оттопыривали
кожу, а ребра были заметны, только если потянуться вверх. Она стала тенью
себя самой. Неважно как это случилось, но ей понравилось быть тенью.
Вечером она отпросилась погулять.
- Чтоб в одиннадцать была дома! - скомандовала мама.
- Мама, ты знаешь, сколько мне лет?
- Тогда совсем не пущу.
И Даша согласилась на одиннадцать.
Все три переживания Даши Полсор назывались одинаково - Славиками.
Теперишний Славик был громадного роста, неуклюж, чуть глуповат и
подстрижен приблизительно до лысости. Была ранняя весна и вечера были
холодными, но Славик был одет легко, чтобы выглядеть помужественнее. Зимой
Славик ходил без шапки, для того же.
Они прошлись вдоль аллеи из черных ночных тополей. Пахло
раскрывающимися листьями и прошлогодним мусором. Фонари не горели, ради
экономии. В конце аллеи виднелась темная арка и за ней остановка
светящихся троллейбусов. В ветви тополей вплетались чистые звезды. Славик
скучно молчал; Даша молчала напряженно. Юбка была подколота булавкой, но
все равно была свободной.
- Ты похудела, да? - наконец-то заметил Славик.
- А тебе нравится?
- Ничего, мне и раньше нравилось.
- Я стала тенью, - сказала Даша Полсор.
- Угу, - скучно ответил Славик.
Они прошлись в сторону арки. Несмотря на холод, на скамейках сидели
черные парочки. Меньшие тени сидели на коленях у больших теней, чтобы не
так сильно мерзнуть.
- Я пошел, - сказал Славик.
- Почему?
- Поздно.
- Еще не поздно.
- Мне с тобой скучно, ты все время молчишь. Хочешь, пойдем ко мне?
Но Даша Полсор была хорошей девочкой и на такие предложения не
соглашалась. Славик сказал "до свиданья" и стал уходить.
Даша закрыла глаза. "Пожалуйста, я хочу остаться с ним! - попросила
она неизвестно кого, управляющего нашими судьбами, - пожалуйста!"
Она открыла глаза и увидела над собой небо. Небо двигалось рывками, в
такт чьим-то шагам. Тополя качались на фоне звазд. Даша осмотрелась, но не
увидела себя. Предметы вокруг изменились: скамейки стали высокими,
столбики ограды скользили у самого лица, спина Славика была впереди и
сверху.
Я стала тенью, - подумала Даша Полсор, - как хорошо, я стала его
тенью.
У арки стоял одинокий фонарь. Даша растянулась над темной неровной
землей, ее голова и плечи преломились на стенке площадки для игры в
городки. Славик закурил и обернулся. Видимо, он был удивлен, оказавшись
один. Он сделал еще шаг вперед и Даша упала на старый щит с изображением
жизнерадостной мускулистой спротсменки. На спортсменке облупливалась
краска. Сейчас Даша была совсем рядом с ним; она могла видеть его лицо.
Лицо было безразличным; Славик уже забыл о ней.
Он докурил сигарету, прошел сквозь арку, подождал троллейбус и сел.
Троллейбус поехал сквозь ночь. Даша лежала спиной на ребристом резиновом
коврике и сливалась с тенью сиденья.
Славик вышели прошел у кабины водителя. Даша увидела машину,
несущуюсяч прямо на нее. Еще мгновение - и она взлетела на блестящую
лакированную дверцу автомобиля и, не успев ничего сообразить, снова упала
в темноту.
В лифте горела лампочка. Очень высокий Славик почти касался головой
потолка и Даша лежала на стене примерно на высоте своего обычного роста.
Его лицо было совсем близким. Теперь всегда будет так, - подумала Даша, -
теперь я всегда буду с ним. Ей стало хорошо и спокойно.
Потом Славик ужинал, а Даша смотрела на его широкую мужскую спину. Из
второй комнаты вышла большая кошка и недоверчиво понюхала Дашу. Брысь! -
подумала Даша; кошка поскребла пол когтями, еще раз понюхала тень и
улеглась рядом.
После ужина Славик что-то писал за столом. Настольная лампа
отбрасывала тень на дальнюю стену и Даша не могла разглядеть издалека что
именно он пишет. Кажется, переписывал конспект. И наверное ее, дашин.
Зазвонил телефон.
- Да, - сказал Славик, - В одиннадцать? Но уже пол двенадцатого. Нет,
не видел. Не помню куда. Я сказал "до свидания" и она ушла, а куда - не
помню. Она сразу ушла, да.
Конечно, звонила мама, потому что было уже поздно. Даша Полсор
никогда не забывала вернуться домой вовремя. Но теперь ей почему-то было
все равно.
