Жанр: Электронное издание
Potvic01
...м гонителем Христа и христианства, до прямого и
лютого преследования его, как в России. Но то и другое есть еще не самая тяжелая
сторона в его судьбе. Худшая же заключается в том, что отвергшийся Христа
Израиль вооружается орудием князя мира сего, занимает его престол. Вся
неодолимость стихии еврейства, его одаренность и сила, будучи направленными к
земному владычеству, выражается в культе золотого тельца, ведомого ему
изначально в качестве ветхозаветного искушения еще у подножия Синая. Власть
денег, маммона являются всемирной властью еврейства. Этот неоспоримый факт не
противоречит тому, что значительная, даже большая часть еврейства и доныне
пребывает в глубокой нищете, нужде, в борьбе за существование, которая не
находит для себя естественного исхода за отсутствием собственной страны, в силу
агасферического рассеяния, состояния "вечного жида". Другое же проявление власти
князя мира сего выражается в лжемессианском пафосе, в ожидании будущего, земного
мессии на месте Отвергнутого и Распятого. По силе этого мессианства и всей его
пламенности сыны Израиля оказываются в ряду вдохновителей безбожного
материалистического социализма наших дней.
Столь же противоречиво и духовное состояние Израиля. С одной стороны, в
состоянии антихристианства и христианоборчества Израиль представляет собой
лабораторию всяких духовных ядов, отравляющих мир и в особенности христианское
человечество. С другой - это есть народ пророков, в которых никогда не угасает
дух пророчества и не ослабевает его религиозная стихия. Однако в состоянии
ослепления это есть христианство без Христа и даже против Христа, однако Его
лишь одного ищущее и чающее.
В этой духовной аберрации сохраняется чаяние грядущего мессии при неведении о
Пришедшем. Эта сила и вдохновение, живущие и действующие в избранном народе даже
и в состоянии отверженности, есть Ветхий Завет, продолжающийся при Новом и
вопреки ему. Это есть продолжающееся странствие в пустыне в землю обетованную,
искание Христа в борьбе с Ним и неведении Его.
Такова судьба Израиля в ее единственности и целостности, в которой соединяется
материализм и высота духовного напряжения пророческого, не находящая для себя
равного.
Такова историческая и эмпирическая очевидность, имеющая для себя силу факта. Но
за этим фактом стоит некая высшая действительность, которая и есть тайна судеб
Израиля, а с ним и всего мира. И тайна эта есть сила "родословной" Христа,
который Израилю единоплеменен, и в этой своей единоплеменности "не совлекся и не
отрекся". "Им принадлежит усыновление, и обетования, их и отцы, от них Христос
по плоти, сущий над всеми Бог, благословенный во веки". (Рим. IX, 4-5).
Еврейство и в состоянии отверженности находится в нерушимой связи с
христианством, в единстве конечной судьбы, которая, однако, не может
совершиться, пока не осуществится это единство, не раскроется его сила. Христос
не придет в мир, доколе не будет призван воплем всего мира: "ей, гряди, Господи
Иисусе", но в этот вопль ранее должно включиться и Израилево: "осанна в вышних,
благословен Грядый во имя Господне!" Но это не может явиться как бы внезапным и
неожиданным событием, которое противоречило бы всей его истории и ниспровергало
бы все его судьбы, напротив, оно будет зрелым плодом, который таинственно
созревает на корне маслины природной. Это-то сокровенное созревание вносит
непрерывность в историю Израиля, которая ведет к тому, что "весь Израиль
спасется", но, следовательно, уже и спасается и ныне. Такова эта тайна о его
спасении. Когда тайна эта не выходит на поверхность, не становится постижимой и
осязаемой, дается ее откровение. Почему, чем и как спасается Израиль, в чем этот
"святой остаток", как понимать эту непрерывность избрания Божия? Будем искать
ответа на этот вопрос в Евангелии.
У креста совершилось разделение Израиля на две части. "И шло за ним великое
множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем". (Лк. XXIII, 27).
