Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...ев - Вершителей...
- Не очень-то убедительно, - проворчал кто-то из ученых станции,
не выдержав. - У маатан была своеобразная религия, связанная со
"сверхструнами", но делать выводы из этого факта...
- Успокойтесь, коллеги, - вмешалась Боянова. - Все это чрезвычайно
интересно, спору нет, но всему свое время.
Разговоры умолкли.
Разведчик поплутал по недрам маатанского здания-космолета и
выбрался наружу, как и остальные его товарищи. Шлюп забрал их одного
за другим и устремился в небо.
- Оставляю "пчел", пусть потрудятся, обыщут весь город, - донесся
голос командира десанта. - Но "черных" здесь нет, мы обнаружили бы их
сразу. Иду в экваториальный пояс, к старым городам, тройку Хубулавы
направляю к полюсам. Эфир чист, все спокойно.
- Ну вот, а вы волновались, - обернулась к Ландсбергу Боянова. -
Маат пуст, можно спокойно начинать его изучение контактным способом.
- Я и сейчас волнуюсь, - признался председатель СЭКОНа. - Вдруг мы
чего-нибудь не учли?
- В обоймах десанта - рисконавты-профессионалы, за них можете не
беспокоиться. Итак, остался Орилоух? - Комиссар отдела безопасности
подозвала взглядом заместителя. - Алекс, вы пробудете здесь до тех
пор, пока не убедитесь в полной безопасности будущего научного
десанта. При малейшей угрозе отряду уходите с планеты, бег не красен,
но здоров. Орилоухом займусь я сама, если не возражаете.
Плотный кряжистый Шевчук погладил бородку и сказал только одно
слово:
- Вдругорядь.
Орилоух казался не планетой, то есть сферой диаметром в
четырнадцать тысяч километров, а кипенно-белым, с перламутровым
отливом облаком водяного пара. При более тщательном изучении его
поверхности у наблюдателя появлялось убеждение, что вся планета
покрыта льдом и снегом. Но на Орилоухе никогда не было ни льда, ни
снега, ни водяного пара. "Ледяные айсберги" на самом деле были
молодыми орилоунами, и ледяными они казались только с высоких орбит, а
с расстояния в несколько километров "айсберги" поражали воображение
красотой плавных переходов геометрических фигур и создавали
потрясающий эстетический эффект. Правда, молодыми эти орилоуны можно
было назвать только относительно, возраст самого юного из них превышал
несколько десятков тысяч лет, а старые орилоуны, скопления скелетов
которых просматривались в полярных областях планеты, возрастом могли
посоперничать с самим Орилоухом, имеют шестимиллиардную историю.
- Орилоуны тоже выращены? - спросила Боянова, закутанная
кокон-креслом десантного драккара; она не командовала десантом, но
осуществляла общее руководство экспедиций.
- Смотря что подразумевать под словом "выращены", - откликнулся по
пси-связи Калина Лютый, который и был командиром десанта. - Если рост
маатанских проникателей в принципе схож с ростом земных деревьев, то
процесс выращивания орилоунов близок к процессу выращивания кристаллов
из перенасыщенного раствора, хотя и управляемому по сложным законам.
Земная наука только подходит к теориям таких процессов.
- Но земная наука хотя бы определила, живые они существа или нет?
- Граница между существами, живыми и неживыми, довольно размыта, -
донесся голос Полевого, ведущего ксенолога в системе Орилоуха,
оставшегося на спейсере. - Точных формулировок отличия не существует
до сих пор, а в данном случае наши оценки тем более условны, вернее
антропны: мы судим по себе, по жизни на Земле. Орилоуны - суть
овеществленные сложнейшие математические формулы, но они же - и
существа, наделенные интеллектом, далеким от всего человеческого, и
живые механизмы мгновенной транспортировки материи, и регуляторы общей
гомеостатической системы планеты, и прямые потомки Хранителей Пути, о
целях которых можно только гадать.
- И черт знает что еще, - добавил меланхоличный Лютый. - Внимание
ведомым: на высоте восемь разделяемся и расходимся веером в пределах
визуального контакта.
- Мы в зоне полевых возмущений, - напомнил координатор десанта. -
Вполне вероятно, что нас ведут на лучах гравилокаторов.
- Разговорам конец, отработка "срама" полного профиля.
В эфире установилась глубокая тишина, изредка нарушаемая только
сообщениями инков и репликами пилотов.
