Жанр: Электронное издание
DARKMAN
...даюсь, - поспешно сказал Мальгин и сделал утомленный вид. -
Особенно в массаже. Я, пожалуй, лягу под присмотр компа.
Карой рассмеялась.
- Малая подвижность, компьютеризация, а также избыток лекарств уже
завели человечество в тупик, тебе этого мало? Можно, я сяду?
- О, биг пардон! - Клим дал "домовому" мысленную команду, и в
гостиной выросли низкие кресла и столик.
- Мой любимый размер, - сказала Карой с иронией, пробуя кресло. -
Любишь комфорт?
- А кто его не любит? - Хирург отдал еще одно распоряжение, и в
комнату вплыл поднос, на котором стояли бокалы золотистого стекла,
бутылка "Киндзмараули", тарелочки с тостами и коробка конфет.
- Надо же, мой любимый набор, - с той же интонацией протянула
гостья.
Клим внимательно присмотрелся к ней, и снова где-то
глубоко-глубоко, казалось, внутри позвоночника, тихо щелкнул
переключатель, хирурга обдало волной несвойственных ему мгновенных
переживаний, а в ушах прошуршал степной ветер и принес еле слышимый
неразборчивый шепот, в котором угадывались слова: Джума...
несмышленыш... не понять... одиноко...
Мальгин наполнил бокалы, пытаясь держать себя в руках, ничему не
удивляться и выглядеть естественным и галантным. Он уже сообразил, что
начал воспринимать эмоции и пси-сферу собеседника, как и в случае с
Джумой, но было ли это результатом эксперимента, утверждать не брался.
- Комфорт любят все, - повторил он, поднимая бокал, - даже
спортсмены и туристы, а не только старики и женщины. За тебя?
- За тебя. - Карой пригубила вино. - Насчет комфорта у меня свое
мнение. Слишком памятны примеры, которыми нас нафаршировывали по
методу Карнеги на первом курсе университета. Ты тоже должен помнить: в
двадцатом веке комфортные условия, вместо обычного сосания груди,
начали создавать ребенку сразу же в послеродовой период, а обернулось
это болезнями для большинства детей и в конце концов физиологической
незрелостью как наследственным признаком.
Мальгин покачал головой.
- Нам такую информацию не давали. Но пример действительно сильный.
У тебя с этим было что-то связано?
- Вы, как всегда, проницательны, мастер. Моя ветвь по материнской
линии начиналась от прапрапрабабушки, которая практически не могла
ходить. Вся эта ветвь словно была проклята: болезни, болезни, пороки
сердца, аллергия, хроническая слабость, малый рост...
Карой залпом выпила бокал, успокаиваясь, провела ладонью по лицу.
Клим налил еще, проговорил, осторожно подбирая слова:
- Но ты, похоже, сломала эту закономерность.
- Повезло с отцом. Давай о другом. - Женщина откинула прядь волос
за ухо, обнажая сверкающую каплю серьги. Капля набухла светом и
сорвалась на пол, обозначив падение высверкивающей трассой. Серьга в
ухе снова налилась алым сиянием и, спустя несколько секунд, уронила на
пол очередь тающих огоньков.
- Нравится?
- Очень! - Мальгин был искренен. - А Джуме?
"Джума... странное имя... хороший парень... но вряд ли..." -
прошипело в голове хирурга в сопровождении знакомого "ветра" и
грустного вздоха, в то время как губы Карой оставались в покое.
- Джу хороший парень, - повторил Мальгин автоматически и увидел,
как брови Карой взлетели вверх.
- Что?!
- Ничего, мысли вслух. - Губы пересохли, и Клим смочил их вином,
не слыша, как медкомбайн в спальне заливается протестующим звонком.
Глаза Карой потемнели, с изумлением она справилась быстро и теперь
смотрела на хирурга испытующе и недоверчиво.
- Вы никак читаете мои мысли, мастер. Неужели это - результат
операции?