Напротив, другие в злом единогласии "говорят ему (Пилату) все - да будет распят"
(Мф. XXVII, 22), и, "отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях
наших" (25). И изрек Свое пророчество: "сколько раз хотел я собрать детей
твоих,... но вы не захотели... не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете:
"Благословен Грядый во имя Господне" (Мф. XXIII, 39), но они еще невоскликнули.
И это была определенно судьба Израиля. И тогда же Господь, обращаясь к плачущим
и рыдающим о Нем, произнес Свое слово: "Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне,
но плачьте о себе и детях ваших". (Лк. XXIII, 28). Это значит, что судьба всего
Израиля достойна слез, одинаково как распинающих Христа, так и плачущих о Нем,
ибо Израиль один, он есть единая маслина, о которой говорится далее Господом:
"если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет" (31). К чему
относится это противопоставление зеленеющего и сухого? Очевидно, первое
относится к пребыванию Христа на земле и к Его приятию, последнее к Его удалению
от земли и отвержению, и, однако, все "сухое" дерево ожидает одна общая судьба,
которая и изображается с такой неумолимостью в словах Господа. Для одних,
отвергающихся, это есть возмездие, для других же, в том неповинных, - роковая
судьба единого Израиля.
Это раздвоение именно продолжается и после пришествия Христова в состоянии
отверженности Израиля, в его христоборстве и служении князю мира сего. Оно
содержит и земное торжество, земные победы, но и роковые его судьбы. Спрашиваем
себя, что же таится в этих судьбах. Если родословная Христа была предварением
боговоплощения, которое она собой предуготовляла, то каково же в нем участие
Израиля после уже совершившегося, но и продолжающегося, пребывающего
боговоплощения? Здесь необходимо не только разделить, но и отождествить это
участие всего единого Израиля. Он не стал чуждым и посторонним делу Христова
воплощения, но сохраняет неопознанную и таинственную с Ним связь. Если "свет и
откровение языков и слава людей твоих Израиля" явлены были праведному Симеону,
державшему на руках уже родившегося младенца Христа, то это значит, что они
распространяются на Израиль и после этого рождения. Такая слава, однако, не есть
даровое преимущество, данное этому народу, но это есть его избранничество для
участия в деле искупления человечества. Это-то участие и есть тайна его судьбы,
совершающаяся в истории, в жизни древа сухого и зеленеющего. В нем неизменно
сохраняется "святой остаток", "силою коего" весь Израиль спасется.
Как понять эту антиномию: совершившееся уже искупление человечества крестною
жертвою Господа Иисуса Христа и совершающееся, еще продолжающееся? В ней
проявляется соотношение времени и вечности, становления и бытия. Полнота
спасения включает не только силу его, но и образ совершения, Ветхий Завет и
Новый, а в нем и еще новейший, "последние времена", всю священную историю Нового
Завета. Христос прославленный и воскресший и одесную Отца сидящий пребывает и на
земле в людях Своих, с Ним соединенных через вочеловечение Его, с ними Он и еще
состраждет, со-распинается. Воскресение, вознесение и прославление Христа не
означает ни оставления Им человечества, ни разрыва с ним! Относительно Успения и
Вознесения Пресвятой Богородицы церковь прямо учит не только о неусыпающей
молитве о нас Богородицы, но и о плаче Ее о мире и с миром, и даже схождении в
мир с участием Ее в его муках. Отсюда делаем применение к судьбам Израиля как
особом кресте Богоматери. Применимо ли аналогичное заключение и к Господу? Сила
искупления должна быть понята не только интенсивно, в его средоточии в земном
служении в едином акте Гефсиманского борения и Голгофской смерти, но и
экстенсивно, в смысле сострадания Христа со страждущим человечеством, и
постольку с избранным народом, с ним нарочито связанным. Основная идея
церковного года с его временами и сроками, памятями и празднованиями ведь в том
именно и заключается, что земная жизнь и земная страсть Христова не только
закончилась в своем совершении, но и повторяется в своем как быповторении или
продолжении. Однако оно есть не только как бы,его и на самом деле надо и
буквально понять, как соединение земного пути воплощения Господа с небесной
славой Его. Одним словом, искупление продолжается вместе с историей мира, и
будет продолжаться, доколе она не совершится в полноте своей. Как понять это
соединение совершившегося с совершающимся, небесной славы и земной страсти, это
есть тайна смотрения Божия и жизни Божией, кенозиса Христова, во всей его широте
и глубине.
