Жанр: Электронное издание
Раздел Четвертый
"Жизнь" против "сознания"
Я, к сожалению, не предопределял его
философского становления - очевидно, он
уже был самобытностью, когда изучал
мои труды^.
Э.Гуссерль
Глава первая. История и жизнь
35 Поиски истории
Именно в 1919-1920 гг. начинает набирать силу слава Хайдеггера как
преподавателя. Также к этому времени (1919 г.) следует отнести и первые
свидетельства о разногласиях между Хайдеггером и Гуссерлем. В общей
дискуссии, состоявшейся 21 июня Юлиус Эббинхауз"', Мартин Хайдеггер
и Герда Вальтер "^ критикуют концепцию чистого Я Гуссерля "'. "Если
уж он говорит о трансцендентальном субъекте, - так рассказывает об
этом Герда Пфендер своему супругу, - то он (субъект. - И.М.) должен
быть понят как исторический; они говорят: чистое Я возникает за счет под
авления историчности (HistorizitSt) и является лишь субъектом "содерж
ательно-теоретических актов"" "*. По-видимому, несмотря на серьезную
оппозицию философии жизни со стороны неокантианства и феноменологии,
влияние идей Дильтея не могло пройти незамеченным для философии
начала XX в. Идея ограниченности гуссерлевского трансцендентального
субъекта и необходимости каким-то образом "включить" в него историческое
измерение витала в воздухе.
Молодое поколение достаточно чутко уловило антинсторицизм гуссерлевской
феноменологии. Излюбленным анекдотом Хайдеггера была история
о том, как он провожал Гуссерля в Лондон. В Лондоне Гуссерль
"ш Из письма Роману Ингардену от 19 ноября 1927 г.. CM.: Briefe III, 234.
"' Юлиус Эббинхауз - сын психолога Германна Эббинхауза, упоминавшегося
выше в связи с его резкой критикой "Идей к описательной и
расчленяющей психологии" Дильтея, приват-доцент Фрайбурга, затем
профессор в Марбурге. Сфера интересов: философия Канта.
^ Ученица Гуссерля. Первая ее крупная работа - "К онтологии социальных
общностей" - опубликована в 1923 году в VI томе гуссерлевского
"Ежегодника по феноменологии и феноменологическим исследованиям".
^ Schuhmann 1977,235.
^ Письмо Герды Пфендер Алексиусу Пфендеру от 20 июня 1919 г. Цит. по:
Poggeler 1989 b, 83; упоминается также в Poggeler 1992, 207.
должен был прочитать несколько докладов, и перед отъездом он делился
идеями со своим молодым коллегой. Выслушав изложенный Гуссерлем
план лекций, Хайдеггер наконец спросил: где же среди перечисленных
проблем феноменологической редукции и трансцендентальной конституции
найдется место истории? "Ах, история! - Воскликнул Гуссерль, - Я
про нее забыл" "'.
Однако так ли просто обстоит дело, что Гуссерль просто "забыл" про
историю? Какие выводы следует сделать из его негативного к истории отношения,
известного нам по статье "Философия как строгая наука"? Дей-
ствительно ли философский трансцендентализм исключает всякий исторический
подход? Ведь нельзя не считаться и с точкой зрения, которая видит
в феноменологии как раз ту философскую парадигму, которая спасает
историю.
Эту позицию предстоит представить подробнее "'. Феноменология, как указыв
ает Ландгребе, исследует "трансцендентальные условия возможности такого
предмета, как существующая для нас история, которая, в свою очередь,
может быть также объектом научного исследования" "". Причем такая постановк
а вопроса позволяет "избежать натурализации и объективизации истории,
то есть интерпретации истории как, например, "разумной необходимости",
исключающей интересы индивидуального существования. Кроме того, в
рамках объективистского истолкования феномена истории невозможно
решить проблему превращения индивидуального опыта в исторический и наоборот"
. Вспомним, что одной из задач Дильтея являлось выявление человек
а как внутренне историчного. Человек в обращении к истории познает не
что иное, как себя самого. Однако не создается ли при такой позиции иллюзия,
что история есть некая универсальная среда, по отношению к которой
невозможно занять некую анти-историческую позицию? И если так, то не
объективизируется ли тем самым сама история?
