Жанр: Электронное издание
gerasim
...правы...
Все замерли, слушая это жуткое эхо, отраженное от каменного дна
черных подземелий беспамятства.
- Она сейчас слышит что-то?
- Только мой голос, - ответил Вацлав. - Маргарет, я приказываю вам
после того, как вы проснетесь, ждать вертолет. Вы улетите на нем и никогда
не вернетесь. Вы сообщите, что лекарство уничтожено. Если же вам не
поверят, вы сделаете все, чтобы это вещество не было использовано во вред
людям. Цель вашей жизни - не позволить, чтобы оно было использовано во
вред людям. Вы сделаете для этого все - и, если придется, вы пожертвуете
собой ради этого. Если вы меня поняли, повторите самое главное.
- Не позволить, не позволить...
- Не позволить чего?
- Не позволить, чтобы оно было использовано во вред людям. Если
нужно, пожертвовать собой.
Она вдруг стала тяжело дышать, на лице выступил пот, на шее и руках -
тоже.
- Спите, - сказал Вацлав, - когда вы проснетесь, все будет хорошо.
Теперь вы только спите. Больше вы не слышите моего голоса.
Он выдержал паузу и добавил:
- Мне жаль, но я не смог рассчитать нужную дозу. Для этого был нужен
эксперимент на человеке.
16
Сейчас все было позади, но Нора не могла успокоиться. Она нервно
ходила по комнате взад-вперд. Тим остался в кабинете вместе со спящей.
Наверное, ему хротелось побыть с нею наедине, хотя бы так, хотя бы в
последний раз.
- Ты совершенно не обращал на меня внимания, - сказала Нора. - Я для
тебя пустое место. Ты обо мне совершенно не думаешь. Ты думаешь только о
том, как от меня избавиться!
Обычная женская непоследовательность, - подумал Вацлав, - возмущенные
женщины совершенно забывают о логике, в этом они значительно превосходят
мужчин.
- Нора, не надо скандалов, - сказал он.
Он чувствовал себя очень усталым.
- Ах, не надо скандалов?!!
- Прости, я забыл, что лучший способ спровоцировать скандал, это
сказать "не надо скандалов".
Нора вдруг успокоилась. Она всегда была такой - такой
непоследовательной и неприятно непредсказуемой. И, тем не менее, она была
единственной в мире.
- Скажи, - спросила она, - ты меня все еще любишь?
- Да, - ответил Вацлав, - но я боюсь.
- Чего?
- Я чувствую себя, как солнечный лучик, попавший в бриллиант.
Бриллиант - это ты. Но сколько бы я ни отражался от твоих граней, я должен
уйти. Солнечный луч невозможно удержать на одном месте, даже если он сам
хочет этого больше всего на свете.
- Я буду держать тебя столько, сколько смогу...
- Спасибо. Давай сменим тему.
- Давай. Ты обо всем знал заранее? Откуда?
- Это очень просто. Сначала я сам подозревал Тима. Все обстоятельства
складвались против него. Но рано или поздно я должен был догадаться. Когда
позапрошлой ночью Маргарет оказалась в твоей комнате, я понял, что Тим
неповинен.
- Я не вижу здесь связи.
- Все дело в дежурной. Эта злобная старуха не стала бы открывать
двери ночью. Если бы она и сделал это, то закатила бы скандал. Маргарет не
могла пройти внутрь обычным путем. Следовательно, Маргарет лгала.
- Как же она оказалась здесь?
- Есть множество путей, чтобы проникнуть в здание. Например, в
оранжерее было выдавлено стекло. Тебе это о чем-то говорит?
- Теперь говорит.
- После того, как я понял, что Маргарет лжет, я проверил ее еще
дважды. Ты помнишь, как я читал по ее ладони?
- Да, помню, ты рассказал все о лекарстве. Ты это знал заранее?
- Нет. Я взял ее руку за запястье. Я говорил и чувствовал ее пульс. Я
блуждал, пытаясь выйти на правильный путь. Когда я случайно отгадывал
правду, ее пульс сообщал мне об этом. Это было так же просто, как задавать
вопросы и получать на них правильные ответы.