Но он должен быть понят именно так. Да как же иначе и можно понять то
самоотождествление Христа с каждым из страждущих и болезнующих, о котором Он сам
свидетельствует на страшном суде Своем по отношению ко всему человечеству.
Однако в нем, этом последнем, по прямому свидетельству откровения, как и самого
Господа, особо выделена избранная часть человечества. Господь свидетельствовал
во дни Своего земного служения, конечно, как и после него: "сколько раз хотел
собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья". (Мф. XXIII,
37). И, конечно, с этой избранной частью Господь нарочито состраждет, делит
судьбы его, доколе не совершится его спасение.
Такова христологическая сторона судеб Израиля. Ясны те выводы, которые могут
быть отсюда сделаны относительно гонителей Израиля: они гонят Самого Христа в
нем, так же, как и сами евреи, поскольку последние христоборствуют, противясь
своему собственному избранию... Поистине, "всех заключил Бог в непослушание -
каждого по-своему, - чтобы всех помиловать". (Рим. XI, 32).
Так и должны мы, христиане, чувствовать и переживать судьбы Израиля, чувствуя и
здесь прикосновение к непостижимой тайне смотрения Божия, и такова должна быть
непрестанная христианская молитва о спасении Израиля, образ коей явил сам
Господь, молившийся о своих распинателях: "Отче! прости им, ибо не знают, что
делают". (Лк. XXIII, 34).
Однако в самом том гонимом и страждущем Израиле мы не можем не различить как
слепотствующих и, в свою очередь, гонящих церковь и распинающих Христа, так и ту
избранную часть "святого остатка", которая, будучи гонимой вместе с Израилем, в
то же время является гонимой за Христа, подобно младенцам Вифлеемским. Мы
разумеем то и у д е о-христианство, которое уже существует в начатках своих,
неся миру явление Церкви Христовой в ее силе и славе, обетованной пророками и
чаемой христианами, не ослепленными враждою. Этим нарочитым избранникам
Христовым дано понести тяжесть двойного креста: своего христианства по отношению
к его гонителям, как и своего христианства по отношению к своим же единокровным,
но не единоверным братьям, к своему народу, от Христа отвергшемуся. Удел их есть
поистине пророчест-венный, но вместе и мученический. Им дано распинаться за
Христа и со Христом. Они не имеют здесь пребывающего града, но грядущего
взыскуют. В них открывается сила грядущего.
1942 г.
Об этом прямо и говорится у Матфея (XXVII, 20): "но первосвященники и старейшины
возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить". И вот об этой-то городской
черни, жертве' демагогии вождей, и сказано ниже: "весь народ сказал: кровь Его
на нас и на детях наших", из всего общего евангельского контекста (у Марка и
Иоанна совсем отсутствуют аналогичные данные о народе) с необходимостью следует,
что "весь народ", как здесь, так и ниже, означает лишь "все окружающие и
присутствующие".
Это же разделение среди иудейского народа выражено и в повествовании о шествии в
Эммаус, во время которого говорят своему спутнику ученики: "Иисус Назарянин был
пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его
первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его, а мы
надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиль". (Лк. XXIV,
19-21).
Не об этом ли свидетельствует кондак Вознесения: яже на земли соединив небесным,
вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, никакоже отлучайся, но пребывая
неотступный, и вопия любящим Тя: Аз есмь с вами, и никтоже на вы.
Д. С. М ережковский
ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС КАК РУССКИЙ
Хочется думать сейчас о России, об одной России и больше ни о чем, ни о ком.
Вопрос о бытии всех племен и языков, сущих в России (по слову Пушкина: "всяк
сущий в ней язык"), есть вопрос о бытии самой России. Хочется спросить все эти
племена и языки: как вы желаете быть, с Россией или помимо нее? Если помимо, то
зачем обращаться к нам за помощью? А если не помимо, то забудьте в эту страшную
минуту о себе, только о России думайте, потому что не будет ее - не будет и вас
всех: ее спасение - ваше, ее погибель - ваша. Хочется сказать, что нет вопроса
еврейского, польского, украинского, армянского, грузинского, и проч. и проч., а
есть только русский вопрос.
