Жанр: Электронное издание
115_50
...ля обозначения собственного
метода исследований. Опубликованная Пфендером в 1900 г.
"Феноменология ведения" уже в декабре 1899 г. была представлена философскому
факультету Мюнхенского университета (в самом тексте, правда,
термин не использовался). Также к 1899 г. относится диссертация Эгглингера,
написанная под руководством Т. Липпса. Критикуя В. Вундта, автор пишет:
"Сколь сложным бы ни было при нынешнем уровне развития психологии дать
более подробное исследование и описание этого чувства особого рода, поскольку
речь идет о феноменологических определениях, должна быть предпринят
а попытка сделать это возможно более полно. Теоретические разъ"'
Подобно тому, как впоследствии он сказал: "Феноменология - это я и
Хайдеггер". - см.: Briefe VI, 387.
^' Подробнее см.: Chronik, 175; Михайлов И. 1996, 285-298.
^*" Guttler С. Psychologie und Philosophic. Ein Wort zur VerstSndigung. MUnchen,
1896. S. 3. (Цит. по: Smid 1982, 113).
яснения, истолкования феноменов, основывающиеся на лежащих в их основе
процессах, могут следовать лишь за результатами анализа" "', Как справедливо
замечает Смид, это очень важное свидетельство, поскольку уже здесь
термин "феноменологический" обозначает "описание психических феноменов,
т.е. явлений, имманентно имеющихся в сознании, причем описание
должно воздерживаться от метафизической спекуляции. Таким образом, феноменология
понимается как метод или характер рассмотрения психического"
"', причем эти высказывания тем более неожиданны, что сделаны за
два года до появления второго тома "Логических исследований" Гуссерля.
Возможно, именно этими обстоятельствами объясняется претензия мюнхенской
феноменологии на независимое от Гуссерля происхождение "".
Может возникнуть вопрос, насколько такое обращение к истории феноменологии
является в данном случае уместным. Эта историческая справка может
быть оправдана по крайней мере тем, что одним из главных вопросов последующих
разделов является: в какой мере в философии Хайдеггера 1916-1926
гг. присутствуют мотивы философии жизни, а в какой - феноменологии. Так,
когда далее речь пойдет о желании Хайдеггера представить свою версию феноменологии,
то неизбежно возникнет вопрос: насколько оправданно такое
новаторство. В свою очередь, для решения этой проблемы необходимо по
крайней мере иметь в виду то, как видятся перспективы развития феноменологии
в современных дискуссиях. "Оживление (Neubelebung) феноменологии
не есть только вопрос о возвращении к ее прошлому, - считает такой известный
специалист в этой области как Г. Шпигельберг, -это прошлое уже во
многом слишком сильно встало между феноменологией и живыми проблем
ами (lebendigen Sachen). Для некоторых феноменологов главной темой исследов
ания стали даже не вещи, а сами тексты" "'. На первый взгляд, выраженное
здесь безусловно справедливое опасение ставит под сомнение не
только предложенный выше исторический экскурс, но и делает проблематичным
и замысел всего предлагаемого читателю исследования (правда, в таком
случае этот тезис мог бы быть обращен и против самого Шпигельберга).
Однако далее Шпигельберг поясняет, что имеется в виду: "От этого балласта
(т.е от исторического балласта. - И.М.) мы должны освободиться посредством
анти-исторической редукции. Для ортодоксии гуссерлевского или другого вари
анта в подлинной феноменологии нет места. В этом смысле требованием
сегодняшнего дня является освобождение от ложного гуссерлианства: то
есть от укоренения феноменологии в трансценденталистических дог-тах без
проверки их "оперативных" предпосылок. Мое опасение заключается в том,
что феноменология ведет в трансцендентальный тупик, из которого она уже
не найдет выхода к внефеноменологическому философствованию" (курсив
мой. - И.М.)^. Однако в таком случае то, что проделывает в лекциях з.с.
1919-1920 гг. Хайдеггер (а также в более поздних лекционных курсах) как
нельзя лучше соответствует тому, что Шпигельберг называет "требованием
сегодняшнего дня",
"' Ettlinger М. Zur Grundlegung einer Aesthetik des Rhytmes // Zeitschrift flir
Psychologie und Psysiologie der Sinnesorgane. 1899. Bd. XXII, S. 169. (Цит. по:
Smid 1982,114).
T Smid\9i2,115.
"ш В явной форме такое мнение высказывалось А. Райнаху И. Даубертом,
см.: Smid 1982,115..
