Жанр: Электронное издание
gerasim
...е встречи я тоже не
приду.
— А хотите, я вам прямо сейчас покажу, что такое настоящий бокс?
— Вы хотите меня избить? Предупреждаю, у вас получится.
— Нет, я вам покажу тренировку.
— С меня достаточно и выступлений.
— Я покажу вам, как тренируется наш второй номер, Джани Фантори.
Я хотел было отказаться, но имя показалось мне знакомым. Кажется, у
моего любимого детского писателя было похожее. Я согласился.
Мы спустились по бетонным ступеням в подвальное помещение. Лестница
пахла недавно оконченной стрпойкой — она еще не успела впитать человеческие
запахи. Еще не доходя два пролета до открытой двери, я отчетливо услышал
глухие звуки ударов. Удары, наверное, были очень сильны.
Мы остановилилсь у двери.
В небольшом зале тренировался отвратительно громадный мужчина со
сплюснутым носом. Он так бил грушу, что мне стало ее жаль. Каждый удар мог
бы свалить быка. Пахло потом, как в казарме.
— Ну как? — спросил мой знакомый.
— Впечатляет. Его кулак может пробить меня насквозь, как пушечное
ядро. Это чудовище весит килограмм сто двадцать?
— Немного больше. Он не сбрасывает вес перед соревнованиями.
— Это чтобы противник умер от страха?
— В нем нет лишнего веса. Вот так он тренируется по восемь часов в
день, без выходных и праздников. Он фанат, он хочет быть первым.
— Если это второй, то я представляю себе, как выглядит ваш первый
номер.
Мой знакомый улыбнулся.
— Первый номер весит всего девяноста четыре килограмма и очень мало
тренируется. И все равно вот эта гора мяса перед ним просто мальчишка.
Я вспомнил об этом случае четыре дня спустя, когда неожиданный
телефонный звонок вызвал меня в гостиницу. В холле меня встретил громадный
Фантори. Он нависал надо мной как гора.
— Что случилось? — спросил я,-- вы наконец убили грушу?
Фантори был либо глуп, либо косноязычен. Он с огромными усилиями сумел
объяснить мне, что сегодня утром что-то произошло с первым номером.
— Что-то со здоровьем?
— Да,да, он споткнулся и упал.
Я внимательно посмотрел на Фантори. Что-то не нравилось мне в этой
истории.
— Вы встречались с ним на ринге? — спросил я.
— Однажды я его даже победил.
— И он не умер?
— Нет.
— Если он не умер от ваших ударов, он может смело прыгать под поезд;
это безопасно, только поезд сойдет с рельс. А вы говорите, просто споткнулся
и упал. Хотя бы с лестницы упал, надеюсь?
— Нет, он споткнулся у себя в комнате и упал на ковер.
— Это не смертельно.
— Он не может подняться.
— Хорошо, идемте,-- согласился я.
Мы зашли в комнату номер четыреста двенадцать. На роскошной кровати
лежал мужчина лет тридцати. Он был раздет до пояса. В углу комнаты, на
стуле, сидела миловидная блондинка с огромными, но наглыми глазами. Она
наклонилась и подогнула ноги, всей своей позой изображая скорбь.
— Вот этот, который лежит, это Хол. Ему плохо,-- сказал Фантори.
— Фантик, выйди,-- спокойно сказал Хол.
Фантори вышел.
— Вы называете знаменитого спортсмена просто <<Фантик>>? — удивился
я.
— Мы старые друзья. Мы выступаем вместе уже четыре года.
Блондинка пошевелилась на стуле, чтобы привлечь внимание свеженького
мужчины. Крашенные блондинки, в принципе, устроены одинаково.
— Это Линда,-- сказал Хол.-- Она единственная женщина, которая меня
по-настоящему любит. Все остальные любили только мои деньги.
Я очень сомневался насчет Линды, но сомневался про себя.
— Расскажите мне, что случилось.
— Сегодня всю ночь у меня болела голова,-- отвечал Хол,-- а утром я
встал, чтобы выпить таблетку. Я сделала два шага и споткнулся о ковер. Я
упал, ударился и не смог подняться.