Драккар с комиссаром безопасности повернул к глубокой впадине с
выпуклым зеркалом какой-то сизой жидкости. Озеро было овальным и
заросло по берегам частоколом глянцево-серых, с голубым отливом жердей
метров по сто высотой. В центре самой густой заросли стоял одинокий
орилоун.
Он был невероятно, сказочно красив!
Храм не храм, но колоссальные сооружения с прихотливой вязью
переходящих друг в друга форм, подчиняющихся какой-то высшей геометрии
и порождающих эстетический эффект законченности, функциональной
точности и красоты.
- Какой красавец! - донесся голос Ландсберга, также оставшегося на
борту спенсера, он видел все, что видели десантники. - Кто-нибудь
анализировал, почему орилоуны так действуют на нас, людей? Ведь они
абсолютно далеки от законов эстетики, которыми руководствуемся мы.
- Видимо, существуют какие-то более общие, универсальные
вселенские законы гармонии и красоты, - вмешался кто-то из ученых,
изучавших жизнь Орилоуха в составе комплексной экспедиции, которая
работала в системе и до появления безопасников. - Этим законам следует
все живое во Вселенной. Мы - часть мироздания и так же подчиняемся ее
законам, зачастую не осознавая этого.
- Не разрушайте волшебство скальпелем рационализма, - проговорила
Боянова и неожиданно даже для себя самой продекламировала:
Но приглядись, что там внутри.
Таинственны монастыри,
Еще таинственнее кельи... [Г. Мелвмил.]
После этих слов в эфире установилась тишина, все оценили сказанное
комиссаром, хотя многие знающие ее и удивились приступу лиризма.
- Внимание, с юго-востока приближается объект Икс, - предупредил
координатор. - Масса - пять сто, размеры - триста на семьсот и на
сорок. Идентифицируется как "куколка".
Под "куколкой" подразумевался зародыш орилоуна, промежуточная
стадия его роста, способная к самостоятельному передвижению как в
атмосфере планеты, так и за ее пределами. Размеры и формы "куколок"
разнились в очень широких пределах, люди насчитали до десяти тысяч
модификаций, но суть их была одна. Правда, целей трансформации "почек"
орилоунов, также имевших определенный спектр форм, в "куколок" люди
пока не знали.
- Инклюзив [Инклюзив - команда, побуждающая к совместному
действию; одна из разработанных УАСС форм оперативных и тактических
действий, императивов.] "Эй"! - скомандовал Лютый. - Власта, они
довольно миролюбивы, но лучше подождать, пока он уберется. Я хотел
сбросить десант на орилоуна.
- Пустите зонд, - посоветовала Боянова.
Драккар выстрелил пулей зонда, который вонзился в одно из окон
"храма" и прервал передачу.
- Вообще-то странно, - бросил кто-то из командиров шлюпов. - Это
"зона духов", где пейзаж всегда кипел, день и ночь. А сейчас тишина...
- На этот счет существует гипотеза: старые орилоуны излучают в
пси-диапазоне, а вместе они создают такой мощный пси-фон, что волновые
пакеты макротел начинают отщепляться от их гравитационных полей, в
результате чего тела приобретают волновые свойства, "размазываются" по
некоторому объему, форма их искажается и плывет. А сейчас фон пси-поля
на Орилоухе из-за бегства старых орилоунов на пять-шесть порядков
ниже, чем был, и пейзажи успокоились.
- Но есть и другие гипотезы, объясняющие сей факт, -
меланхолически заметил Полевой.
- Например?
- Ядро Орилоуха не твердое, а представляет собой сферу, вернее,
область из иного вакуума, вакуума не нашей Вселенной, со своими
физическими константами, живущего по другим законам, вот метрика
нашего пространства вокруг ядра и трансформируется, взаимодействуя с
чужой. Все эти гипотезы требуют доказательств, прямых экспериментов, и
мы надеемся, безопасность их нам предоставит.
- Безопасность сама по себе ничего не может предоставить, она
способна лишь оценить степень опасности планеты, - сказал веско
Ландсберг. - Решать же, исследовать Орилоух напрямую или нет, будет
СЭКОН.
Разговор прервался. Спорить с президентом комиссии, способной
наложить мораторий на любое исследование, никто не хотел.
- А как вели себя орилоуны во время исхода "черных людей" в
Горловину? - поинтересовалась Боянова.