^ Spiegelberg 1982,29-30.
^ Ibid
Важно, что если мы попытаемся представить себе исторический контекст,
в котором это философское направление начало развиваться, то
увидим: ситуация в немецкой культуре начала XX в. отличалась таким
своеобразием, что каждый был в состоянии воспринять новую идею радик
альной науки как свое собственное дело, которым он бы мог заним
аться в сообществе единомышленников на правах равного.
Хайдеггер полагает, что напряжение (Spannung) внутри самой феноменологии,
замеченное и Гуссерлем "^ "значительно более принципиально и
более важно для будущей судьбы феноменологии, чем в это хотелось бы
верить Гуссерлю" ( 17). Позитивный для Хайдеггера вывод, следующий из
анализа современного ему состояния феноменологии является отсутствие
феноменологии как некоего образца - по его мнению, "не существует чего-то
вроде ортодоксальной феноменологии или принуждения к какой-
либо школе: решающей является подлинно исследовательская, недилет
антская работа" (17). Многие мыслители, получившие известность в
Германии в до- и послевоенные годы, занимали в отношении феноменологии
именно такую позицию. Так, в приведенной выше цитате Хайдеггер
почти дословно повторяет оценку состоянию нового направления, данную
в 1916 г. Максом Шелером ^. Однако и сам Шелер лишь в немногом расходится
с характеристикой нового философского начинания, данной Гуссерлем
во вступительном слове к изданию первой книги Ежегодника "'.
^Heidegger 1919/20, 17. Хайдеггер ссылается здесь на введение Гуссерля к
семинару "Трансцендентальная эстетика и трансцендентальный идеализм".
Далее ссылки на лекцию Хайдеггера з.с. 1919-1920 гг. в тексте.
^ Шелер 1917,198.
"'Husserl 1913 a, 63-64.
Глава третья. "Основные проблемы феноменологии" и проблема
начала
41 Особенности лекционного курса
Прежде чем приступить к анализу первой, пожалуй, самой важной по
своим теоретическим следствиям лекции Хайдеггера сделаем еще одно
отступление. "В самой природе феноменологических исследований заложено
то, что их нельзя реферировать в укороченном виде...", - говорил
как-то сам Хайдеггер о "Логических исследованиях" Эдмунда Гуссерля.
Поэтому, мы сталкиваемся с серьезными трудностями, когда желаем "воспроизвести"
главные идеи "Основных проблем феноменологии".
Лекции самого Хайдеггера можно было бы обозначить как "феноменологические"
в том смысле, в каком их автор некогда говорил о феноменологичности
исследований Гуссерля. В чем же заключаются основные
трудности? Движущийся медленными шагами ход размышлений, постоянно
перепроверяющего обоснованность каждого сказанного слова, снова
и снова возвращающегося к дополнительному прояснению своих исходных
установок. Поиски языка: ощупывание и взвешивание каждого слова,
испытание, "просвечивание" его во всевозможных новых словосочетаниях,
использование обыденного языка для отражения мельчайших микро
движений мысли. Все это создает текст особого характера, по отношению
к которому "любая подробная передача содержания была бы - говоря феноменологически
- недоразумением" "'.
Действительно, лекции Хайдеггера не дают никакого "знания", которое
можно было бы "взять на вооружение", которым можно оперировать как
фактом или оценивать как "позицию". В более поздних хайдеггеровских
лекциях немного успокаивается "терминологическое буйство" и значительно
сильнее чувствуется тенденция к систематизации, изложению конкретных
идей. Примером здесь могут послужить: "Феноменология созерц
ания и выражения" (лекция л. с. 1920 г.), в которой Хайдеггер пытается
перейти к выявлению внутренне историчного характера фактичной жизни.
В "Основных проблемах феноменологии" была проделана предварительн
ая работа, необходимая для выполнения этой задачи. "Онтология.
(Герменевтика фактичности)" (л.с. 1923 г.) также представляет собой систем
атическое изложение уже свершившейся хайдеггеровской мысли. В
1923 г. Хайдеггер не прокладывает новые пути (как в 1919 г.), но заним
ается построением, развитием своей философии, пользуясь достигнутым
ранее как результатом. В большей или меньшей степени это свойственно
всем его лекциям после 1923 г. Так, и во "Введении в феноменологическое
исследование" (з.с. 1923-1924 гг.) ход размышлений Хайдеггера подчинен
скорее "методическим" задачам, вытекающим из принятия
"фактической жизни" (или: "фактичности", "здесь-бытия" [Dasein] - все
термины используются пока как равнозначные синонимы) в качестве отпр
авной точки движения мысли. Этими задачами является критика феноменологии
Гуссерля и выяснение условий, при которых "сознание" пре^
Хайдеггер о "Логических исследованиях" Гуссерля. CM.: Heidegger
М. 1925Ь,32.