Я посмотрел на ковер. Ковер был сделан под зеленую лужайку. Он был
настолько мягким и пушистым, что в нем мог бы утонуть котенок.
— И дальше? — спросил я.
— Потом я добрался до кровати и лег. Больше ничего. А сегодня вечером
у меня бой. Это финал; Фантик как всегда проиграет.
— Но если вы не можете подняться с кровати?
— Но если я не смогу подняться с кровати до вечера, то я оторву вам
голову, доктор.
— Надеюсь, мою голову похоронят вместе с телом,-- сказал я.
Я посмотрел на лежащего человека. Даже не поднимаясь на ноги, он вполне
смог бы исполнить свою угрозу.
— Попробуйте встать,-- сказал я.
— Не могу, все плывет.
— Ах вот в чем дело. Но вы все же попробуйте.
Хол приподнялся с кровати, потом встал, опираясь о столик.
— Кажется, нормально,-- сказал он,-- только комната плывет перед
глазами.
— Я измерю вам давление.
Кажется, он меня не слышал. Он говорил сам с собой и иногда повторялся.
— Это Линда,-- снова сказал он.-- Ей можно доверять. Она меня любит.
Всех остальных подсылал Фантик. Они любили только мои деньги. Некоторые
хотели меня убить.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы Фантик был первым.
Мне это показалось преувеличением. Вдруг Хол заговорил совершенно
связно.
— Не думайте, что я сгущаю краски,-- сказал он.-- Я в здравом уме. У
меня действительно куча денег. Вот.
Он вынул из кармана пачку и бросил ее на ковер. Пачка почти утонула в
искусственной траве. Хол снова лег на кровать.
— Я ничего не преувеличиваю,-- продолжал он,-- в ту зиму, когда мы
познакомились с Фантиком и я его побил на тренировке, мы жили с ним в одной
комнате. Под вечер к нам зашли четверо мужчин и предложили мне проиграть. За
хорошие деньги, разумеется. Они ушли, но остановилилсь в дверях, и сказали
несколько слов Фантику. Я приказал ему запереть дверь. Ночью те же люди
вернулись, но с металлическими дубинками. Двоих я все же сумел покалечить,
но мне сломали несколько ребер.
— Ну и что же? — спросил я.
— Дело в том, что Фантик открыл им дверь. Он сделал это очень тихо,
так, что я не успел проснуться. А на следующий вечер был бой. И Фантик
победил. Это был единственный раз, когда он победил. Он поступил честно:
отдал мне десять процентов. С тех пор я и стал называть его Фантиком.
— Почему <<Фантиком>>?
— Фантик, фант, фанат. Он хочет быть только первым, любой ценой. Он
может продать собственную мать, если это поможет ему быть первым. Но, с
другой стороны, он неплохой человек и неплохой друг. Он нормальный человек
во всем, кроме одного — он хочет побить меня и стать первым. У него нет
другой цели в жизни. Но он никогда не достигнет своей цели.
— Разве что сегодня,-- сказал я.-- Когда станете отрывать мне голову,
сделайте это, пожалуйста, быстро и безболезненно. Сегодня вечером вы не
сможете выступать.
— Со мной так плохо?
— А вы не чувствуете?
— Чувствую. Линда, выйди.
Блондинка вышла, но, как мне показалось, осталась стоять у дверей.
— В чем дело, доктор?
— У вас когда-нибудь были неприятности с почками?
— Никогда.
— Странно. Сейчас у вас отказали почки.
— Что будет теперь?
— Еще полчаса или час и ваше сердце не выдержит. Дело в том, что через
почки проходят артерии, а эти артерии сейчас закупорены. Сердце качает
кровь, а кровь не проходит. Еще немного, и оно перегорит как мотор. У вас
давление триста на двести, около того.
— Почему?
— Мало ли почему: травмы, инфекция, переохлаждение, многое другое. Вас
ведь регулярно выбивают как ковер, не так ли?