- Скорее всего - нет. Одну минуту, мне надо узнать, чего он хочет.
Мальгин поспешил в спальню, выслушал нотацию медицинского инка,
выпил стакан бальзама и вернулся в гостиную.
- Пей без меня, мне, оказывается, еще нельзя, иначе угрожают
смирительной рубашкой.
Женщина осталась серьезной.
- Если мои предположения верны, то...
- То что?
- Не знаю... надо подумать. Ведь ты еще ничего не решил, мастер?
Мальгин нахмурился.
- Не отвечай, - качнула она головой, - я вижу. И понимаю. Купава
одна, с дочерью, Шаламов исчез... Я все понимаю. Я тоже ничего не
решила, хотя всегда славилась решительностью. Что-то изменилось во
мне, в тебе тоже - до операции, а теперь еще и прямая пси-связь...
телепатия, как говорили раньше. Ты будешь знать обо мне все, а я о
тебе... обычная слабая женщина, не интрасенс. Мне надо подумать, Клим.
Может быть, ты становишься супером, как сказал Ваня Заремба?
- Это плохо?
- Не знаю. Спасибо за вино. Тебе действительно не нужна сейчас моя
помощь?
- Помощь? То есть?
- Ну, умыть тебя, накормить, сделать массаж, - рассердилась Карой.
- Если честно, то нет, - кротко сказал Мальгин. - Хотя от массажа
я бы не отказался.
- Это тебе сделает инк. Прощай, мастер. Извини, если я...
- Это не проявляется все время, - сказал Клим ей в спину, - не
беги так поспешно. Я еще сам не разобрался, как и почему срабатывает
мой... мое гипервидение. Не пугайся.
- Я не трусиха, и все же ты меня поразил, Клим. Я приду позже,
выздоравливай... "черный человек"-да.
Вышла.
А Мальгин остался стоять, оглушенный, будто на голову рухнул
потолок. В таком состоянии его и застал Железовский.
Человек-глыба молча подошел и положил свои огромные длани - руками
их назвать язык не поворачивался - на затылок и лоб хирурга, и тому
показалось, что под черепом приятно потянуло прохладным сквознячком.
Аристарх кивнул сам себе и бесшумно сел в кресло Карой, принюхался.
- Духи "Витэ". От Джумы Хана тоже попахивает этими духами. Это
была его жена?
- Испугалась и убежала, - слабо улыбнулся Мальгин. - Хотя, честно
говоря, я испугался не меньше. До сих пор не верится...
- Все нормально, интрасенс, когда-то это должно было произойти.
- Как я выгляжу без волос?
- Очаровательно. Похож на Юла Бриннера, актера, играющего в старых
ковбойских фильмах. Кстати, волосы можешь вырастить себе сам за два
сеанса, это нетрудно.
- Я подумаю. Все утверждают, что такая прическа мне идет.
Мальгин налил вина в чистый бокал, поднял свой и сказал, кивнув на
дверь в спальню:
- Черт с ним, пусть вопит.
Математик понимающе кивнул.
- С ним управиться легко, а вот с "минами" внутри труднее. Я
пришел помочь тебе, - Аристарх не обратил внимания на протестующий
жест хозяина, - разобраться в себе. Чем скорее научишься
контролировать свое "экстра-я", тем легче будет справляться с
синдромом "черного человека". И не смущайся, мне тоже помогли в свое
время.
Клим проглотил вино, не чувствуя вкуса.
- А разве мое... моя телепатия - не результат прорыва подсознания,
вернее, маатанского знания?
- Во-первых, не маатанского, а шаламовского, что, кстати, намного
упрощает дело, во-вторых, не телепатия, а экстра-видение, что не одно
и то же, и, в-третьих, ты интрасенс, то есть экстрасенс от рождения,
только реализуешь свои способности с опозданием.
