Жанр: Электронное издание
Глава II.
...укторские
бюро, способствующие развитию технической
мысли.
Бурный рост научной мысли вызывал определенные напряжения
во всех областях социальной жизни. В силу существенного
отставания материально-технического обеспечения
науки в довоенной России, как это часто происходит, такое
отставание компенсировалось высоким теоретическим уровнем
научной мысли. В России в начале XX в. складывается
в науке преимущественно теоретическая традиция.
Существенно обратить внимание и на то, что в силу упомянутой
традиции, на почве теоретической научной мысли и
под влиянием социальной атмосферы, способствующей обращению
к идеям общественного служения, занятие наукой
осознается учеными как форма социальной деятельности, как
служение интересам страны и народа.
Все эти особенности в развитии научной мысли сказались
в той ситуации в отношении к науке, которая возникла
после революции 1917 года. У деятелей новой власти не
было единодушия в отношении к науке и к самим ученым.
И все же, сказывалось то, что идеология большевиков претендов
ала на научную обоснованность своих действий, своей
политики. Это давало некоторый стимул для отстаивания интересов
научного развития в стране со стороны ученых. Но
вместе с тем и складывалась опасная для развития науки
идеологическая атмосфера, обусловленная опасениями новой
власти, идущими, как им казалось, от чуждой и даже враждебной
системы идей, характерной для научного творчества
вообще и для так называемых старых "буржуазных спецов"
в особенности.
Непреднамеренно создавалась весьма парадоксальная ситу
ация. С одной стороны, в науке продолжают действовать
высокие теоретические традиции. В последующее десятилетие
вплоть до 1927 г. происходит, по выражению В.И.ВернадскоЗн
ание и космос: гносеология космизма 143
го, "взрыв научного творчества". И в то же самое время, со
стороны новой власти, в условиях послереволюционной разрухи,
происходят не только идеологические, но и прямые
репрессивные деяния - многие, в особенности специалисты
гуманитарии - философы, социологи, экономисты, историки,
литераторы - высылаются из страны. Создаются невыносимые
условия для развития научной мысли. И несмотря
на эти условия, творческая мысль в науке пробивает свои
пути. Действует еще творческий импульс теоретических традиций.
Можно сказать, что ученые того времени особенно озабочены
оценкой новых научных теорий XX в., новых научных
направлений. Попытки таких оценок неизбежно вели к
проблемам философии науки, к теоретико-познавательным
аргументам в защиту новых теорий или к критике и неприятию
новых научных идей.
В начале 1922 г. был создан новый журнал "Под знаменем
марксизма". Именно в этом журнале и развернулись в
основном дискуссии по философии науки, основные идеи
которой носили, как отметил Г.Е.Горелик, натурфилософский
характер^ Хотя требуется еще уточнить терминологию, так
как фактически в обсуждаемых в те годы проблемах мы находим
и темы, которые мы ныне относим к компетенции
философии науки. Верно только то, что эти проблемы тогда
не осознавались как различные.
Далее мы попытаемся кратко представить важнейшие
черты развернувшихся дискуссий, опираясь на материалы и
документы, проанализированные в статье Горелика, равно
как и некоторых других авторов, обращавшихся к анализу
философских дискуссий этого периода.
Марксистская идеология, как мы уже заметили, претендов
ала на научное переустройство общества. Поскольку краеугольным
камнем марксистской идеи о закономерностях соци
ального развития было положение об определяющей роли
техники и, соответственно, материального производства, постольку
новая власть особенное внимание стала уделять развитию
естественных наук, рассматривая их как основу производительных
сил общества.
Однако прямолинейное и, можно сказать, вульгарное истолков
ание основной марксистской идеи со стороны новых
идеологов неизбежно породило примитивизацию обсуждае*
Горелик Г.Е. Натурфилософские установки в советской физике //
Философские исследования. 1993. ь 4. С. 313-334.
144 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
мых философских проблем научного развития и, в силу
этого, к невероятно трудному принятию новых научных
идей. Марксистская установка об определяющем влиянии на
общественное развитие естествознания и техники привела к
консервативным выводам и, в конечном счете, к застою научной
мысли. Изгнание и преследование гуманитариев и гум
анитарного знания сказалось на общей интеллектуальной
атмосфере и вело, тем самым, к ограниченности мышления
ученых естественников, многие из которые оказались неспособными
оценить новые достижения науки XX века.