— Я знаю в чем дело,-- сказал Хол.-- Это было вчера. У меня спортивный
<<Феррари>>, ужасно дорогая машина. Мы вчетвером ехали мимо озера. Знаете,
где это?
Я прекрасно знал. То самое озеро, где я любил рыбачить. Озеро не
замерзало всю зиму из-за ключей, бьющих со дна. Дорога проходила по
невысокому каменному выступу, как раз над озером.
— Вы сказали, вчетвером? — спросил я.
— Я, Линда и еще двое незнакомых парней, которые попросились в машину.
Вы понимаете, я не боюсь незнакомых парней. Когда мы проезжали над озером,
они вытолкнули меня из машины.
— Вытолкнули?
— Еще одно покушение. Там отвесный обледенелый берег и невозможно
выбраться. Моя одежда сразу потянула на дно. Они забрали Линду и автомобиль
и уехали.
— А вы?
— Я набрал побольше воздуха и стал снимать одежду. Знаете, доктор, что
самое удивительное? Там такая легкая ледяная корочка. Когда ты подо льдом,
тебе мешают мышцы.
— Первый раз слышу.
— Так стягивает мышцы, что могут сломаться собственные ребра. Я ведь
не Дон Кихот по комплекции. Когда я вынырнул, я не мог вдохнуть.
— Вы все же выплыли.
— Я сбросил одежду, почти всю, и минут через двадцать выплыл к камням.
Там можно было подняться к дороге. На дороге до сих пор вплавлены мои следы
— я бежал, чтобы не замерзнуть до смерти. Пока я добежал до отеля, я почти
согрелся. Меня не хотели впускать без галстука, как вам это?
— Это звучит как похоронный марш.
— Это могло повлиять на почки?
— Это убило их. Вы говорите, у вас есть спортивный автомобиль. Он не
пропал, конечно?
— Он был на стоянке.
— Тогда одевайтесь и едем в город. Если мы успеем за полчаса, вас еще
смогут спасти.
— Но мы не успеем.
— Конечно не успеем, но хотя бы попробуем.
Я вышел за двери и позвал Линду. Она, как я и предполагал, была
неподалеку. Вдвоем мы одели Хола и потратили на это четверть часа. Хол был
неподьемен. Потом мы помогли ему выйти на лестницу.
— Минуточку, я сейчас вернусь,-- вдруг о чем-то вспомнила Линда.
Хол стал оседать на ступеньки и частично на меня. Мы оба боролись за
наши жизни примерно одну минуту.
Линда быстро вышла из комнаты и, не обращая на нас внимания, побежала
вниз. Я не сомневался, что она просто взяла деньги, которые лежали на ковре.
Я освободился от Хола и выглянул в окно. Линда села в красный <<Феррари>> и
рванула с места. Так, вот у нас и увели машину. Я вернулся в комнату. Денег
не было. Шансов не было тоже. Я позвонил дежурному и попросил позвать
Фантори.
Вдвоем с Фантиком мы доставили Хола к автомобилю. Точнее, Фантик нес, а
я придерживался, как делал мальчик из какой-то детской сказки. Все было
бесполезно. Оставались считанные минуты, но Хол был пока в сознании.
— Ты, Фантик, на заднее сиденье,-- приказал он.-- А вы, доктор, будете
вести. Я сяду рядом с вами.
Он распоряжался всеми просто царственно: невозможно было не
подчиниться. Есть у людей такой дар, мне не дано, увы.
Мы поехали в сторону озера.
— Теперь ты проиграл,-- неожиданно сказал Фантик. Ты никогда не
старался быть первым, но всегда был им. Это несправедливо.
— Брось,-- сказал Хол,-- я старался не меньше тебя. Еще неизвестно,
кто из нас был большим фанатом. Сегодня я тебе докажу, что для меня значило
быть первым.
— Ты ничего не докажешь. Сегодня я буду первым. Я был сотым, потом
десятым, потом вечно вторым, теперь буду первым.
— Нет,-- сказал Хол,-- ты слишком разогнался. Поэтому ты пропустишь
цифру 1, ты сразу станешь нулевым. Знаешь, почему ты всегда проигрывал? Ты
не умел предсказывать направление моих ударов.