Железовский вдруг набычился, поглядев на Мальгина как-то остро и
оценивающе, и тому показалось, что он видит перед собой полупрозрачную
фигуру "черного человека". В затылке родилось ощущение вонзившейся
иглы, рядом с фантомом, рожденным пси-передачей Железовского - Клим
это понял, - появилась еще одна такая же фигура, но с человеческой
головой, и все исчезло в красной вспышке боли...
Очнулся Мальгин в постели. Озабоченный Аристарх сидел рядом и
переговаривался с кем-то по виому, а заметив движение больного,
наклонился над ним:
- Извини, мастер, это я виноват.
- Нет, - сквозь зубы сказал Мальгин. - Похоже, я нечаянно разбудил
один из "кладов". Мне надо прежде всего научиться при этом терпеть
боль и не терять сознания.
- Я вызвал Джуму и лечащую группу, пусть посмотрит. Вечером
составлю программу оптим-тренинга, а с завтрашнего дня начнем выявлять
твои резервы, сегодня ты еще не в форме.
Мальгин с благодарностью сжал руку Аристарха и увидел, как у
"железного" Железовского порозовели щеки. И у Клима стало удивительно
легко на душе, словно они безмолвно сказали друг другу: будем
друзьями.
У выхода из спальни Аристарх обернулся.
- Забыл передать тебе привет от Ромашина. Он рад, что ты со мной
одного поля ягода.
Исчез. Ни шороха, ни звука. Однако неосознанно включившимся
внутренним видением Мальгин легко определил, как человек-глыба миновал
гостиную, переднюю, вышел на лифтовую площадку и лишь потом исчез,
послав короткое, как толчок сердца, слово-ощущение: будь!..
- Он в порядке, - сказал Джума сдержанно.
Сидевшие напротив переглянулись.
- Немного подробней, - проговорила женщина.
- Он интрасенс. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но
экстраспособности его врожденные, ничего общего с "темным знанием" не
имеют, просто прорезались поздновато.
Боянова снова посмотрела на соседа, растянула губы в улыбке.
- Кажется, ваши страхи не имеют почвы, Казимир?
- Хотелось бы верить, - улыбнулся в ответ председатель СЭКОНа. -
До сих пор кошки на душе скребут, что мы разрешили ему этот плохо
спрогнозированный эксперимент. В дальнейшем, вероятно после детального
анализа, комиссия подготовит предложение для ВКС о моратории на
подобные эксперименты. Даниил Шаламов, потом Майкл Лондон, теперь
Мальгин...
- С Шаламовым и Лондоном все было иначе, - возразил Джума.
- Но связь прямая. Впрочем, я поспешил с заявлением. Итак, вы
считаете, что этот ваш Мальгин... м-м, как бы это сказать... не
опасен?
- Я ему верю, - ответил Джума, помедлив, разговор ему не нравился.
- Во-первых, нет полной уверенности, что нам удалось подобрать ключи к
"черным кладам" памяти Мальгина. Во-вторых, он очень сильный человек,
волевой и жесткий, он способен контролировать себя в любой ситуации.
- Вы можете дать стопроцентную гарантию?
- Могу, - не очень твердо сказал Джума.
Ландсберг пожал плечами и откинулся на спинку кресла.
- Хорошо, мы поняли, - проговорила Боянова. - Надеюсь,
чрезвычайных мер по Мальгину принимать не придется. Спасибо за участие
в эксперименте, другарь Хан, вы понимаете - подстраховка была
необходима. Побудьте с ним рядом еще некоторое время, пока он...
- Честно говоря, прямой необходимости в этом нет, да и ребята ждут
в обойме, но пару дней на Земле я еще побуду.
- Вы знаете, что "серая дыра" закрылась?
- Знаю. Очень жаль. До свидания.
Джума Хан вышел.
По кабинету маревом поплыла тишина.
- "Серая дыра" заросла, однако хлопот не убавилось, - нарушила
молчание комиссар отдела, словно говорила сама с собой. - А главное,
что остались нерешенными не только научные, но и социальные, внешние и
внутренние, проблемы. Шаламов не найден. Лондон в том же положении,
что и Шаламов. Мальгин тоже под подозрением. Контакт с маатанами не
установлен и теперь вряд ли когда будет установлен. Орилоух остается
загадкой, причем загадкой довольно опасной...