Сказала свое влияние при этом и революционарность
представителей власти, которые поспешили перенести свои
политические успехи и методы достижения своих целей на
особенные процессы тонкого и часто непредсказуемого развития
научной мысли, нуждающейся для своего роста в значительно
более широком культурном контексте, чем это
могла представить реальная власть, ориентирующаяся исключительно
на прагматические цели чисто технического развития.
В такой идеологической ситуации некоторые физики, в
особенности ученые старого поколения, не смогли принять
идеи новой физики - формирующейся квантовой механики
и теории относительности. В таком неприятии новых научных
идей сказалось еще и действие, как иронически замеч
ает Горелик, "замечательной теоремы" Макса Планка:
"Обычно новые научные истины побеждают не так, что их
противников убеждают и они признают свою неправоту, а
большей частью так, что противники эти постепенно вымир
ают, а подрастающее поколение усваивает истину сразу".
Уже в первых номерах журнала "Под знаменем марксизм
а" публикуются статьи Аркадия Климентьевича Тимирязева
(1880-1955), сына биолога Климента Аркадьевича (1843-1920),
известного и широко прославленного у нас своей приверженностью
дарвинизму и своими трудами в области физиологии
растений. Климентий Аркадьевич Тимирязев известен также
и тем, что безоговорочно принял Октябрьскую революцию и
новую власть.
Сын знаменитого ученого А.К.Тимирязев, профессор физики
Московского Университета, в своей статье в новом
тогда философском журнале подверг резкой критике теорию
относительности Эйнштейна. Он защищал классическую физику,
используя при этом философские аргументы.
Смысл такого рода философских аргументов предельно
прост - классическая физика наглядна и понятна, в то
время как современная физика сложна и совершенно не
Знание и космос: гносеология космизма 145
поддается материалистическому истолкованию. Если, например,
обратиться к физическим картинам изучаемых явлений,
представленным, скажем, в классической теории Уильяма
Томсона (1824-1907) или в теории Дж.Дж.Томсона (18561940),
то мы увидим, что в силу своего материалистического
характера, эти теоретические картины просты и вполне доступны
для понимания.
Мне довелось в 1947 г. познакомиться с Аркадием Климентьевичем.
Я тогда заканчивал философский факультет
МГУ и узнал о семинаре по истории физики, которым руководил
Тимирязев. На семинар приходило немного слушателей
- 8-10 человек, не более. Общий интерес к истории
науки был минимальным. У меня уже тогда сложилось впеч
атление, что Аркадий Климентьевич настойчиво защищал
классическую физику и не мог принять новых тогда физических
идей. Он именно защищал привычные ему физические
воззрения, но не проявлял каких-либо агрессивных нап
адок на новую физику.
Мне запомнился на этом семинаре доклад З.Л.Цейтлина,
автора книги "Наука и гипотеза", вышедшей в 1926 г., в которой,
в частности, дан подробный историко-философский
анализ процесса принятия "Начал" Ньютона. В докладе
Цейтлина излагались, как я вспоминаю, некоторые идеи его
книги. Он, как и Тимирязев, приверженец и знаток классических
физических теорий. Было бы слишком далеким уходом
от нашей темы излагать здесь идеи этой книги. Поэтому
я ограничусь кратким замечанием.
Ныне я заглянул в эту книгу и для конкретности нашего
изложения упомяну лишь следующую оригинальную, как мне
кажется, оценку судьбы ньютоновских идей и его знаменитого
труда, данную Цейтлиным. Согласно автору книги
"Наука и гипотеза", Ньютон не был динамистом: скорее он
был картезианцем. Этим объясняется тот факт, что книга
Ньютона первоначально встретила сдержанный прием. "То
была эпоха сильнейшей реакции против перипатетизма, -
писал Цейтлин, - и ученый мир в таинственной силе тяготения
Ньютона, о которой автор не имел смелости высказ
аться с полной ясностью, усмотрел возвращение к скрытым
качествам схоластики"'.
Но вернемся к статье Аркадия Клементьевича в журнале
"Под знаменем марксизма". В первом номере этого журнала
была опубликована рецензия Тимирязева на книгу Эйнштей-
Цейтлин З.Л. Наука и гипотеза. М., 1926. С. 130.