- Почти все старые орилоуны взорвались, взбаламутив едва ли не всю
атмосферу, это вот только перед вашим прилетом воздух более или менее
очистился. Орилоуны среднего возраста до последнего стартовали с
планеты в неизвестных направлениях, удалось засечь траекторию лишь
трех из сотни тысяч: в сторону альфы Волка. Молодые орилоуны и все их
промежуточные формы остались, но резко снизили активность.
- В чем это выражается?
- Во всем. Сократилось количество летающих, уменьшилась плотность
излучений, в атмосфере связь орилоунов упала на три-четыре порядка,
трансформации ландшафтов почти прекратились.
- В общем, наблюдается полная корреляция бегства маатан и реакция
жизни Орилоуха.
- Мы более осторожны в выводах, - проговорил лидер исследователей,
- но, видимо, объективная реальность такова, как вы сформулировали.
Впрочем, это неудивительно. Неведомые Вершители, воплощая свои
замыслы, сделали когда-то функциональную разбивку создаваемых роботов.
Маат создан для выращивания "черных людей" в Горловине "серых дыр",
узлов пересечения древних трасс обмена с другими вселенными.
- Зачем же они поместили Маат и Орилоух так далеко друг от друга?
- Вероятно, для Вершителей не существовало проблемы преодоления
колоссальных пространств. Жаль, что мы не успели как следует изучить
"серую дыру", контакт с Вершителями был реален.
- Весьма спорное утверждение, - запротестовал кто-то из молодых
ученых; голос был звонкий, энергичный. - Эра Вершителей наверняка уже
закончилась, иначе они давно появились бы здесь, а деятельность маатан
и орилоунов - это агония запрограммированных роботов, не более того.
- Брэк, - прервал начавшийся было спор Лютый. - Десанту на выход.
- Роботы... - задумчиво повторила Боянова. - Странные роботы, надо
признаться. Вряд ли мы имеем право ограничивать чужую жизнь рамками
стереотипных определений. Хранители Пути... - Комиссар с чувством
жалости разглядывала сверкающий "храм" орилоуна, одиноко высившегося
среди зарослей "сорняков". - Какой Путь они хранили? Вернее, чей? И
куда он вел?..
Видеокамеры драккара выловили в желтом небе черную точку
приближавшейся "куколки", приблизили ее. Больше всего "куколка"
походила на громадного безголового и безногого птеродактиля с
перепончатыми крыльями. Размах крыльев составлял семьсот метров, но
страху эта гипертрофированная "птица" не нагоняла, скорее наоборот -
что-то жалкое было в ее облике и потерянное - в полете.
- Да! - сказал Лютый. - Они утратили смысл жизни, отсюда
впечатление обреченности. Я думаю, Орилоух с этих пор не опасен для
исследователей, обычный пограничный мир с прогнозируемой степенью
риска.
Никто командиру десанта не возразил, даже щепетильный в вопросах
прерогатив Ландсберг. На спейсер драккар вернулся через три часа.
- Вы продолжаете меня поражать, Власта, - сказал Бояновой
председатель СЭКОНа, когда они остались вдвоем в ее каюте. Комиссар
переоделась и выглядела строгой девочкой с копной черных волос.
- Чем же на этот раз? - рассеянно откликнулась Боянова, поняв
смысл взгляда собеседника.
В каюте царил полумрак, окно виома в стене было пугающе бездонным,
и в нем виднелся серп Орилоуха, сияющий нежным опаловым светом.
- Вы любите смаковать опасность, а для руководителя такого ранга
это недопустимо. Зачем вы напросились в десант?
Женщина очнулась от созерцания планеты, с улыбкой взглянула на
Ландсберга.
- Ну что вы, Казимир, совсем наоборот. Космос - не главная
опасность для человечества и не главная забота для отдела
безопасности. Как ни странно, при стремительной экспансии космических
исследований и широком выходе человека в Галактику проблемы его
безопасности занимают всего десять процентов работы отдела. Проблемой
номер один была и остается проблема досуга молодежи. Пресыщение
благами цивилизации, рост потребительской психологии, кажущаяся
вседозволенность порождают лень, апатию, равнодушие и более страшные
вещи, о которых вы и понятия не имеете.
- Почему же не имею? Во все времена определенный процент
человечества из-за генетических отклонений, болезненных задатков или
чрезмерной силы влечений всегда оставался асоциальным...
- Да, конечно, и в наш век опасных больных хватает, и все они под
нашей опекой, но я имею в виду другое: общество всегда порождало
неформальные движения в среде молодежи, а в последнее время эта
тенденция многократно усилилась, появились опасные социальные течения,
внутри которых родились особо извращенные формы.
- Дилайтмены?