Меня слегка удивляла эта арифметика за несколько минут за смерти, но
фанаты, видимо, устроены иначе, чем нормальные люди.
— У тебя больше нет сил на удары,-- сказал Фантори.
— Разве что на один,-- ответил Хол.-- Доктор, остановите машину.
— Прямо здесь?
— Я сказал здесь.
Мы остановились над озером.
— Ты хочешь меня ударить? — удивился Фантик,-- попробуй.
— Не тебя.
В следующую секунду я лежал на снегу. Удар был великолепен. Грудь
болела так, будто на нее наступил бегемотик средних размеров. Правда, ничего
не было сломанно — Хол знал, как нужно бить. Машины не было. Я встал и
подошел к знакомому обрыву. Передняя часть машины была уже под водой. Но
машина не тонула из-за воздуха, который оставался внутри. Я слышал мощные
глухие удары. Металлический верх машины прогибался, оставляя выпуклости. Я
вспомнил тренировку Фантика — это были его удары. Он вполне мог пробить
лист металла.
Наконец, металл треснул. Машина стала быстро погружаться. Рука исчезла
последней. Ешще минуту поднимались пузыри. Я стряхнул с себя снег и пошел в
обратном направлении. Сегодня был финал. Я собирался посмотреть на новых
фантиков, которые стремились быть только первыми. Сегодня у них появилась
такая возможность.
4. СОЗВЕЗДИЕ НИЧТО
В ночь перед полетом техники еще раз проверили все системы. Излишняя
предосторожность, подумал Капитан. В эту ночь он не спал; он смотрел на
возню технических служб, на огромные чистые звезды, на прекрасный
светло-зеленый Сириус, быстро встающий над горизонтом. Зачем еще одна
проверка, подумал он. Все будет хорошо. Я так часто повторяю это, что скоро
поверю сам.
К пяти утра техники закончили. Первый сверхсветовой корабль <<Икар>>
было готов к полету к звездам. Капитан помнил печальную историю Икара,
поэтому он с самого начала был против названия. Вначале он протестовал, но
потом сдался. В самом деле, разве может название влиять на сущность вещей?
Название — это всего лишь сочетание букв. Верить во что-либо двругое --
предрассудок. На Икаре было семеро членов экипажа, среди них одна женщина.
По сути, экипаж на столь современном корабле был ненужен; полетом руководили
машины. Полет должен был продлиться семь месяцев. Что ж, это будут семь
месяцев отдыха,-- успокаивал себя Капитан.
Но уже в первый месяц, на пути к звезде 21я Менса, стали происходить
странные вещи. В четырнадцатый день полета, вставая после ужина из-за стола,
Бесси заявила, что голодна. То же подтвердили о себе остальные члены
экипажа.
— Не страшно,-- сказал Капитан,-- поужинаем еще раз. Бесси, ты не
боишься растолстеть?
— А кто тут на меня смотреть будет? — сказала Бесси.-- Разве здесь
есть настоящие мужчины?
У медсестры был не очень приятный характер.
Странности продолжались. С каждым днем экипаж ел все больше и больше.
На борту находилось трое врачей, не считая медсестры и психиатра. Имелась
лучшая медицинская техника. Главной целью полета было проверить, как люди
переносят сверхсветовые скорости. На тридцать четвертый день Гридейл,
старший медик, зашел к Капитану.
— Мы больше не можем продолжать полет,-- сказал он.
— Это болезнь?
— Да.
— Что еще, кроме ненормального повышения аппетита?
— Больше ничего, на мы ведь не встаем из-за столов. Мы уже не можем
спать, так нам хочется есть.
— Хорошо,-- сказал Капитан.-- Наверное, это и есть влияние
сверхсветовой скорости. Но нам рано возвращаться. Мы попробуем изменить
курс.
Машина выбрала курс на Бета Хамелеона.
На следующее утро никто не явился на завтрак.
— Бесси, вы не хотите есть? — спросил Капитан медсестру, которая
появилась в рубке только к двенадцати часам утра по корабельному времени.