- Будет вам, Власта, - негромко сказал Ландсберг. - Вы не все
перечисленные проблемы несете на своих плечах, с вами работает и
Даль-разведка, и погранслужба, и ксенологи, и социоэтики, и мы. Но я
вас понял: требуется наше разрешение на какие-то рискованные действия?
Боянова отодвинулась.
- Иногда мне кажется, что вы интрасенс, Казимир. Да, мне нужно
добиться согласия СЭКОНа на рейды к Маату, Орилоуху и в Сферу Дайсона.
- Если бы с подобным заявлением в комиссию обратилась
Даль-разведка, я бы не удивился. Но что делать службе безопасности на
этих планетах и объектах?
Боянова включила проектор, и перед сидящими открылась сияющая
бездна, на фоне которой висел желто-лиловый шарик планеты. Если
приглядеться, можно было увидеть, что светлый, с перламутровыми
переливами фон изображения состоит из мириад зерен, испускающих нежное
сияние.
- Сфера Дайсона изнутри, - пояснила Боянова. - Как вы уже знаете,
и Маат, и Орилоух являются искусственно созданными мирами и населены
странными расами существ, которых трудно назвать разумными, да и
вообще живыми. Имеется множество классификаций разумной жизни, но все
они сходятся в определении небиологических цивилизаций. Так вот, жизнь
обеих планет относится именно к этому типу, и, хотим мы этого или не
хотим, выяснять - опасны ли с ней контакты или нет, придется нам. К
тому же от Даль-разведки поступил запрос на определение степени риска
при непосредственном, прямом изучении этих объектов. Кстати, по
заявлениям ксенологов, наблюдающих за ними, Маат практически пуст,
"черные люди" покинули его, спеша уйти в "серую дыру", а Орилоух
намного снизил трансформационную активность.
- Это не довод, вернее, не самый сильный аргумент. Ваш запрос
официальный?
- Вполне. Весь интенсионал по данной проблеме готов уйти в ваш
банк по первому требованию.
- Хорошо. - Ландсберг встал, поклонился. - Комиссия сообщит вам
свое решение не позднее чем через три дня.
Комнату заливал интенсивный синий свет, так что казалось, будто
находишься под водным слоем в метр толщиной. Все остальные цвета
поблекли, и предметы в комнате выглядели плоскими и неузнаваемыми. А
испускал синее сияние виом во всю стену, в центре которого с
тяжеловесной на вид медлительностью вращался шар планеты.
Нептун, подумал Железовский, отыскивая взглядом хозяина.
- Проходите, - раздался голос Ромашина, - размещайтесь.
Математик сел рядом.
На боку Нептуна выплыло овальное фиолетово-черное пятно, и Ромашин
остановил кадр.
- Самое загадочное явление прошлых столетий - роторный
циклон-эффект под названием Большое темное пятно. И, как оказалось, -
самое заурядное явление для мощных турбулентных атмосфер.
- И все же в данном случае это явление не совсем обычное, -
пророкотал Железовский. - Дело в том, что с вероятностью в шестьдесят
пять процентов орилоун, извергнувший через своего собрата на Землю
струю газа, сидит именно в центре Большого пятна.
Ромашин вскинул изумленные глаза.
Железовский едва заметно улыбнулся.
- Мне почему-то кажется, что вы разочарованы.
- Нет, но слишком уж тривиальное решение. Единственный объект на
лице планеты, сразу приковывающий внимание, оказывается и местом
обитания орилоуна... А если ваш прогноз ошибочен?
- В таком случае орилоун может сидеть в любой точке на твердой
поверхности Нептуна, искать его бессмысленно. Но, с другой стороны, вы
сами ответили на свой вопрос. Если для людей Большое пятно -
интересный объект, почему же и для орилоунов ему не быть таковым? У
меня вопрос иного плана: зачем вам этот орилоун?