146 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
на о теории относительности. В рецензии Тимирязев констатиров
ал, что из тех авторов, кто признает теорию относительности
Эйнштейна, многие являются по своим философским
воззрениям идеалистами. Такая констатация давала Тимирязеву
возможность высказать еще один аргумент против
признания теории относительности - если идеалисты призн
ают эту теорию, значит сама физическая теория является
идеалистической.
В своей рецензии на книгу Эйнштейна Тимирязев писал:
"Отчего же в здоровой науке, где, как указывает тов.
Н.Ленин, ученый "стихийно" становится материалистом, возник
ают такие нездоровые течения? Ответ может быть один:
вопросы, связанные с теорией относительности, касаются
таких областей, где мы при наших технических средствах еще
не можем решить дело лабораторными опытами. А там, где
ученый-естествоиспытатель лишается своей единственной верной
опоры, ум его легко может свихнуться"^ Тимирязев
убежден, что он защищает материализм в науке. Однако вся
его аргументация против теории относительности и в защиту
классической физики вынуждает ныне оценить его философскую
позицию как наивно позитивистскую. Разумеется, сам
он об этом не подозревал.
В следующем номере журнала была опубликована знаменит
ая статья В.И.Ленина "О значении воинствующего матери-
ализма". Как видно уже из названия статьи, Ленин призывает
к воинственности в защите своих воззрений, полагая, что Тимирязев
далеко не воинственно критикует идеализм в науке.
Явно имея ввиду теорию относительности, Ленин писал:
"Если Тимирязев... должен был оговорить, что за теорию
Эйнштейна, который сам, по словам Тимирязева, никакого
активного похода против основ материализма не ведет, ухватил
ась уже громадная масса представителей буржуазной интеллигенции
всех стран, то это относится не к одному Эйнштейну,
а к целому ряду, если не к большинству великих преобр
азователей естествознания, начиная с конца XIX века"2.
Приведенное высказывание классика вызвало в свое время
неоднозначное толкование. Существенно заметить, что уже в
последующие годы Б.М.Кедров, опираясь на приведенное выск
азывание Ленина, подчеркнул, что "Ленин увидел в Эйнштейне
одного из великих преобразователей естествознания"^
' Под знаменем марксизма. 1922. ь 1-2. С. 73.
^ Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 29.
^ Вопросы философии. 1979. ь 3. С. 29.
Знание и космос: гносеология космизма 147
Тем самым имя Эйнштейна и его труды в годы идеологического
застоя были реабилитированы.
Тимирязев был не одинок в своей оценке новейших тогда
физических теорий. Многие физики не смогли освоить и
принять новые научные идеи. Некоторые из них в этом неприятии
новых научных достижений стремились оставаться в
своей критике в рамках физической аргументации. Таков был
Николай Петрович Кастерин (1869-1947). Ученик А.Г.Столетов
а, Н.П.Кастерин с 1897 по 1899 гг. работает в Берлине у
проф. Э.Г.Варбурга (1846-1931) и в Лейдене у проф. Г.Камерлинг-Оннес
а (1853-1926). Вернувшись в Россию Н.П.Кастерин
в 1906 г. защитил магистерскую диссертацию, за которую
ученый совет Университета присваивает ему степень
доктора. Но отвлечемся от непростых жизненных путей
ученого; нам интересны и важны его научные и методологические
идеи.
Он пытался на основе эфирно-динамических представлений
построить новую физическую теорию, которая, по его
замыслу, охватила бы не только область исследования теории
относительности, но и микропроцессы - область квантовой
теории. Реализация такой программы теоретического исследов
ания, как мы ныне понимаем, требовала обращения к методологическим
принципам, которые позволили бы произвести
задуманный синтез. Как видим, замысел Кастерина был
не только теоретико-физическим, но и философско-методологическим.
Хотя сам он этого никогда не высказывал и,
надо полагать, не осознавал.
Физические идеи Н.П. Кастерина критически проанализиров
аны в диссертации А.В.Андреева, посвященной социальной
истории Института физики МГУ и успешно защищенной
в 1996 г. в Институте истории естествознания и техники
РАН. А. В.Андреев в своей диссертации отмечает, что теория
Н.П. Кастерина имеет сложную и долгую судьбу. Сам Н.П.Кастерин
писал, что он работал над своими физическими идеями
в течении 35 лет, начиная с 1917 г. Он стремился извлечь
из принципов классической физики все возможное,
чтобы продемонстрировать ее непреходящее значение и даже
на основе классической физики истолковать данные новей-
шей физики XX века.