- Ты можешь сделать это с любым человеком?
- Это и многое другое.
- И со мной тоже?
- Нет, с тобой - никогда.
Она улыбнулась - той самой улыбкой, которую он подарил ей год назад.
Разговаривая с ней в первый раз, он улыбался ей так, будто предчувствовал,
что она станет его единственной радостью в жизни. И к концу разговора она
заучила эту улыбку так, что больше не могла забыть. А на следующий день
она сама улыбалась ему той же улыбкой...
- Я проверил ее еще раз. Я подсунул ей кошку, и кошка ее испугалась.
С этой минуты у меня исчезли все сомнения.
- Хватит говорить об этом. Давай еще раз сменим тему.
Он заметил огоньки в ее глазах и его вдруг обожгло счастьем.
- Слишком мало времени, мы скоро услышим вертолет.
- Нет, я слышу твой, только твой голос. Ты мне тоже дал лекарство,
да?
- Да, но другое. То же самое, что и ты дала мне.
- Я помню, когда-то я видела сон. Почему-то я вспомнила об этом
сегодня. Это был странный сон.. мне снился спрут, но не зеленый (спруты
ведь зеленые, правда?), прозрачный, прозрачный наполовину. И у него внутри
что-то переливалось, такое желтое, как будто огоньки. И он двигался
быстро-быстро, как будто катился. А потом он развалился на много маленьких
спрутиков. Я их сложила в корзину - корзина старая, плетеная, - а они
расползлись. Я стала их искать по всему дому, я их звала, звала, но они
все исчезли. И я так горько плакала, потому что я их полюбила...
- Скажите, Кейт, вы видели этот сон после того, как вы расстались с
мужем?
- Да, кажется, позже.
- Тогда все очень просто. Спрут - это ваш муж, тот негодяй, который
вас бросил. Вам хотелось иметь детей; маленькие спрутики - это дети. Они
уползают и исчезают, потому что на самом деле их не было.
Она молчит, вспоминая.
Она сидит спиной к темнеющему окну, и снова чуть заметное мерцание
отражается от ее лица и рук, но не отражается от неживых предметов.
Собственно, ничего в мире не меняется, подумал Вацлав, ничего не
меняется, что бы ни происходило лично с тобой. Этот мир безразличен к
тебе, пытаешься ли ты его изменить, или платишь ему тем же безразличием.
- Кейт, скажите еще что-нибудь.
- Вчера был дождь... Я снова говорю эту фразу, правда?
- Правда.
- А еще вчера я впервые увидела, как плачет мужчина. Плачет
по-настоящему. Вы видели когда-нибудь?
- Да.
- А я видела впервые. Почему-то мужчинам плачется труднее. Почему?
- Потому что они плачут искренне.
- Да, наверное... Маргарет ведь его любила, я это знаю, почему же она
улетела?
- Не знаю. Просто не судьба. Они влюбились сразу и были очень
счастливы несколько дней. А настоящее счастье долго не длится. Вы
согласны?
- Вполне.
- Он плакал после того, как узнал, что вертолет разбился.
- Наверное, что-то случилось на борту, ведь погода тогда была
хорошая, это потом потеплело и пошел дождь. Как вы думаете, доктор?
- Я согласен. Что-то произошло на борту. Но этого мы с вами никогда
не узнаем.
Она наклонилась вперед, и снова капля в золотой оправе сливает
цветные фигурки в подобие натюрморта: золотое яблоко на красном фоне.
Почти совершенная иллюзия.
СЕРГЕЙ ГЕРАСИМОВ
ИСТОРИЯ ЭММЫ К.
Рыбе нужно плыть, мошке - кружиться у свечи, птице - лететь над
землей, женщине нужно быть красивой. Именно поэтому женщины устраивают для
себя конкурсы красоты. И, как есть рыбы, которые плавают быстрее других,
как есть мошки, подлетающие к огню слишком близко, так есть женщины,
которые в конкурсах красоты побеждают. К таким женщинам, несомненно,
относилась и Эмма К.
