Жанр: Электронное издание
futurum
...рупнейших деятелей мирового капитализма - председатель правления "Чейз
Манхэтгн бэнк" Дэвид Роггфеллер. В марте 1973 года, когда очередной
пиклический кризис еще не наступил, он опубликовал в "Нью-Йорк тайме"
статью, которая называлась "Капитализм: хорошо это или плохо? Необходимы
поиски среднего пути".
Предупреждая, что в ближайшие годы потребуется применить "гибкость",
"чтобы капитализм не отставал от жизни", Рокфеллер в этой статье писал:
"Нам особенно необходимо срочно найти средства, чтобы преодолеть
отчуждение, которое чувствуют многие люди, между нашим экономическим
прогрессом и достижением социальных целей... Чтобы американский капитализм
сохранил и увеличил саою жизнеспособность, он должен лучше увязывать свои
экономические и социальные функции".
Два года спустя во время своего визита в США эту тему затронул
президент ФРГ Вальтер Шеель. В речи, с которой он обратился к
американскому конгрессу, президент ФРГ, признав, что "коммунистическая
идеология эффективна в Европе и в странах третьего мира", подчеркнул, что
"коммунизм достигает успехов там, где господствуют несправедливость и
нищета", и что "политическая свобода превратится в фарс без материальных
возможностей".
"Мы предадим наши старые основные идеалы демократии, - заявил Вальтер
Шеель, - если всегда будем находиться там, где состояние и привилегии
защищаются в ущерб социальным требованиям, которые порождены нищетой и
голодом". Он призвал "найти эволюционное решение", но признал, что "так
или иначе это нелегко".
Такого рода рассуждений, окрашенных нескрываемыми пессимистическими
нотками, в последние годы на ЗзнзД0 становится все больше. На самых
различных уровнях там проводятся десятки и сотни между народных и
национальных конференций, семинаров, симпозиумов, участники которых упорно
ищут ответ все на тот же "проклятый вопрос": как найти некое "эволюционное
решение", которое излечило бы капитализм и предотвратило опасные для него
социальные волнения?
В копне мая 1975 года в древнем японском городе Киото состоялась важная
сессия влиятельной "трехсторонней комиссии", в которую входят виднейшие
американские, западноевропейские и японские политические деятели,
бизнесмены и ученые. Ее готовил видный американский специалист по такого
рода вопросам Збигнев Бжезинский.
Как известно, Збигнев Бжезинский является ныне советником по
национальной безопасности у нынешнего президента США Дж. Картера.
На эту встречу прибыли, как писал 16 июня 1975 года еженедельник
"Ньюсуик", "сливки" высшего общества США, Западной Европы и Японии. Там
были американские сенаторы, западноевропейские парламентарии, академики,
представители деловых кругов, тот же Дэвид Рокфеллер, бывший губернатор
штата Джорджия Джеймс Картер, который полтора года спустя стал президентом
США, сенатор Мондейл, ставший впоследствии вице-президентом, руководитель
итальянской компании "Фиат" Джиованни Апьелли, руководитель бельгийского
банка барон Ламберт, многие лидеры японского финансового и промышленного
мира.
Участники встречи, по словам журнала "Ньюсуик", обсуждали весьма
деликатный вопрос о том, как должны складываться в дальнейшем отношения
между "богатыми" капиталистическими государствами и "бедными" странами в
условиях тех огромных социальных перемен, какие происходят на нашей
планете. "Снова и снова, - говорилось в статье "Ньюсуик", - ораторы,
представлявшие дюжину наций, возвращались все к тому же пункту: в нынешней
международной системе что-то должно быть изменено, чтобы приспособиться к
непрерывно растущим требованиям бедных наций, требующих большей доли
мирового богатства и власти".
Небезынтересно отметить, что специальная исследовательская группа,
созданная комиссией, заявила в своем докладе, что "коммунистические
партии, которые все более и более утверждают свою репутацию партий порядка
и которые доказали свое организационное превосходство, могут стать грозной
альтернативой капиталистической системе".
"Трехсторонняя комиссия" так и не нашла ключа к решению проблем,
волнующих ее организаторов. Как иронически заявил, подводя итоги встречи в
Киото, профессор Франсуа Дюшен из британского университета в Сассексе,
"было выявлено полное согласие о необходимости улучшить мир и полное
разногласие насчет того, как это сделать".
Комиссия все же решила продолжать свою деятельность.