вращается в центральную феноменологическую категорию. Чрезвычайно
сильно Хайдеггеровский "систематизм" ощущается также и в "Пролегомен
ах к истории понятия времени" (л. с. 1925 г.).
"Основные проблемы феноменологии", напротив, в значительно большей
степени имеют экспериментальный характер, затрудняющий воспроизведение
их содержания в любой форме. Однако подробный анализ хай-
деггеровского хода мысли необходим, чтобы дать представление о работе,
которая по глубине и масштабности замысла скоро будет, возможно, рассм
атриваться как один из основополагающих, "классических" трудов по
теории "неклассической" феноменологии.
42 Применение "феноменологического" метода к построению самой
феноменологии
Не только отсутствие единой версии феноменологии подвигает Хайдеггер
а на выработку ее теории, выяснение условий возможности феноменологии
как таковой. Хайдеггер желает "феноменологично" подойти к ней
самой, т.е. выяснить сначала, что и каким образом должно с необходимостью
стать ее темой. В основе лежит точка зрения, с которой трудно не
согласиться: феноменология по своему изначальному замыслу "не имеет
права взять свою научную проблематику со стороны, от чего-то ей чуждого"
(2). Следовательно, проблемная сфера и метод могут быть получены
только из истоков самой феноменологии, ибо "только настоящая и конкретн
ая реализация и следование заложенным в ней "тенденциям" ведет к
ней самой и ее подлиннейшей проблемной сфере" (2). В этом смысле
"изначальная и самая последняя кардинальная проблема феноменологии
есть она сама для себя самой" (1).
Многократно повторенный Гуссерлем тезис о феноменологии как основопол
агающей науке хотя и принимается Хайдеггером с самого начала,
но перетолковывается в своем "предельном" смысле - как идея об изнач
альной науке "об абсолютном происхождении духа самого по себе и длясебя-с
амого - "жизни самой по себе и для-себя""(1). Эта по-гегелевски
звучащая формулировка подтверждает свое происхождение дальнейшей
ссылкой на "Феноменологию духа" (11). В этом месте предстоит немного
задержаться и спросить: За KW же все-таки в большей степени - Гегелем
или Дильтеем - осталось "последнее слово", окончательно определившее
выбор Хайдеггера в пользу жизни как "изначального феномена" феноменологии?
Этот вопрос следует несколько разъяснить. Выше мы говорили, что на
определенном этапе своего пути Хайдеггер вполне мог бы написать книгу
под названием "Жизнь и время", а не "Бытие и время". Как правило, на
Хайдеггера смотрят как на мыслителя, находящегося между двумя основ""
Если феноменология должна служить основой всего знания, то она, как
полагает Гуссерль, является наукой в конечном смысле (letzwissenschaftliche
Wissenschaft) (ср.: Husserl 1923/24, 186). Будучи научной в предельном смысле,
феноменология должна дать обоснование себе самой (Ibid., 190), и в этом
смысле является "методологической наукой" (Ibid., 230).
ными и некоторым образом антагонистическими парадигмами: феноменологией
и философией жизни. Действительно, Хайдеггер, как будто постоянно
занимается феноменологией, правда, использует при этом модифициров
анные категории философии жизни. Если Дильтею и графу Йорку
в "Бытии и времени" уделяется не слишком много внимания, то Гегеля на
протяжении лет десяти Хайдеггер и вовсе упоминает лишь несколько раз.
Специальный лекционный курс по "Феноменологии духа" Хайдеггер хотя
и читает, однако уже после выхода в свет "Бытия и времени". В то же
время, уже к 1918 г. Хайдеггер демонстрирует довольно детальное знакомство
с Дильтеем и его произведениями "'. Как уже говорилось, в основу
своей более радикально спроектированной феноменологии Хайдеггер
кладет конкретную фактическую жизнь. Необходимой предпосылкой для
того чтобы этот проект оказался удачным, должна быть предварительная
экспликация жизни как "первой" и "последней" реальности, за пределы
которой невозможно выйти в мышлении - что и было в свое время сделано
Дильтеем. Были созданы благоприятные предпосылки для толкования
"жизни" как наиболее "изначального" феномена, который бы в максим
альной степени соответствовал бы претензиям феноменологии на роль
универсальной, основополагающей и абсолютной науки. Итак, "последнее
слово", как кажется, остается за Дильтеем.