В детстве Эмма была милой толстушкой, но, подрастая, она вытягивалась
и худела (не без помощи диеты), и, когда в шестнадцать лет она завоевала
титул первой красавицы города, ни одна из злых завистниц не могла
оспаривать ее превосходство. Действительно, Эмма была неподражаема,
казалось, она рождена для таких конкурсов. Давая телеинтервью на следующий
день после победы, она очаровала весь персонал студии (молодого оператора
еще месяц бросало то в жар, то в холод), очаровала и весь свой родной
городок.
Одна из школьных подруг Эммы, дурнушка Элизабет, пришла выразить ей
свое восхищение. Подруги встретились на веранде, заваленной вчерашними
букетами, еще не успевшими потерять свежесть. Эмма К. выглядела как
настоящая королева.
- Ах, Эмма, ты такая красивая! - восхитилась Элизабет.
Эмма посмотрела на подругу с выражением бесконечного превосходства.
- Лиза, тебе тоже нужно заботиться о своей внешности. Девушка красива
тогда, когда она о себе заботится. Ты ведь хочешь быть красивой?
Конечно, Лиза хотела, еще как, но она промолчала из скромности.
- Я ведь от природы склонна к полноте, - продолжала Эмма, - а разве
это заметно?
- Ни капельки, - ответила Лиза.
- Вот именно, ни капельки, а знаешь, как тяжело мне это дается?
- Но ты такая сильная, Эмма. Я бы хотела быть похожей на тебя.
- Это не так просто, Лиза. Но кое-чему я тебя научу. Для начала тебе
нужно сменить прическу. Идем в комнату.
И они пошли в комнату.
Это был роковой день в жизни Эммы К.
Лиза оказалась понятливой ученицей. Она сменила прическу, стиль
одежды, манеру себя вести, даже ее походка стала иной. Эмма была поражена
способностями подруги. И, чем большие успехи делала Лиза, тем больше
помогала ей Эмма К. Она творила. Она лепила новую красавицу, как скульптор
лепит глину. Она чувствовала себя не только королевой, но почти богиней,
создающей новую красоту. Когда, год спустя, Лиза согласилась участвовать в
конкурсе и чуть было не дошла до финала, это было их общим триумфом.
Конечно, первой красавицей снова стала Эмма К. Она была вне конкуренции.
Эмма снова выступила по телевидению. Она была немногословна, но
остроумна. Интервью брал прошлогодний молодой оператор, видимо, повышенный
в должности. Бедняга впивался в Эмму взглядом, краснел и путал текст. Эмма
снисходительно улыбалась и поправляла его ошибки. Под конец своего
интервью она упомянула о Лизе.
- Это удивительно, ведь вы должны быть соперницами, - выдавил из себя
молодой человек.
- Соперницами? С Лизой? О, нет! Мы ведь такие добрые подруги. (Лиза,
смотревшая интервью по телевизору, не простила Эмме этого "О, нет!" до
конца своих дней.)
Их дружба продолжалась. Они проводили вместе целые дни. Эмма щедро
делилась секретами красоты. Однажды Лиза с огромным удовольствием отметила
про себя, что Эмма снова начинает полнеть. С этого дня Лиза увлеклась
кулинарией. Больше всего ей нравилось готовить кексы, торты, пирожные и
другие сладости. Конечно, она во всем советовалась с Эммой К. И всегда
просила ее попробовать. Ослепленная славой, Эмма ни о чем не догадывалась
и полнела с каждым днем.
Эмма была уверена, что победит и в третий раз. Когда этого не
случилось, она горько плакала. Она проплакала три дня подряд. Все эти дни
лучшая подруга была рядом, утешала ее и кормила вкуснейшим тортом
собственного приготовления. На четвертый день Эмма успокоилась, похвалила
торт и попросила еще.
Это был второй роковой день в жизни Эммы К.