— Нет, я хочу спать,-- ответила Бесси,-- и вообще, я видеть не могу
еду.
Итак, это было связано не со скоростью, а с направлением в
пространстве, отметил Капитан. Он занес свое наблюдение в память бортового
компьютера и сделал запрос.>>Задача не решается>>,-- ответила машина.
Еще неделю ничего страшного не происходило. На сорок второй день полета
оказалось, что трое из семи имеют галлюцинации. Бесси слышала мышь,
скребущуюся в отсеке с продуктами. Техник Эдди Вильямс и один из врачей
видели ящериц, тающих в воздухе. Вильямс утверждал, что ящерица была
прозрачной. На следующий день он видел уже вполне материальную ящерицу,
которая катала по полу банку с консервами.
Старший медик Гриндейл снова зашел к Капитану.
— Это снова болезнь? — спросил Капитан.
— Да.
— Только галлюцинации, и больше ничего? Так же, как и в прошлый раз?
— Не совсем. На консервной банке остались четкие следы зубов.
Посмотрите.
— Ого! — сказал Капитан,-- не хотел бы я, чтобы эта тварь меня
укусила. Впрочем, это только массовая галлюцинация. Больше ничего нет.
— Есть и еще кое-что,-- сказал Гриндейл,-- посмотрите на свою руку.
— Да, я уже давно заметил эти пятна,-- сказал Капитан,-- они то
появляются, то исчезают. И они меняют цвет. Какая-то кожная болезнь. Не
знаю, где я мог ее подцепить.
— То же самое происходит с каждым,-- сказал Гриндейл,-- и это очень
серьезно. Подобное заболевание кожи неизвестоно земной науке.
— Вы предлагаете изменить куос?
Следующей точной в пространстве была выбрана далекая звезда Муска-245,
не видимая с земли даже в хороший бинокль.
Корабль, летящий быстрее света, был безинерционен. Капитан только нажал
нужную клавишу на пульте и картина звездного неба на экранах стала иной. Он
посмотрел на свою руку. Два красных и одно зеленоватое пятно на коже
медленно таяли.
Больше никто не видел ящериц в коридорах.
Итак, это снова было связано с направлением в пространстве, подумал
Капитан и сделал запрос. <<Решения нет>>,-- ответила машина. Капитан
чувствовал, что полет не будет спокойным. Вскоре его предчувствия
оправдались.
На пятьдесят восьмой день полета он увидел муху. Вначале он услышал
жужание и поднял голову. Муха кружила у осветителя. Она выглядела и вела
себя как обыкновенная земная муха — только большая, величиной с майского
жука. На совершенно стерильном корабле не могло быть мух.
Ничего, мы тебя поймаем, подумал он, поймаем и проверим, что ты такое
есть на самом деле. Ты-то уж точно не галлюцинация.
На следующее утро один из медиков отправился ловить муху. Остальные
члены экипажа собирались присоединиться к охоте, для развлечения, но Бесси
снова испортила всем настроение.
— Кошмар! — она смотрелась в зеркало,-- это нарушение всех
человеческих прав! Я никогда не давала согласия на подобные эксперименты!
— Что случилось? — спросил Капитан.
— У меня растут усы,-- ответила Бесси.-- И вы станете утверждать, что
нас здесь не кормят гормонами?
Гриндейл взял анализ крови, записал биотоки мозга и просканировал
глазное дно.
— Мне нужно с вами серьезно поговорить,-- сказал он Капитану.
— Это действительно гормоны?
— Нет.
— Что-то с ее мозгом?
— Тоже нет.
— Глаза.
— Вот именно. Что-то происходит с ее сетчаткой. Вся сетчатка покрылась
рисунком в виде правильных шестиугольников.
— Это невозможно.
— Но это так.
К вечеру вернулся Элмер — тот парень, который охотился за мухой. Его
рука была перевязана носовым платком. Сквозь платок просачивалась кровь.
— Что с тобой? — спросил Капитан.