- Дилайтмены в том числе, их еще называют любовниками,
хочушниками, боликами и так далее. И если бы все они руководствовались
лишь принципом получения максимума удовольствия, то это было бы еще
полбеды, но многие основали свою философию на базе агрессивных и
безудержных сексуальных влечений, религиозных догм, на мазохизме,
смаковании риска и страха, и вот это действительно страшно!
Боянова замолчала, вспоминая что-то, передернула плечами.
- Особенно ужасны религиозный фанатизм и неонацистские союзы,
жизнь человека для них - пустой звук, и почти сто процентов их состава
- молодежь в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет.
- Может быть, ребята просто самоутверждаются? В любом коллективе
одни его члены пытаются самоутвердиться и завоевать власть над
другими. Это универсальная характеристика человечества.
- Я согласна, но надо учитывать методы, какими достигаются
подобные цели. Не унижение других, не подавление воли и психики, не
физическое уничтожение инакомыслящих наконец! Вот это и есть основное
Глава 11
Состояние инсайта пришло, как всегда, неожиданно: багровая пелена
застлала глаза, в голове с тонким ледяным звоном лопнула "почка" боли,
проколола все тело насквозь, и чей-то незнакомый гортанный голос
застрял в костях черепа:
- Глубь... владение микрокосмом "я"... память включ...
Очнулся Мальгин от удара: партнер не понял его состояния и
продолжал вести бой.
- Стоп! - Клим поднял руку ладонью вперед и помотал тяжелой
головой, освобождаясь от пелены в глазах. - На сегодня достаточно.
Партнер - голографический мираж с полным сенсомоторным эффектом -
поклонился и исчез. Тренер-инк высветил на шишке головы желто-зеленую
гамму и ворчливо заметил:
- Сегодня ты был невнимателен, соотношение пропущенных и
нанесенных уколов шесть к одному.
- Я хирург, а не профессионал рукопашного боя, - пожал плечами
Мальгин, приходя к выводу, что регулировать спонтанные
инсайты-озарения, когда в результате каких-то неосознаваемых процессов
проявляется новая порция чужой информации, он пока не в состоянии.
Зато достоянием сознания становятся удивительные вещи!
- Но я тебя еще достану, - закончил Клим, отправляясь в душ.
Когда он вышел из душевой, вытирая мокрые волосы, отросшие, но еще
короткие, в гостиной его ждала Карой.
Некоторое время они смотрели друг на друга: женщина - нерешительно
и с непонятным ожиданием и Мальгин - с забившимся сердцем, затем Карой
улыбнулась:
- Мне не следовало приходить сюда, но я не смогла себя перебороть.
И я не знаю, что это такое, и не хочу заглядывать в будущее, и не
советуюсь с прошлым, а в настоящем я... - Женщина изумленно округлила
глаза, когда Мальгин вдруг оказался рядом и молча подхватил ее на
руки.
Он успел ощутить ее эмоции и проникнуть в мысленный мир еще до
того, как она начала говорить. Несмотря на красоту, видимое
благополучие, твердый характер и умение добиваться цели, Карой была
одинока и не знала, как это одиночество преодолеть. Зато она знала,
была уверена, что и Мальгин также одинок. В голове пискнул задавленный
волей голос рассудка.
"Чего ты хочешь?" - спросил Мальгин сам себя, целуя женщину. У
него кружилась голова.
"Берегись необдуманных поступков, потом будешь жалеть".
"Не согрешишь - не покаешься, не покаешься - не спасешься".
"Не разрушай душевного комфорта, создавать его снова и снова -
печальная участь. И остерегайся также приступов своей любви! Слишком
скоро протягивает одинокий руку тому, кто ему встречается".
"Если ты заговорил голосом Заратустры, то позволь напомнить его
слова: "Одинокий, ты ищешь дорогу к самому себе! И твоя дорога идет
впереди тебя самого и твоих семи демонов". Достаточно? Пусть будет
все, что будет. И убирайся к черту!"
Голос рассудка отступил в тень сердца. Мальгин сам был удивлен,
что ему удалось справиться с рассудком так легко, но тут же забыл об
этом.
- Ты с ума сошел! - с трудом проговорила Карой непослушными
губами, пунцовыми от долгого поцелуя. - Ты не так меня понял...
- Все я понял как надо, - не согласился Мальгин, отступая с
приятной ношей в спальню. - Я теперь прямой кандидат в "черного
человека", поэтому могу позволить себе все, что взбредет в голову. И
сопротивляться мне опасно.