Хочется это сказать, но нельзя. Трагедия русского общества в том и заключается,
что оно сейчас не имеет права это сказать...
Весь идеализм русского общества в вопросах национальных бессилен, безвластен и
потому безответствен.
В еврейском вопросе это особенно ясно.
Что от нас хотят евреи? Возмущения нравственного, признания того, что
антисемитизм гнусен? Но это признание давно уже сделано; это возмущение так
сильно и просто, что о нем почти нельзя говорить спокойно и разумно; можно
только кричать вместе с евреями. Мы и кричим.
Но одного крика мало. И вот это сознание, что мало крика, а больше у нас нет
ничего, - изнуряет, обессиливает. Тяжело, больно, стыдно...
Но и сквозь боль и стыд мы кричим, твердим, клянемся, уверяем людей, не знающих
таблицы умножения, что дважды два - четыре, что евреи - такие же люди, как и мы
- не враги отечества, не изменники, а честные русские граждане, любящие Россию
не меньше нашего; что антисемитизм - позорное клеймо на лице России.
Но, помимо крика, нельзя ли высказать одну спокойную мысль? Юдофобство с
юдофильством связано. Слепое отрицание вызывает такое же слепое утверждение
чужой национальности. Когда всему в ней говорится абсолютное "нет", то возражая,
надо всему сказать абсолютное "да".
Что значит "юдофил", по крайней мере, сейчас, в России? Это значит человек,
любящий евреев особой, исключительной любовью, признающий в них правду большую,
чем во всех других национальностях. Такими "юдофилами" представляемся
националистам, "истинно русским людям", мы, русские люди, "не истинные".
- Что вы все с евреями возитесь? - говорят нам националисты.
Но как же нам не возиться с евреями и не только с ними, но и с поляками,
украинцами, армянами, грузинами и проч. и проч.? Когда на наших глазах когонибудь
обижают - "по человечеству" нельзя пройти мимо, надо помочь или, по
крайней мере, надо кричать вместе с тем, кого обижают. Это мы и делаем, и горе
нам, если мы перестанем это делать, перестанем быть людьми, чтобы сделаться
русскими.
Целый дремучий лес национальных вопросов встал вокруг нас и заслонил русское
небо. Голоса всех сущих в России языков заглушили русский язык. И неизбежно, и
праведно. Нам плохо, а им еще хуже; у нас болит, а у них еще сильнее. И мы
должны забывать себя для них.
И вот почему вы говорим националистам:
- Перестаньте угнетать чужие национальности, чтобы мы имели право быть русскими,
чтобы могли показать свое национальное лицо с достоинством, как лицо
человеческое, а не звериное. Перестаньте быть юдофобами, чтобы мы могли не быть
юдофилами.
Возьму один пример наудачу.
Еврейский вопрос имеет сторону не только национальную, но и религиозную. Между
иудейством и христианством существуют, как между двумя полюсами, глубокие
притяжения и столь же глубокие отталкивания. Христианство вышло из иудейства,
Новый Завет из Ветхого. Апостол Павел, который больше всего боролся с
иудейством, желал "быть отлученным от Христа за братьев своих по плоти", т. е.
иудеев.
О притяжениях говорить можно, а об отталкиваниях нельзя. Как, в самом деле,
спорить с тем, кто не имеет голоса. Бесправие евреев - безмолвие христиан.
Внешнее насилие над ними - внутреннее насилие над нами. Нам нельзя отделять
христианства от иудейства, потому что это значит, как выразился один еврей,
проводить "новую духовную черту оседлости". Уничтожьте сперва черту
материальную, и тогда можно будет говорить о духовной. А пока это не сделано,
правда христианства пред лицом иудейства останется тщетною.
Почему сейчас, во время войны, так "заболел" еврейский вопрос? Потому же, почему
"заболели" и все вопросы национальные.
"Освободительной" назвали мы эту войну. Мы начали ее, чтобы освободить дальних.