Вскоре Эмма растолстела настолько, что ни о каких конкурсах не могло
быть и речи. Лиза все реже навещала подругу, теперь она предпочитала
проводить время с нахальными молодыми людьми. Нахальные молодые люди
катали Лизу в дорогих машинах, возили ее на пляж и приглашали к себе
домой. Нахальными они были только с Эммой К. Эмма ходила одна в пустых
комнатах, чувствуя себя несчастной и покинутой. Она не понимала, отчего
это произошло именно с ней, почему ее бросила подруга, не понимала, что же
ей теперь делать. От этого непонимания и от свинцовой скуки бесполезно
проходящих дней она ела, ела, ела.
Два месяца спустя Эмма открыла школу красоты. Ей нравилось дарить
красоту людям; еще свежа была память о собственных успехах и об успехах
лучшей подруги Лизы. О Лизе она вспоминала с упоением настоящего
художника. Теперь она собиралась повторить свой успех в больших масштабах.
Ее новые ученицы оказались все, как на подбор, тупыми и неспособными.
С каждым днем они все сильнее подсмеивались над полнотой Эммы, а Эмма
печалилась и ела все больше. Наконец, одна из учениц отказалась платить
деньги.
- Но я могу учить тебя бесплатно, - предложила Эмма.
- Чтобы я стала такой же толстой, как и ты? Еще чего! - сказала
ученица и ушла, хлопнув дверью.
Спустя неделю у Эммы остались всего две ученицы, две бестолковые
сестрички, которым было все равно, чем заниматься. Сестрички прозанимались
еще месяц, а потом постепенно растаяли.
В этом году Лиза заняла второе место в конкурсе. Эмма надеялась
увмдеть свою подругу по телевизору, но Лизу не показали. Показали лишь
первую красавицу - худую, длинную и совсем не красивую. Интервью брал все
тот же молодой человек. Он все так же краснел и заикался. "Ах ты бабник
проклятый!", - подумала Эмма, но разозлилась совсем чуть-чуть.
Эмма позвонила подруге и поздравила ее со вторым местом. Лиза
отвечала очень сухо.
- Заходи ко мне, поговорим, - сказала Эмма.
- Зайду как-нибудь, - ответила Лиза, - но сейчас, знаешь, некогда.
- А у меня школа красоты была, да вот никто не ходит, - пожаловалась
Эмма.
- Ну и что? - посочувствовала Лиза.
- Да вот скучно мне, - сказала Эмма и потянулась за новой булочкой.
- А ты пуделей разводи, - сказала Лиза.
- Ты думаешь, что это хорошее занятие?
- Еше бы, для тебя в самый раз.
Лиза положила трубку и долго смеялась. Потом она пошла в спальню,
разбудила одного из нахальных молодых людей и рассказала ему свою шутку о
пуделях. Нахальный молодой человек шутки не понял - в этот раз Лизе
попался какой-то совсем глупый, без чувства юмора. Через два часа Лиза его
прогнала.
В жизни Эммы К. это был третий роковой день.
Эмма К. начала разводить пуделей. Она не умела работать вполсилы, не
вкладывая в работу всей своей души. Она причесывала пуделей, купала,
завязывала им бантики. Ее пудели были самыми красивыми в городе. Эмме было
жаль продавать таких красивых и совсем родных собачек; вскоре собачек
стало очень много, они бегали по комнатам, по двору, валялись в пыли,
таскали друг друга за уши и хвосты. Каждый вечер их искусственная
цветочная красота неизвестно куда девалась. Эмма печалилась и ела все
больше.
По привычке она ждала ежегодного конкурса красоты. Ей хотелось, чтобы
Лиза победила хотя бы на этот раз. Когда-нибудь она должна победить, ведь
Эмма вложила в нее так много. Лиза и две ее собственных победы - вот и все
светлые воспоминания, которые были в жизни Эммы К.
И Лиза победила. Она давала интервью; все тот же молодой человек
впивался в нее взглядом. Правда, теперь он не краснел и не заикался, а
лишь норовил подвинуться ближе. Эмме стало жаль свою подругу.