В этом случае нам пришлось бы признать, что феноменология есть как
раз более продуктивный подход к проблеме истории: выясняя "как" возможн
а история, она обращалась бы к "как" нашего переживания истории,
и тогда вполне оправдано решение Гуссерля, который сперва обращается
к выяснению "условия возможности самого переживания как такового", к
фундаментальным структурам сознания "". Тогда в конечном счете через
"' Сообщено учеником Хайдеггера Г. Петцетом. Ср. также у Гадамера:
Gadamer 1985 b, 162. О. Пеггелер, комментируя этот сюжет, замечает, что
анекдот во многом теряет свою соль, когда мы вспомним, что Хайдеггеру не
могла не быть известна трактовка проблем исторического во второй книге
гуссерлевских "Идей к чистой феноменологии". CM.: Poggeler 1992.
"' Немногими авторами исследуется, каким образом возможна позитивная
разработка проблем истории на почве феноменологического метода. В первую
к ним относятся Л. Ландгребе и его ученики (среди них: Г. Хюни), а также
Д. Карр. Среди русскоязычных публикаций следует указать на: Хестанов
1991, где анализируются некоторые важные публикации на эту тему.
"^Цит. по Хестанов 1991, 68; автор указывает на издание: Landgrebe L.
Phenomenology as Transcendental Theory of History // Husseri. Expositions and
Appraisals. L" 1977. P. 103.
'" Хестанов 1991,6".
"" Ср. Хестанов 1991, 69-72.
анализ внутреннего сознания времени было бы возможным перейти к выявлению
историчности как априорной структуры, на базе которой для нас
существует история.
Эти рассуждения должны были прояснить, что феноменологию не так
просто упрекнуть в каком-либо "упущении" "ш. Однако предстоит выяснить,
как реализуется эта вполне легитимная по отношению к конечным
задачам постижения истории программа и что случается с самой прогр
аммой на пути к цели. Анализ этого "что случается" должен быть начат
с того, что происходит в тот самый момент, когда Гуссерль в начале века,
протестует против историзма. Первое, на что в этой связи следует указать
- на анти-исторический пафос одной из самых известных формулировок
феноменологии: "Назад к самим вещам!".
36 История, язык и "Назад к самим вещам!"
Как следует понимать этот призыв? Хайдеггер однажды показывал
Т. Шихану отдельный оттиск статьи "Философия как строгая наука". В
том месте, где Гуссерль говорит, что девизом феноменологии должно
быть: "К самим вещам" - молодой Хайдеггер приписал на полях: "Пой-
маем же Гуссерля на слове" "'. Шпигельберг совершенно справедливо
отмечает, что эта формула была столь же популярна, сколь и различным
образом интерпретируема "^ Многие из феноменологов того времени
склонны были толковать ее в том духе, что требуется обращение к полной
и не усеченной реальности, к самим реальным вещам "'. И они были правы
в той мере, в какой под полной и непосредственной реальностью поним
алась реальность свободная от всяческих теорий. Но этот аспект формулы
заключает - генетически - в себе достаточно отчетливо выраженный
анти-исторически направленный смысл.
"Во времена революционного Ренессанса боевым кличем одних было: Долой
схоластику и ее вторичный аристотелизм! Назад к Платону, к мастерам античности
и к их оригинальным произведениям. Девизом же других было: Долой
книжную мудрость! Не у Платона и Аристотеля мы должны спрашивать о
природе вещей, но открыть книгу природы в оригинале и узнать о ней оттуд
а" "*. Именно вторая партия, по мнению Гуссерля, добилась наибольших
успехов в науке. Ее представители не собирались отбрасывать мудрость древних
целиком, но лишь желали достичь более глубокого понимания древних
мыслителей через изучение вещей и, затем, вещей - через мастеров. Решающим
был принцип: "Не наука от Возрождения, но наука от изучения самих
вещей" "'. Эту ситуацию Гуссерль использует для прояснения своего замысл
а. Так и его призыв "к самим вещам" был ответом на "неудачный" призыв
"Назад к Канту!", неизбежно повлекший за собой аналогичные "Назад к
Фихте!", "Назад к Гегелю!", а затем - и к Фризу, Шопенгауэру. Радикальность
призыва Гуссерля заключалась в противопоставлении всем этим призывам
"ш Ср. далее 70.
"' Рассказано Гадамером. CM.: Gadamer 1981,311.
^" И потому была, возможно, не самой оптимальной. Ср. Fink 1939, [237].
"* Ср. Конрад-Мартиус 1988.
"* Husseri 1917 b, 202 (Beilage I zu S. 141).
"" Ibid.