— Плохо дело. Я ее поймал, но она меня укусила. Она вырвала вот такой
кусок мяса. У нее челюсти, как у маленькой акулы. Я сбросил ее на пол и
придавил каблуком.
— Раздавил?
— Нет. Она тверже железа. Может быть, она ядовита. Мне сейчас очень
плохо. Я должен лечь.
Через сорок минут он скончался.
— Господи, он же был моложе нас всех! — заплакала Бесси.
Шестеро оставшихся вживых собрались в рубке.
— Я знаю, что нужно делать,-- сказал Капитан,-- мы должны изменить
курс.
— Но этого нельзя делать слишком часто,-- возразил Техник.
— Из-за какой-то мухи! — продолжала плакать Бесси.-- Что это за
мужчины, которые не могут убить муху?
Энди Вильямс с решительным видом открыл дверь.
— Я ее...
Муха влетела в рубку. Громко жужжа, она стала кружить над головой
Бесси. Бесси закричала.
— Сделайте что-нибудь!!!
Капитан нажал кнопку.
Муха пролетела еще полтора круга и растаяла.
— Что это было?
— Это было связано с направлением в пространстве,-- ответил Капитан.--
Я вас обрадую, Бесси, у вас больше не растут усы.
— Нужно сделать запрос машине,-- сказал Гриндейл,-- она-то уж точно
даст ответ.
— Не нужно,-- сказал Капитан,-- ответ знаю я. Вначале мы направлялись
к 21й звезде созвездия Менса. Вы помните, какой аппетит был у нас? Так вот,
Менса означает <<Столовая Гора>>. Вам это ни о чем не говорит?
— Нет.
— Дальше. Потом мы выбрали направление к созвездию Хамелеона. И почти
сразу в коридорах стали замечать ящерицу. Это не было видением. Это был
хамелеон или что-то подобное. Наша кожа стала изменять цвет, она покрылась
пятнами. Мы сами стали постепенно превращаться в хамелеонов. Как только я
изменил курс, это наваждение исчезло. После этого мы летели в созвездие
Муска. Муска означает <<Муха>>. Муха оказалась смертельно опасной. А ваши
усы, Бесси, а ваши глаза? Доктор, то, что вы видели на ее сетчатке...
— Да, похоже, у нее стал формироваться фасеточный мушиный глаз.
— Я стала превращаться в муху? — испугалась Бесси.
— И все мы тоже.
— Тогда я хочу в созвездие Девы,-- сориентировалась Бесси.
— Вам же тридцать один,-- ответил Гриндейл,-- из вас получится только
старая дева.
Бесси обиделась и замолчала.
— Нет, это неплохо,-- продолжил мысль один из младших врачей.-- Вместо
ядовитой мухи по коридорам будет ходить дева. Я согласен.
Гриндейл несколько охладил его пыл.
— А во что вы станете превращаться? В кого превратятся пятеро мужчин?
Вариант был отвергнут.
— Тогда в созвездие Геркулеса,-- догадалась Бесси.-- По коридорам
будет ходить вот такой мужчина, все одни мускулы, мускулы. И вы тоже станете
похожи на него, только поплоше.
— А что станет с вами, Бесси? — спросил Гриндейл.-- Вы только вчера
покрасили волосы. Для начала они все выпадут. У Геркулеса нет таких.
— Тогда почему бы нам не вернуться обратно на Землю? К нашему Солнцу?
— Это невозможно,-- сказал Капитан.-- Солнце — единственная звезда,
которая не принадлежит ни к одному созвездию. Солнце — это Созвездие Ничто.
Мы просто исчезнем.
— Зачем спорить, ведь мы уже изменили курс?
— Да,-- сказал Капитан,-- но у меня не было времени на выбор и я
предоставил выбор машине. Она выбрала самую известную звезду.
— Самую известную?
— Да, Сириус.
— Но ведь?..
— Да, это Альфа Большого Пса.
— Очень большого?
— Просто громадного. Это самая яркая звезда на ночном небе. Я
любовался ею перед отлетом.
— Но, может быть, мы снова изменим курс?
— Не выйдет. Курс нельзя менять слишком часто.