- То есть как? - опешил Ромашин. - Разве я не говорил?
- Но ведь "серая дыра" закрылась.
- Ну и что? Сеть орилоунского метро сохранилась, а Шаламов не стал
настолько "черным", чтобы вообще покинуть нашу Вселенную, как это
сделали маатане. Он наверняка скитается сейчас по Галактике, а то и
другим галактикам, где сохранились живые орилоуны, и шанс найти его не
исчез.
Железовский помолчал, рассматривая темное пятно на боку планеты -
гигантский циклонический вихрь размером с Землю, сохраняющий форму вот
уже несколько сот лет.
- Я не разделяю вашего оптимизма, но рассчитать варианты поведения
Даниила невозможно, и ваше предположение тоже имеет право на
существование. Кстати, вы знаете, почему закрылась "серая дыра"?
Вернее, почему закрылась так рано? По моим подсчетам, она просто не
выдержала экологической нагрузки с нашей стороны. До появления в
Горловине людей процесс зарастания шел медленно, "дыра" могла
продержаться еще несколько тысяч лет, но потом...
- Я понял. Что ж, экологическая инспекция не всегда способна
вовремя оценить опасность человеческого любопытства. Значит, Большое
темное пятно? Насколько я осведомлен, в этот район Нептуна
сбрасывается уже не один десант, поэтому я не первопроходец, а идти
следом всегда легче. Пойдете со мной?
- Пойду. Если докажете СЭКОНу целесообразность рейда. Но все же
давайте подождем полной реабилитации Мальгина, он уточнит мой расчет.
- Операция прошла успешно?
- Более чем. В нем проклюнулся интрасенс, что послужит
дополнительной гарантией против появления синдрома "черного человека".
Клим уже начал потихоньку разбираться в себе, входить во вкус, а
главное - научился контролировать состояние инсайта [Инсайт -
состояние озарения.], связанное с "черными кладами".
- Силен мужик! - сказал Ромашин искренне. - Вы с ним непременно
подружитесь.
- Уже.
- Ну и славно. Втроем мы справимся.
- Еще один неприятный вопрос, можно?
- Валяй.
- Что, если мы не найдем Шаламова? Я имею в виду здесь... дома, в
нашем галактическом домене.
- Есть одна идейка... - нехотя проговорил Ромашин. - Может быть,
это заумь... конкретно с ней возиться недосуг, да и специалисты нужны
классные. Позже я поделюсь ею. Итак, готовим бросок на дно Нептуна?
Синий мир планеты с исполинским зрачком Большого темного пятна
стал приближаться, пока весь объем виома не заняла непроницаемая
черная мгла, скрывающая за собой не одну тайну планеты.
Глава 8
Золотой луч утреннего солнца проник в комнату и остановился на
щеке. Мальгин проснулся, некоторое время лежал с закрытыми глазами,
ловя кожей ласковое тепло, потом рывком встал и распахнул окно.
Несмотря на бабье лето, температура воздуха в утренние часы на
широте Смоленска и Брянска не превышала десяти градусов тепла, но
Мальгин не боялся даже сорокаградусного мороза. Чистый прохладный
воздух, напоенный тысячью запахов, от грибных до поздно цветущих трав
и цветов, хлынул в легкие и мгновенно очистил голову от остатков сна.
Отец возился в саду с другой стороны дома, Мальгин видел его
внутренним зрением сквозь кустарник, стену и деревья. Клим позвал его
мысленно, уловил ответное удивление и удовлетворенно засмеялся. Все
шло нормально, хотелось жить, двигаться, бороться с опасностью и
творить чудеса. Последствия уроков Железовского сказывались каждый
день, и были они в большинстве случаев приятными, но все же
открывающиеся горизонты безоблачными не казались. Культ хандры Мальгин
разрушил, привел в систему кое-какие свои внутренние проблемы, но с
раздвоенностью в душе справиться пока не мог. Главный узел проблем,
связанный с именами Купавы, Карой, Шаламова, не решался. Ни
математически, ни логически, ни эмоционально.