"более подлинного": "к самим вещам, как свободные духом, руководствуясь
чисто теоретическим интересом" "'.
1. Итак, первый смысл этого феноменологического требования заключ
ается в том, что нам не следует надеяться постичь истину в оживлении
каких-либо исторических образований. Как раз наоборот: необходимо
максимально дистанциироваться от истории: "Я сегодня временами, причем
с необходимостью, стараюсь по возможности забыть историю и ее
образы (Pragungen)" "".
Что же должно произойти в этой анти-исторической редукции? "Незабыв
аемые мыслительные мотивы, пробужденные к внутренней жизни из
языкового бальзамирования должны начать свою собственную жизнь и
расти свободно, не заботясь ни о каких кантах". "Только так, - считает
Гуссерль, - мы, живущие, избежим опасности быть задушенными мертвец
ами. Мы для того живем, чтобы победить их...""'. Здесь мы сталкив
аемся со следующими двумя моментами, важными для понимания призыв
а "К самим вещам".
2. Обращение в философии к подлинным проблемам предполагает освобождение
от языка.
3. Призыв "К самим вещам" - в той мере, в какой он связан с освобождением
человека и должен способствовать пробуждению к внутренней
жизни "мыслительных мотивов" - не предполагает обращения к реачьным
вещам или предмета-т внешнего материального мира. Он скорее
предполагает обращение к субъективности. Как указывает В. И. Молчанов,
императивы Гуссерля "Учиться видеть!" и "Назад к самим предмет
ам!" "ориентируют на усилия по достижению так называемого эйдетического
созерцания, т.е. созерцания переживаемого смыслового образа
предмета..." "'.
Последний важный аспект, на который необходимо обратить внимание -
связь призыва "К самим вещам" с идеей "строгой науки". Приложения к
работе "Феноменология и теория познания" показывают, что при выполнении
этой программы помощницей для нас как раз и выступает "строгая
наука", мы реализуем эту программу "обосновывая в свободном исследов
ании строгую науку" ^".
"' Husserl 1917 b, 202. Особое значение термин "свободный духом" имеет в
философии И. Г. Фихте, которым Гуссерль начинает серьезно заниматься в
период написания этих заметок. Для предшествовавших и последующих обсуждений
проблемы теоретического и практического, одной из центральных
для Хайдеггера, важно отметить, что за тем приоритетом, который Гуссерль
отдает теоретическому как синонимичному свободному в значительной степени
стоит традиция немецкого идеализма (в первую очередь Фихте). В этой
работе Гуссерль более развернуто повторяет сказанное ранее в статье
"Философия как строгая наука".
"" Husserl 1917 b, 207.
"" Husserl 1917 b, 207.
"" Молчанов 1988,45.
"ш Husserl 1917 b, 207.
4. Призыв "К самим вещам!" необходимым образом связан с идеей
"строгой науки", в которой только и может быть преодолено, "снято" историческое.
Итак, с феноменологией случается то, что в своих первых формах она
оказывается противопоставленной историческому подходу. Положение
исторически ориентированного философствования осложняется еще и некоторыми
обстоятельствами, относящимися к академической ситуации
того времени. Естествоиспытате-чь и историк высыпают как две равным
образом опасные угрозы для положения подлинной философии в
университете ^'. Потому представляется необходимым предварительно
отделить абстрактный вопрос о том, возможна ли история на трансцендент
альной основе от вопроса о том, что и по каким причинам происходило
в философии того времени. Представляется несомненным следующее
обстоятельство: после неокантианцев и Гуссерля обратиться к исторической
проблематике было (в частности, для Хайдеггера) невозможно
прежним способом.
37 Поиски человека
Итак, недоверие к трансцендентальному субъекту как традиционной философии,
так и гуссерлевской феноменологии отчасти вызваны подозрением,
что в нем пропущено фундаментальное для человека историческое
измерение. Однако и идея субъекта сама по себе оказывается все менее
приемлемой для философии начала XX в. Бунт против трансцендентальной
субъективности принимает разные формы: борьбы с "разумом",
"сознанием" и т.п ^". Не вызывает сомнений, что и Хайдеггер именно таким
образом воспринимает задачу своей философии, противопоставляя
"жизнь" "сознанию".