Почему же, освобождая дальних, мы угнетаем близких? Вне России освобождаем, а
внутри - угнетаем. Жалеем всех, а к евреям безжалостны, За что?
Вот они умирают за нас на полях сражений, любят нас, ненавидящих, а мы их
ненавидим, любящих нас.
Если мы будем так поступать, нам перестанут верить все; нам скажут народы:
- Вы умеете любить только издали. Вы лжете.
А мы ведь надеялись, что наша сила в правде. Мы хотели правдою победить силу.
Если все еще хотим, то не будем лгать, ослаблять ложью правды нашей, силы
побеждающей.
Немцы говорят: война за мир, за власть над миром - и так и делают. А мы говорим:
война за мир, за примирение, освобождение мира - и не делаем того, что говорим.
В слове "мир" немцы ставят точку над і. Неужели все наше отличие от них только в
том, что мы этой точки над і не ставим? На русском языке "миръ" и "міръ" звучат
одинаково", тем более нам нужно не языком, а сердцем отличать себя от наших
врагов, сделать так, чтобы народы поняли, за что мы воюем, - за власть над миром
или за освобождение мира.
Начнем же это делать с евреев.
Но пусть не забывают народы угнетенные, что свободу может им дать только
свободный русский народ.
Пусть не забывают евреи, что вопрос еврейский есть русский вопрос.
Вяч.И. Иванов
К ИДЕОЛОГИИ ЕВРЕЙСКОГО ВОПРОСА
Одной из коварнейших и вреднейших доктрин нашего времени представляется мне
модная идеология духовного антисемитизма, приписывающая арийству (величине -
этнографически, не лингвистически - загадочной) многие превосходные и
блистательные качества, в семитических же влияниях на арийство и примесям к
арийской стихии усматривающая исключительно отрицательные энергии, служившие
искони препятствием свободному раскрытию творческих сил арийского гения.
Эта идеология хотела бы отнять у эллинства Афродиту, которая пришла к эллинам от
семитов, а у христианства подрубить его серединный и глубочайший корень - веру в
"трансцендентного", или, попросту живого Бога. Тело христианства она как бы
рассекает на две половины, отметая одну и спасая другую, - ту, формы которой
перед трибуналом ученых хитрецов, прикинувшихся романтиками арийства,
оправдываются аналогиями эллинской религиозной мысли.
Это богоборческое и втайне христоборческое учение, один из троянских деревянных
коней германского изделия, явно предназначено было "индо-германизировать" мир,
когда внезапно наступили сумерки богов берлинской Валгаллы. Но все же оно успело
прельстить немало умов, помраченных предрассудками: вместе с теоретиками
"имманентизма" ему обрадовались беззаботные о делах религии антисемиты по
политическому расчету и психологическому предрасположению, не помнящие родства
христиане и, вслед за антицерковниками разных толков, даже атеисты из евреев,
родства стыдящиеся и похожие в мире Божьем на соль, потерявшую свою силу.
Мы до такой степени запутали, исказили и перезабыли все святое и правое
предание, так отвыкли мы вникать разумом в затверженные наизусть ясные слова
стародавней э правды, что парадоксом может показаться утверждение: чем живее и
глубже в христианине церковное сознание..., тем живее и глубже чувствует он себя,
как сын Церкви, - не скажу только филосемитом, - но поистине семитом в духе.
Трогательная любовь Владимира Соловьева к еврейству - простое и естественное
проявление его любви ко Христу и внутреннего опыта погруженности в Церковь. Тело
Церкви для мистика - истинное, хотя и невидимое тело Христово, и через Христа -
тело от семени Авраамова. Это последнее тело, подобно завесе Иерусалимского
храма в час смерти крестной, разодралось надвое; и та часть его, которая есть
еврейство, болезненно ищет целого, томится и ревнует, и горько гневается на
другую часть, тоскующую, в свою очередь, по воссоединению и целокупности
мистического Израиля.