Но вот вопрос: удастся ли им найти искомое лекарство, способное
укрепить (или хотя бы сохранить!) позиции капитализма в современном мире?
В октябре 1977 года, в канун 60-летия Великой Октябрьской
социалистической революции, "трехсторонняя комиссия" собралась вновь, на
сей раз в Бонне. Ее создатель и вдохновитель Збигнев Бжезинский, оставив
срочные дела и Белом доме, прилетел туда, чтобы вместе со своими коллегами
обсудить вопрос о том, что же надо делать, чтобы добиться, как он
выразился, "достижения отдаленной и трудной цели - придания определенной
формы миру, который внезапно (?) пробудился в политическом отношении и
стал беспокойным (!) в социальном плане".
25 октября Бжезинский выступил там с пространной речью, в которой
попытался воодушевить своих единомышленников, уверяя их, что дела обстоят
не так уж плохо, как Это представляется многим апологетам
"постиндустриального общества", - так он предпочитает именовать
современный капитализм. И тем не менее он не мог не признать, что в мире
происходят позитивные перемены, которые все больше затрудняют защиту
старой социальной системы.
"Начиная с 1945 года, - говорил Бжезинский, - Соединенные Штаты вместе
с нашими союзниками постоянно предпринимают усилия ради создания
международной среды, более благоприятной с точки зрения наших ценностей,
наших интересов и нашего будущего. Но мы делаем это в обстановке, когда
международная политическая система ощущает на себе воздействие двух
одновременных тенденций:
интенсивного идеологического конфликта и столкновения влиянии, с одной
стороны, и весьма примечательного расширйкпя участников этого конфликта в
результате заката [колониальных] импорт! и увеличения вследствие этого
втрое числа государств-наций - с другой. ;)то соединение консрликта,
уходящего корнями в идеологию, и столкновения влияний и национальных
устремлении, с неожиданным расширением масштабов международного участия,
привело к чрезвычайно резким сдвигам в мировых делах".
Напомнив о том, что "сейчас одна треть человечества живет в
государствах с коммунистическим строем", Бжезипский признал, что в
изменившейся обстановке Соединенные Штаты уже не в состоянии в одиночку
осуществлять роль всемирного полицейского, который защищал бы интересы
капитализма на нашей планете. Мечта об "американском веке", которая столь
усердно рекламировалась в 40-х годах, рухнула.
"Если мы исполнены решимости вновь утвердить руководящую роль
Соединенных Штатов в мировых делах, - сказал Бжезинский, - то мы
представляем ее себе как коллективное руководство. Ни одна страна сегодня
не может иметь монополию или хотя бы рассчитывать на превосходство в том,
что касается мудрости, инициативы или огветствешшсти".
О каком же "коллективном руководстве" он повел речь?
Все о том же: о сотрудничестве трех бастионов капитализма,
сохраняющихся в современном мире, - Соединенных Штатов, Западной Европы и
Японии. Но вот что особенно знаменательно: говоря об основных целях,
которые ставит перед собой новая администрация Соединенных Штатов, и
корректируя старый тезис об их "руководящей роли", на первое место
Бжезинский поставил задачу "преодоления кризиса духа".
Да, именно духовный кризис капиталистического мира, его безверие,
упадок душевных сил, утрата уверенности в завтрашнем дне больше всего
тревожат сейчас защитников этой отжившей свой век социальной системы.
"В некоторых отношениях, - продолжал Бжезинский, выступал на заседании
"трехсторонней комиссии" в Бонне, - кризис духа последних лет -
специфически американское явление; в более широком смысле он составляет
часть более распространенной болезни, поразившей З^йД! в некоторых
отношениях он увязан с политическим пробуждением человечества, которое
породило узкий (?) взгляд на западные (читай: буржуазные! -Ю. Ж.}
[духовные] ценности, которые до того казались универсальными..."
И далее, признав, что в капиталистическом мкр" возник "кризис
исторической веры в собственные силы", он отметил, что наиболее глубоко
этот кризис сказывается в тргх наиболее крупных бастионах капитализма,
представленных в трехсторонней комиссии": "В своем сиепифичоски
американском варианте кризис духа стал результатом вьетнамской войны и
конституционного и нравственного кризиса, известного под названием
Уотергсйта.