Однако противопоставлять Гегеля и Дильтея было бы неверно. Во-первых,
благодаря самому Дильтею (работу "История юности Гегеля") внимание Хай-
деггера могло быть обращено на ранние труды Гегеля, в том числе и на его
"Феноменологию духа" "'. Идеалом молодого Гегеля была жизнь, единая сам
а с собой, а также единство божественного и человеческого, бесконечного и
конечного, преодоление господства противоположностей (как, например, духа
и природы). Вдобавок ко всему - мотивы освобождения и историчности, которыми
была пронизана "Феноменология духа". Гегель считал, что если в определенную
эпоху дух отчуждается от своего жизненного смысла, заключенного
в божественном, и порабощается (как политически, так и религиозно)
безжизненными обычаями и несправедливыми законами, то причина этой утр
аты должна быть прослежена далеко вглубь истории. Это значит, что наука о
"духе самом по себе и для себя" необходимым образом имеет историческое
измерение. И в процессе этого исторического движения феноменологии духа
совершается своеобразное освобождение: дух возвращается к "жизни-самой-
по-себе и для-себя". Не трудно представить, как эти идеи, причем главным
образом проблема порабощения духа, могли вдохновить Хайдеггера в его
борьбе с гуссерлевской трансцендентальной субъективности "ш.
"' В письме от 7 ноября 1918 г. Хайдеггер, объясняя Э Блохманн, как по его
мнению следует писать работу о Шлейермахере, советует вначале не читать
"вообще никакой литературы о нем кроме гениального раннего труда Дильтея
"Жизнь Шлейермахерз"" и далее перечисляет практически все прижизненно
опубликованные труды Дильтея. Heidegger.'Blochmann, 1 ! .
Обсуждение параллелей между Гегелем и Дшьтеем - отдельная тема, которую
мы здесь не затрагиваем.
Кстати, в одной из работ, сохранившейся частично, Гегель говорить, что
не имеет принципиального значения, является ли человек рабом трансцендент
ального Бога или "чистого Я". CM.: Poggeler, 1993, ! 16.
Однако вернемся к хайдеггеровской концепции феноменологии. Хай-
деггер стремится показать, "что феноменология есть не случайное философское
изобретение, не просто новая система... но что ее существование
необходимо, т.е. что существуют подлинные радикальные мотивы духа,
ведущие к ней" (171). Полагать лежащим в основании феноменологии нечто,
само являющееся предпосылочным, означало бы изначально ограничить
ее универсальность и абсолютно изначальный смысл. Единственно
беспредпосылочным началом была бы "фактическая жизнь в ее фактичности,
богатство ее отношений", поскольку она есть для нас ближайшее
(Nachste) - "мы сами являемся ею" (173). Здесь в игру вновь вступает иде-
ал научного знания, уже обсуждавшийся выше - беспредпосылочность.
Теперь, когда объединяются два требования - беспредпосылочности исходной
области движения и ее имманентности "исток)' феноменологии",
выясняется, что этим условиям удовлетворяет только "фактическая жизнь
в ее фактичности и богатстве ее отношений" "'.
Поскольку такая позиция сама следует из фактической жизни и ее фактичности,
ее обоснованность может быть подтверждена или опровергнута,
"если я вообще фактически являюсь фактическим и найду возможные пути
из него самого и находящиеся в нем самом" (173).
43 "Жизнь" и "история" как конечные цели по-новому осмысленной
феноменологии
Может показаться, что феноменология интересует Хайдеггера ради нее
самой, и что "фактичная жизнь" - всего лишь наиболее прочная для нее
база. Однако в определении феноменологии как радикальнейшего исследов
ания всегда присутствует и озабоченность Хайдеггера проблемой самой
жизни как таковой, что можно толковать как отголосок кризиса философии
XX в.