Однако когда мы обращаемся к философии раннего Хайдеггера. то пон
ачалу возникает впечатление, что проблемы жизни и истории не являются
для него самостоятельными объектами рассмотрения и что понятие
"жизнь" служит для него лишь средством преобразования феноменологии
Гуссерля и создания собственной версии феноменологии. Говорить о
"периоде философии жизни" в развитии Хайдеггера считают, правда, воз"'
В письме Риккерту (5 ноября 1915 г.) Гуссерль сокрушается: "Половина
преподавательских мест, по-видимому, должна безвозвратно перейти во
владение экспериментальной психологии. И, к сожалению, беда на этом не
кончается; ибо дело обстоит далеко не так, что теперь другая часть
преподавательских мест осталось бы за самой философией, возникает
антагонизм между естественнонаучными и филологическо-историческими
группами на факультетах, так что если ученые-естественники протащили
своих "естественнонаучных философов", то теперь историки хотят иметь
своих "исторических" философов. Но это открывает путь эклектическому
историцизму, и живая, работающая над живыми проблемами философия,
будет иметь значение только тогда, когда она станет исторической
окаменелостью для собирателя исторических окаменелостей". - В пер.
В. А. Куренного.
^ Ср. 23.
можным применительно к 1919-1923 гг., полагая, что если бы ему довелось
написать книгу в то время (а не в 1926 г.), то она, наиболее вероятно,
называлась бы "Жизнь и время", а не "Бытие и время". Однако этот тезис
еще нуждается в обосновании. Ведь в тот период Хайдеггер, как можно
судить по названиям читанных им лекционных курсов, был больше занят
развитием феноменологии, а не философии жизни.
38 Феноменология для Хайдеггера в 1919-1920 гг.
Исследователи неоднократно обращали внимание на то, что излюбленным
и довольно "формальной" характеристикой феноменологии для Хай-
деггера была единственно только знаменитая формула "Назад к самим
вещам!". Да и она, как будет видно далее, оказалась существенно перетолков
ана.
Ответить на вопрос, чем же были эти самые вещи для Хайдеггера мы
сможем несколько позже. Предшествующие зимнему семестру 1919-1920
гг. лекции пока позволяют говорить только о том, что Хайдеггер также
разделяет понимание Гуссерлем феноменологии как универсачьной и беспредпосылочной
науке, однако еще не вполне определился, в чем должен
заключать специфический смысл научности этой науки. Прежде чем перейти
к хайдеггеровской концепции феноменологии, изложенной им в
1919-1920 гг., посмотрим, что представляло собой к этому времени феноменологическое
сообщество. Это позволит нам понять, что придавало
Хайдеггеру уверенности в необходимости создания своего варианта феноменологии.
39 Историческая справка
В начале века облик феноменологии целиком и полностью определялся
работами и лекциями Эдмунда Гуссерля. Поскольку далее речь пойдет о
том, каким образом Хайдеггер шел "через" феноменологию, необходимо
обозначить контуры того, чем была феноменология не только до него, но
и до Гуссерля. Ведь мы принимаем феноменологию в гуссерлевской трактовке
в том случае, когда мы пытаемся определить принадлежность к
этой традиции Хайдеггера. Но если речь идет о термине, то его история -
не только благодаря известному труду Гегеля - восходит к достаточно
давним временам. По крайней мере начиная с XVIII в. труды различных
мыслителей во многом подготавливают использование понятия "феноменология"
Гуссерлем.
Феноменология впервые используется и фиксируется в качестве термина Ламбертом
в "Новом Органоне", выступая в качестве четвертой части общего
наукоучения и является "теорией кажимого (Schein), его влияния на правильности
и неправильность человеческого познания". Понятие кажимого ведет
свое начало от проблематики зрения, переносится из нее на другие области, и
потому феноменология может быть названа "трансцендентальной оптикой".
Она имеет, по Ламберту, троякую - по преимуществу критическую - задачу:
1) исследовать и определить кажимость по его видам и происхождению (исток
ам); 2) определить влияние кажимости на человеческое познание; 3) предост
авить средства, избежать воздействия кажимости на процесс познания
(поиска) истины. Ф. К. Отингер (Oetinger) сравнивает феноменологический
образ мысли с геометрическим или механическим. Если феноменологический
исходит из естественных созерцаний, то геометрический производит дедукцию
из общих положений. "Божественное писание говорит с нами, детьми,
феноменологически..." - говорил он. Так, поначалу "феноменологическое"
обозначает преимущественно естественное познание или "communis opinio".