Любопытно, что впоследствии сам президент США подтвердил Этот анализ. 4
декабря 1977 года в беседе с политическим обозревателем газеты "Нью-Йорк
тайме" Рестоном Джеймс Картер сказал:
"За последние пятьдесят лет Соединенные Штаты прошли тяжелые испытания:
Вьетнам, [злоупотребления] ЦРУ, Уотергсит. Зги испытания, деиствительно,
потрясли американцев и пошатнули иx доверие к правительству. Я не думаю,
что ято доверие удастся по.игостью восстановить, пока не будет
представлено не только полное доказательство [того, что ,что не
повторится], но и пока оно не будет представлено в течение какого-то
продолжительного времени.
Поэтому я пытаюсь сделать все, что в моих силах, чтобы восстановить это
доверие. По моему, нам придется подвергнуться довольно длительному
испытательному периоду в сознании и умах американцев, прежде чем
американцы смогут признать, что опп могут снова доиер;!;ъ американскому
правительству".
В Западной Европе и Японии свою роль, вполне возможно, сыграли сами
темпы усилий по преодолению болезненного наследия второй мировой войны".
Бжезинский здесь солидаризировался с известным французским политологом
Раймоном Ароном, который скорбит о том, что в современном
капиталистическом обществе, лишенном высоких духовных идеалов, насквозь
пропитанном эгоизмом, алчностью и живущем под лозунгом "После нас - хоть
потоп!", отсутствуют высокие идеалы. Он процитировал такие тревожные слова
Раймопа Арона: "Гедонистская цивилизация - которая настолько
недальновидна, что посвящает себя исключительно удовлетворению своих
материальных потребностей сегодняшнего дня, - обрекает себя на гибель,
когда теряет интерес к будущему, а тем самым и совершенно необходимое
историческое чутье" [Гедонизм - от греческого слова hedone (наслаждение) -
этческая позиция, утверждающая наслаждение как высшее благо и критерии
человеческого поведения и сводящая к нему все многообразие моральных
требований.].
О чем свидетельствует такое горькое признание? О том, что нынче стало
уже невозможно поддерживать на страницах печати фальшивый показной
оптимизм, как это делалось еще в недавнем прошлом, когда буржуазная
пресса, делая хорошую мину при плохой игре, пыталась начисто отвергать
анализ состояния системы капитализма, который был дан еще в 1971 году XXIV
съездом нашей партии: "Общий кризис капитализма продолжает углубляться.
Государственно-монополистическое развитие ведет к обострению всех
противоречий капитализма, к подъему антимонополистической борьбы"
["Материалы XXIV съезда КПСС". М., 1971, стр. 193.].
Когда в Москве были опубликованы Отчетный доклад ЦК КПСС, с которым
выступил на XXIV съезде партии товарищ Л. И. Брежнев, и резолюция съезда,
содержавшая только что процитированные мною строки, буржуазная пресса
бурно реагировала на этот анализ в свойственном ей бездоказательном стиле:
"Этого не может быть потому, что не мол;ст быть".
Ну что ж, прошли годы, и даже те, кто пытались опровергнуть наш
партийный тезис о неуклонном развитии общего кризиса капитализма,
вынуждены были заговорить совсем по-иному. И вот уже в конце 1975 года
западногерманский литератор Георг Вюрц взялся за перо и написал статью для
журнала "Штерн", содержавшую далеко идущие признания. Послушайте-ка:
"Экономика капиталистического мира являет мрачную картину...
Производится меньше, чем в 1974 году, машин, холодильников и телевизоров,
меньше строится заводов, дорог и квартир... Форд ли в Америке, Жискар
д'Эстэн во Франции, Вильсон и Англии или Шмидт в Западной Германии - все
они обеспокоены (кроме инфляции и застоя) еще и другими проблемами,
которыми сегодня болен капитализм:
безработицей среди молодежи, ростом банкротств, загрязнением окружающей
среды, энергетическим кризисом и безнадежным положением с государственными
финансами. Напрашивается вопрос: не изжил ли себя капитализм, можно ли еще
спасти эту систему? Большинство (!) граждан ФРГ склонны считать, что эта
система не имеет больше будущего"
(подчеркнуто мною. - Ю. Ж.).
О, конечно же "Штерн" не был бы "Штерном", если бы он напечатал статью,
подтверждающую это мнение граждан ФРГ. Поэтому Георг Вюрц, лихо козырнув
столь смелой постановкой вопроса, далее попытался, конечно, доказать,
будто капиталистичесхгая система все же сумеет выкарабкаться из той ямы, в
которой она находится, хотя его прогнозы на будущее крайне осторожны. И
все же сам факт, что "Штерн", да и многие другие органы буржуазии в Европе
и Америке ставят на рубеже последней четверти XX века вопрос о том,
выживет ли капитализм, говорит о многом. Вера в его будущее в буржуазном
обществе действительно глубоко подорвана.