"Всеохватывающая беспомощность овладела нашей сегодняшней
жизнью, ибо жизнь отделилась от подлинных истоков самой себя и
протекает на своей собственной периферии... Мы сегодня настолько
сведены с пути и испорчены неподлинной понятийностью, что почти
"' Мотивы, которые руководят Хайдеггером в его перетолковывании феноменологии
- максимально полное воплощение заложенного в ее идее принцип
а беспредпосылочности -и универсальности. Это возможно, считает Хай-
деггер, если мы вместо "сознания" (которое он здесь, правда, не называет) обр
атимся к чему-то еще более беспредпосылочному, универсальному и всеохв
атывающему - т.е. к фактической жизни. Но если в этом заключается решение
Хайдеггера, то следует сказать, что его усилия найти подлинно всеохв
атывающую реальность, которая бы не случайным образом, а по необходимости
должна стать темой феноменологии не были последними усилиями такого
рода. Много позже американские феноменологи (Марвин Фарбер, Арон
Гурвич) совершили аналогичный шаг, заявив, что такой реальностью должен
являться социшьньш мир. Так Фарбер считает, что несмотря на претензии феноменологии
на универсальность, она оказывается "частной и вторичной процедурой".
Феноменология не является "полной философией", какой она замышлял
ась, поскольку говорит об "искусственно избранном типе опыта", не
предполагает множественности методов. CM. Farber 1973, 137-139.
уже не видно возможности выйти из этой до самих корней простир
ающейся испорченности" (20).
Причем Хайдеггер, как и Гуссерль ^, считает, что решающее усилие в
преодолении этого состояния должно быть сделано именно феноменологией
и теми, кто над ней работает. Интеллектуальная деятельность поним
ается в традиции Иорка-Дильтея как "жизненная" по своему характеру.
В размышлениях Хайдеггера по поводу феноменологии явно присутствует
уже знакомая нам мысль о том, что "только жизнь способна постичь
жизнь": "...заблудившаяся жизнь во всех формах своих манифестаций - в
том числе в философии и науке - может быть обновлена лишь посредством
подлинной жизни и ее радикального и последовательного осуществления"
(22-23). В конце лекции вообще обнаруживается, что проблему
жизни Хайдеггер считает принципиальной не как отдельно взятую, но
лишь в ее связи с историей.
В связи с упомянутой ситуацией кризиса современной культуры для
Хайдеггера встает следующая проблема: как может конкретный исследов
атель реально осуществить (воплотить в себе) феноменологическую уст
ановку, т.е. "настроиться на живые мотивы и тенденции духа" (24), где
контролем может быть только внутреннее призвание и самопроверка.
Иначе: как "настроиться" на феноменологию, предполагающую вывести
культуру из кризиса, когда - вспомним замечание Ясперса - сам принадлежишь
культуре, находящейся в состоянии кризиса? ^
Но понимание жизни и истории - лишь общая конечная цель, стоящая
перед Хайдеггером. Пока же важно начать исследование, находясь в гуще
самой фактической жизни, о которой предварительно ничего не известно.
44 Поиски путей к жизни как к изначальной области
феноменологии
Изначально мы не можем говорить, "будто в феноменологии есть специ
альные проблемы - в ней есть только конкретные проблемы", - замеч
ает Хайдеггер (26). Проблемы в свою очередь выражаются "в характере
постановки вопросов, методе, отнесенном к некоторой предметной обл
асти". Хайдеггер, верный требованию, согласно которому вещи, предметн
ая область должны диктовать ход исследования, заставляет смотреть
на высказанный в начале лекций тезис о проблеме жизни как
"изначальном феномене" как на гипотезу. Сначала ставится вопрос, каким
образом может быть дана, получена проблемная сфера или область. Дана
ли она "просто так"? И что вообще означает "данность" - "это волшебное
слово феноменологии" (5)?
Лекции з,с. 1919-1920 гг. - первый важный позитивный шаг Хайдеггера
в направлении создания собственной системы. Движимый пафосом дильтеевской
философии, Хайдеггер старается показать, что феноменологиче^
Ср. 24, 29.
^" Ср. заключительные замечания к 29, а также 2 (Йорк фон Вартенбург
формулирует стоящую перед ним задачу в эпоху, характеризующуюся исчезновением
"элементарной радости от исторического").
ские проблемы необходимо поставить на совершенно иную основу - фунд
амент под названием "фактическая жизнь". Философ, далее, намерев
ается показать, что этот иной подход действительно возможен. Задача,
которую поставил перед собой Хайдеггер, нуждалась в разработке столь
же тщательной, как то было сделано в соответствующих исследованиях
Гуссерля. При этом создать заново предстояло практически все: методику
исследования, терминологию и т.п. Исследование возможности феноменологии
жизни в "Основных проблемах феноменологии" имеет ключевой
характер для всей последующей хайдеггеровской мысли.