В 1826 г., как отмечает А.В.Андреев, Н.П.Кастерин публикует
в "Philosofical Magazin" статью "О Томсоновской модели
световых квантов". Эта статья выходит вскоре и на русском
языке. А.В.Андреев цитирует краткое резюме этой статьи:
автор статьи "предпринимает попытку объяснить явление
световых квантов в качестве замкнутых фарадеевых трубок,
148 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
следуя в этом Дж.Дж.Томсону"1. Настойчивый приверженец
классической физики Н.П.Кастерин решает поставленную им
проблему на основе уравнений Максвелла.
В 1937 г. публикуется книга Н.П.Кастерина "Обобщение
основных уравнений аэродинамики и электродинамики". В
этой книге подводится итог его многолетних попыток построить
теоретическую модель электромагнитного эфира. Можно
сказать, что эта книга подтверждает "замечательную теорему
Планка" о трудности принятия новых идей старым поколением
ученых. К 1937 году новые физические идеи уже получили
достаточно убедительное признание. Однако инерция индивиду
альной мысли не позволяет сразу же перестраивать укоренившийся
в сознании способ мышления и приводит теоретик
а к необходимости настаивать и даже развивать привычные
научные воззрения. Оценивая методологический аспект подобной
ситуации, характерной для периодов роста новых научных
теорий, едва ли можно безоговорочно утверждать, что
описанная инерция мысли является всегда и во всех случаях
тормозом научного развития, в чем было убеждено новое поколение
ученых, современников и антагонистов Н.П.Кастерина.
Сам Н.П.Кастерин, как правило, не прибегал к развернутой
философской аргументации в защиту своих физических
идей. Тем не менее, одно существенное методологическое выск
азывание упорного сторонника классических идей обнародов
али и тем самым сохранили для нас историки науки. Это
высказывание содержится в его частном письме. В 1938 г.,
оценивая свою теорию, он писал: "Теперь мы вполне определенно
знаем, что такое электричество; что такое магнетизм;
что такое электро-магнитное поле. А благодаря этому мы
знаем точно, что такое электрон, протон, нейтрон, фотон и
другие элементарные образования, которые во всех теориях до
сих пор считаются первичными, дальнейшему анализу не подлеж
ащими элементами, свойства которых становятся нам известными
только путем опыта. А в моей теории все их качественные
и количественные значения вычисляются теоретически,
опытные данные служат уже проверкой теории. Теория
всегда должна идти "на шаг" впереди опыта, а без этого какая
же это теория, когда она идет в поводу за фактами и не
может их предвидеть и предвычислить"^
' Андреев А.В. Социальная история НИИФ МГУ (1922-1954). Диссерт
ация на соискание ученой степени кандидата физико-математических
наук. М., 1996. С. 223.
^ Цит. по: упомянутой выше диссертации А.В.Андреева. С. 150.
Знание и космос: гносеология космизма 149
Приводя интересное для нас высказывание приверженца
классической физики, А.В.Андреев оценивает выраженные в
этой цитате мысли как "натурфилософские". С такой оценкой
приведенного высказывания Н.П.Кастерина невозможно
согласиться. Конечно, пафос идей классической физики, который
явно проявляется в письме Н.П.Кастерина, вынуждает
его подчеркивать значимость "первичных" понятий электром
агнитной теории и убежденно говорить о необходимости их
дальнейшего теоретического объяснения. Возможно, что этот
пафос, это убеждение в истинности классических идей и пост
ановка задачи их дальнейшего развития дали основание
А.В.Андрееву оценить теоретическую позицию физика как
следование принципам натурфилософии.
Однако следует обратить особенное внимание на утверждение
Н.П.Кастерина, что "теория всегда должна идти "на
шаг" впереди опыта. Это утверждение сторонника классических
идей удивительно современно. Оно выражает самые новейшие
идеи философии науки, насущной задачей которой
является анализ научного знания, но никак не относится к
натурфилософии, которая всегда претендовала на независимое
от науки познание самой природы. Приведенное утверждение
Н.П.Кастерина о приоритете теоретического знания
вполне сопоставимо с известным высказыванием А.Эйнштей-
на о том, что именно теория определяет то, что же именно
мы наблюдаем в эксперименте.