Мальгин бесшумно спрыгнул в сад, обежал стороной огород с
хозблоком, миновал озеро и по тропинке припустил в лес, через поле,
через высохшее, пружинящее под ногами болото, оставляя в стороне еще
один коттедж хутора и далекие многоквартирные высотные "сотовые" дома
окраины Жуковки. На этот раз налетел на палаточный лагерь нихилей -
потомков хиппи в десятом колене, перепугал какого-то грибника,
подумав, что напугал бы того еще больше, если бы не отрастил волосы.
Добежал до родника, напился с колен и повернул обратно.
Отец все еще бродил по саду, что-то окапывал, заботливо убирал
садовый мусор, готовил мудреный инвентарь к зиме. Мальгин понаблюдал
за ним исподтишка, потом начал делать зарядку - комплекс ши-кай. Отец
нашел его в тот момент, когда он делал стойку на локтях: обошел
кругом, похмыкал, хлопнул по животу. Клим упал на спину и расслабился,
улыбаясь.
- Когда-нибудь сломаешь себе шею, - проворчал Мальгин-старший с
притворным недовольством.
- Не сломаю. - Клим сплел ноги, обхватил их руками и в
образовавшееся кольцо просунул голову. - Как ты думаешь, какое
количество поз может принять человек?
Отец задумался, погладил подбородок, пожал плечами.
- Ну двадцать... может быть, тридцать. Нет?
- Шива демонстрировал восемьдесят четыре тысячи поз, направленных
на поддержание здоровья и достижение высшей степени сознания. Насчет
высшей степени ничего сказать не могу, видимо, для меня это пока
недостижимо, однако я могу продемонстрировать около десяти тысяч поз.
Остальные семьдесят тысяч тоже было бы несложно реализовать, но для
этого необходимо время, а его-то мне как раз и не хватает.
Мальгин включил свое новое чувство видения комплекса биополей,
излучаемых человеком, одно из многих в сфере гиперчувств, и отец, в
некоторой растерянности почесывающий затылок, разделился на три
полупрозрачные, входящие одна в другую, фигуры.
Внутреннее видение позволяло теперь хирургу видеть ауру
собеседника - его биоизлучение, пси-поле и набор испарений, зримо
разделять черты характера, почти свободно оценивать его душу. Каждый
человек как бы разделялся на несколько "призраков" разного цвета: чем
сложнее был внутренний мир человека, тем больше "призраков" в нем
умещалось. Негативные стороны характера окрашивали фантом во все
оттенки фиолетового, коричневого и в черный цвет, положительные черты
вызывали к жизни голубые, розовые, золотистые тона, переходные формы
типа ум - хитрость добавляли зеленых и синих тонов, и лишь равнодушие
всегда вызывало ощущение сырости и окрашивало "двойника" в серый цвет.
"Призраки" отца были текучи, почти прозрачны и отбрасывали
оранжевые, розовые, голубые и золотые блики. Внутри одной из фигур
клубился сизо-синий туман, и Мальгин знал, что это такое:
потускневшая, но неизбывная тоска по жене.
- Все! - Клим "развязался" и вскочил. - Побежали в душ.
- Я уже купался. Будешь готов - кликнешь, позавтракаем и
покалякаем.
На завтрак отец приготовил салат из овощей, жареные грибы, мясо
по-мушкетерски и топленое молоко.
Поговорили о видах на урожай на будущий год, о соседях, о
родственниках, зовущих погостить. Отец с неодобрением отозвался о
таборе нихилей, на что Мальгин возразил: раз общество имеет
возможность терпеть подобные неформальные структуры и содержать их,
давая прожиточный минимум, то какие могут быть претензии? Другое дело
- формирование в молодежной среде групп социально опасных, типа
дилайтменов, любовников, хочушников, с их культом абсолютного лидера,
"клубов острых ощущений" или "эскадронов жизни".