Кто в Церкви, любит Марию, кто любит Марию, любит, как мать, Израиля, имя
которого с именами ветхозаветных патриархов и пророков торжественно звучит в
богослужебных славословиях. Психология правомощных представителей земной
организации церковного общества в разные времена могла быть отравлена ненавистью
к еврейству, не исконному, а наличному, в котором они подозревали скопище врагов
Христовых, - но именно за то, что оно представлялось им уже лишенным истинного
еврейского духа, уже как бы и не семенем Авраамовым. Но что значат эти блуждания
званых и неизбранных перед единым свидетельством апостола Павла?
Итак, мне, занявшему в этих строках точку зрения религиозной мысли, хотелось бы
напомнить, что быть христианином, значит быть уже не язычником, не просто
арийцем по крови, но через крещение (оно же включает в свое сакраментальноеМне думается, что евреи - провиденциальные испытатели наши и как бы всемирноисторические
экзаменаторы Христианских народов по любви ко Христу и по верности
нашей Ему. И когда дело Его в нас просияет, исполнятся их требования и ожидания,
и они убедятся, что другого Мессии им ждать не нужно. В нас же, если бы мы были
со Христом, не было бы и страха перед испытателями: ибо любовь побеждает страх.
В заключение, - как бы ни сложны были счеты русской души с еврейством, до сих
пор, за редкими исключениями, все же не хотящим ее полюбить, и не столько ее
самое, сколько то, что для нее дороже ее самой, - ее заветные святыни, - не
хотящим полюбить ее, как ни странно сказать это, несмотря на частое и
беззаветное слияние с нею в ее страданиях, - пусть помнят все, в ком звучат
отдельные противоречивые голоса этого душевного спора, окончательный и
бесповоротный приговор прослывшего "антисемитом" Достоевского по русскоеврейской
тяжбе (Дневник Писателя, март 1877 г., ІІІ, 4):
"Я именно говорю и пишу, что все, что требует гуманность и справедливость, все,
что требует человечность и христианский закон, - все это должно быть сделано для
евреев. Я написал эти слова выше, но теперь я еще прибавлю к ним, что, несмотря
на все соображения, уже мною выставленные, окончательно стою, однако же, за
совершенное расширение прав евреев в формальном законодательстве и, если
возможно только, и за полнейшее равенство прав с коренным населением (хотя,
может быть, в иных случаях они имеют уже и теперь больше прав или, лучше
сказать, возможности ими пользоваться, чем само коренное население).
М.О.Гершензон
CУДЬБЫ EBPEЙCKOГO HAPOДA
Oбpaзoвaнный aнгличaнин мoжeт пpoжить вcю жизнь, ни paзy нe зaдyмaвшиcь oб
иcтopичecкoй cyдьбe cвoeгo нapoдa и eгo нaзнaчeнии. Oн знaeт нeпocpeдcтвeнным
чyвcтвoм, чтo eгo нapoд живeт кaк цeлoe и чтo пyть eгo иcтopии нeпpepывeн. A
кyдa вeдeт этoт пyть и вepeн ли oн - кaк yзнaть? Beдь oчeвиднo, чтo явлeния
тaкoгo paзмepa индивидyaльный paзyм нe в cилax ocмыcлить. Лицo живoгo нapoдa -
кaк oгнeзapнoe coлнцe: oнo вceм виднo, нo eгo нeльзя paзглядeть. Toлькo ocтывшиc
coлнцa, мepтвыe лики Eгиптa, Эллaды, Pимa мы cилимcя oбoзpeть в иx цeлocти, дa и
тo бeз бoльшoгo ycпexa.
И вce жe нeт ни oднoгo кyльтypнoгo нapoдa, кoтоpый нe пытaлcя бы вpeмя oт
вpeмeни ocoзнaть ceбя paзyмoм cвoиx мыcлитeлeй. Из нaблюдeний нaд пpoшлым
вывoдитcя кaк бы линeйнaя cxeмa, чepтeж: филocoфия нaциoнaльнoй иcтopии; и
oбщecтвo жaднo лoвит эти дoгaдки, пoтoмy что oни yдoвлeтвopяют нeиcкopeнимyю
пoтpeбнocть coзнaния - cвecти к yмoзpитeльнoмy eдинcтвy мнoгooбpaзиe нapoдныx
влeчeний и нapoднoй cyдьбы.