В течение ночи звонили еще два раза. Славик сонно шевелился, говорил
в трубку те же слова и снова засыпал. Он не включал свет, поэтому Даша
тоже чувствовала себя спящей и видящей сон. Она сливалась с общей темнотой
комнаты. Когда начало светать, Даша улеглась темными голубоватыми
полосками на его одеяле и небольшим кружком у подушки. Славик дышал ей в
лицо, дыхание было теплым.
В семь утра в дверь позвонили, резко и длинно. Славик сел на кровати
и сразу отодвинулся. Надев штаны, он пошел через две комнаты к дверям.
Даша постелилась сзади. Она цеплялась за углы и предметы и успела ощупать
уже почти каждую вещь в доме; она чувствовала себя хозяйкой и
хранительницей очага.
В комнату вошли дашины папа с мамой, ее маленькакя сестра по кличке
Заноза, доктор и двое в милицейской форме. Заноза неприкрыто радовалась
возможности прогулять школу.
- Покажите удостоверение, - грамотно сказал Славик.
Милиционер мужского пола ткнул свою книжечку и прошелся по комнате,
не снимая обуви. Милиционер женского пола сел за стол и приготовился
записывать.
- Так, - сказал милиционер мужского пола, заглянув в дальнюю комнату
и оставив грязные следы на ковре, - так, в доме тела нет. Или есть?
- В доме я один, - начал оправдываться Славик, - родители уехали к
бабушке и послезавтра вернутся.
Милиционер женского пола начал записывать.
- Когда вы в последний раз видели Дашу Полсор? - спросил милиционер
мужского пола.
Славик подробно рассказал. Было заметно, что он говорит правду.
- Значит, ты ей предложил пойти сюда?
- Да, но она отказалась, потому что пообещала прийти домой в
одиннадцать.
- И что ты с ней сделал потом? Учти, есть свидетели.
- Ничего, она просто ушла.
Потом милиционер мужского пола рассказал всю историю. Свидетели
действительно нашлись: четырнадцать мужского пола и двадцать восемь
женского. Ровно по две девочки на мальчика - подружка бралась для
страховки. (Даша удивилась, что так много влюбленных парочек с
подстраховками умещались на скамейках вдоль аллеи; она заметила вчера
только две или три.) Свидетели видели Дашу и Славика, но куда делась Даша,
сказать не могли. Никто не видел, как она выходила из парка, и все видели,
что Славик выходил один. Было известно, что он выкурил сигарету, ожидая
кого-то, потом сел в троллейбус номер два и домой вернулся один, что
подтверждали водитель, пассажиры, прохожие и соседи.
Утром на асфальте была обнаружена дашина одежда, по признанию мамы,
абсолютно вся. Исчезло только тело. Одежда лежала небрежно, но в
определенном порядке, соответствующем устройству дашиного тела. Нижняя
одежда была вставлена в верхнюю. Следов борьбы или крови обнаружено не
было. Собака след не взяла.
- Включи свет, - сказал милиционер женского пола.
Славик включил свет, чтобы миллиционеро женского пола не испортил
зрения. Даша упала на стену. Миллиционер женского пола выглядел
удивленным.
- Выйдите все отсюда, - сказал он, - пусть останется только мать
потерпевшей.
Все вышли во вторую комнату и прикрыли дверь. Заноза со всех сторон
рассматривала боьшое и настоящее увлечение сестры, примеряя Славика на
себя. Славик включил настольную лампу. Даша упала на дверь и провалилась
плечом в щель. Она могла видеть и слышать все, что происходило между мамой
и миллиционером женского пола. Впрочем, оставшись наедине с мамой,
миллиционер женского пола превратился в обычную женщину.
- Можете не беспокоиться, - сказала миллиционер, - ничего с вашей
дочерью не случилось. Она просто превратилась в тень.
- Но как вы можете быть уверены?
- Я видела тень этого оболтуса на стене.
- И что же мне делать?
- Попробуйте с ней поговорить. Она не ответит, но она вас прекрасно
слышит. Она же была хорошей девочкой; она скоро вернется к вам.
- А это не опасно? - испугалась мама.
- Ну что вы! - улыбнулась женщина-милиционер, - совсем не опасно. Со
мной тоже такое было. Я превратилась в тень лет тринадцать назад. Правда
ненадолго, всего на два дня. Такая уж наша женская доля.
Обе женщины солидарно вздохнули.
- И что было потом?
- Потом он стал моим мужем, а через год мы развелись.