Я невольно вспомнил об этих признаниях журнала "Штерн", когда японская
газета "Майнити" без малого год спустя, возвращаясь все к той же жгучей
теме, осмелилась обратиться с вопросом о том, способен ли выжить
капитализм, к самому Дэвиду Рокфеллеру.
Предпринимая этот демарш, редакция "Майнити" сознавала, конечно, что
еще каких-нибудь десять лет назад сама постановка этой проблемы была бы
воспринята в мире бизнеса как неслыханное оскорбление, а уж если
углубиться дальше в прошлое, то основатель своей финансово-экономической
империи, дед нынешнего председателя правления "Чейэ Манхэттн бэнк" Джон Д.
Рок4)еллер, славившийся своим крутым характером, наверняка спустил бы с
лестницы нахального репортера, который осмелился бы прийти к нему с таким
вопросом. Но времена меняются, и в редакции "Майнити" помнили, что внук
основателя этой династии уже с 1973 года сам всерьез обдумывает проблемы
будущего капиталистической системы. И вот японский журналист,
интересующийся вопросом о том, в состоянии ли капитализм выжить, был
весьма спокойно принят в служебных апартаментах могущественного лидера
Уолл-стрита, украшенных ультрамодернистской живописью и скульптурой.
- Сейчас, - начал специальный корреспондент "Майнити" Кэн Кондо, -
когда Соединенные Штаты вступают в свое третье столетие, как вы оцениваете
нынешние американские настроения после таких событий минувшего
десятилетия, как вьетнамская война и "уотсргейтское дело"? Нет ли в
Соединенных Штатах какого-то рода самокритики, пастроений против
Вашингтона, настроений против мира политики вообще?
- Мне думается, - осторожно ответил Дэвид Рокфеллер, - что сейчас мы
переживаем определенный период самооценки и обращаемся сами к себе с
вопросами и вновь обдумываем наши мотивы. Вероятно, в конечном счете это
может оказаться весьма полезным. Полезно время от времени взглянуть на
себя и посмотреть, куда ты идешь...
- Считаете ли вы здоровыми, например, движения против многонациональных
корпораций? - уточнил свой вопрос японский журналист.
- Я полагаю, что всем должно быть разрешено высказывать своп точки
зрения, - с топ же кротостью и осторожностью продолжал Рокфеллер. - Из
всесторонней и даже подчас горячей дискуссии рождаются решения. Я
настолько верю в нашу систему и в тот вклад, который многонациональные
корпорации внесли не только в нашей стране, но и во всем мире, что считаю,
что, даже если они, возможно, в той или иной мере изменятся, они выживут...
- В каком же, по вашему мнению, направлении будет меняться экономика
США в следующие сто лет?
Рокфеллер попробовал отшутиться:
- Ну, по крайней мере, меня тогда не будет. Быть может, вы еще
достаточно молоды и...
Корреспондент его перебил и спросил напрямик:
- Тогда я хотел бы, чтобы вы вьгсказали свое мнение о том, выживет ли
капитализм?
И тут Рокфеллер вдруг, оставляя шуточный тон, серьезно сказал:
- Мне думается, что на это следует ответить так: мы Этого, в сущности,
не знаем. Нет сомнеэшя в том, что марксизм имеет большую привлекательность
для народа...
Марксизм имеет большую привлекательность для народа! Мы-то это знаем
давно, и знаем хорошо. Но тот факт, что с таким признанием теперь
выступает один из самых могущественных капиталистов нашего времени, дорого
стоит.
И хотя председатель правления "Чейэ Манхэттн бэнк", копечно, является
противником марксизма и считает его "противным человеческой природе" и
хотя его не оставляет надежда на то, что будет найдено решение острых и
трудных проблем капиталистической системы, "которое позволит, возможно
(Рокфеллер не случайно использует осторожное словечко "возможно"; стало
быть, твердой уверенности даже у него в этом нет! -Ю. Ж.), в какой-то
измененной форме сохранять систему свободного предпринимательства,
противостоящего марксистской системе", - он не берет на себя смелость
выразить твердую уверенность в том, что система, упрочению которой
Рокфеллеры и весь их класс посвятили многие десятилетия, выдержит
соревнование с социализмом.