Ecли этoмy нeтepпeнию пoддaютcя и блaгoycтpoeнныe нapoды, тo кaк ycтoять пpoтив
иcкyшeния в ocoбeннocти coвpeмeннoмy eвpeю? Kтo вepит, тoмy нe нyжны paccyдoчныe
нaдeжды: oн цeлocтным чyвcтвoм пoчepпaeт yтeшeниe и нaдeждy в идee блaгoгo
Пpoмыcлa. Koгдa жe вepa ocлaбeлa в eвpeйcтвe, нa cмeнy eй нeизбeжнo дoлжнa былa
явитьcя кaкaя-нибyдь paциoнaлиcтичecкaя филocoфия иcтopии. Иcтopия eвpeeв, вoпepвыx,
cлишкoм cтpaннa cвoим paзитeльным нecxoдcтвoм c иcтopиeй пpoчиx нapoдoв
и, вo-втopыx, в бoльшeй cвoeй чacти тaк бecпpocвeтнo пeчaльнa, что зpитeль
нeвoльнo ocтaнaвливaeтcя пopaжeнный; мыcль нacтoйчивo ищeт paзгaдaть
пocлeдoвaтeльнocть и cмыcл cтoль нeoбычaйнoгo зpeлищa. Пpeд этoй зaгaдкoй
eвpeйcкoй иcтopии, мы знaeм, ocтaнaвливaлиcь и мнoгиe нeeвpeйcкие yмы; тeм
пoнятнee paздyмьe eвpeя. Чeлoвeк тaк ycтpoeн чтo cвoeмy cчacтью и пoкoю oн нe
ищeт ocнoвaний, и пpинимaeт иx кaк ecтecтвeнныe явлeния, cкopбь жe cвoю oн
нeпpeмeннo дoлжeн вoзвecти к пpичинe, дoлжeн дoказaть ceбe лoгичecкyю
нeизбeжнocть cвoeгo cтpaдaния. инaчe миp пpeдcтaнeт eмy кaк бeccмыcлицa, и oн
yтoнeт в oтчaянии. Зa чтo тaк тяжкo нaкaзaн eвpeйcкий нapoд pacceяниeм и
гoнeниями? Былa ли в eгo пpoшлoм кaкaя-нибyдь poкoвaя винa, или в eгo xapaктepe
тaкaя вpoждeннaя ocoбeннocть, oткyдa нeизбeжнo paзвилacь чyдoвищнaя вepeницa
мyчeний? Этo пepвый вoпpoc, ecтecтвeннo пpeдcтaющий yмy, - вoпpoc пoнимaния. Oн
yжe пoтoмy нaпpaшивaeтcя, чтo в oтличиe oт дpyгиx живыx нapoдoв eвpeйcтвo имeeт
в cвoeм Пaлecтинcкoм пpoшлoм кaк бы cвoй coбcтвeнный зacтывший лик, пoдoбнo тeм
мepтвым ликaм Eгиптa, Гpeции и Pимa, - зaкoнчeнный пpoцecc, вызывaющий нa
oбъяcнeниe. Eщe нacтoйчивee втopoй вoпpoc, пpaктичecки-вaжный. Пpoшлoe нapoдa
cклaдывaлocь cтиxийнo, нo бyдyщнocть eгo, пo кpaйнeй мepe, ближaйшaя - нeyжeли
мы нe мoжeм пoдчинить ee нaшeй paзyмнoй вoлe? Бyдь eщe eвpeйcтвo блaгoycтpoeнo,
пoтpeбнocть пpeдвидeния былa бы нe тaк ocтpa. Ho eвpeйcтвo и ceйчac нecчacтнo,
paзopвaнo, бeздoмнo; 14 миллиoнoв людeй, чyвcтвyющиx ceбя oднoй ceмьeй,
paзбpocaны пo 70 cтpaнaм; нapoд, имeвший cвoю кyльтypy, внyтpeннe pacпылeн пo
двaдцaти инopoдным кyльтypaм; нapoд, зaбывший poднyю peчь и гoвop
...Закладка в соц.сетях