Подчеркивая приоритет теории, Н.П.Кастерин высказывает,
как мы сказали бы теперь, антипозитивистский тезис.
Как это не парадоксально, но историку методологической
мысли приходится оценить общую методологическую направленность
мышления ученых рассматриваемого нами времени
как, скажем осторожно, окрашенную позитивистскими идеями.
Такая окраска неудивительна в силу увлечения научностью
во всех сферах интеллектуальной деятельности того времени.
Научность понимается как ориентация на эмпирическое,
опытное знание, в котором усматривается не только
подлинный критерий достоверности, но и единственное основ
ание истинного знания.
Утверждение Н.П.Кастерина, что "теория всегда должна
идти на шаг впереди опыта", взятое в его философски-методологическом
смысле невольно противостояло общепринятым
воззрениям, в особенности с энтузиазмом разделяемым
новым поколением ученых того времени. Не забудем, что в
период построения специальной теории относительности
даже Эйнштейн испытал явное влияние позитивистской ме150
Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П. Огурцов
тодологии. Этот факт несомненен и давно уже отмечен историк
ами методологической мысли.
Антипозитивистские воззрения Н.П.Кастерина, которые,
надо думать, проявлялись не только в частном письме, но и
в прямой научной полемике, осознавались и воспринимались
антагонистами Н.П.Кастерина в качестве решающего для них
аргумента против физических идей их старшего коллеги, разделявшего
классические физические идеи и пытавшегося развив
ать их. И существо дела, конечно, не в словах "позитивистские
воззрения". Таких слов мы не находим ни в текстах
Н.П.Кастерина, ни в оценках его физических идей со стороны
его критиков. Существо методологических идей
Н.П.Кастерина, как их можно оценить на основании скупых
его высказываний, заключается в признании определяющей
роли научной теории в развитии знания.
Разумеется, признание ведущей роли теории в ее отношении
к эмпирическим данным не может служить решающим
критерием истинности выдвигаемых физических идей. Какую
именно теорию разделяет и принимает ученый определяется
его личными интересами, особенностями его биографии,
теми традициями, в которых он формировался в качестве исследов
ателя. И тем не менее, убеждение в определяющей
роли теоретических воззрений в науке при определенных условиях
может положительно сказаться на развиваемых научных
идеях. Важно обозначить эти условия.
В ситуации непримиримых споров и взаимных нападок,
которую констатируют историки науки в связи с настойчивыми
попытками Н.П.Кастерина продемонстрировать истинность
своих теоретических идей, можно усмотреть в сущности
две противоположные, непримиримые позиции. Со стороны
Н.П.Кастерина - непреклонная защита и стремление
идти по пути развития классической физики. Со стороны его
критиков - полное отрицание классических физических
идей как совершенно устаревших. Ни та ни другая позиция
в их категоричности не может быть плодотворной. Можно
сказать и так: ни той ни другой позиции не достает методологической
культуры.
Необходим более широкий взгляд на исторический рост
научной мысли, который открывает возможность найти и
применить в своем творчестве насущные в данный исторический
момент методологические принципы, позволяющие
глубоко осознать тревожащие проблемы и настойчиво искать
их решения. Напомним, в качестве исторического образца,
тот известный факт, что построение теории относительности
было стимулировано у Эйнштейна осознанием тревожащей
Знание и космос: гносеология космизма 151
не только его, но и многих других физиков, проблемы нарушения
галилеева принципа относительности в классической
электродинамике. Можно сказать, что Эйнштейн не намерев
ался отменять этот принцип, он собирался укрепить его
посредством обобщения на электромагнитные процессы. Обр
атим внимание на то, что первая статья Эйнштейна, где изл
агаются идеи специальной теории относительности, начинается
с утверждения, выражающего насущную в свое время
проблему классической электродинамики: "Известно, -
пишет Эйнштейн, - что электродинамика Максвелла в современном
ее виде приводит в применении к движущимся
телам к асимметрии, которая несвойственна, по-видимому,
самим явлениям"^
Аналогично М.Планк у начала квантовой теории был озабочен
классической проблемой теплового излучения. Он, как
и Эйнштейн, стремился улучшить классическое знание, разрешить
увиденные им в классической теории проблемы. Любовь
к традиционному знанию только тогда плодотворна,
когда эта любовь сопровождается зорким теоретическим видением
возможно полной системы классических теорий.