Он снова обнял Карой, несмотря на ее робкое сопротивление, поймал
ее горячие вздрагивающие губы.
- Ты с ума сошел! - выдохнула она снова еле слышно несколько минут
спустя.
Мальгин не ответил, снимая с нее похожее на слой травы платье. Но
мысленно они раздели друг друга еще раньше...
Два часа пролетели как одно мгновение, и запомнить их не было
никакой возможности. Любовь стара как мир, но ее переживания вечно
новы и неповторимы.
Кто-то звонил ему несколько раз, и "домовой" честно отвечал всем,
что хозяин спит. Впрочем, может быть, это и в самом деле был волшебный
сон, обнаживший не только тела, но и души? Раскрепостивший сознание,
перепутавший чувства, возведший наслаждение в ранг абсолюта,
сбросивший оковы обыденности и вознесший их на Олимп короткого, как
вздох, счастья обладания?
Не размыкая объятий, они пили клюквенный морс, потом дурманящий
напиток под названием "Старорусский", вкусный "Букет Молдовы",
травяной бальзам, березовый сок и не могли напиться. И лишь когда
"домовой" в который раз ответил кому-то, что хозяин отдыхает, Мальгин
понес женщину в душ.
Выйдя из душа, они завернулись в халаты и, поглядывая друг на
друга, с наслаждением выпили по пиале обжигающего горло душистого чая,
ароматизированного гавайскими цветами и плодами маракуйи и киви. Карой
вдруг смутилась, поймав его взгляд, порозовела, но глаз не отвела.
- Клим...
- Я знаю, - кивнул он с улыбкой. - Мы были вместе, но дороги наши
еще не слились. И сольются ли, ты не знаешь.
- Не осуждай меня, мастер. Мы нужны друг другу, ты не сможешь это
отрицать, и все же между нами иные судьбы. Впрочем, - взгляд женщины
стал твердым, - я лгу. Не знаю, люблю ли я тебя, Клим, но все теперь
зависит только от тебя. Стоит тебе позвать...
- И это я понял. - В голосе хирурга прозвучала вдруг глубокая
тоска. - Прости меня.
- За что? - Карой покачала в руке пиалу. - Не произноси случайных
слов. Я пришла сама, прекрасно понимая, что будет.
Кровь на мгновение прилила к щекам Мальгина. Карой заметила это,
улыбнулась.
- А ты изменился, мастер... не знаю, правда, кого благодарить за
это. "Черного человека", Шаламова? Но такой ты мне гораздо ближе, чем
прежний человек-да.
- Я давно уже не человек-да, - пробормотал Мальгин, успокаивая
дыхание. - Хотя еще не успел опуститься до человека-нет. - По-моему,
ты нашел-таки золотую середину между "да" и "нет". Так странно
наблюдать твои колебания... Что же за женщина твоя бывшая жена, что не
разглядела, какие запасы нежности в тебе похоронены?
- А ты не боишься меня? - спросил вдруг Мальгин, переводя разговор
в другую плоскость. - Во-первых, я интрасенс, а во-вторых, во мне
сидит "черный человек".
- И не один, - засмеялась Карой, повеселев. - Джума уже
предупредил меня и... нет, не боюсь. Но если ты будешь видеть во мне
только женщину, мне будет трудно уважать тебя, мастер... хотя, может
быть, я сама виновата. - Она встала, сбросила халат, грациозно
изогнулась и ушла в спальню одеваться.
Мальгин усмехнулся. Защемило сердце, снова пришло ощущение
чьего-то дальнего зова. Тоска навалилась тяжелым грузом, и он все еще
боролся с ней, когда Карой вышла из спальни, уверенная в себе,
красивая, сильная. Подошла к нему близко, поцеловала в подбородок,
погладила волосы на затылке.
- До связи, мастер.
Ушла.
И Клим почувствовал облегчение, не от того, что она ушла, а от
того, что отпала нужда оправдываться как перед ней, так и перед самим
собой. Угрызений совести он тоже не чувствовал, хотя и подумал о
Купаве, привычно сравнивая ее с другими. И как и прежде, она все еще
стояла выше всех, хотя тоска по ней немного притупилась. Удерживать ее
рядом он не имел права, а выбросить из сердца до сих пор не смог, хотя
оба изменились настолько, что стали другими людьми. Да и разве мог он
еще полгода назад, желая одну женщину, тосковать по другой?