Дверь была открыта. Все, как по команде, повернулись к двери.
Энди Вильямса не было в рубке. В коридоре послышался крик и свирепое
рычание. Еще минуту было тихо, только чуть гудели вентиляторы.
Потом они услышали шаги огромных лап.
5. НЕТ НИЧЕГО СТРАШНЕЕ
СТО ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД
Это случилось так давно, что даже самый правдивый и точный рассказ
покажется тебе ложью или сказкой. Но, согласись, те времена все же когда-то
были, и тогда тоже что-то случалось, и жили люди, непохожие на нас, и их
имена звучали странно. Но так же странно будут звучать и наши имена через
сто тысяч лет и такими же странными покажутся наши поступки.
Не спрашивай, откуда я знаю о том, что случилось тогда. Я не смогу тебе
ответить. Но все, что ты прочтешь,-- правда; все это было и было именно так.
Чем отличались те люди от нас с тобой? Они были неразумны? — Да, но не
это главное. Они были некрасивы и свирепы? — Да, но не это главное тоже.
Главное в том, что они любили друг друга.
Только в те далекие времена люди знали, что такое любовь. Не любовь
мужчины и женщины, а любовь каждого к каждому. Сильный воин, оставшийся в
лесу один, умирал на третье утро; умирал не от голода или звериных клылов, а
только потому, что ему некого было любить. И когда умирал воин, ребенок или
старик, каждый человек племени чувствовал такую боль, будто он потерял
ступню или кисть руки. Вот так умели любить тогда. Но люди Мабууу не боялись
боли и никогда не показывали, что им больно, поэтому даже смерть друга они
встречали с улыбкой.
Тот год был очень дождливым. Всю весну и лето шли дожди, иногда чуть
капая, иногда водяными стенами. Это было так необычно, что никто не знал,
что же делать. Мудрейшие люди племени собирались в шалаше на возвышенности
посреди леса и думали. Самой мудрой и самой старой была Нья. Обычно женщины
племени Мабууу не жили после того, как переставали рожать, но Нья была
предназаначена к долгой жизни и к мудрости еще с детства. Когда-нибудь
старая Нья найдет другого ребенка, достойного великого дара. Она будет учить
ребенка, а, научив, умрет, потому что станет ненужной. Сейчас мудрейшей была
она.
Нья давно знала о приближении беды — слишком удачными были предыдущие
годы. В лесу было много дичи и людям племени Мабууу не приходилось делиться
добычей с хищниками. Не приходилось делиться и с племенем Тода. Люди Тода
иногда подходили совсем близко, но никого не трогали. Люди разучились
воевать. Уже много лет не было войны и мужчины начинали толстеть, и на их
телах было слишком мало шрамов, и шрамы были неглубоки. Идя на охоту,
мужчины брали с собой длинные копья Ривааа, даже если собирались убить всего
лишь волка. А волка нужно убивать голыми руками. И вот теперь, когда духи
неба разгневались на народ Мабууу, племя забыло, как нужно бороться за
жизнь.
Но Нья помнила, для этого она и жили на свете. Она так любила свой
народ.
Дожди начинали слабеть, но лес уже умер. Лес стоял неподвижный,
прозрачный, напитанный влагой, изьеденный топями. Земля превращалась в
болото. Уже не оставалось дерева, сохранившего всю свою кору, а многие
деревья стояли серые, гладкие и твердые, как обглоданная кость. Время от
времени они медленно наклонялись и погружались в темную плотную воду,
разбивая масляно блестящую поверхность, и совсем не было брызг. Черные
болотные змеи лениво отплывали в стороны и застывали с приподнятыми над
водой внимательными треугольными головами. Когда дожди, наконец,
прекратились, лес был совсем мертв, и племя Мабууу не знало что делать,
потому что люди разучились бороться за жизнь.
Племя не могло уйти, потому что с трех сторон была трясина, а с
четвертой — горы, на которые невозможно подняться. Можно было бы
остановиться у этих гор, но туда же придет племя Тода
...Закладка в соц.сетях