Опираясь на понимание феноменологии Ламбертом, И.Гердер (1744-1803)
использует ее в своих попытках дать новое обоснование эстетике. По Гердеру,
важно не пытаться определять прекрасное "сверху", но. скорее, отыскивать
его в "феноменах", видимых явлениях. В этом смысле феноменология есть
прежде всего описание (дескрипция) тех явлений, которые представляют собой
соотношение линий, плоскостей, фигур, цветов, в которых непосредственно
явленно прекрасное. В основном перенимая понятие феноменологии от
Ламберта, И. Кант в одном из писем Ламберту говорит о ней как о
"phaenomenologia generalis", предшествующей метафизике в качестве
"негативной науки" или "пропедевтической дисциплины". Задача феноменологии
должна заключаться в том, чтобы определить границы чувственности.
Понятие феноменологии Кант использует также и в "Метафизических началах
естественных наук", где она больше не выступает в качестве критики
кажимости, как у Ламберта, но служит задаче превращения явления в опыт. В
XIX веке этот термин используется Гегелем ("Феноменология духа"), где феноменология
понимается как "лестница знания", по которой индивид восходит
от непосредственного обыденного сознания к философскому мышлению и
абсолютному знанию. Брентано (1837-1917), который и после отхода от католицизм
а оставшийся под сильным влиянием схоластики и Аристотеля, не использов
ал термин "феноменология" для обозначения своей исследовательской
программы, однако переформулировав средневековую идею интенциональности
для классификации психических феноменов, оказал значительное влияние
на последующую феноменологию. Если феноменология в Х1Х-ХХ выступ
ает в целом в русле отрицания кантовского ее понимания, что проявляется
преимущественном обращении к мыслителям до-кантовского периода - Дек
арту, то именно Брентано становится новооткрывателем феноменологии для
последующей философии: А. Майнонга (1853-1921), в традиции феноменологии
известного своей "теорией предметности", но в первую очередь,
для Э. Гуссерля. В свою очередь исследования Гуссерля привлекли внимание
философов XX в. к Б, Больцано (1781-1848) - также противнику Канта. Уже
Больцано развивает мысль, ставшую главным пунктом критики Г. Фреге
(1848-1925) ранних трудов Гуссерля, начиная с "Логических исследований" -
одной из основных и для гуссерлевской феноменологии. Логика от психологии
не зависит не может быть обоснована эмпирически: законы логики не тождественны
процессам, протекающим в мыслящем сознании, но являются
вневременными и внепространственными "положениями по себе". Логика не
есть, потому, и совокупность нормативных правил того, как следует мыслить.
Законы логики не нормативны, но относятся к бытийственному. Так, закон
противоречия, запрещающий, чтобы "А" было в одно и то же время и в том
же отношении "не-А", не имеет отношения к тому, что о субъекте не может
быть высказано два противоречивых предиката или даже два противоречивых
суждения. Он означает только, что оба высказывания не могут быть вместе
объективно истинными. У логики есть, таким образом, собственная область:
значение. То, что означает высказывание, что мы схватываем, когда понимаем
высказывание, то, что в ней "выражено", "подразумевается", "интендиров
ано", не тождественно содержанию того или иного индивидуального
сознания. Оно есть Общее, Идеальное, Предмет, Сущность.
f 40 Первые десятилетия XX в.
Как известно, своей славе и популярности, начинающей набирать силу в
10-х годах XX в., феноменология обязана таким произведениям Гуссерля,
как "Логические исследования" (1900-1901), "Философия как строгая наук
а" (1911), "Идеи к чистой феноменологии (Кн. 1)" (1913), а также лекциям
и семинарским занятиям Гуссерля во Фрайбурге и Геттингене. Популярности
способствовала и явная нацеленность Гуссерля на создание феноменологического
сообщества, понимаемого им как союз единомышленников.
Еще в 1904 г. при посредничестве Иоганна Дауберта он вступает в
контакт с мюнхенскими учениками Теодора Липпса. Одной из первых
важных вех на пути этого сотрудничества стало создание рабочей группы,
заявившей о себе в 1913 г. первым выпуском "Ежегодника по философии
и феноменологическим исследованиям". Различия во мнениях поначалу не
были помехой, они воспринимались, скорее, как обстоятельства, обогащ
ающие совместное исследование "'. Первые признаки разлада внутри
сообщества появляются уже в 1915-1918 гг. и становятся явно зримыми в
начале 20-х годов.