"Ах ты бабник проклятый!", - подумала она и разозлилась не на шутку.
Лиза была многословна и неостроумна. Под конец своего интервью она
упомянула об Эмме К.
- Эмма К.? А кто это такая? - спросил бабник.
- Да что вы! Ее же знает весь город! Она теперь такая толстая, что
даже пудели от нее шарахаются.
- Пудели? - удивился бабник.
- Вот именно, пудели! - Лиза засмеялась и долго не могла
остановиться, - хотите, я расскажу вам ее историю?
- Ну, если это интересно, - засомневался бабник.
- Все, что я рассказываю, интересно.
- Тогда прошу вас.
И Лиза рассказала.
- Эта толстуха когда-то дважды побеждала на конкурсах красоты.
Конечно, до меня ей было далеко. Но у нее в жюри был этот, ну вы
понимаете.
- Ха-ха, - сказал бабник, - еще как понимаю.
- Так вот, из-за нее мне никак не удавалось получить первое место.
Тогда я придумала, что делать. Я втерлась ей в доверие и попросила научить
меня готовить. Готовить всякие сладости. Готовить я, конечно, и сама
умела.
- Ну я не сомневаюсь, - сказал бабник, - не сомневаюсь.
- И тогда она начала толстеть, - продолжала Лиза, - она толстела, а я
ее кормила, кормила, кормила. Потом я ее бросила и она продолжала толстеть
сама. И даже этот, у нее в жюри, и тот не помог. Ну как, хитро?
- Ха-ха, - сказал бабник, - я вами восхищаюсь.
- А что было потом! - сказала Лиза, - потом была самая лучшая моя
шутка. Потом я посоветовала Эмме разводить пуделей. Вот это было смешно.
Может быть, Лиза говорила и еще что-нибудь, но Эмма ее уже не
слышала. Она вышла в кухню. Она взяла нож - самый большой и с зазубренным
лезвием, для резания хлеба. Нож едва поместился в сумочке. Потом Эмма
влезла в машину и поехала к даче Лизы. Она знала, что интервью записано, а
Лиза отдыхает на даче.
Дача стояла на холме и Эмма К. дважды останавливалась на крутой
тропинке, чтобы отдышаться. Подходя к дому, она не заметила ни одной
посторонней машины. Значит, нахальные молодые люди еще не приехали. Все
складывалось удачно. Эмма позвонила.
Лиза открыла дверь. Увидев Эмму, она ненадолго остолбенела,
испугавшись. Эмма достала нож и бросила сумочку на пол. Лиза закричала и
бросилась к окну. Эмма спустилась с крыльца и, тяжелело переваливаясь,
пустилась догонять негодяйку.
Рядом с домом стоял гараж. Между двумя стенами оставалось небольшое
пространство, куда вполне смог бы протиснуться человек. Лиза нырнула в
щель. Она была уверена, что толстая Эмма ее не достанет. Но Эмма была
полна решительности; она втиснулась в щель и стала продвигаться вперед.
Она двигалась боком; в ее руке был нож. Лиза кричала, не переставая.
Не дойдя двух метров до своей жертвы, Эмма остановилась. У нее уже не
оставалось сил, она уже не могла дышать. Она почувствовала себя в ловушке.
- Ага, корова, вот ты и попалась! - победно сказала Лиза, - теперь
тебя будут вытаскивать автокраном, не иначе.
И Эмма потеряла сознание.
Так Эмма К. оказалась в тюрьме. Суд присяжных оценил ее вину в
полтора года тюремного заключения. История о приготовлении сладостей, о
пуделях и кухонном ноже стала известна всему городу. В тюрьме Эмме К. не
давали проходу. Из-за постоянных издевательств ее пришлось поместить в
отдельную камеру. Надзиратели были людьми не без чувства юмора, поэтому
они регулярно приносили Эмме двойной обед. Эмма соглашалась съедать
двойные порции, только если ей давали бумагу и ножницы. Из цветной бумаги
она вырезала цветы и украшала ими свою маленькую камеру. Она так и не
смогла избавиться от своего стремления к красоте. Так прошел год.