И вовсе не случайно, видимо, по мере приближения к рубежу XXI века в
капиталистических странах нарастает, подобно водяному валу цунами, волна
пессимистических прогнозов, сетований, мрачных пророчеств.
Даже штатные оптимисты из пропагандистского аппарата капиталистического
мира, которым платят деньги за то, что они убаюкивают общественное
сознание, признают сегодня, что речь идет о гораздо более серьезных вещах,
нежели преходящий "спад" в экономике капиталистических стран. Речь идет о
кризисе самой системы, которая породила то, что сейчас происходит.
Правда, об этом в кругах благонамеренных политиков, Экономистов и
философов капиталистического мира пока еще не принято говорить вслух. Но
они все чаще подходят к грани такого признания, заговаривая о "кризисе
цивилизации" и даже об угрозе "гибели цивилизации", созданной буржуазией.
Чего стоит хотя бы вот этот "разговор по душам" того же Джеймса Рестона с
тогдашним государственп?лм секретарем США Генри-Киссинджером,
опубликованный еще 13 октября 1974 года в "Нью-Йорк тайме" и вызвавший в
ту пору много шума на З^аде:
"Ре сто и. Когда читаешь то, что написано вами, возникает впечатление,
что все эго проникнуто пессимизмом и даже предчувствием трагедии. Согласны
ли вы, оглядываясь назад, на последние два поколения, что ваши мысли в
основном печальны?
Киссинджер. Я считаю себя не столько государственным деятелем, сколько
историком. Историк должен отдавать себе отчет в том факте, что все
цивилизации, когда-либо существовавшие, в конечном счете гибли. История -
это рассказ о напрасных усилиях, о неосуществившихся чаяниях, о желаниях,
которые исполнялись, а потом оказывалось, что это не то, на что надеялись.
Таким образом, историку приходится жить с чувством неизбежности
трагедии..."
Сказочка о "счастливой цивилизации"
Как бы откликаясь на проникнутый черным пессимизмом реквием Генри
Киссинджера по "напрасным усилиям" и "неосуществившимся чаяниям"
капитализма, французский еженедельник "Пуэн", ревностно защищающий, что
называется до последнего, интересы капитализма, с укоризной писал в своей
передовой статье 16 декабря 1974 года: "Нынешнюю сильную волну пессимизма
лучше всего объясняет страх перед неизвестностью" и "неспособность
общественных установлении поставить простые и мужественные пели".
Бросаясь в отчаянную контратаку на "пессимистов", редакция журнала
"Пуэн" обвинила их в "пораженчестве".
"Неумелые лекари, - заявила она, - с пафосом ставят диагпоз: Запад
заражен неизлечимой вирусной болезнью... Поскольку об этой болезни они
ничего не знают (?), этот диагноз остается гипотезой интеллектуалов, не
больше. Но больной требует ясной терапевтики и понятной политики".
Чудес, однако, на свете не бывает, и защитникам "Запада, зараженного
неизлечимой вирусной болезнью", никак не удается доказать недоказуемое:
будто капитализм еще не отжил свой век и способен выздороветь. В том, что
болезнь эта неизлечима, наглядно убедился пожаловавший в Западную Европу
из Соединенных Штатов Джозеф Фромм, заместитель редактора американского
журнала "Юнайтед Стейтс ньюс эпд уорлд рипорт", известный своими связями с
американским военно-промышленным комплексом. Перед ним была поставлена
деликатная задача - так сказать, измерить политическую температуру
больного западноевропейского капитализма. Посетив страны-союзницы США по
НАТО, он опубликовал 17 октября 1977 года большую статью, проникнутую
духом величайшей тревоги и пессимизма.
"Во время моей недавней поездки по столицам стран - союзниц США в
Европе, - писал Джозеф Фромм, - я отчетливо увидел, что в этих странах
наступил кризис доверия.
Во всех без исключения (!) крупных государствах НАТО политическое
положение неустойчивое. Ни одно (!) из правительств не пользуется
поддержкой твердого большинства.
Большую часть правительств поддерживают слабые коалиции, или же они
удерживаются у власти благодаря негласному содействию оппозиционных
партий. Повсюду люди поглощены серьезными внутренними проблемами. Они все
больше разочаровываются в находящемся у власти политическом руководстве,
которое, видимо, неспособно справиться с трудностями, стоящими на пути
европейских демократий (читай: западноевропейских капиталистических
государств! - 10. Ж.}, в особенности с острым экономическим кризисом,
который вызвал стремительную инфляцию, безработицу, равной которой не
знали со времени "великой депрессии"
30-х годов, и экономический застой".