Следует отдать должное дерзости хайдеггеровского замысла. Желая
быть "феноменологом больше чем сам Эдмунд Гуссерль", он старается
показать, что исполнение феноменологии Гуссерля "не дотягивает" до тех
изначальных программных установок, которые были ею же самой провозгл
ашены и пытается предложить более радикальный, "более подлинный"
ее вариант.
Хайдеггер производит величайший мыслительный эксперимент, которым
он желает продемонстрировать "право на существование" следующих
идей. Создание абсолютно "беспредпосылочной" науки (феноменологии)
вовсе не предполагает обязательного и необходимого предварительного
обращения к данностям "сознания" отправной точке исследования.
Исходным мотивам, заложенным в самой феноменологии, значительно
более полно могла бы отвечать повседневная жизнь, взятая в роли
первичного феномена.
45 Проблема начала и "феноменологический круг"
Обозначив проблему начала феноменологического исследования как
принципиальную для феноменологии, Хайдеггер задает еще один - более
фундаментальный - вопрос: что есть это самое "начало" с точки зрения
феноменологии? Не подразумевается ли здесь некая исходная точка и последующее
линейное продолжение? "Поскольку мы сами стоим на [этой]
линии, нам не может удаться встать на какую-либо точку вне ее" (4).
Как это часто бывает, проблемы с особой остротой обозначаются тогда,
когда пытаются радикализировать, довести до логического конца то или
иное начинание.
Метод должен, по Хайдеггеру, определяться, "вырастать" из определенной
проблематики (5). И эту мысль вполне можно считать соответствующей
основному пафосу гуссерлевской феноменологии. Действительно,
вещи, проблемная область должна диктовать ход исследования. Недопустимо
извне навязывать "вещам" какие-либо конструкции, схемы и модели
понимания - в этом и состоит смысл призыва "к самим вещам". Хайдеггер
вводит важное дополнение к этому тезису: сами проблемы формулируются
в зависимости от "характера постановки вопросов, метода, отнесенного
к некоторой предметной области" (4-5). Ведь самый первый шаг с необходимостью
определяет как то, к чему мы начинаем свое движение (т.е.
предмет исследования), так и характер, особенности этого движения
(метод исследования).
Между тем задача, стоящая перед Хайдеггером, была, по-видимому, более
сложной. Необходимо показать, что нечто должно с необходимостью
стать темой феноменологии. С самого начала был провозглашен (или просто
молчаливо принят) идеал феноменологии как абсолютной и универс
альной науки, что наложило на феноменологию определенные обязательств
а. Понятно, что взять теперь "свою научную проблематику со стороны,
от чего-то ей чуждого" феноменология "не имеет права", иначе ей
придется обороняться против достаточно серьезной критики, которая,
возможно, пожелает выяснить, не совершает ли феноменология тем самым
некого фатального для нее греха, впуская в себя что-то совершенно
ей чужеродное, которое неизвестно еще каким образом скажется на ней
самой - а ведь это особенно актуально для исследовательской программы,
в которой заявлено, что ее развитие будет диктоваться "самими вещами".
Сама проблема начала приобретает для феноменологии рефлексивный,
обращенный на себя характер. Очевидно, проблемная сфера и метод
должны быть получены из самой феноменологии. Но ведь она как исследов
ание еще "не началась"! Выход, которым воспользовался Хайдеггер,
можно рассматривать как в определенной степени паллиативный: проблемн
ая сфера и метод будут получены из истока феноменологии (5).
Словом "исток" Хайдеггер намечает линию, которая вполне может превр
атиться в "дурную бесконечность", поскольку не очевидно и то, как
может быть доступен сам этот "исток". Но сам исток понимается скорее
образно - как средоточие движущих сил, соков, питающих рост... В этом
же духе следует понимать термин "тенденция", часто используемый Хай-
деггером: "только настоящая и конкретная реализация и следование заложенным
в ней самой "тенденциям" ведет к ней самой и ее подлиннейшей
проблемной сфере" (5-6).
Итак, что должно стать таким истоком? Хайдеггер находится в сложном
положении, ибо его методическое вопрошание не позволяет ему воспользов
аться опытом предшественников. "Мышление" (Гегель), "сознание"
(Гуссерль) - не так много тех "реальностей", которые, по выра
...Закладка в соц.сетях