Однажды в тюрьме появился новый начальник. Начальник первым делом
сделал вид, будто наводит порядок, и обругал всех, кто попался ему на
глаза. Потом он осмотрел камеры. Камера Эммы К. напоминала цветущий сад.
- Это что за безобразие? - возмутился начальник, - как вы смеете
давать заключенным режущие предметы?!!
У Эммы К. отобрали ножницы и убрали из ее камеры все цветы.
Это был первый удачный день в ее жизни.
Эмма объявила голодовку. Она отказалась от всего, кроме чая. Когда
прошло две недели, начальник тюрьмы забеспокоился и приказал класть в чай
побольше сахара. Голодовка продолжалась, время шло. Сюжет о героической
Эмме К. показали по местному телевидению. Теперь начальник тюрьмы ничего
не мог сделать. Доктора тоже не помогали. Спустя два месяца начальник
испугался не на шутку. Тогда кто-то подсказал ему пригласить психиатра.
Психиатр, доктор Килли, был молодым и неопытным. Эмма К. была его
первой пациенткой. Он очень боялся тюрьмы, а еще больше боялся сделать
что-нибудь не то или не так. Войдя в камеру, он увидел ужасно некрасивую
женщину: к концу третьего месяца голодовки у Эммы К. вылезли почти все
волосы, кожа на ее лице сморщилась и собралась в складки.
- Мне надо ознакомиться с историей болезни, - осторожно сказал доктор
Килли, чтобы выиграть время.
Два вечера он изучал историю болезни, переворачивая и так, и этак
историю жизни Эммы К. Он даже заново прочел трехтомник Фрейда, что всегда
рекомендовал ему сделать профессор. На третий вечер доктора Килли осенила
идея.
Весь следующий день он провел в камере больной. Взволнованный
начальник тюрьмы остался на вторую смену, чтобы узнать результат. В шесть
вечера сеанс психотерапии был закончен. Доктор Килли вышел из камеры,
сияя. Его первая пациентка была здорова.
После отьезда доктора Килли Эму К. перевели в тюремную лечебницу. Она
продолжала отказываться от пищи, но продолжала съедать с чаем кусочек
хлеба. Начальник тюрьмы решил, что оставшиеся три месяца Эмма протянет, а
остальное его не интересовало. Больше всего его удивили процедуры,
предписанные доктором - не таблетки, не внутривенные вливания глюкозы, а
именно косметические процедуры. Когда Эмма К. вышла из тюрьмы, она весила
пятьдесят восемь килограмм.
Доктор Килли был очень доволен успехом. Он даже стал писать
диссертацию, но диссертация почему-то застряла. Профессор торопил его и
советовал прочитать Фрейда еще раз. Доктор обещал, но не спешил. Однажды
весенним утром в приемную вошла женщина и спросила доктора Килли.
- У вас назначено? - спросил дежурный санитар, не поднимая глаз.
Когда он поднял глаза, то онемел: он никогда еще не видел столь
красивой женщины.
- Хорошо, проходите, - сказал санитар и в который раз за день пожалел
о том, что рано женился.
Ослепительная брюнетка с короткой, почти мальчишеской, стижкой,
открыла дверь и проскользнула в кабинет.
- Кто вы? - спросил доктор Килли и забыл закрыть рот.
- Ах, вы меня не помните, доктор, - сказала Эмма, - вы такой
забывчивый. Но я вас не забыла.
Она подошла и положила ему ладони на грудь.
Доктор Килли попытался что-то сказать, но не смог.
Эмма засмеялась и спрятала лицо в ладонях.
- Ах, доктор, вы такой скромный! Можно подумать, вы впервые видите
красивую женщину.
"Такую - впервые", - подумал доктор и даже попытался сказать что-то
подобное, но вышло неразборчиво.