После этого было произведено опознание. Миллиционер мужского пола
принес настольную лампу на удлинителе, поставил Славика у стены и начал
освещать его под разными углами. Дашу осмотрели со всех сторон и признали,
что это действительно она. Неоспоримым доказательством была грудь, которая
была у тени и которой не было у Славика. Милиционер мужского пола
сфотографировал эту грудь, как вещественное доказательство.
- Тебе стыдно должно быть с ней так поступать! - сказал он Славику.
- Я не при чем, она сама на меня вешалась, - ответил Славик.
Даше было очень стыдно, но она не могла ничего поделать.
Миллиционер мужского пола сделал еще несколько снимков и попросил у
мамы с папой дашину фотографию в раздетом виде. Оказалось, что голой Даша
не фотографировалась.
- Очень жаль, - сказал милиционер мужского пола, - тогда мы не сможем
сделать компьютерную экспертизу; у нас сейчас новая техника.
Вечером этого же дня Славика пригласили к Даше домой, к ужину.
Собрались все, даже доктор. Славик зачем-то принес цветы. Мама обращалась
с ним, как с женихом. Заноза притащила двух подружек и экран, на котором
смотрела диафильмы. Двух подружек прогнали, а экран повесили над спинкой
стула. На край стола поставили лампу. Лампа светила Славику в глаза и он
щурился, Даше было жаль его до слез. Сама она была изображением на экране,
немного растянутым по оси икс.
Перед ужином мама попросила доктора проверить, не уплотнилась ли
Даша. Оказалось, что не уплотнилась.
- А что, если ее покормить? - сказала мама и поднесла к экрану ложку
рисовой каши.
Даша не стала есть.
Ужин прошел вежливо и чинно. Все, кроме Занозы, называли Славика на
"вы". Он говорил медленно и немного, взвешивая каждое слово. Он явно хотел
понравиться маме с папой и дашино сердце расцвело.
В девять вечера Славик ушел. Мама вышла с фонариком проводить его до
ворот. Славик уходил и Даша удлинялась, раздваивалась у уличных фонарей,
прыгала на стены домов, шарахалась от фар каждой проезжающей машины.
После этого Славик стал заходить чаще. Мама хотела видеть его каждый
вечер; Славик соглашался без особой радости. Он не приносил больше цветов
и с каждым вечером старался уходить пораньше. Несколько раз рыжая Марта
звонила ему домой и выспрашивала обстоятельства дела. Однажды она зашла
сама и походила с лампой вокруг Славика, рассматривая Дашу. Она
согласилась, что фигура у Даши неплоха, но с ее собственной,
рыжемартовской, ни в какое сравнение не идет.
- А давай проверим? - предложил Славик.
- Ну не при подружке же? - удивилась рыжая Марта.
Оказывается, Марта умела хранить дружбу и Даше стало стыдно, что она
привыкла, думая о Марте, называть ее мартышкой.
В институте вокруг Славика теперь собиралась исключительно женская
компания, мальчики скромно отодвинулись. Девочки обсуждали происшествие и
давали Даше советы, потому что знали, что она все слышит. Некоторые из
советов были очень вольными. Замдекана заявила, что, если даша Полсор не
появится до сессии, то ее выгонят.
Однажды вечером Славик на пошел в гости. Дашина мама позвонила ему и
стала уговаривать. Разговор был долгим и только поначалу вежливым. Славик
заявил, что не собирается притворяться женхом, что с него хватит, что
невесты-то и нет, что вообще он имеет право на личную жизнь. Даша Полсор
слушала и плакала. Ее тень вздрагивала на стене.
Потом Славик поставил лампу позади себя и стал разговаривать с Дашей.
Он заговорил с ней в первый раз с того самого вечера, когда она
превратилась в тень. Славик говорил вполне разумные вещи.
- Я так не могу, - сказал он, ты мне, конечно, нравишься, но я так не
могу. Порядочные девушки так не поступают. Ты можешь выбирать: или ты
снова станешь человеком и останешься со мной, фигура у тебя что надо и я
тоже красавец, тебе понравится; или ты уходишь прямо сейчас и я тебя
больше не хочу видеть; или я сейчас позвоню Марте, а Марта не откажется.
Даша задумалась. Первый вариант ей не подходил как хорошо воспитанной
маминой дочке, второй вариант был просто невозможен, а о третьем она и
помыслить не могла.
Прошло пять минут и Славик позвонил Марте.
Рыжая Марта явилась так быстро, как будто ее несли сапоги-скороходы.
- Взяла такси, - объяснила она.
- Зачем? - удивился Славик.
- Потом что соскучилась, - сказала мартышка. - А что будем делать с
этой?
- Я
...Закладка в соц.сетях