Такое видение позволяет усмотреть изъяны этого знания, а
уважение и восхищение достигнутым вызывает стремление к
исправлению, к последовательному решению усмотренных в
классике проблем. К сожалению, безграничная любовь Н.П.Кастерин
а к классической физике не дополнялась критическим
отношением к ней, что не позволило нашему физику усмотреть
насущные проблемы теоретического развития традиционного
знания.
Другие физики стремились, защищая классическую физику,
опираться не только на физические, но и на философские,
а порой и на идеологические аргументы. Таков был
Владимир Федорович Миткевич (1872-1951), один из активных
участников составления плана ГОЭЛРО, академик с
1929 года. Все его научное творчество связано с идеями
классической электродинамики. Не удивительно, что он
всеми аргументами стремился защитить фундаментальные
идеи классических электротехнических знаний.
Вступив в дискуссию еще в 1929 г., казалось бы по чисто
физической проблеме, "О природе электрического тока", -
так он назвал свое выступление, - Миткевич не был в состоянии
принять аргументы более молодого поколения фи'
Эйнштейн А. К электродинамике движущихся тел // Эйнштейн А.
Собр. науч. трудов. Т. 1. М., 1965. С. 7.
152 Е.А.Мамчур, Н.Ф.Овчинников, А.П.Огурцов
зиков, в частности, Я.И.Френкеля (1894-1952), А.Ф.Иоффе
(1880-1960), П.Эренфеста (1880-1933). Он был вынужден в
дальнейшем включить в свою аргументацию и проблемы философии
науки.
Молодое поколение физиков оценило высказанные
В.Ф.Миткевичем идеи как научно-просветительские, но никак
не научно или философски обоснованные, дающие какиелибо
новые представления о физической реальности. Однако
эта дискуссия привела Миткевича к необходимости более основ
ательно погрузиться в историю науки и в философские
проблемы, неизбежно возникающие в развитии физической
мысли.
В феврале 1933 г. В.Ф.Миткевич произнес доклад на собр
ании Академии Наук "Основные воззрения современной
физики", в котором он попытался детально изложить свое
понимание классической и современной физики. В этом докл
аде В.Ф.Миткевич уже вполне определенно говорил о необходимости
философского осмысления достижений науки.
"Без определенного философского подхода к исследованию
природы физических явлений, - развивал свою мысль Миткевич,
- трудно избегнуть односторонности и, в отдельных
по крайней мере случаях, ошибочности наших физических
представлений" ^.
Следуя традиции своего времени, В.Ф.Миткевич не проводил
различия между натурфилософией и философией
науки. Проблемы исторически различных направлений мысли
рассматриваются им в одном ряду. "Времена великих физиков-н
атурфилософов, - пишет В.Ф.Митквич, - времена Галилея,
Декарта, Ньютона, Фарадея, Максвелла, Гельмгольца,
Кельвина - уже прошли, но тем не менее каждый современный
физик должен стремиться быть хотя до некоторой
степени натурфилософом"^.
Однако проблемы, которые он выдвигает и которые он
обсуждает, относятся скорее либо к теоретико-физическим
проблемам, либо к проблемам философии науки, как мы
понимаем ныне эту область эпистемологического исследов
ания.
Оценивая состояние квантовой теории, которая только
что входила еще в научное сознание как новейшая теория
внутриатомных процессов, В.Ф.Миткевич вполне обоснованно
и исторически верно оценивает это состояние: "В ряде
' Миткевич В.Ф. Основные физические воззрения. М., 1934. С. 15.
^ Так же.
Знание и космос: гносеология космизма 153
отделов квантовой теории остается еще, - говорит Миткевич,
- само собою разумеется, очень много весьма ответственной
работы, однако, во всяком случае то, что уже сдел
ано, представляет собою одну из блестящих страниц в истории
физики вообще"^.
Высокая оценка состояния исследований в квантовой теории
того времени со стороны Миткевича св
Закладка в соц.сетях