Эмма провела рукой по его плечу.
- Я вам так благодарна, доктор, вы меня спасли.
- Я?
- Ну конечно. Мое имя Эмма. Эмма К.
И только тогда доктор вспомнил.
Доктор Килли поговорил с профессором. Профессор не советовал.
- Психиатр не имеет права жениться на своей пациентке! - сказал он
решительно.
- Почему?
- Потому что вы только повторите историю Дика Дайвера, - сказал
профессор, гордившийся своим знанием литературы.
Доктор Килли тоже помнил эту историю.
- Нет, профессор, я не согласен. В том случае была шизофреничка, а
здесь обычное эмоциональное расстройство.
- Перечитайте Фрейда, Роджер, настаивал профессор, - вы, что, не
помните, что такое каунттрансфер? Это же у вас скоро пройдет!
- Никогда не пройдет, профессор, это не каунттранфер, это любовь!
Профессор посмотрел на его остекленевшие глаза и сдался.
- Ладно, идите.
Доктор Килли вышел. Профессор сел в кресло и стал смотреть в окно. Он
вспоминал свою молодость и своих красивых пациенток, и свою любовь к
гениальному Фрейду, и свою вечную боязнь каунттрансфера. Все это прошло, а
весна за окном осталась.
Два года спустя Лиза приехала мириться. Она поразилась красоте Эммы.
С короткой стрижкой Эмма выглядела еще эффектнее. Они не вспоминали
старое, а только посидели на веранде, потом поиграли в теннис. Когда Эмма
в восьмой раз обвела Лизу крученой полусвечкой в левй угол, та сдалась.
Они прошли в дом. В комнатах был беспорядок; от вида пыли хотелось
чихнуть; вещи валялись где попало; голенький ползунок поднял глаза,
посмотрел очень серьезно и уполз за диван, занимаясь только ему понятным
делом.
- А где твой муж? - спросила Лиза, - Ты нас познакомишь?
- Роджер!
- Сейчас иду! - доктор Килли вышел из кабинета.
Лиза поразилась: доктор был не брит по крайней мере два дня, мятый
галстук был повязан криво, в стекле очков светилась трещина. Кошмар.
- Почему он у тебя такой? - спросила Лиза, - у него нет практики?
- У него нет практики? - Эмма засмеялась. - Его пациенты записываются
за два года вперед. Точнее пациентки. Он ведь лучший специалист по лечению
ожирения с помощью внушения.
- Внушения? Колоссально! А как же он это делает?
- Это его секрет.
- А что же он посоветовал тебе?
- Он сказал мне очень интересную вещь. Он посоветовал мне думать
только о своей красоте и ни в коем случае не заботиться о других. С тех
пор я ни о ком и не забочусь. Это меня спасло.
Гордая Эмма показала подруге книгу записи пациентов. И Лиза долго
листала мелко исписанные станицы - доказательство неистребимого женского
стремления к красоте.
Выходя из дома, она споткнулась о консервную банку. Потом не
удержалась и чихнула.
СЕРГЕЙ ГЕРАСИМОВ
ЛЮБОВЬ ЧЕЛОВЕКА
Река течет на северо-запад от города, по неширокой равнине, петлистая
и быстрая, меняющая свое русло после ливней и паводков. Километрах в
двадцати вниз по реке начинаются узкие песчаные пляжи, которые каждый год
переползают на новое место. Потом река делает изгиб и разливается черным
чистым озером, зеркальным, как полированный пластик, и дальше уходит в
леса. С этого места начинается заповедник на этом же месте заканчивается
человек. Последние пять-семь лет пляжи были необитаемы, потому что в
заповеднике появились волки. Вначале волки только присматривались к
человеку, - выйдя из зарослей они, похожие на больших черных собак, долго
стояли на противоположном берегу, потом все вместе поворачивались и
уходили. Волки всегда появлялись по трое или по четверо. Осмелев, они
стали кружить у деревень и пугать жителей воем. Однажды кто-то из ег
...Закладка в соц.сетях