Основные упреки самого Гуссерля были вызваны тем, что коллеги, как
ему казалось, с недостаточной серьезностью восприняли предложенные
им после 1911 г. идеи. К ним относились идея трансцендентальной редукции,
и развиваемая Гуссерлем теория конститутивной проблематики
^", - то есть идеи периода трансцендентальной феноменологии.
Произведение Гуссерля, обозначившее его переход к трансцендентальной феноменологии:
"Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии"
(Кн. 1), придало феноменологии новый - трансцендентальный поворот.
К аспектам, составляющим сущность феноменологического метода, причисляют:
примат сознания, редукцию, проблему конституции, трактовку "феномен
а" и т. д. Поскольку предметы открываются нашему сознанию, то феноменология
в ее гуссерлевской версии может в узком смысле быть понята
как наука феноменах. Феноменологический метод базируется на редукции
двоякого рода: сначала эйдетическая редукция отвлекается, исключает ("выносит
за скобки") эмпирическую экзистенцию "Я", конкретных психологических
актов познания и реального мира, и начинает рассматривать их всеоб"'
Подробнее см.: Spiegelberg 1969 [II], 3-7.
^ О сомнениях Гуссерля ярко свидетельствует следующая ситуация, относящ
аяся к з. с. 1917-1918 гг. "Я передала приветы от Пфендера, -
рассказывает о беседе с Гуссерлем ученица Пфендера Герда Вальтер, - на что
Гуссерль осведомился о делах своего коллеги, и, потом, к моему удивлению,
сказал, что, если я слушала феноменологию в Мюнхене, то у него таятся
некоторые сомнения на этот счет - являлась ли она тем же самым, что
понимает под феноменологией он. По словам Гуссерля, ему было не вполне
ясно, закончилось ли в Мюнхене дело анализом сущности или нет...". Ср.
Walther G. Zum anderen Ufer. Vom Marxismus und Atheismus zum Christentum.
Remagen, 1960. S. 204. (Цит. по: Smid 1982, 110.). О различиях между Гуссерлем
и Пфендером в понимании эпохе см. Spiegelberg 1982, 5-20.
щук) идеальную сущность (эйдос). Вторым шагом является феноменологическ
ая редукция, в которой "выключается" также и зависимость этих предметностей
от сознания. Феноменология рассматривает свои предметы "лишь" как
предметы, как корреляты сознания. После проведения осуществления эйдетической
и феноменологической редукций исследователю открывается чистое
сознание, которое, однако, не является абсолютно пустым. Оно разделяется
на как деятельность, [акт] осознавания - ноэзис (Noesis), и осознанное -
ноэму (Noema). Осознанное не содержится в "ноэзе" в качестве реальной
(reel) составной части, но конституируется деятельностью сознания как его
предмет. Именно поэтому ноэма может быть усмотрена в акте непосредственного
сущностного усмотрения, идеации. Феноменология есть поэтому
чисто дескриптивное учение о сущностях имманентных форм сознания.
Гуссерль, вероятно, уже тогда вполне мог бы заявить: "Феноменология -
это я" "*. Очевидно, эта высшая степень идентификации себя с феноменологической
программой и приводила его впоследствии к иногда совершенно
непредсказуемому наделению характеристиками "феноменолог" и
"феноменологический" "'.
Но поскольку дело заключается, по-видимому, не столько в термине,
сколько в сформулированной исследовательской программе, замышлявшейся
как предприятие, нацеленное на создание основы для всей системы
научного знания и призванное объединить вокруг решения этой задачи
широкие круги исследователей, то нельзя обойти вниманием и взгляды,
развивавшиеся широким кругом исследователей вокруг Гуссерля.
Это обращение выявляет, однако, новые обстоятельства. "Феноменология"
начинает развиваться в философских кругах параппельно введению в
оборот Гуссерлем исследовательской программы с таким же названием.
Еще в девяностых годах XIX века в трудах "Академического объединения
психологов" можно было обнаружить использование понятия "феномен" и
"феноменология" в значении, близком к гуссерлевскому. Так, Карл Гюттлер
полемизирует с "индуктивной психологией", высказывая мнение, что "характерн
ая черта сегодняшней феноменологии состоит в том, что она исходит не
из нематериальной, по-себе существующей душевной субстанции, но желает
быть "психологией без души", учением о явлениях (Phanomene) сознания" "".
Пфендер и Эгглингер были первыми из учеников Гуссерля, использовавшими
термин "феноменология" или "феноменологический" д
...Закладка в соц.сетях