Один "высокопоставленный официальный деятель", которого Фромм не назвал
но имени, откровенно сказал ему:
"Мы страдаем от кризиса веры в будущее. Никто не готов вкладывать
капитал в завтрашний день".
Больное общество
Весной 1976 года, вскоре после крупной победы левых сил на кантональных
выборах, напугавшей французскую буржуазию, парижская консервативная газета
"Фигаро" в целом ряде номеров опубликовала большую серию статей и
интервью, подкрепленных опросом общественного мнения, под
многозначительным общим заголовком "Недомогание либерального общества".
О чем шла речь в этих материалах рупора французской крупной буржуазии?
Газета показала и доказала, что так называемые "средние классы" Франции,
то есть мелкая и средняя буржуазия и высокооплачиваемые руководящие кадры
администрации и экономики, утратили веру в способность капиталистической
системы справиться с переживаемым ею кризисом и могут вверить судьбы
страны левым силам, руководствуясь таким соображением: хуже не будет, а
быть может, станет даже легче!
"Фигаро" била тревогу: те слои населения, которые около двухсот лет
безоговорочно служили опорой капитализма, теперь могут капитулировать
перед теми, кто провозглашают идеи социализма! В статье "Недомогание",
которой газета открывала эту поистине необычную для нее серию выступлений,
все тот же академик Жан д'Ормессон писал в газете "Фигаро":
"Мы открываем сегодня взрывчатое досье: досье, в котором запечатлены
тревоги и глухое недовольство средних классов, кадров руководителей
[предприятий]. Каждый знает об этой тревоге и об этом недовольстве, каждый
их ощущает.
И все о них говорят. Кадры нации больше не счастливы. Нарастающее
скольжение к угрюмости представляет собой одну из основных особенностей
сегодняшней французской ситуации..."
Главный редактор "Фигаро" писал, что редакции удалось создать
"своеобразный рентгеновский снимок с несчастливой (!) буржуазии". "Итог
суров, - предупреждал он, - следует ли удивляться этому? Повседневные
разговоры, зондажи [общественного мнения], политический анализ давали
основания для того, чтобы предвидеть именно такой итог... Быть может, пас
будут упрекать в том, что мы усилим состояние тревоги, сообщая о нем.
Такое замечание небезосновательно.
Французы часто вносят инфекцию в свои раны, слишком яростно
расцарапывая их. Но есть и другие соображения, заслуживающие внимания.
Месяц спустя после сурового предупреждения, полученного в итоге
кантональных выборов, невозможно преуменьшить явление упадка духа, уныния
[у французской буржуазии].
Зло распространилось слишком широко и стало слишком глубоким, чтобы о
нем можно было говорить с пренебрежением... Закрыть [на эти настроения]
глаза - значит умереть.
Температуру больного не снизишь, разбивая градусник.
У среднего класса - лихорадка. И лучше начать его усиленно лечить, чем
похлопывать по плечу, говоря ему, что все идет хорошо".
"Что же происходит? - спрашивал д'Ормессон и продолжал: - Этот вопрос
мы ставили перед директорами предприятий, перед их руководящими
работниками, перед теми, кто несет ответственность, перед представителями
свободных профессии, перед матерями семейств, которые не в состоянии
сладить со своими детьми. Их ответы вызовут у вас шок... А между тем они
не представляют собой сюрприза: то, что они говорят, в сущности, известно
всем уже давно, вы и сами высказываетесь в этом же духе".
И далее главный редактор "Фигаро" уточнил, что именно "вызовет шок" у
читателей этой газеты, когда они познакомятся с настроениями,
господствующими в рядах пресловутого "среднего класса":
"Первая очевидность: обстановка меняется. Правда, она всегда менялась,
- нет вечной цивилизации, вечной культуры или общества. Но сейчас
обстановка меняется так быстро, что значительная часть общества испытывает
головокружение. Люди помоложе хорошо переносят головокружение и иногда
даже стремятся искусственно вызвать его. Но те, кто постарше, ощущают при
головокружении тошноту. В этом меняющемся и зачастую испытывающем упадок
мире у них появляется ощущение, что все идет к чертям".
И все идет к чертям, - повторил д'Ормессон и продолжал: - Эти слова
немного грубовато, но достаточно хорошо перед
...Закладка в соц.сетях