Отец не стал углубляться в теорию минимально необходимой морали и
сетовать на сложность взаимоотношений в мире, просто он пытался
создать сыну атмосферу нормального расслабляющего отдыха, и Клим
только улыбался в душе, видя потуги старика отвлечь его от горьких
дум.
- Досыть, - сказал Мальгин, погладив живот, в ответ на попытку
отца налить еще стакан молока. Эксперимент открыл канал родовой
памяти, и на ум постоянно приходили странные, ласковые, пахнущие дымом
костра и парным молоком древнерусские слова. Многие из них обозначали
понятия, давно ушедшие из жизни, многие потеряли значение и смысл, но
не утратили запаха старины и ласкали гортань, как глоток
хрустально-чистой родниковой воды.
Отца все время подмывало спросить сына про Купаву, но он
продержался целых три дня, пока все же не спросил. Мальгин вспомнил ее
компанию, и душа снова наполнилась горечью бессилия: Купава плохо
разбиралась в людях, и среди ее приятелей нередко встречались эгоисты,
сластолюбцы и "сильные личности" вроде Марселя Гзаронваля. Интересно,
Вильям Шуман из их числа или он "чистый наслаждатель"? Впрочем, какое
это имеет значение?
- Все в порядке, па, - ответил Клим. - У нее не все хорошо, но
никаких осложнений. Дарья у мамы, я ее навещал... Купаву то есть. Что
будет дальше, не знаю.
- Ты не пробовал вернуть ее?
- Как? - слабо улыбнулся Мальгин. - К тому же не все ясно с
Шаламовым. Если он жив, есть надежда вернуть ему человеческое "я". И
это меня останавливает в первую очередь. Нет, па, возврата к прошлому
нет, ты же понимаешь.
- Что ж ты так всю жизнь бобылем и проживешь?
Клим засмеялся, перегнулся через стол, облапил старика.
- Ты же вот живешь, и ничего. Бог не мужик: бабу отымет, девку
даст. Подожди немного, все образуется.
- Хочешь заварю тебе туман-травы? На сердце легче станет.
- Как говорили латиняне: amor non est medicabililis herbis -
любовь травами не лечится. Па, мне ли этого не знать? Нужна более
мощная фармакопея. Ну все, я убежал, буду к обеду, причем, возможно,
не один.
И, переодевшись в спортивный костюм, Мальгин поспешил из дома, не
отвечая на пытливые взоры родителя.
Обычно он забирался в самые глухие утолки леса, подальше от
людских глаз, и тренировал тело, новые органы чувств до тех пор, пока
не приходила усталость. Старика после его возвращений в первое время
изумлял аппетит сына, но потом Мальгин-старший привык и готовил на
четверых сам, не доверяя кухне. Кулинаром он был отменным.
На этот раз Мальгин решил впервые "копнуть" один из "черных
кладов", считая, что достаточно подготовил себя к открытиям, да и
время не ждало: положение Майкла Лондона оставалось сложным, а его
поведение в случае повторения синдрома "черного человека" никто
предсказать не мог.
Ориентировался в лесу Клим свободно, ни облачные покровы, ни ночь,
ни непогода не мешали ему точно знать свое местонахождение. Выбрав
густую еловую поросль, в которой его трудно было обнаружить даже
вблизи, Клим присел на ствол упавшей от старости ели и привычно
сосредоточился на перцепции - способности воспринимать омоложение
своего тела в пространстве. Пришло ощущение впаянности в мир.
Подумалось, что такое ощущение могло быть у муравья, попавшего в
смолу. В округе в пределах нескольких километров не было ни одной
живой души, не считая птиц, белок и мелких грызунов. Поймав отголоски
чьих-то радио- и видеопередач, Мальгин удовлетворенно улыбнул
...Закладка в соц.сетях