Клим покачал головой, отвечая сам себе, и быстро оделся в голубой
полуспортивный осенний костюм. Он чувствовал себя не совсем хорошо,
наслаждаться жизнью мешал какой-то душевный дискомфорт, но разбираться
в себе абсолютно не хотелось.
Еще неизвестно, достоинства это или нет - душевная твердость,
суровый ригоризм и каменные основы пуританства, пришла трезвая мысль.
Обладая ими, человек вряд ли способен быть счастливым, в жизни одной
мудрости мало.
Успокоенный последним рассуждением, Мальгин шагнул за порог, точно
зная, что будет делать в последующие несколько часов.
Заремба спорил со Стобецким, одновременно успевая вести диалог с
Гиппократом, Мальгин услышал его последнюю фразу:
- ... потому что мы проблемщики, а не лекари вульгарно.
- Что за шум, а драки нет? - спросил Клим, подходя к директору
института и пожимая ему руку. Врачи дежурной смены ответили на его
жест приветствия поднятыми ладонями.
В реанимационной на этот момент находились два пациента: Майкл
Лондон и молодой парень, спортсмен, едва не погибший в горах и
доставленный в институт с травмой черепа.
- Как был твой Иван неслухом, так и остался, - проворчал Стобецкий
с неодобрением; с Мальгиным он всегда говорил на равных, бремя
директорской власти не успело наложить на него свой отпечаток.
- А что случилось? - Мальгин сел в свое кресло, нацепил на голову
эмкан и бегло ознакомился с накопившимися за сутки новостями.
- У Лондона была "фаза хозяина" ночью, так Иван меня даже не
поставил в известность! Не слишком ли большую свободу ты ему дал?
Корифей! Он, видите ли, проблемщик, а мы всего-навсего лекаришки!
Мальгин усмехнулся, покосившись на оскорбленную физиономию
Зарембы; остальные дежурные прятали улыбки, они знали, что молодой
нейрохирург действительно довольно низко оценивал способности
директора как нейроспециалиста.
- Иван, почему не соблюдаешь кодекс и субординацию?
- Я не обязан по каждому пустяковому поводу беспокоить
специалистов высокого ранга, не задействованных в ПР-группе, -
огрызнулся Заремба.
Стобецкий открыл было рот, но посмотрел на остальных врачей смены,
пожевал губами и ограничился коротким:
- Зайдете после сдачи, поговорим. - Повернулся к Мальгину: - Что у
тебя? Я имею в виду твое состояние.
- Нормально, - рассеянно ответил Клим. - Несколько повысился темп
метаболизма, в основном по кислороду, и как следствие - возросла
потребность в еде, причем в калорийной. Так что я теперь ем шесть-семь
раз в день. - Хирург улыбнулся, уловив общий фон эмоций Стобецкого. -
Ничего особенного, как видишь. Я практически здоров.
- Прочитал криптогнозу "черного"?
- Кое-что, не все, по большей части материал для ксенологов и
космологов.
- А почему тобой интересуется безопасность?
Мальгин оторвался от мысленного разговора с Гиппократом, взгляд
его стал острым.
- Что? Они были у тебя? Кто именно?
- Некто Столбов, розыскник. Выяснял, не отмечалось ли у тебя
негативных последствий операции. - Стобецкий метнул неприязненный
взгляд на Зарембу. Он был обижен тем, что Мальгин доверил такое дело
"мальчишке". - Кроме того, изучал твою родословную на предмет
выявления патологий.
- Не нашел?
Директор нахмурился, помолчал, глядя на ставшую прозрачной стену
куба реанимационной камеры, внутри которой находился Лондон.
- Веселого тут мало. Его надо или немедленно оперировать...
- Или что?
- Мы дождемся рождения второго "черного человека".
- Ты же знаешь, что оперировать мы не можем, слишком велик объем
чужой информации. Сложилась пограничная ситуация, причем трагическая,
высветившая пределы нашего знания, а в Запределье мы еще не работали.
Пакет внедренной чужой информации перестроил не только структуру мозга
Шаламова и Лондона, но и их мировоззрение, способы восприятия мира,
целесмысловые позывы, отношение к людям и к жизни. Возврат их к роду
хомо сапиенс вряд ли возможен, пора смириться с этой мыслью.
Стобецкий помрачнел еще больше.
- Раньше ты говорил иначе.
- Раньше я не знал того, что знаю сейчас.
Директор с неопределенной миной оглядел Мальгина, хотел что-то
сказать, но передумал. Мысль его была п
...Закладка в соц.сетях
